Текст книги "Холодные дни"
![](/books_files/covers/thumbs_240/holodnye-dni-100282.jpg)
Автор книги: Джим Батчер
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 10
Когти располосовали смокинг и принялись рвать мою спину, ягодицы и бедра. Челюсти наверняка сомкнулись бы на шее, но мои руки помешали этому – я успел забросить кисти назад и сцепил их замком, прикрывая шею и сжимая их изо всех сил, надеясь, что пальцы не дадут слабину, и что этой твари не удастся их оторвать. Боль была обжигающе-пронзительной, но когти впивались не настолько глубоко, насколько вошли бы в плоть когти малка или вурдалака. Я надеялся, что раны будут не слишком серьезными – разве что схватка продлится долго и я ослабею от потери крови.
Аналитическая часть моего мозга настроилась на восприятие текущих фактов отвлеченно и рационально.
Остальное же мое существо от слепой ярости превратилось в чертова берсерка.
Я просунул одну руку под себя для упора и выбросил локоть другой назад резким ударом, угодившем во что-то мягкое, отчего напавшее на меня существо удивленно взвизгнуло. Зубы на секунду куда-то исчезли, а когти скребли по телу уже не с такой энергией. Я перекатился, оттолкнувшись той же рукой, и сбросил со своей спины волка размером с дога. Он с диким грохотом влетел в один из компьютерных столов. От удара железяки разлетелись в стороны.
Я вскочил на ноги, схватил компьютерное кресло за спинку и поднял его над головой. К тому времени, как волк с темно-рыжей шерстью поднялся на ноги, кресло уже рассекало воздух, а я рычал от неконтролируемой ярости.
Лишь в последнюю секунду, несмотря на все свое бешенство, я узнал противника и успел сменить направление удара. Компьютерное кресло разлетелось на полсотни обломков, грохнувшись о пол перед самой мордой волка, а пластик и металл шрапнелью разлетелись по всей комнате.
Волк отшатнулся от летящих кусков и поднял на меня глаза. Сейчас зверь застыл с выражением абсолютного шока – и через пару секунд волк исчез, приняв облик рыжеволосой обнаженной девушки с весьма соблазнительными формами. Она пялилась на меня, отрывисто дыша, с гримасой боли на лице – и потом прошептала:
– Гарри?…
– Энди, – сказал я, выпрямляясь и пытаясь расслабить тело. Ее имя я не произнес, а, скорее, прорычал. Адреналин все еще колотился в руках и ногах, и больше всего на свете мне хотелось дать кому-нибудь в морду. Кому угодно. Не важно кому.
И это было неправильно.
– Энди, – сказал я, заставляя себя говорить тихо и мягко. – Какого черта ты здесь делаешь?
– Я? – выдохнула она. – Я… Но ведь это не я умерла.
«Никогда не поздно», – подумала разъяренная часть моего существа, но я подавил это чувство.
– Слухи, смерть, преувеличение[21]21
Телеграфно-торопливое изложение знаменитой цитаты из Марка Твена, написавшего в ответ на появившийся в New York Journal некролог: «Слухи о моей смерти несколько преувеличены».
[Закрыть], – сказал я. – И у меня нет времени болтать об этом.
Я повернулся к Бобу, лежавшему на своем месте, и услышал, как позади меня Энди открывает ящик стола. Звук, издаваемый автоматическим пистолетом, у которого передергивают затвор, досылая патрон в ствол – звук весьма специфический и запоминается надолго. Он привлекает внимание не хуже того, как если бы кто-то заорал тебе прямо в ухо.
– И не смей трогать череп, – сдавленно, полным боли голосом произнесла Энди, – иначе я вгоню в тебя пулю.
Я замер. Первым моим импульсом было желание немедленно усеять пол комнаты замороженными кусками Энди, но о чем, черт дери, я думал? Это говорил гнев, который все еще прокатывался по мне холодными волнами, подталкивая меня к действию, к насилию. Поймите меня правильно: я не страдаю аллергией к подобным вещам, но обычно мне неплохо удавалось контролировать свои поступки. И такое чувство я не испытывал уже несколько лет, с тех пор, как Белый Совет едва не казнил меня.
Поэтому сейчас я прибег к тому, чему научился в те дни: закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, напоминая себе, что гнев – это всего лишь гнев, ощущение – все равно что ощущать жару или холод. Сам по себе он ничего не значит. Он – не повод для действий. Для этого есть способность мыслить.
