Текст книги "Холодные дни"
![](/books_files/covers/thumbs_240/holodnye-dni-100282.jpg)
Автор книги: Джим Батчер
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 13
– Кузнечик, – сказал я, чувствуя, как на моем лице расплывается улыбка. – Иллюзия. Здорово сделано.
Молли слегка кивнула, обозначив поклон:
– Это я умею.
– И очень вовремя, – сказал я. – Кстати, что за чертовщина? Как ты узнала, что я…
– Жив?
– Что я здесь, хотя и это тоже. Так как ты узнала?
– Приоритеты, босс. Идти сможешь?
– Я в порядке, – ответил я и заставил себя подняться на ноги. Это было не так тяжело, как полагалось бы, и я чувствовал, как мой запас сил восстанавливается, как ко мне возвращается энергия. Усталость ощущалась, – не поймите меня превратно, но мне полагалось бы рухнуть от головокружения, однако ничего подобного не произошло.
– Неважнецки выглядишь, – констатировала Молли. – Это был смокинг?
– Недолго, – ответил я. Потом осмотрел машину. – Порулить не хочешь?
– Конечно, – сказала девушка. – Но… она застряла наглухо, Гарри. Разве что подъемник пригонишь.
– Залезай внутрь, заведи мотор и мягко нажми на газ, – пробурчал я, слегка раздраженный ее тоном.
Казалось, Молли собирается возразить, но потом резко опустила взгляд. Секунду спустя я услышал сирены. Молли нахмурилась, мотнула головой и влезла в машину. Мгновение спустя зарокотал мотор.
Я спустился по ступенькам, над которыми зависли шины автомобиля, пристроил Боба и выбрал надежную точку для упора под задней рамой. Затем широко расставил ноги, уперся руками в днище Кадди и начал толкать.
Это было тяжело. То есть, действительно, по-настоящему, до надрыва тяжело, но Кадди заскрипел, шевельнулся и начал медленно подниматься. Я толкал и руками, и ногами, вкладывая силы всего тела, и все во мне дрожало от напряжения. Из моих легких вырвался стон, потом колеса встали на ровное – опустились на тротуар, и оставшуюся часть пути Кадди прокатился уже сам.
Я подхватил череп, внутри которого лежал обмякший Тук, шатаясь, поднялся по ступенькам и рухнул на пассажирское сидение. Затем поднял ладонь и послал через нее волну сконцентрированной воли, пробормотав: «Forzare», и полураздавленное лобовое стекло заскрежетало и вывалилось из рамы, открыв для Молли вид на дорогу.
– Поехали, – прохрипел я.
Молли вела аккуратно. За нами ехали полицейские машины, пожарки и неотложки, и Молли прижималась к бордюру и сбавляла скорость, чтобы пропустить их. Я сидел, тяжело дыша – осознавая, что настоящее перенапряжение от подъема такого веса наваливается на тебя не тогда, когда ты этот вес поднимаешь, а позже, когда твои мышцы достаточно восстановились для того, чтобы потребовать кислорода, вот как сейчас, черт их дери. Продолжая тяжело дышать, я прислонился головой к окну.
– Приятель, как дела? – спросил я мгновение спустя.
– Больно, – Тук вздохнул. – Но я буду в порядке, милорд. Часть ударов броня все-таки смягчила.
Я проверил череп. Огоньки в глазницах потухли. Боб затыкался всегда, когда Молли оказывалась рядом. Это был мой приказ, действовавший еще с тех пор, как Молли стала моей ученицей. У Боба почти безграничные познания в магии. А Молли вполне могла перейти дозволенные границы, если считала, что такой шаг оправдан. Они могли бы стать ужасающей парочкой, и все время обучения Молли я держал их подальше друг от друга.
– Нам нужно убраться с улицы, – сказал я. – Куда-нибудь в тихое и безопасное место.
– Такое место я знаю, – отозвалась Молли. – А что случилось?
– Кто-то швырнул вещмешок со взрывчаткой в мою машину, – прорычал я. – И на десерт добавил эскадрилью долбаных эльфов родом из ада.
– Ты хочешь сказать, что в потоке транспорта они распознали именно эту машину? – сухо спросила она. – И как же они умудрились?
Я хмыкнул:
– Еще один повод убраться с улицы, и поживее.
