Текст книги "Квинтэссенция"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kvintessenciya-259722.jpg)
Автор книги: Джесс Редман
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 13
Если бы кто-то решил прогуляться по Фор-Пойнтсу в столь поздний час, он бы обязательно увидел высоко над землей всплески и брызги тусклого голубого света. Он бы увидел свечение на вершине башни «Пятого угла».
Там находился Лавочник, и у него был собственный квинтескоп, практически идентичный тому, который он одолжил Альме сегодня днем.
Прижимаясь одним светящимся голубым глазом к стеклу, он направил квинтескоп в небо. Через линзу можно было заметить, как Звезды, невидимые невооруженным глазом, светят ясно и становятся невероятно огромными благодаря необыкновенной силе квинтескопа. Можно было увидеть и Квинтэссенцию: блестящие сферы из расплавленного золота внутри каждой Звезды.
Сперва Лавочник нашел красного супергиганта. Его было легко обнаружить, ведь он, как и предполагало название, оказался огромным и алым. Гигант светил ярче, чем сто тысяч солнц, и золотистый Свет, наполнявший его, можно было увидеть только с помощью квинтескопа.
– Ну что за вид, что за вид! – охнул Лавочник. – Какая великолепная квинтэссенция!
Ему было прекрасно известно, что столь огромные Звезды живут не так долго – всего несколько миллионов лет или даже меньше. Эту Звезду окружали ее братья и сестры, но они были еще очень молоды, несмотря на то что они начали формироваться примерно в одно время с ней. В основном это были красные карлики, меньше размером и холоднее, и они могли прожить десять триллионов лет или даже больше – практически целую вечность.
На одну из них, молодую медного цвета Звезду, Лавочник и обратил свое внимание.
– Вот ты где, – пропел он. – Ох, боюсь, тяжело тебе придется, юная Старлинг! Всегда непросто, когда падает кто-то столь молодой. Но Элементали уже здесь. Они помогут тебе. А ты поможешь им!
Старлинг продолжала сверкать, а Лавочник снова обратил окуляр к красному супергиганту. Он светил ярче, чем когда-либо.
Ведь Звезды всегда сияют ярче всего перед самым концом. И два часа назад ядро супергиганта взорвалось.
– Три, – прошептал Лавочник.
Раз это уже произошло, оставалось только ждать.
– Два.
Большая красная звезда сильно задрожала, а затем…
– Один.
… она взорвалась.
Небеса внезапно залил ослепительный свет, когда Элементы, пыль и Квинтэссенция брызнули наружу, закручиваясь завитками интенсивного излучения.
– Великолепно! – вскрикнул Лавочник. – Великолепно!
Он знал, что конец этой Звезды предвещал новое начало. Из появившейся туманности[3]3
Туманность – участок межзвездной среды, состоящий из пыли, газа и плазмы.
[Закрыть] родятся новые Звезды. Теперь во Вселенной появились Элементы, которые невозможно создать никаким иным способом.
А Квинтэссенция звезды продолжит свое существование и тоже получит новую жизнь – вероятно, даже на той самой крошечной планете, которую он теперь называл домом.
Лавочник бросил последний долгий взгляд на то место, где произошел взрыв. Затем он направил квинтескоп ниже: туда, куда не простирался свет и где не было звездной пыли, в ту область Вселенной, которая еще оставалась темной и нетронутой.
Он опускал прибор все ниже и ниже, пока не нашел то, что искал: юную Звезду медного цвета, которая все падала, падала и падала.
– А вот и Старлинг.
Глава 14
У Альмы дыхание перехватило от вида звезд.
С квинтескопом она видела намного больше, чем без него. Тысячи, миллионы звезд прятались там, где, казалось, было темно и пусто.
А еще они были не просто серебристо-белыми. Через квинтескоп Альма могла разглядеть их мельчайшие детали. Звезды сияли льдисто-голубым цветом, ярко-желтым и огненно-красным, а в центре каждой находилась светящаяся золотая сфера. Небо напоминало шкатулку с драгоценностями или фейерверк, который простирался без конца и края. Он никогда не заканчивался и длился вечно.