Старый урок помог, я сумел отделить себя от ярости. Я медленно развел руки в стороны, чтобы они были хорошо видны. Потом повернулся к Энди. Она стояла с пистолетом в классической позе Уивера[22]22
Техника стрельбы из пистолета, разработанная шерифом из Лос-Анджелеса Джеком Уивером: пистолет в слегка согнутой правой руке, левая поддерживает правую, вес тела переносится на вынесенную вперед ногу.
[Закрыть], так, словно ее научили этому знающие люди.
Если бы пришлось, я смог бы отразить пули, но я не мог остановить их. А мы находились в здании, полном ни в чем не повинных людей.
– Ты знаешь о черепе? – спросил я.
– Сложновато не знать, – сказала она. – Учитывая, что я здесь живу.
Я заморгал.
– Ты и… О черт. Молодчина, Баттерс.
Энди по-прежнему смотрела на меня через прицел пистолета. Стойка у нее была кривоватой, видимо, из-за боли в правом боку. Должно быть, я крепко врезал ей локтем по ребрам. Я поморщился. Знаете, я не против хорошей драчки, если уж возникает необходимость, но не бью друзей, не бью женщин, а Энди была и тем, и другим.
– Извини, – сказал я, кивнув на ее бок. – Я понятия не имел, что это ты.
– А я до сих пор не уверена, ты ли это, – ответила она. – Тем более, с твоей смертью и всем прочим. Разные субъекты могут попытаться выглядеть как Гарри.
– Боб, – позвал я, не оборачиваясь. – Скажи ей, что это я.
– Не могу, – сказал Боб мечтательным тоном. – Сиськи…
Точно. Ведь Энди совершенно голая. Я ее уже такой видел, это один из специфических моментов жизни оборотня. Я знал нескольких, они были моими друзьями. Когда оборотни перекидываются, одежда и все прочее в этом не участвует, поэтому, снова принимая человеческий облик, они оказываются абсолютно голыми.
– Боб, – сказал я более настойчиво и вытянул ладонь, пытаясь поместить ее между черепом и Энди, но не протягивая ее к Бобу.
– Эй! – возмутился Боб. – Черт дери, Гарри! Не так уж часто мне выпадает шанс поглазеть на них!
У Энди округлились глаза:
– Боб… Так это действительно он?
– Да, но теперь он работает на плохишей, – сказал Боб. – Может, безопаснее его все-таки пристрелить.
– Эй! – сказал я.
– Ничего личного, – заверил меня Череп Боб. – А что бы ты посоветовал клиентке, если бы в ее квартиру вломился Зимний Рыцарь, сцепился с ней и сломал ей два ребра?
– Я бы посоветовал не стрелять, – ответил я. – Пули срикошетят, а в соседних квартирах полно людей.
После этой речи Энди сняла палец со спускового крючка, но вытянула его, положив на предохранитель. Потом медленно выдохнула.
– Это… больше похоже на то, что я ожидала бы услышать от… от тебя, Гарри. – Она сглотнула. – Так это действительно ты?
– Все, что от меня осталось, – сказал я.
– Мы слышали о твоем призраке. Я даже вроде… вроде чувствовала твой запах, когда ты был поблизости. Я знала. Мы думали, ты мертв.
– Вообще-то, это не был мой призрак, – сказал я. – Это был я. Просто забыл захватить с собой свое тело.
Я кашлянул.
– Слушай, ты не могла бы направить эту штуку в другую сторону?
– Мой палец не на спусковом крючке, – возразила она. – Не будь ребенком. Я думаю, – она внимательно посмотрела на меня и сказала: – Ладно, допустим, это и в самом деле ты. А что ты здесь делаешь?
– Пришел за черепом, – сказал я.
– Я бесценен! – пискнул Боб.
– Полезен, – я хмуро взглянул на него. – Не будь настолько самоуверенным.
– Я знаю, что ты пришел за черепом, – сказала Энди. – Но почему сейчас, посреди ночи? Зачем врываться? Гарри, достаточно было просто попросить.
Я скрипнул зубами.
– Энди… У меня мало времени, так что я отвечу коротко, идет?
– Идет.
– Когда я вламываюсь сюда и забираю что-то у Баттерса, он – моя жертва, и неприятных последствий для него не будет. Если я прихожу сюда попросить его о помощи, он становится моим сообщником – и мишенью для людей, против которых я работаю.
Она нахмурилась:
– Каких людей?
Я вздохнул.
– Это я сказал бы сообщнику, Энди.