– Расслабься, – сказала девушка. – Я начала прикрывать машину завесой, как только мы поравнялись с полицией. Если кто-то и висел у тебя на «хвосте», то сейчас это исключено. Вздохни свободно, Гарри. Мы скоро будем на месте.
Я заморгал. Ни фига себе! Завесы – это вам не просто заклинания. Правда, подобные фокусы всегда хорошо давались Молли, однако нынешняя иллюзия на порядок превосходила ее прежние возможности. Не знаю, смог бы я покрыть весь Кадди завесой, внимательно ведя машину и поддерживая оживленную беседу? Ни фига не смог бы.
Кузнечик действительно повзрослела.
Я изучал ее профиль, пока девушка сосредоточилась на вождении. Пялился, откровенно говоря. Когда я впервые встретил ее, она была неуклюжим подростком в лифчике, которому нечего было скрывать. Сейчас и рост у нее был вполне подходящим – пять футов десять дюймов, а то и больше. Русые волосы, хотя цвет их за годы нашего знакомства она меняла раз пятьдесят. Сейчас ее простая короткая стрижка была натурального оттенка. Косметики – минимум. Сложена же как статуя безупречных пропорций, но сложение свое не выставляла напоказ, скрывая под неброской одежонкой: штанами цвета хаки, кремовой рубашкой и шоколадной курткой.
Когда я видел Молли последний раз, она выглядела как тощая попрошайка, одетая в лохмотья, и вздрагивала от каждого звука или движения, словно бродячая кошка – что неудивительно, если принять во внимание ее участие в тайной войне против группировки, называвшей себя Фомор, скрываясь при этом и от полиции, и от Стражей Белого Совета. Она все еще держалась слишком напряженно, ее глаза пытались уследить за всем миром одновременно, но ощущение постоянно сжатой пружины все-таки чуток поубавилось.
Она хорошо выглядела. Когда я заметил это, внутри меня что-то шевельнулось, чему шевелиться не следовало – и я резко отвернулся.
– Кгм, – сказала она, – Гарри?
– Ты выглядишь лучше, чем при нашей последней встрече, девочка, – сообщил я.
Короткая улыбка:
– Взаимно.
– Сложновато выглядеть хуже. Думаю, любому из нас, – фыркнул я.
Она взглянула на меня:
– Да. Мне намного лучше. Я все еще не… – Она пожала плечами. – Я еще не вполне маленькая Мисс Стабильность. Пока что нет. Но стараюсь.
– Иногда я думаю, что именно этим большинство из нас и занято, – сказал я. – Сражаемся с безумием, пока хватает сил. Пытаемся стать лучше, чем мы есть. Это важно.
Она улыбнулась, не произнеся ни слова. Через минуту она повернула Кадди к частному паркингу.
– У меня нет денег на парковку, – сказал я.
– Денег не надо.
Она замолчала и опустила потрескавшееся окошко, помахав привратнику, чтобы открыл ворота. Тот оторвался от книги, улыбнулся Молли и нажал кнопку. Ворота открылись, и Молли въехала на площадку. Она проехала по всей ее длине и аккуратно поставила Кадди на крытую стоянку.
– В порядке. Пошли.
Мы вышли из автомобиля, и Молли повела меня к дверному проему, ведущему в смежный многоквартирный дом. Она открыла ключом дверь, но вместо того, чтобы пойти к лифтам, прошла со мной к двери, расположенной рядом со входом. Она открыла и ее, и мы спустились на два пролета к последней, третьей двери. Я чувствовал магическую защиту на дверях и лестнице, не прилагая к тому никаких усилий. Серьезный набор охранных заклинаний. Молли открыла дверь, сказав:
– Прошу, входи.
Она улыбнулась Туку:
– И твоя команда, разумеется, тоже.
– Спасибо, – сказал я, входя следом за ней.
У Молли есть квартира!
Квартира достаточно большая, чтобы закатить вечеринку по поводу дня рождения Хью Хефнера.
Гостиная была размером с баскетбольное поле со стенами в три с половиной метра высотой. Небольшой бар отделял кухню от остального – открытого – пространства. В одном из углов комнаты находился камин, возле которого стоял столовый гарнитур явно ручной работы, в противоположном углу расположились комфортабельные кресла и письменный стол, вставленный в самый угол с рядами встроенных книжных полок. Скамья для упражнений со штангой и эллиптический беговой тренажер, оба явно недешевой европейской сборки. Деревянный пол, там и сям устланный коврами, которые, пожалуй, стоили дороже площади, которую покрывали. Двойные двери, ведущие из главной комнаты. Настоящий дуб. Гранитная кухонная столешница. Газовая плита на шесть конфорок. Встроенное освещение.