Несмотря на то что квинтескоп был старым, казалось, он отзывался на каждое ее едва заметное движение, указывая ей путь во Вселенной. Альма немного полюбовалась на Луну, исследуя ее кратеры и ямки, а затем стала путешествовать от звезды к звезде.
Она остановилась на небольшой точке медного цвета с золотым центром. Ее окружали другие звезды, и, если не считать сильного свечения, она ничем особенным не выделялась. Альма смотрела на нее и представляла, что с каждым мерцанием она отправляет какое-то послание.
– Что ты хочешь сказать, звездочка? – поинтересовалась она. – Ты видишь меня?
Затем через долю секунды – даже меньше – звезда пропала, поглощенная стремительно расширяющейся вспышкой яркого света.
Альма отпрянула от неожиданности, и квинтескоп завертелся вокруг своей оси. Она бросилась к нему и так сильно прижалась глазом к окуляру, что почувствовала, как на ее коже отпечатался кружочек от него. Пальцы неуклюже и слишком быстро завертели ручку фокусировки, размазывая свет по темному небу, когда Альма пыталась заглянуть слишком далеко. Она притормозила и развернулась вместе с квинтескопом.
В том месте, где раньше была звезда, теперь появился океан света: огромный, хаотичный и полный пыли, прямо как лучи, проникающие в «Пятый угол». Альма знала, что это безумное, ужасное, но прекрасное явление, свидетельницей которого она стала, как-то называется, но у нее не получалось припомнить, как именно.
Затем Альма увидела ту звезду, которую приметила раньше. Она была медного цвета с золотым центром и стремительно неслась вниз, оставляя позади свет и пыль.
Звезда падала.
И пока Альма наблюдала, следя за траекторией света, она заметила, что теперь это уже была не просто звезда. В золотой сфере было что-то еще – нечто яркое, горящее, что заставило ее охнуть от удивления.
Потому что звезда походила на человека.
На золотого человека, падающего с неба.
Звезда спускалась все ниже, ниже и ниже, пока не стала достаточно большой и не приблизилась настолько, что Альма отпрянула от квинтескопа. Прямо перед собой она увидела огненное облако и светящийся шар, а внутри него оказалась фигура. Она была уже не золотой, а огненно-медной и, несомненно, человеческой.
И не просто человеческой.
Это был ребенок – вероятно, девочка.
– Девочка в звезде, – шепнула сама себе Альма. – Ста… Старлинг!
Альма не могла припомнить точные слова, но она была уверена, что Лавочник упоминал это имя в конце. Тогда он сказал много такого, чего Альма не поняла. Старлинг – если это действительно была звезда – опустилась уже ниже облаков и приближалась к Земле. Альма могла различить длинные волосы, развевающиеся над головой девочки, и темные пятна там, где должны находиться глаза и рот. Ее тонкие ручки и ножки раскинулись в стороны от маленького компактного тельца.
Казалось, что мир вокруг замер. Альме почудилось, что абсолютно все вокруг перестало двигаться, кроме этого падающего, блестящего, светящегося существа.
Затем Старлинг достигла верхушек деревьев, росших позади нового дома Альмы, и она услышала треск листьев и веток.
А потом – тишина.
Альма осталась стоять на коленях на крыше темной безмолвной ночью.
Она глотнула воздух, осознав, что все это время не дышала. У нее тряслись руки и все тело.
– Что делать? – спросила Альма, и ее голос тоже задрожал.
Первое, что пришло ей в голову – это слова: «Спаси Старлинг». И сейчас Альма вспомнила, что именно это сказал ей Лавочник. Она должна спуститься с крыши, пересечь двор, на который ни разу не ступала ее нога, и дойти до опушки леса, откуда доносился звук и где было видно свечение. Ей нужно пойти и помочь Старлинг.