– Хм, – буркнула она, – а разве мы не сообщники?
– Мы ими были, – сказал я с легким нажимом. – Боб прав. Я сейчас не совсем в команде ангелов. И я не допущу, чтобы вы с Баттерсом провалились в тартарары вместе со мной.
– Слушай, Гарри, – спросил Боб, – с кем ты опять ввязался в драчку?
– Не в присутствии случайных прохожих, – ответил я.
– Просто пытаюсь выудить информацию, как примерный лакей, – сказал Боб. – Ты ж понимаешь?
– Конечно, – сказал я.
Энди нахмурилась:
– А разве Боб не… Разве он не должен быть твоим?
– В данный момент я не владелец черепа, – сказал я. – Кто владеет черепом, тому принадлежит и преданность Боба.
– Услуги, – поправил меня Боб. – Поменьше самоуверенности. И да, сейчас я работаю на Баттерса. И, конечно же, на тебя тоже, куколка.
– Куколка, – произнесла Энди тусклым голосом. – Ты действительно это сказал?
Она перевела взгляд на меня.
– Случайный прохожий?
– Если ты ничего не знаешь, – сказал я, – никто не станет пытать тебя до смерти, чтобы выведать что-то.
Она побледнела.
– Эти люди считают фильмы из серии «Пила» веселыми, – сказал я. – Они будут мучить тебя, потому что для них это приятнее, чем секс. Они не станут колебаться. А я пытаюсь оградить тебя от зла, как только могу. Тебя и Баттерса.
Я покачал головой и опустил руки:
– Мне нужно твое доверие, Энди. Я верну Боба на место до рассвета.
Она нахмурилась:
– Почему до рассвета?
– Потому что не хочу, чтобы его заполучили не только враги, но и те, на кого я работаю, – сказал я. – Он, конечно, не то же самое, что человек…
– Вот уж спасибо, – сказал Боб. – Я это объясняю, объясняю, но никто не желает слушать.
– …но все-таки он мне вроде друга.
Боб издал звук, словно его стошнило.
– Только без телячьих нежностей, Дрезден.
– Энди, – сказал я, не обращая на Боба внимания, – у меня уже не осталось времени. Я забираю череп. Ты будешь стрелять в меня – или как?
Энди досадливо вздохнула и устало прислонилась к столу. Опустив пистолет, она скривилась и скользнула рукой по животу, прижав ее к ребрам. Я не стал глазеть на то, что это движение сделало с ее грудью, потому что такой взгляд был бы совершенно неуместен, независимо от того, насколько обворожительны могли оказаться образовавшиеся контуры.
Я взял череп, ощутив ладонью хорошо знакомые мне форму и вес. Огоньки в глазницах замерцали с большей частотой, и, кажется, сам их цвет слегка изменился.
– Урра! – обрадованно заверещал Боб. – Мы снова в седле!
– Не так громко, – осадил его я. – Со мной группа поддержки. И команда противника может вести наблюдение так же скрытно. Я предпочел бы, чтобы до них не доносилось каждое слово.
– Есть «не так громко», о Могучий, – откликнулся Боб.
Когда я снова повернулся к Энди, она смотрела на меня с ужасом.
– О Боже, Гарри. Твоя спина…
Я хмыкнул и слегка повернулся, чтобы увидеть свое отражение в зеркале. Пиджак был весь в лохмотьях и пятнах крови. Больно, но не слишком – примерно как обгореть на солнце.
– Прости, – сказала Энди.
– Переживу, – сказал я. Потом подошел к ней, наклонился и поцеловал в макушку. – А ты прости за ребра. И за компьютеры. Я тут вам, ребята, дров наломал.
Она замотала головой.
– Не бери в голову. Случается. Все, что в наших силах, чтобы помочь…
Я вздохнул и сказал:
– Да, и об этом. Кгм. Об этом я тоже сожалею.
Она, нахмурившись, уставилась на меня.
– О чем?
Я собирался вырубить ее, врезав в подбородок и отключив на пару минут, чтобы исчезнуть. Этим выстрелом я убил бы двух зайцев. Во-первых, ей стало бы не до геройства, а значит, она не увязалась бы за мной. Во-вторых, если за мной сейчас следили, то у них возникло бы впечатление, что я украл у нее Боба. Вырубить ее было бы логичным, хотя и жестковатым ходом, дававшим девушке дополнительную защиту, пусть и не очень надежную.
Но когда я дал команду руке действовать, она не подчинилась.