– Адские колокола… – сказал я. – Н-да. Ничего себе местечко.
Молли сбросила куртку, швырнув ее на спинку кушетки.
– Нравится?
– Нравится, – сказал я. – Ух. Откуда?
– Свартальвы[25]25
Свартальвы или нижние (черные) альвы – персонажи скандинавской мифологии («нибелунги» германских мифов) – великие искусники и кузнецы. Иногда отождествляются с гномами.
[Закрыть] для меня построили, – сказала она.
Свартальвы. В мире сверхъестественного весьма серьезные типы. Несравненные мастера и ремесленники, очень замкнутый и независимый народец, они не терпели никаких шуточек. Желающих подраться со свартальвом днем с огнем не сыскать. Особой щедростью они тоже не славились.
– Работаешь на них? – спросил я.
– Нет. Эти апартаменты я получила от них в награду.
Молли пробормотала что-то и махнула рукой в сторону люстры, висевшей над столом в обеденном уголке. Та засияла чистым белым светом, ярким, как от целой гирлянды ламп накаливания.
– Принеси его сюда, посмотрим, чем ему можно помочь.
Я так и сделал, как можно бережнее перенеся Тука из черепа на стол. Молли склонилась над эльфом:
– Прямо сквозь нагрудник? Кто же тебя так, Тук-Тук?
– Здоровый жирный тип! – ответил Тук, морщась от боли. – И меч у него был настоящий. Знаешь, как трудно убедить вас, больших людей, сделать для нас мечи, которыми действительно можно сражаться?
– Я видел его оружие, – сказал я. – Твое мне нравится больше, генерал-майор. Выглядит гораздо более классно и стильно, чем это фуфло под черного рыцаря.
Тук отреагировал свирепой усмешкой:
– Благодарю вас, милорд!
Малыш с трудом освободился от своих помятых доспехов, и с осторожной, умелой помощью Молли мне удалось обработать рану и наложить повязку. Вышла она довольно неуклюжей, и Тук вряд ли получал удовольствие от лечебного процесса, но страдал больше от неудобства и усталости, чем от своей раны. Как только дело было сделано, он тут же плюхнулся на стол и уснул.
Молли улыбнулась, достала из шкафа чистое полотенце и укрыла крошечного воина. Тук схватился за полотенце, свернулся под ним калачиком и вздохнул.
– В порядке, – сказала Молли, беря аптечку. Она дала мне знак следовать за ней на кухню. – Твоя очередь. Снимай рубашку.
– Не раньше, чем угостишь меня ужином, – возразил я.
На секунду она застыла, и я подумал, что шутка вышла не столь удачной, как задумывалась. Но потом Молли расслабилась. Она изогнула бровь и сделалась пугающе похожей на свою мать (женщину, рядом с которой ни один разумный человек не стал бы валять дурака), и скрестила руки на груди.
– Ладно, – вздохнул я, закатывая глаза. И выбрался из ошметков разорванного смокинга.
– Боже, – негромко произнесла Молли, взглянув на меня. Она наклонилась надо мной и нахмурилась, осматривая спину. – Словно из фильма о Страстях Христовых.
– Почти не болит, – соврал я.
– Еще заболит, если в какой-то из этих порезов попала инфекция, – сказала Молли. – Просто… просто стой здесь и не дергайся. Ничего себе…
Она сходила к шкафчику и вернулась с большой коричневой бутылкой перекиси водорода и несколькими кухонными полотенцами. Я хмуро наблюдал за ее передвижениями.
– Начнем со спины. Облокотись-ка на столешницу.
Я так и сделал, упершись локтями в гранит и продолжая наблюдать за ней. Она несколько секунд повозилась с лечебным инвентарем, потом закусила нижнюю губу и принялась за дело. Молли начала поливать мою спину тонкими струйками холодной жидкости, и не проведи я столько времени в Арктис-Торе, подскочил бы от холода. Перекись сначала обжигала, а затем яростно зашипела.
– И что, никаких вопросов? – спросил я.
– М-м-м? – Она не отрывалась от своего занятия.