Но эту мысль было слишком тяжело принять. От нее у Альмы заколотилось сердце, а горло в ужасе сжалось. Соседи, как и ее родители, могли увидеть свет и услышать шум. Что, если они выйдут проверить? Она не должна находиться на крыше посреди ночи. Ей не стоило открывать ту дверь в «Пятый угол», не говоря уже о том, чтобы ждать и слушать сумбурные, непонятные речи Лавочника о квинтэссенции, Старлинг и элементах.
Что делать?
– Ничего, – ответила она себе. – С этим ничего не поделаешь.
Альма больше не стала смотреть в квинтескоп. Дрожащими пальцами она разобрала его, побросала все на мягкую красную обивку и накрепко защелкнула футляр.
Затем Альма пробралась обратно через окно, закрыла его как можно тише и залезла в постель. Сна не было ни в одном глазу, и она лежала там, стараясь не думать о золотом ребенке, упавшем с неба.
А еще лучше было вообще ни о чем не думать.
Часть 3
Кружок астрономии
Глава 15
Когда следующим утром Альма очнулась от полусна, события прошлой ночи казались сумбурными и непонятными. И она решила прибегнуть к самому разумному и безобидному объяснению. Возможно, все, что произошло, ей просто приснилось.
– Это был сон, – говорила Альма себе, пока чистила зубы.
– Это был сон, – повторяла она, расчесывая волосы.
– Это был сон, – заключила Альма, спускаясь с лестницы.
Но несмотря на это, она, не удержавшись, проверила деревья позади дома. Ну, по крайней мере, попыталась. Альма не успела уйти далеко, прежде чем папа окликнул ее, увидев через заднюю дверь.
– Альма, ты там? – он стоял на ступеньках, прикрыв рукой глаза от лучей утреннего солнца. – Мы уже должны выдвигаться!
Альма нехотя отвернулась от залитых солнцем деревьев и густых кустарников. Ее отец ненавидел опаздывать.
В доме в этот момент мама наливала кофе себе и отцу.
– Альма-Лама! Сегодня важный день, – произнесла она, улыбаясь широкой воодушевляющей улыбкой. – Кружок астрологии!
– Астрономии, – поправила Альма, занимая свое место за столом.
– Ох, я все время торможу в этом вопросе, да?! – усмехнулась мама.
Альма попыталась улыбнуться в ответ, но ей помешала это сделать неожиданная мысль. Вчера ее захлестывали эмоции. Благодаря флаеру, квинтескопу и тому, как Лавочник назвал ее Альмой Растущего Света, она почувствовала себя храбрее, больше, ярче.
Сегодня же был день собрания, и она видела сон о падающей Старлинг, которую должна была спасти. И Альма боялась. Теперь она жалела, что рассказала родителям правду. Лучше было бы вообще ничего им не говорить.
– Съешь что-нибудь, – сказал папа, пододвигая к ней тарелку с тостом. – Помнишь, что говорил доктор о регулярном приеме пищи? Сегодня тебе просто необходима энергия. Для тебя это очень большой и важный шаг в правильном направлении.
– Это так, – согласилась мама. – Мы очень гордимся тобой.
Папа кивнул. Дважды.
– О, хорошо, – сказала Альма. – Спасибо. Спасибо вам.
Родители продолжали смотреть на нее, и она съела кусо– чек тоста.
Разумеется, теперь ей придется пойти на собрание.
– Надеюсь, гроза тебя не разбудила, – сказал папа. – Сон тоже очень важен.
– Я слышала только один удар грома, – заметила мама, – но такой громкий, что даже проснулась! – она улыбнулась и отхлебнула кофе.
– Похоже, начались мартовские грозы, – произнес папа и тоже отхлебнул кофе.
Альма слушала их, зажав тост в руке. Она не дыша ждала, что родители добавят что-то еще, но они молчали. Мама и папа видели вспышку и слышали звук удара, но они думали, что это были гром и молния.
– Я все слышала, – почти прошептала Альма, – но мне показалось, что это произошло во сне.
И она откусила тост.
Глава 16
Квинтескоп не влез в шкафчик Альмы, так что ей пришлось носить его с собой весь день.