Зимний Рыцарь, киллер Королевы Мэб, и прочая, и прочая. Вот только девчонок я бить не умею.
Я снова вздохнул:
– Извини, но я просто не могу тебя вырубить.
Она приподняла брови.
– А! Ты решил, что это меня защитит, я верно поняла?
– Насколько бы чокнутой не казалась такая мысль, именно так я и подумал.
– Я прекрасно защищаюсь сама уже год, Гарри, – сказала Энди. – Даже когда тебя нет поблизости.
Ух. Я поморщился как от удара.
Энди опустила взгляд.
– Я не хотела… Извини…
– Нет проблем, – сказал я. – И после моего ухода позвони в полицию, сообщи, что сюда вломились. Так обычно поступают, когда в дом проникает грабитель.
Она кивнула.
– А ничего, если я расскажу об этом Баттерсу?
Все было бы намного проще, если бы я мог вообще никого не вовлекать в свои дела. В этом весь смысл ограбления, верно? Но теперь… Что ж. Энди знает, а я обязан ей слишком многим, чтобы просить хранить все в тайне от Баттерса, которому я обязан еще больше.
– Но осторожно, – сказал я. – И не в доме. И… пока лучше рассказать только ему одному. О’кей?
– О’кей, – тихо ответила она.
– Спасибо. – Я не знал, что мне сказать еще, поэтому повторил: – Извини.
С этими словами я забрал череп и поспешил раствориться в ночи.
Глава 11
Я рванул вперед, как только снова оказался в катафалке. Тихий и почти невидимый рой гвардии Пицца-Лорда кружил вокруг автомобиля – за исключением Тука, который пристроился на корточках на спинке пассажирского сидения. Череп Боб ехал на самом сидении, повернувшись ко мне своими светящимися глазницами.
– Итак, босс, – оживленно вопросил Боб, – куда направляемся?
– Пока никуда, – сказал я. – Но я исхожу из теории, что в движущуюся цель труднее попасть.
– Чуть параноидальнее, чем обычно, – сказал Боб. – Одобряю. Но почему?
Я поморщился:
– Мэб хочет, чтобы я прикончил Мэйв.
– Что? – взвизгнул Боб.
Тук в шоке свалился со спинки сидения.
– Ты слышал, – сказал я. – Тук, ты в порядке?
– Высматриваю, нет ли поблизости убийц, милорд, – бодро отозвался малыш. – Сзади пока чисто.
– Но это бессмыслица, – сказал Боб. – Расскажи мне все.
Что я и сделал.
– А потом она приказала мне убить Мэйв, – закончил я свой рассказ, – и я решил разыскать тебя.
– Стоп, стоп, стоп, – сказал Боб. – Я все еще пытаюсь сообразить. Мэб отдала тебе девушку, целиком и полностью, и ты даже до поцелуев с ней не добрался?
Я нахмурился:
– Боб, сконцентрируйся, ладно? Дело не в девушке.
Боб фыркнул.
– Думаю, это впервые. Чтобы дело было не в девушке…
– Мэйв, Боб, – напомнил я. – Мне нужно знать, почему Мэб хочет ее прикончить.
– Может, она пытается завалить тебя на этом экзамене, – сказал Боб.
– Почему ты так решил?
– Потому что ты не можешь убить Мэйв, Гарри.
– Да я и не хочу. Я до сих пор не уверен, что пойду на это.
– Ты слишком уж занят борьбой со своей дурацкой совестью, босс, поэтому не слышишь меня, – сказал Боб. – Ты не можешь убить ее. Никакого «не должен», «не пойду на это». Не можешь. Точка.
Я заморгал.
– Э-э… почему же не могу?
– Мэйв бессмертна, Гарри. Возможно, она – одна из наименее бессмертных, но тем не менее. Поруби ее на куски, если хочешь. Сожги. Развей прах по ветру. Это не убьет ее. Она вернется. Спустя месяцы, может, годы, но ты не можешь просто убить ее. Она Зимняя Леди.
Я нахмурился:
– Да ну? С Летней Леди ведь все получилось!
Боб устало вздохнул:
– Да, но лишь потому, что ты оказался в нужном месте для того, чтобы сделать это.
– То есть?
– Мэб и Титания создали его специально для убийства бессмертных, сделав местом, где равновесию сил дóлжно изменяться. Им необходимо было завести такую площадку для важнейших схваток – по другому эту проблему не решить. Иначе – бессмысленная трата времени и пушечного мяса.