– Я восстал из мертвых, и ожидал, типа… Не знаю. Может, небольшого потрясения. И хотя бы миллиона вопросов.
– Я знала, что ты жив, – сказала Молли.
– Я так и понял. Как? От кого?
Девушка промолчала, и секундой позже я догадался, каким был бы ответ: «Крестная».
– К своей роли Йоды она относится серьезно.
– Помню, помню, – произнес я нейтральным тоном. – И как давно ты знаешь?
– Несколько недель, – сказала Молли. – У тебя здесь столько порезов, что пластыря на все у меня не хватит. Думаю, придется их бинтовать.
– Надену сверху чистую рубашку, и хорош, – сказал я. – Никаких проблем. Такие небольшие отметины исчезнут через день-два.
– Небольшие?… А, для Зимнего Рыцаря?
– В общем, да, – сказал я. – Мэб… устроила мне что-то вроде демонстрации, когда я восстанавливался.
– А что случилось? – спросила она.
Я заметил, что рассеяно созерцаю череп Боба. Рассказать Молли о происходящем означало сделать ее причастной, втянуть в гущу конфликта. Я не хотел подвергать ее такой опасности. Хватит!
Конечно, решение было не только за мной. К тому же Молли вмешалась в попытку покушения на мою жизнь, едва не увенчавшуюся успехом. Тот, кто стоял за роем эльфо-пираний, вероятно, все видел. Так что Молли уже вступила в сражение. И если я стану скрывать от нее информацию, это только уменьшит ее шансы на выживание.
Я не хотел втягивать ее во все это, но она заслужила право самостоятельно сделать выбор.
Поэтому я выложил ей всю историю: прямо, лаконично, без редактуры и умолчаний, кроме этой штуки насчет Хэллоуина. Странное чувство: не припомню, чтобы рассказывал кому бы то ни было столько правды. А ведь правда – опасна. Молли слушала, не отрывая своих огромных глаз от точки в районе моего подбородка.
Когда я закончил, все, что она сказала, было:
– Повернись.
Я повернулся, и она принялась обрабатывать порезы на моей груди, руках и лице. И опять-таки процедура была немного неприятной, но не более того. Я наблюдал, как девушка занимается мной. Лицо ее ничего не выражало. Работая, она не смотрела мне в глаза, проделывая все проворно, уверенно и очень профессионально.
– Молли, – сказал я, когда она закончила.
Она остановилась, по-прежнему не глядя мне в лицо.
– Прости. Извини, что мне пришлось просить тебя помочь мне… делать то, что я делал. Что не заставил тебя остаться дома – подальше от Чичен-Ицы. Нельзя было подвергать тебя всему этому. Ты еще не была готова.
– Серьезно? – тихо сказала Молли. – Но… в те времена я сама не принимала «нет» в качестве ответа. Ни один из нас в ту ночь не сделал разумного выбора.
– Возможно. Но лишь один из нас был наставником, – сказал я. – Мне следовало всерьез задуматься над тем, что происходит.
Молли покачала головой:
– Гарри, это уже позади. О’кей? Сделано. Кончено. Все в прошлом. Пусть там и остается.
– А ты уверена, что хочешь всего этого?
– Да.
– Хорошо. – Я взял бумажное полотенце и промокнул несколько ручейков перекиси, которые, пузырясь, стекали вниз по животу. – В порядке. Теперь все, что мне нужно – чистая рубашка.
Молли кивнула на одну из дубовых дверей:
– Там. Два комода и стенной шкаф. Ничего шикарного, размер твой.
Я заморгал от удивления:
– Э-э… Что?
Она фыркнула и закатила глаза:
– Гарри… Проснись. Я знала, что ты жив. Это значило, что ты вернешься. Леа сказала, чтобы я оставила это у себя, так что я выделила местечко, которое тебя дожидалось. – Она быстрым шагом прошла на кухню, открыла один из ящиков и вернулась с маленьким медным ключом. – Держи. Это откроет двери и проведет тебя через охрану свартальвов и мои обереги.
Нахмурившись, я взял ключ.
– Кгм…
– Я не предлагаю тебе делить со мной постель, Гарри, – сухо сказала Молли. – Просто… Поживешь, пока не встанешь на ноги. Или… или до тех пор, пока ты в городе, и тебе понадобится место, чтобы перекантоваться.