Каждый раз, когда она на него смотрела, ее желудок превращался в спутанный, узловатый клубок, горло будто сдавливали невидимые руки, а разум начинал лихорадочно перелистывать последнюю книгу со страшилками.
Альма была уверена, что станет посмешищем в кружке. Она ничего не знает об астрономии – просто любит смотреть на звезды. У нее с трудом получилось собрать квинтескоп. То, чего она боялась больше всего, случится у всех на глазах. Над ней будут смеяться.
Как будто этого было мало, ее грызла мысль о Старлинг, которая вчера свалилась с неба и совершила аварийную посадку позади ее дома.
– Это был сон, – пробормотала она, – всего лишь сон.
К концу дня Альма с завязанным узлом желудком, сдавленным горлом и роем мыслей в голове окончательно расклеилась. Она подумала, что лучше ей просто пойти домой.
Но Альма отказалась от этой мысли.
У нее были флаер и квинтескоп. А внутри нее – пусть совсем слабый – все же горел огонек, благодаря которому она была собой.
Альма поняла, что все же пойдет в астрономический кружок.
Когда закончился последний урок, она, вместо того чтобы сразу же убежать из школы, встала возле двери в кабинет истории. Альма постояла там, наблюдая, как коридоры все наполняются, наполняются и наполняются толпами учеников, а затем пустеют.
Потом она взяла в руки квинтескоп.
– Элементы и квинтэссенция, – сказала она себе, идя по пустому коридору в сторону лаборатории.
Это была большая светлая комната с блестящими металлическими поверхностями, стеклянными трубками, спрятанными за стеклянными дверьми, и аккуратными стопками белых фартуков и защитных очков. Миссис Бриса преподавала здесь естественные науки, поэтому Альма прекрасно знала, где находится это помещение.
Дойдя до лаборатории, она заглянула в открытую дверь.
На высоких стульях сидели мальчик с копной кудрявых черных волос, полностью одетый в серое, и девочка с двумя длинными косами и в платье с бабочками. На столе перед ними лежал открытый новехонький черный футляр для телескопа, в котором находилась блестящая белая оптическая труба. Она была современной и в отличном состоянии.
Мальчик пялился на свои колени и говорил громким монотонным голосом. Девочка одной рукой крутила косу, а другой барабанила по столу, ритмично согласовывая оба движения: круть-стук, круть-стук, круть-стук.
Альма стояла и смотрела. «Они выглядят вполне дружелюбными. Они выглядят нормальными, – подумала она, – бояться нечего».
Но ноги отказывались сдвинуться с места.
«Ты уже пришла, – говорила она себе, – можно сесть возле двери и уйти при первой необходимости. А сейчас пора войти внутрь».
Но ноги все еще отказывались сдвинуться с места.
– Элементы и квинтэссенция, – тихо сказала себе Альма.
Но ее услышали.
Члены астрономического кружка повернулись и уставились на нее.
Глава 17
Первым ее побуждением было бежать.
Она бы так и сделала, если бы мальчик не закрыл книгу, которая, как теперь заметила Альма, лежала у него на коленях, и не произнес:
– Приветствую. Я Хьюго. Входи, новенькая.
Хьюго носил серую рубашку, серые брюки со стрелками и самые странные очки, которые Альма когда-либо видела. Оправа была выполнена из блестящего серебра, а вместо двух линз имелась одна длинная, и она закрывала оба глаза как щиток. В них, по мнению Альмы, он походил на робота. Да и говорил так же. Она задумалась, не специально ли Хьюго так делает.
Впрочем, кем бы он ни был, теперь, когда с ней заговорили, Альма поняла, что уже не сможет уйти. Она сделала глубо– кий вдох.
– Привет… э-э… Хьюго, – сказала она. – Я здесь, чтобы… в смысле это… это же кружок?
Хьюго закачал головой, потряхивая тонкими растрепанными кудрями при каждом движении, но девочка вскочила со стула и закричала:
– Да! Да!