Я видел, как создавалась часть этого места – причем не как-нибудь, а своим Взглядом – и это зрелище неизгладимо запечатлелось в моей памяти, словно выжженное клеймо на живой плоти. Я видел, как приливной волной излилась пульсирующая энергия двух Королев Феерии, мощь которой не поддавалась описанию. И конечно я сам, в некотором смысле, был в этом месте, когда убил Ллойда Слейта и занял его место в качестве подручного киллера Мэб.
Воспоминание.
Древний каменный Стол в пятнах крови. Вращающиеся над моей головой звезды – от непрерывного движения и яркости которых голова идет кругом. Клубящийся холодный туман, подбирающийся к краям Стола, липнущий к моей голой коже – и Мэб, сидящая на мне верхом; ее обнаженная краса лишает меня дыхания, выгребая остатки мыслей через мои жадно распахнутые глаза. Сила волнами перекатывает через меня, вливаясь в тело – из крови в завитых желобках на Столе, от жадного желания Мэб.
Меня передернуло, и я прогнал воспоминание прочь. Руки крепче стиснули руль.
– Значит, я не могу убить ее, – сказал я тихо.
– Нет, – сказал Боб.
Я хмуро смотрел на дорогу.
– Какой смысл приказывать мне сделать то, что, как она знает сама, сделать невозможно? – размышлял я вслух. – Ты уверен, Боб? Никакого способа – без каменного Стола?
– Не вполне, – сказал Боб; его взгляд метался по салону машины. – И в большей части Небывальщины – тоже нет.
– Эй, – сказал я. – А чего глазки бегают?
– Какие глазки бегают? – спросил Боб.
– Когда ты сказал «не вполне», у тебя глазки забегали.
– Э-э… Ничего не забегали.
– Боб.
Череп вздохнул:
– Я что, обязан все тебе рассказывать?
– Дружбан, – сказал я. – С каких пор между нами такие непонятки?
– С тех самых, как ты стал работать на нее, – ответил Боб и каким-то чудом умудрился вздрогнуть.
Я наклонил голову, изо всех сил напрягая мозги.
– Погоди-ка. Это имеет какое-то отношение к вашей с Мэб вражде?
– Это не вражда, – возразил Боб. – Вражда – когда сражаются обе стороны. А здесь я просто ору и улепетываю, пока она не порвала меня на куски.
Я покачал головой:
– О, Боб! Я знаю: когда ты захочешь, то можешь быть таким мерзавцем, который выведет из себя кого угодно – но что ты натворил, чтобы Мэб так обозлилась на тебя?
– Дело не в том, что «натворил», – едва слышно произнес Боб. – Дело в том, что я знаю.
Я приподнял бровь: не шуточное, должно быть, дело, если череп дрожит от страха.
– И что же конкретно ты знаешь?
Огоньки в глазницах сузились до размера крошечных точек, а голос упал до едва различимого шепота:
– Я знаю, как убить бессмертного.
– Вроде Мэйв? – спросил я.
– Мэйв. Мэб. Мать Зиму. Любого из них.
О срань небесная.
Это была та информация, за которую убьют не задумываясь.
Если череп знал, как отнять бес – от бессмертного, он мог быть источником опасности для могущественнейших существ во всей Вселенной. Черт, да ему повезло, что боги и демоны и прочие сверхъестественные силы не рванули всей толпой на сафари, поохотиться на Боба. Но этот же самый факт означал и то, что миссия моя не была невыполнимой.
– Хотелось бы, чтобы ты поделился со мной, – сказал я.
– Ни за что, – ответил Боб. – Ни за что! Я кое-как существую лишь потому, что держал рот на замке. Начни я трепать языком, Мэб и прочие бессмертные, окопавшиеся на этой дурацкой планете, растолкут мой череп в пудру, высушат на солнышке и по ветру развеют.
Огоньки в его глазницах метнулись в сторону заднего сидения.
– К тому же здесь слишком много ушей.
– Тук, – сказал я, – убери-ка народ из машины. Тут приватный разговор. И проследи, чтобы никто не подлетел подслушать.
– Ну-у… – жалобно протянул Тук с заднего сидения. – Даже мне нельзя?
– Ты единственный, на кого я могу положиться, чтобы удержать этих бандитов на расстоянии, генерал-майор. Никто не должен подслушать. Задача ясна?
– Так точно! – пропищал он дрожащим от переполнявшей его гордости голосом. – Будет исполнено, милорд!