– Думаешь, я не смогу сам о себе позаботиться?
– Нет, конечно, – сказала Молли. – Но… знаешь ли? Возможно, я подумала… чтобы тебе не пришлось?… – Она неуверенно взглянула на меня. – Когда я нуждалась в тебе, ты был рядом. Я решила, что теперь настал мой черед.
Я отвернулся, борясь с нахлынувшими чувствами. Девчушка организовала это жилище, заключила соглашение с очень осторожной и подозрительной расой сверхъестественных существ, обставила для меня комнату, да еще и подобрала гардероб. За каких-то несколько недель? При том, что до этого она бóльшую часть года жила в обносках на улице?
– Я поражен, Кузнечик, – сказал я. – Серьезно.
– Это еще не самая поразительная часть, – сказала она. – Но не думаю, что у нас есть время откровенничать, учитывая, какая работенка тебе предстоит.
– Давай переживем Хэллоуин, – сказал я, – и, может быть, тогда мы сможем сесть и потолковать по душам. Молли, тебе не стоило делать все это для меня.
– Самомнение зашкаливает? – спросила девушка, и в ее взгляде промелькнула прежняя, резкая и язвительная Молли. – Я обустраивала это место для себя, Гарри. Всю свою жизнь я провела в одном доме. А жизнь на улице не была… не была тем опытом, что помог бы мне обрести себя. Мне требовалось что-то… Что-то…
Она нахмурилась.
– Что-то свое? – предположил я.
– Что-то стабильное, – поправила она. – Тихое. И, да, свое. Это не значит, что тебе здесь не рады. Всегда – когда тебе понадобится.
– Думаю, одежду эту ты подбирала тоже не для меня?
– Может, я начала встречаться с баскетбольной командой, – ответила Молли, сверкнув глазами. – Почем ты знаешь?
– Просто знаю, – сказал я.
Она принялась собирать вещи:
– Считай одежду… подарком ко дню рождения.
– Спасибо, – сказал я. – Я бы тебя обнял, но боюсь заляпать перекисью и кровью.
– До следующего раза, – сказала Молли. – Я… кгм… До объятий мы дойдем не скоро.
Она глубоко вздохнула:
– Гарри, я знаю, что дел у тебя невпроворот, но кое-что тебе нужно услышать.
Я нахмурился:
– Да?
– Да. – Молли потерла плечи ладонями, словно в комнате внезапно похолодало. – Я… как бы… навещала твой остров.
Посреди южного предела озера Мичиган лежит остров, который не значится ни на каких лоциях, картах или спутниковых снимках. Он является точкой сплетения лей-линий темной энергии, и гостей не привечает. Он заставляет людей, подходящих слишком близко, поскорей убираться или проходить мимо. Самолеты над ним летают постоянно, но никто его не видит. Несколько лет назад я связал себя и с этим островом и с первоклассным genius loci[26]26
В римской мифологии дух, охраняющий некое место.
[Закрыть], который присматривал за ним. Я назвал его Духоприютом и знал о нем относительно немного, кроме того, что это союзник.
Когда меня подстрелили и я погрузился в темные воды озера Мичиган, чтобы сохранить мою жизнь, понадобились совместные усилия Мэб и Духоприюта. Я вышел из комы в пещере под поверхностью острова – с ветвями, торчавшими из моих хреновых вен, словно какие-то органические шланги капельниц. Это было весьма странное место.
– Как ты добралась туда? – спросил я.
– На лодке. Не пешком же.
Я хмуро взглянул на нее.
– Ты знаешь, о чем я.
Она улыбнулась, но как-то грустновато:
– После того, как существо вроде Собирателя Трупов превратит твои мозги в горсть гранатовых семечек, психознак «Проход воспрещен» воспринимается слабовато.
– Хе, – сказал я. – Очко в твою пользу. Но это опасное место, Молли.
– И оно становится еще хуже, – сказала она.
Я нервно переступил с ноги на ногу.
– В каком смысле «хуже»?
– Там накапливается энергия. Как… как пар в котле. Знаю, я во всем этом еще новичок, но я говорила с Леа, и она согласилась.
Бог мой, ну она и тянет, а я уже голову сломал, гадая, что же она знает. Ненавижу такие разговоры.
– Согласилась с чем?