Впрочем, ничего больше сделать она не успела.
Ее стопа застряла в перекладине стула, и девочка полетела носом вперед, размахивая руками, словно ветряная мельница, так быстро, что движения стали смазанными. Альма предупреждающе закричала, когда стул упал, ударяясь о пол, но девочка удержалась на месте. Она крутанулась вправо, затем влево. Платье с бабочками развернулось веером вокруг нее, и Альме показалось, что их крылья затрепетали, когда девочка, пошатываясь, пересекла комнату и наконец неуверенно остановилась напротив нее.
– Я Ширин! – сказала она запыхавшись. – Слава богу, ты появилась раньше, чем я умерла со скуки с Хьюго. Ты инициатор кружка?
Альма уставилась на нее:
– Я кто?
– Инициатор кружка, – повторила Ширин. – Типа, президент, основатель, верховный лидер.
– Я? Нет, – Альма с силой покачала головой. – Я всего лишь нашла вчера флаер.
– Флаер! Флаер! Вот видишь, Хьюго? – Ширин снова развернулась к мальчику. Косы дернулись следом за ней, чуть не шмякнув Альму по лицу. – Видишь? Я же говорила тебе, что флаер был! – она резко повернулась обратно. – Мой оказался в шкафчике, внутри учебника по естественным наукам. На той самой странице, по которой задали домашнюю работу на вечер. Ну разве не странно? Это же удивительно, правда?
– Да, – согласилась Альма. Она подумала о флаере, который нашла сама: он казался новым и безукоризненным. – Мой не… его не было в учебнике или других вещах. Я нашла флаер не так, как ты. Но мне показалось… показалось, что он предназначен специально для меня. Как-то так.
Ширин кивала каждому ее слову.
– Да! Да! Как будто кто-то выбрал меня в члены кружка. Кстати! Мне нравится твое перо.
Альма дотронулась до пера голубой сойки, заложенного за ухо. Она делала так с самого детства: добавляла к образам кусочки своих коллекций. После переезда для Альмы это стало особенно важно: у нее словно появилась возможность носить Олд-Хэвен повсюду с собой, пусть она и не раз слышала, как ребята смеются у нее за спиной, обсуждая ее стиль.
Но Ширин вовсе не насмехалась. Альма почувствовала, как комок в горле рассасывается, а узел в желудке развязывается. Она так переживала, что не сможет вписаться, и вдруг кто-то делает ей комплимент и говорит, что Альма находится на своем месте.
Хьюго, однако, все еще мотал головой.
– Приношу свои извинения, но мне ничего не известно ни о каком кружке и ни о каких флаерах.
– Так я тебе и поверила, – возразила Ширин. – Тогда что ты здесь делаешь?
– Я всегда прихожу сюда, – ответил Хьюго.
– Всегда? – Ширин попятилась назад и забралась обратно на стул, усаживаясь рядом с мальчиком. – Что-то я сомневаюсь. Ты вообще здесь учишься? Я ни разу не видела тебя ни на одном уроке.
– Ну, я в продвинутом классе, – ответил Хьюго.
– Я тоже, – парировала Ширин.
– Я в очень продвинутом классе.
– Не знала, что у нас такой есть, – заметила она.
– Официально, – сказал Хьюго, поправляя на носу свои очки-щиток, – его нет.
В этот момент у Альмы снова засосало под ложечкой. Чувство, что она на своем месте, испарилось. Ширин умная. Хьюго еще умнее. А она, Альма, терпела фиаско на каждом уроке.
Ей не стоило приходить.
Но у нее был квинтескоп, и она уже и так слишком дале– ко зашла, а теперь, после того как Ширин сказала о флаерах и о чувстве, что она избранная… теперь…
Альма не хотела уходить.
– Может, тот, кто подбросил нам флаеры, просто знал, что ты будешь здесь, Хьюго, – предположила она слегка дрожащим голосом. – Может, он решил, что тебе это понравится, и подумал, что ты тоже должен вступить. Что думаешь? Ведь это возможно, правда?