Он опустил боковое стекло и вылетел наружу. Я вновь поднял стекло и осмотрелся в катафалке, пустив в ход как природные, так и сверхъестественные чувства, дабы удостовериться, что мы остались одни. Потом снова повернулся к черепу.
– Боб, теперь здесь только ты и я. Подумай вот о чем: Мэб отправляет меня убить Мэйв – задача, с которой самому мне ни за что не справиться. И ведь она знала, что ты знаешь, как это сделать. Знала, что первым делом я приду сюда, что это будет моим первым шагом в порученной миссии. Думаю, она рассчитывала на то, что я приду к тебе. Думаю, она сделала ставку на то, что ты мне расскажешь.
Череп какое-то мгновение обмозговал услышанное:
– Это косвенно, манипулирующе – да, пожалуй, ты близок к истине. Дай мне минутку подумать.
Минута тянулась подобно вечности. И Боб очень тихо заговорил:
– Если я расскажу тебе, ты должен будешь кое-что сделать для меня.
– Типа?
– Новый сосуд, – сказал он. – Ты должен сделать для меня новое жилище. Там, где я смогу до него добраться. Чтобы, когда они явятся за этим, у меня было, куда укрыться.
– Для меня это будет непросто, – поразмыслив, ответил я. – У тебя же собственные карманные измерения, а я никогда раньше не создавал ничего настолько сложного. Даже Маленький Чикаго попроще.
– Обещай мне, – сказал Боб. – Поклянись своими силами.
Клятва своими силами – так чародеи заключают устные договоры. Если нарушишь данное слово, твои магические способности начинают изнашиваться, а если продолжаешь это делать, рано или поздно они увядают и отмирают. Нарушенное обещание, скрепленное клятвой собственными силами, отбросило бы меня на многие годы назад в плане магических способностей. Я поднял ладонь, принося присягу:
– Клянусь собственной силой, что выстрою для тебя новое хранилище, если ты, Боб, расскажешь мне, ну и, конечно, если я переживу следующие несколько дней. Только… не рассчитывай на роскошное жилище, типа того, в каком обитаешь сейчас.
Мерцающие огоньки в глазницах снова разгорелись до их обычного размера.
– Не беспокойся, босс, – проникновенно произнес Боб. – Не стану.
– Умник хренов.
– Ладно, вперед! – сказал Боб. – Убить бессмертного можно только в определенных, специальных местах.
– Ты знаешь хоть одно из них? Где?
– Ха, ты мыслишь по-человечески. Есть больше, чем три измерения, Гарри. Не все места находятся в пространстве. Некоторые из них – места во времени. Они называются конъюнкциями.
– Мне известно, что такое конъюнкции, Боб, – сказал я не без раздражения. – Это когда звезды и планеты выстраиваются в линию. Иногда такое их положение можно использовать для поддержки сверхмощной магии.
– Это лишь одно из определений конъюнкции, – сказал Череп. – Но звезды и планеты в конечном итоге всего-навсего измерительные вешки для описания положения во времени. Это один из способов использования конъюнкции, но они способны на многое.
Я задумчиво покивал.
– И есть такая конъюнкция, когда бессмертные уязвимы?
– Словил идею, возьми с полки пирожок. Каждый год.
– И когда же?
– В ночь Хэллоуина, разумеется.
Я ударил по тормозам и прижал машину к обочине.
– Повтори?
– Хэллоуин, – повторил Боб менторским тоном. – Время, когда мир мертвых оказывается ближе всего к миру смертных. Все и вся, пребывающие в этом мире, становятся смертными в Хэллоуин.
Я протяжно присвистнул.
– Сомневаюсь, что среди ныне живущих есть больше, чем пара человек, знающих об этом, Гарри, – сказал Боб. – И бессмертные уж позаботятся, чтобы такое положение сохранялось и впредь.
– А с чего они так обеспокоены? – спросил я. – В смысле, почему бы им просто не светиться в ночь на Хэллоуин?
– Потому что именно тогда они… – Он устало вздохнул. – Это трудно объяснить, потому что у тебя напрочь отсутствуют адекватные концептуальные модели. Ты с трудом досчитаешь до четырех измерений.
– Математику проходят в средней школе. Оставь насмешки и попытайся объяснить.
– В Хэллоуин они питаются, – сказал Боб. – Или… заправляются. Или просто крутятся вхолостую. Это вообще-то одно и то же, и я объясняю тебе лишь малую толику системы. В ночь Хэллоуина неподвижная и застоявшаяся часть их бессмертия становится пластичной. Они вбирают энергию – и тогда способны добавить новые силы к тем, которыми уже располагают. В основном они крадут энергию у других бессмертных.