– Кгм, – сказала Молли, потупившись. – Гарри… Думаю, в ближайшие несколько дней остров взорвется. И еще я думаю, когда он взорвется, то прихватит с собой половину Среднего Запада.
Глава 14
– Конечно, еще бы, – сказал я. Потом огляделся, сграбастал аптечку и потопал в сторону выделенной мне гостевой спальни. – Клянусь, это дурацкий город. Почему каждая омерзительная сверхъестественная гадость должна происходить именно здесь? Отсутствовал несколько месяцев и – Ыыых. «Скоро вернусь». Абра мать-перемать кадабра.
В спальне был выключатель, причем работающий. Лампочка включилась и горела себе. Я с подозрением уставился на нее. Обычно, когда я в подобном настроении, лампочки и взгляда моего не выдерживают, не говоря уже о тех случаях, когда я вхожу в шкуру Йосемит Сэма[27]27
Мультперсонаж серии Looney Tunes, мрачный сварливый ковбой, заклятый враг кролика Банни.
[Закрыть]. Похоже, свартальвы здорово поработали, чтобы устранить техническую аллергию на раздражительных чародеев.
А комната… комната…
Она напомнила мне о доме.
Моя квартира была крошечной. Таких квартир в гостиной у Молли могло поместиться минимум с полдюжины. Вся моя старая хата была размером с ее гостевую спальню. Молли обставила ее мебелью из секонд-хенда, точь-в-точь как было у меня. Маленький камин, пара простых стульев, удобная на вид кушетка. Вдоль стен ободранные старые книжные шкафы, дешевые, но крепкие. На полках – то, что могло бы со временем стать заменой моей библиотеки потрепанных романов в бумажных обложках. Там, где полагалось быть моей спальне, стояла кровать, двуспальная, не полуторка. Там, где кухня – кухонная стойка, маленький холодильник и на нем нечто вроде электрогриля.
Я огляделся. Это не был мой дом… но близко, близко. И это оказалось самым милым и теплым подарком, что мне когда-либо делали.
Всего на секунду я вспомнил запах своей старой квартиры, древесный дым, чистящее средство с сосновым ароматом, немножко плесени и сырости, неизбежной в подвале. Если бы я крепко зажмурился, то мог бы представить, что я снова там. Что это дом.
Но мой дом сожгли. Я отплатил им за это, и с лихвой, но все-таки у меня сосало под ложечкой при мысли, что я больше никогда его не увижу. Мне не доставало Мистера, моего кота. Мне не доставало моей собаки. Мне не доставало душевной близости дома, с которым я сроднился, который долгое время был моим убежищем. Мне не доставало моей жизни.
Я не был дома, как мне казалось, очень, очень давно.
Возле кровати стоял шкаф с двумя узкими комодами по краям. Он был просто забит одеждой. Ничего броского или модного. Футболки. Старые джинсы. Новые трусы и носки, все еще в пластиковой упаковке. Рубашки, тренировочные штаны. Несколько пар ношеных кроссовок размером с небольшое каноэ и туристические ботинки почти подходящего размера. Я выбрал ботинки. Мои ноги не для лакированых штучек, ха, ха, ха.
Я выбросил ошметки смокинга, промыл раны на ногах и заклеил их пластырем, и впервые с тех пор, как поймал пулю в грудь, надел одежду, которая наконец ощущалась знакомой и удобной.
Я вышел из спальни с окровавленной одеждой в руках и бросил вопросительный взгляд на Молли. Она указала пальцем на огонь. Я благодарно кивнул и, вспомнив про драгоценные запонки, вытащил их из кармана штанов, швырнув все остальное в огонь. Кровь, уже впитавшуюся в одежду, не так-то просто использовать против меня, даже если бы кто-то чудом вломился сюда и что-нибудь украл, но в таких делах лучше ничего не оставлять на волю случая.
– Ну хорошо, – сказал я, усаживаясь на подлокотник кресла. – Остров. Кто еще о нем знает?
– Леа, – ответила Молли. – Видимо, она сказала Мэб. Я предположила, что ты уже все знаешь. От нее.
– Мэб, – сказал я, – из тех мамочек, которые считают, что ты до всего должен доходить самостоятельно.
– А если не дойдешь?
Я хмыкнул.
– Ты входила в контакт с Духоприютом?
– С самим духом? – Молли покачала головой. – Он… терпел мое присутствие, но особой сердечности не выказывал. Думаю, он знает, что я связана с тобой.