Хьюго склонил голову на один бок, затем на другой, рассматривая такую возможность.
– Я говорил с миссис Брисой о том, чтобы прочесть контингенту учащихся серию лекций по астрофизике – это мой новый научный интерес, – он жестом указал на блестящий телескоп, лежащий на столе в открытом футляре. – Но она, кажется, посчитала, что это не очень хорошо воспримут. Возможно, этот «кружок» – альтернатива с ее стороны; я мог бы прочесть свои лекции здесь.
– Лекции? – Ширин отвела подбородок назад и поморщилась. – Ох, даже не знаю, стоит ли.
– Я не против, – сказала Альма. – Мне просто дали этот квинте… в смысле, телескоп, и я увидела флаер. И мне… мне нравятся звезды, но я пока мало знаю об астрологии.
Она тут же поняла, какую ошибку совершила.
– Астрология, – из-за очков-щитка трудно было прочесть выражение лица Хьюго, но его голос звучал пренебрежительно, – астрология – это абсурдная псевдонаука, которая утверждает, что можно предсказывать будущее, основываясь на движении планет и звезд. Приношу свои извинения, но я не заинтересован в кружке астрологии.
– Я хотела сказать астрономии, – быстро поправилась Альма, – кружок астрономии! Поэтому я здесь. Так говорится на флаере, – она не могла придумать, что еще добавить, как исправить свою ошибку. – Я наблюдала за звездами и даже… ну, возможно, вчера ночью увидела, как одна звезда взорвалась, а еще одна упала.
Слова сорвались с ее губ, прежде чем Альма успела их обдумать. Но как только она это произнесла, то поняла вот что: ее родители приняли Старлинг за молнию, а сама Альма пыталась убедить себя, что она ей просто приснилась. Но на самом деле она не верила ни одному из этих объяснений.
Старлинг была настоящей, хотела того Альма или нет.
Потом она заметила, что и Хьюго, и Ширин снова на нее уставились.
Ширин держала в каждой руке по косичке и широко раскрыла рот. Хьюго, казалось, замер, в упор глядя на нее через щиток. Все молчали.
Затем Ширин закричала:
– О боже! Что?
А Хьюго помотал головой и пробормотал:
– Да чтоб я…
Глава 18
Это была не совсем та реакция, которую ожидала Альма.
Конечно, взрыв и падение звезды – это потрясающе, но самым невероятным был ребенок внутри звезды. Она даже не успела упомянуть об этом, а Хьюго и Ширин уже, казалось, были шокированы.
Хьюго наклонился вперед, опершись серыми локтями о серые колени.
– Когда ты говоришь «взорвалась», то имеешь в виду сверхновую? – спросил он. – То есть гибель массивной звезды, в результате которой разрушается ее сердцевина и происходит выброс веществ из внешних слоев?
Вот то слово, которое Альма никак не могла припомнить прошлой ночью.
– Сверхновая, – повторила она. – Да, это именно то, что я видела! Я наблюдала за ней через мой квинте… через телескоп.
– В каком часу ты это видела?
– Около полуночи, – ответила Альма, обрадованная тем, что сумела заинтересовать Хьюго. – А что? Ты… ты что-то видел?
Хьюго откинулся на спинку стула и поправил очки-щиток.
– Как я и сказал, астрофизика – мое новое хобби. Так случилось, что вчера ночью я тоже вел наблюдения за звездами. У меня не очень мощный телескоп, но я заметил некоторую… необычную космическую активность, включая возможное появление метеора и…
– Окей, все это уже слишком странно! – перебила его Ширин. Она отталкивалась от стола и крутилась на стуле вокруг своей оси. – Моя сестра вчера жутко громко болтала по телефону до поздней ночи. И даже после того, как она повесила трубку, я не смогла уснуть, поэтому просто лежала и смотрела в окно. Я не заметила никакого взрыва, но я увидела огненную штуку, падающую с неба! Сперва я решила, что это сумасшедшая молния, но, возможно, это пролетел метеор, как сказал Хьюго?