– Эти уроды кеммлериты с их Темносиянием, – выдохнул я. – Как раз в ночь Хэллоуина…
– Именно! – воскликнул Боб. – Данный ритуал должен был превратить одного из них в бессмертного. То же самое правило в действии: это единственная ночь в году, когда такие вещи действительно могут происходить. Я сомневаюсь, что все они знали насчет той самой ночи. Но могу поспорить, что Коул знал. Жуткий тип, серьезно.
– Которому, по-моему, нужен гипсовый корсет и хороший врач. – Я пытался расчесать свои слишком длинные и спутанные волосы пальцами, размышляя об услышанном. – Значит, на Хэллоуин они находятся здесь? Все?
– Любой, кто… Единственное определение, приходящее на ум: «кто не спит». Бессмертные не всегда движутся в потоке времени с той же скоростью, что и Вселенная. С твоей точки зрения могло бы показаться, что они пребывают в спячке. Но это не так. Просто ты не в состоянии адекватно воспринимать их истинное бытие.
– Значит, они здесь, – медленно произнес я. – Кормятся и тибрят друг у друга маленькие порции энергии.
– Верно.
– А сладости они тоже выпрашивают?
– Пхе, – сказал Боб. – А откуда, по-твоему, это пошло?
– Все эти годы? Невероятно жуткая мысль, – сказал я.
– Думаю, все обычаи Хэллоуина разработал второй или третий Мерлин Белого Совета. Именно поэтому люди стали носить маски в эту ночь, вплоть до наших дней. Для того, чтобы любой голодный бессмертный, прибывший ночью и ведомый силой, хорошенько подумал бы, прежде чем сожрать кого-нибудь. Ведь они никогда не могли быть уверены, что за маской не скрывается другой бессмертный, заманивающий их в ловушку.
– Хэллоуин завтра ночью, – сказал я. Часы на здании банка, мимо которого я проезжал, показывали два часа с минутами. – Или, технически рассуждая, уже сегодня.
– Какое совпадение, – сказал Боб. – Кстати, с Днем рождения. А я тебе ничего не подарил.
Не считая моей жизни.
– Все в порядке, – я потер подбородок. – Значит… если я смогу добраться до Мэйв в ночь Хэллоуина, то смогу ее убить.
– Ну, – с сомнением произнес Боб. – Попробовать ты, конечно, можешь. Технически это возможно. Что вовсе не значит, будто у тебя хватит сил сделать это.
– Сколько у меня в запасе времени? Когда кончается ночь Хэллоуина? – спросил я.
– С первой птичьей песни, – деловито ответил Боб. – Певчая птичка, петух, не суть. Как запела, так ночи конец.
– Отлично. Значит, это дедлайн. – Я прищурил глаза, обдумывая свои действия. – Что дает мне чуть больше двадцати четырех часов, – пробормотал я. – Мне нужно найти ее там, где она будет, в этом мире или в Небывальщине, затем притащить сюда, и расправиться с ней, не давая ей удрать или убить меня раньше. Кажется, не очень сложно.
– Угу. Почти невозможно, но просто. По крайней мере ты знаешь, когда и как, – сказал Боб.
– Но я ни на шаг не приблизился к «почему».
– Ничем не могу помочь, босс, – сказал Череп. – Я дух интеллекта, а то, с чем мы столкнулись, не имеет никакого смысла.
– Почему?
– Потому что в этом нет никакого разумного смысла, – сказал Боб уныло. – Ведь, когда Мэйв умрет, появится другая Мэйв, всего-то-навсего.
Я нахмурился.
– Ты о чем?
Боб вздохнул.
– Ты все еще думаешь о королевах Феерии как о конкретных личностях, Гарри, – сказал Боб. – Но они не индивидуальны. Это мантии власти, роли, положения. А личность внутри всего этого – легко заменимая часть.
– Типа, как Зимний Рыцарь?
– Именно, – сказал Боб. – Когда ты убил Слейта, его сила, мантия, положение перешли к тебе. То же самое и с королевами Феерии. Мэйв просто носит мантию Зимней Леди. Убей ее, и новая Зимняя Леди появится незамедлительно.
– Может быть, этого Мэб и добивается, – сказал я.
– Не стыкуется с фактами, – возразил Боб.
– Почему? – спросил я.