– Да, – сказал я. – Уверен в этом. Если бы он хотел, чтобы ты покинула остров, тебя бы там в момент не стало.
Я покачал головой.
– Мне надо подумать.
Молли умолкла. Она отправилась на кухню, к холодильнику. Оттуда она вернулась с парой банок кока-колы, открыла обе и протянула одну мне. Мы негромко чокнулись банками и выпили. Я закрыл глаза и попытался привести мысли в порядок. Молли ждала.
– О’кей, – сказал я. – Кто еще знает?
– Никто, – ответила она.
– Ты не рассказала Совету?
При упоминании Белого Совета чародеев Молли скривилась: – И как бы я это, по-твоему, сделала? Тем более, что я формально до сих пор в розыске, и любой из них ни на секунду не задумается, прежде чем прикончить меня на месте?
– Многие задумаются на секунду, – спокойно возразил я. – Ты не задавалась вопросом, почему все еще живешь-поживаешь?
Молли нахмурилась, уставившись на меня:
– Что ты хочешь сказать?
– Я хочу сказать, что Леа явно многому тебя научила, Молли, и твои способности за последний год намного возросли. Но там есть чародеи, за плечами которых десятилетия, прожитые так, как ты прожила этот год. А, может, даже века. Если бы они действительно задались целью найти тебя и прикончить, то уже нашли бы и прикончили. Точка.
– Так почему они этого не сделают? – спросила Молли.
– Потому что в Совете есть кое-кто, кому это не понравилось бы, – сказал я. – Мой де… Эбинизер в любой момент может уложить на лопатки любого в Совете, если его выведут из себя. И этого, думаю, хватило бы – но и Рамиресу ты тоже нравишься. А поскольку он тот, кто – хотя бы теоретически – отвечает за твою поимку, любой, кто попытался бы это сделать, влез в его юрисдикцию. Да, он молод, но уже заслужил всеобщее уважение. И большинство молодых Стражей в случае конфликта, скорее всего, будут на его стороне.
Я вздохнул:
– Послушай, Белый Совет всегда был огромным муравейником отборных засранцев. Но они не бесчеловечны.
– За вычетом «иногда», – с горечью проговорила Молли.
– Человечность важна, – сказал я. – Ты ведь до сих пор жива, разве нет?
– Но не благодаря им, – отрезала она.
– Если бы они не появились в Чичен-Ице, ни один из нас не вернулся бы назад.
Услышав это, Молли нахмурилась:
– Это не был Белый Совет.
Технически верно. Это был Серый Совет. Но поскольку Серый Совет состоял в основном из членов Белого Совета, работающих совместно и тайно, это по моим понятиям все-таки считалось. Ну, или вроде того.
– Эти ребята, – сказал я, – воплощают собой то, каким Совет должен быть. И может быть. И когда мы больше всего нуждались в помощи, они оказались там.
Я отхлебнул колы.
– Знаю, мир иногда выглядит темным и уродливым. Но все-таки в нем есть хорошие вещи. И хорошие люди. И некоторые из них состоят в Совете. Они не контактируют с тобой, потому что не могут, но поверь мне, защищают тебя от неприятностей куда больших, чем те, в которые ты уже влипла.
– Это твои предположения, – упрямо ответила она.
Я вздохнул:
– Детка, тебе предстоит иметь дело с Советом всю твою жизнь. По самым скромным прикидкам, три-четыре сотни лет. Я не говорю, что тебе не следует докучать им, когда они неправы. Но поразмысли над тем, что сжигать все мосты за собой сегодня может оказаться очень плохой стратегией лет этак через сто-двести.
Молли выглядела так, словно собиралась поспорить, но в то же время она явно задумалась. Нахмурившись, девушка отхлебнула колы.
Черт. Почему же я не дал себе самому этот совет, когда был в ее возрасте? Моя жизнь могла бы быть намного проще.
– Вернемся к острову, – сказал я. – Насколько ты уверена в критическом уровне накапливающейся энергии, о которой говорила?
Прежде чем ответить, Молли задумалась.
– Я была в Чичен-Ице, – сказала она. – Воспоминания довольно расплывчатые, но многие моменты я помню хорошо. Один из них – напряжение, которое накапливалось под главным зиккуратом. Помнишь?