– А метеор… метеор – это звезда? – спросила Альма. Внутри нее зажглась искра надежды.
– Метеороиды – это кусочки космического мусора: обломки комет или астероидов, или даже других планет, – ответил Хьюго. – Когда они входят в атмосферу Земли, большинство метеороидов тут же сгорает, создавая огненное свечение, которое мы зовем метеором или, говоря ненаучным языком, падающей звездой. Занимательный факт: ежегодно на Землю падает приблизительно тонн космической пыли. Таким образом, появление так называемой падающей звезды нельзя назвать необычным явлением.
Альма покачала головой, чувствуя, как на нее нахлынула волна разочарования, погасившая внутренний свет. Она видела вовсе не это. Но не смогла правильно все объяснить.
– Это… это была звезда, настоящая звезда, – заикаясь проговорила Альма. – Она светилась, излучала что-то вроде красно-золотого света, и сперва она не двигалась. А затем… а затем возникла эта волна света и звезда как будто слетела с неба. Я наблюдала за ней, пока она падала, а потом звезда приземлилась где-то за моим домом!
Ни Ширин, ни Хьюго не ответили сразу, и с каждой секундой, отмерявшей время, Альма чувствовала, как ее смущение растет. Они видели что-то, но у них имелось разумное объяснение этому происшествию, и в нем не было места для золотого звездного ребенка. Она изучала взглядом пол, раздумывая, не уйти ли ей, пока ее не сочли еще более сумасшедшей.
Затем Ширин проговорила:
– Знаешь, я видела метеоритные дожди, и они великолепны – разве нет? – но то, что произошло прошлой ночью, было чем-то другим.
Хьюго перемещал очки то вверх, то вниз по переносице.
– Существует такое понятие, – сказал он, – как убегающая звезда. Это иногда происходит во время столкновения звездных систем, или если звезда подходит слишком близко к черной дыре, или после описанного тобой взрыва сверхновой. Звезду фактически выбрасывает в космос на невероятно огромной скорости.
Альма вскинула голову, глядя на него широко раскрытыми глазами.
– Должно быть, именно это мы и увидели! – вскричала она. – Это была убегающая звезда!
– А вдруг и правда? – закричала Ширин в ответ. – Это было бы великолепно!
– Однако, – продолжил Хьюго, качая головой, – самая быстрая убегающая звезда – US – движется со скоростью примерно миллиона километров в час. Она невероятно далеко от нас, но даже если бы Солнце – ближайшая к Земле звезда – двигалось так быстро, ему пришлось бы лететь почти тридцать пять часов, чтобы добраться до Земли. Ты говоришь, что наблюдала за падением несколько минут, но при таких обстоятельствах это невозможно. И, разумеется, если бы звезда действительно упала на Землю, она бы испепелила нас. Приношу свои извинения, но того, что ты описываешь, не могло быть.
Альма слушала объяснения Хьюго, но перед глазами у нее был взрыв сверхновой и падение Старлинг на Землю. Она была уверена, что видела именно это. Может быть, это и невозможно, но похоже, что Ширин и правда ей верит, а Хьюго, по крайней мере, предлагает гипотезы.
– Ну, я все равно хочу узнать побольше, – сказала Ширин. Она побарабанила по столу, а затем указала на футляр с квинтескопом.
– Ты увидела падающую звезду с помощью этого, Альма? Можно нам посмотреть?
– Да, у меня… – Альма подняла футляр, – у меня есть…
– Эй, чудилы! – раздался голос позади Альмы, со стороны входа в класс.
У Альмы остановилось сердце и перехватило дыхание.
Ручка квинтескопа выскользнула из ладони.
Звук падения был слишком громким: очевидно, у бархатной подкладки не очень получилось смягчить его. Конусы ударились друг о друга, и раздался такой звук, будто кто-то провел металлом по стеклу. Ширин вскрикнула, а Хьюго вздрогнул.
– Телескоп, – прошептала Альма. – У меня есть телескоп.
– У тебя был телескоп, – произнес голос позади нее.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?