– Потому что мантия изменяет того, кто ее носит.
Внутри у меня похолодело.
(Я не Ллойд Слейт.)
(Он тоже не был. Поначалу.)
– Не важно, кто это, – продолжал журчать Боб. – Со временем мантия его изменит. И позже, в какой-то момент ты обнаружишь, что особой разницы между Мэйв и ее преемницей просто нет. Вот тебе новая Мэйв. Такая же как прежняя.
Я сглотнул.
– Значит… значит, Лилия, принявшая мантию Летней Леди после того, как я убил Аврору…
– Когда это случилось? Лет десять назад? Ее уже нет, или не станет довольно скоро, – сказал Боб. – Дай ей лет десять или двадцать от силы, и она сможет стать Авророй.
Я помолчал. И потом спросил:
– Это произойдет и со мной?
Боб заерзал.
– Ты… наверное, почувствовал, что это началось? Кгм. Мощные импульсы. Раскаленные эмоции. Такие примерно штуки. Они накапливаются. И этот процесс не остановить.
Он умудрился изобразить подмигивание.
– Сожалею, босс.
Я рассеяно уставился на костяшки своих пальцев.
– Так, – сказал я, – выходит, даже если я порву эту Мэйв, на ее месте объявится другая. Может, спустя десятилетия, но объявится?
– Бессмертных не заботят десятилетия, босс, – сказал Боб. – Для них это как для тебя пара недель.
Я задумчиво кивнул.
– Тогда, может быть, все дело – в выбранном времени.
– То есть?
Я пожал плечами.
– Да не знаю я ни черта, просто это единственное, что пока пришло в голову. Может, Мэб хочет заполучить менее «мэйвистую» Мэйв на ближайшие несколько лет.
– Почему? – спросил Боб.
Я зарычал:
– У меня уже есть одно «почему»! И добавки не требуется. – Побарабанив пальцами по рулю, поинтересовался. – Почему Мэб не сделает это сама?
– Ага, ясненько. Тебе, значит, можно «почемукать». Сложная ты личность, Гарри.
Я проигнорировал это замечание со всем презрением, какого оно заслуживало:
– Серьезно! Мэб обладает невероятной мощью. Что мешает ей порвать Мэйв в клочья?
– Что-то? – предположил Боб.
– Поверить не могу, что я позволил разодрать мой смокинг в тряпки ради столь блистательного анализа, – сказал я.
– Эй! – возмутился Боб. – Я только что рассказал тебе нечто настолько ценное, что это может спасти твою жизнь! Или сделать трупом!
– Да, – я вздохнул. – Рассказал. Но этого недостаточно. Мне нужно больше информации.
– У тебя здесь есть знакомые, – сказал Боб.
Я снова сорвался на рык:
– Мой физиотерапевт, с которой я знаком целых три месяца, едва не погибла сегодня вечером, потому что появилась на вечеринке со мной – а Мэб при всем этом просто поглядывала мне через плечо, как рефери на матче.
– И в чем же тут отличие от твоих последних игр с фэйри?
– В том, что теперь я их знаю, – сказал я. (Вообще-то страшновато вспоминать себя десятилетней давности. Невежество и самоуверенность того типа были просто вопиющими.) – Аврора и ее команда, как я вижу сейчас, – вполне приличный народ. Запутавшиеся, да. Но для них мы были плохишами. А они – они были жесткими ребятами, но убийцами не были. Мэйв же совсем другая.
– В чем? – спросил Боб.
– Ее ничего не сдерживает, – сказал я.
– И ты считаешь, что сможешь с ней справиться?
– Знаю, что смогу, – сказал я. – Она стала достаточно могущественной, чтобы бросить вызов Мэб в ее собственном дворе. Кроме того, сейчас я знаю больше о Мэб, и это знание пугает меня до усрачки. – Я фыркнул, испытав ощущение, словно крылатые насекомые зароились у меня в животе. – Похоже, Мэйв стала угрозой для нее. И я должен с этим разобраться.
Боб присвистнул.
– Так. Возможно, это все объясняет.
– Объясняет что?
– Почему Мэб из шкуры лезла, чтобы сделать тебя новым Рыцарем, – сказал Боб. – В смысле, ты же ходячая иллюстрация к фразе «Разнести все к чертовой матери». У Мэб есть цель, и она желает быть абсолютно уверенной в том, что поразит ее. А ты будто… ее управляемая ракета. Она не знает наверняка, что произойдет, но уверена, что шум и грохот будут оглушительными.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?