Я помнил, хотя в списке моих тогдашних приоритетов этот факт занимал далеко не первое место. Красный Король приказал принести в жертву десятки, а может, и сотни людей, чтобы накопить заряд для заклинания, которое должно было стереть с лица Земли меня и всех, кто связан со мной кровным родством. Эта энергия гудела в каждом камне города. Как-нибудь подойдите к большой электростанции и встаньте рядом с конденсаторами. Там воздух наполнен такой же вибрирующей мощью.
– Да, помню, – ответил я.
– На острове энергия того же порядка. Может, больше, Может, меньше. Но она очень, очень большая. Она распугала всю живность в округе.
– Который час? – спросил я.
Молли глянула на высокие, старинные напольные часы, тикавшие в углу.
– Три пятнадцать.
– Десять минут до пристани. И час с небольшим до острова и обратно. И, скажем, час до вызова техпомощи. – Я тряхнул головой и фыркнул. – Если мы отправимся прямо сейчас, то вернемся в город примерно на рассвете, как считаешь?
– Плюс-минус, – согласно кивнула она.
– Мэб, – сказал я тоном, которым обычно произношу неприличные слова.
– Что?
– Вот зачем понадобилась блокировка, – сказал я. И пояснил: – Мэб закрыла границу с Феерией до рассвета.
Тупицей Молли никогда не была. И сейчас мне казалось, что я воочию вижу, как вертятся шестеренки, пока она соображает.
– Она дала тебе время, чтобы поработать над задачей без помех.
– Почти без помех, – уточнил я. – Я начинаю думать, что Мэб в основном помогает тем, кто помогает сам себе. Хорошо. Как только Мэйв сможет утром двигать свои фигурки через границу с Феерией, все завертится в бешеном темпе. Кроме того, мне не хотелось бы заниматься магическим эквивалентом активной зоны ядерного реактора как раз тогда, когда Крюк и его банда мини-психов доберутся до меня. Значит…
Молли кивнула:
– Значит, перво-наперво мы едем на остров?
– Причем немедленно.
* * *
Молли через охрану дома вызвала такси, разумно предположив, что это будет чуть менее заметным, чем машина-монстр, стоявшая сейчас на паркинге. Ее заказ был принят так, словно она являлась иностранной коронованной особой. Понятия не имею, что она там сделала для свартальвов, но они отнеслись к этому очень, очень серьезно. Я оставил Тука отсыпаться после битвы, позаботившись о том, чтобы его любимая еда была неподалеку, когда малыш проснется. Боб был в матерчатой сумке, которую я застегнул наглухо и перебросил через плечо. Молли взглянула на сумку, потом на меня, но не стала задавать никаких вопросов.
Я невольно поморщился. Молли никогда особенно не стеснялась покушаться на мой авторитет в наших отношениях наставника и подмастерья. Видимо, начало сказываться время, проведенное с моей феей-крестной, Леанансидхе – личной Пятницей[28]28
Ироническое обозначение незаменимой помощницы, изначально взятое из «Робинзона Крузо» Д. Дефо, но ставшее именем нарицательным в США после выхода в 1940 г. кинокомедии Г. Хоукса «Его девушка Пятница».
[Закрыть] Мэб. Леа была тверда и непреклонна в отношении дозволенных границ. Тех, кто пытался их нарушить, она превращала в собак – или в собачий корм.
Яхтенная пристань – одна из нескольких, имевшихся в городе. Озеро Мичиган – идеальное место для всех видов катания на лодках, парусного спорта и судоходства, и любители-мореходы пустили корни вдоль всех берегов Великого Озера. Я не из их числа. Я говорю «стенка» вместо «переборка», и знать не знаю, чем фальшборт отличается от бушприта. В терминах я путаюсь сплошь и рядом. Ну и наплевать.
Марины – это паркинги для яхт и катеров. Причалы, опирающиеся на сваи или плавающие, как понтонные мосты, выстроились длинными, ровными рядами. Суденышки стояли на положенных им местах, как машины на паркинге. Большинство плавсредств, похоже, уже вовсю готовились к зиме: ноябрь – опасное время для катания по озеру Мичиган, и большая часть владельцев яхт готовят их к зимовке уже сразу после Хэллоуина. Иллюминаторы и люки задраены, двери заперты наглухо, и на всей марине почти не видно огней.
Что было мне на руку, поскольку я снова собирался вломиться в чужую собственность.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?