Текст книги "Больше, чем ты желаешь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bolshe-chem-ty-zhelaesh-12547.jpg)
Автор книги: Джо Гудмэн
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Естественно. Не могу с уверенностью сказать, является ли Оррин членом Клана, но скорее всего все же является. Моему отчиму всегда хотелось быть похожим на , других землевладельцев и принадлежать к их классу. По этой причине он мог вступить в Клан – чтобы его признали настоящим южанином. И в то же время он мог скрывать этот факт от матери и от меня, так как его поступок противоречил бы всеобщему мнению о вреде рабства. Он любил поразглагольствовать о том, каким прекрасным станет «Хенли», когда он наведет здесь порядок.
– Значит, вы считаете, что он мог быть заинтересован в смерти Даррела? И даже заказать его убийство?
– Да. Именно заказать. Сам бы он никогда не стал убивать – гораздо легче поручить это кому-то другому.
Они замолчали, когда дверь открылась и в столовую вошла Адди. Она быстро собрала посуду и удалилась.
– Она никогда не говорила с вами об этом? – спросил Люк, когда шаги Адди затихли в глубине дома.
– Нет. Полагаю, ей легче думать, что Даррел просто бросил ее. Если она узнает мою точку зрения, то сразу поймет, что работает на убийцу своего мужа, и для нее это будет катастрофой. Лучше уж ей ничего не знать. Во всяком случае, я не собираюсь делиться с ней своими соображениями. Надеюсь, что и вы не сделаете этого. Тем более что, как я уже говорила, у меня нет никаких доказательств и вряд ли они когда-нибудь появятся. Даже если я припру Оррина к стенке, это все равно ничего не даст.
Люк кивнул, соглашаясь.
– Пойду, пожалуй, прогуляюсь, – проговорил он. – Не хотите пойти со мной?
– Нет, спасибо. Мне еще надо проверить счета и составить список дел на завтра.
– Два прекрасных повода, чтобы не оставаться со мной наедине.
– Да, вы угадали.
Люк засмеялся и поднялся со своего места. Подойдя к Брай, он отодвинул стул, помогая ей встать из-за стола.
– Меня восхищает ваша способность во всем со мной соглашаться.
Брай быстро вышла из столовой, стремясь укрыться в спасительной тишине кабинета. Люк понимал, что она заставила себя смириться с его присутствием, но теперь он видел и другое – она постепенно проникалась к нему доверием. Недаром ведь она была столь откровенна с ним сейчас.
Прогуливаясь, он прошел мимо рисовой мельницы и вскоре неожиданно вышел к реке. Больше часа он сидел на берегу, упиваясь прохладным ветерком и наблюдая, как в домах рабочих плантации зажигались огни.
Люк не знал, была ли это просто его фантазия, однако его не покидало чувство, что он наконец-то вернулся домой. С первых дней работы в «Конкорде» он позволил себе роскошь вообразить, что работает на себя, а не на работодателя. Он думал о реконструкции дома и строительстве конюшни, руководствуясь не только соображениями целесообразности, но и собственными желаниями. Такого чувства он раньше никогда не испытывал и не мог решить, стоит ли ему испытывать его сейчас.
Он проанализировал все, что Брай рассказала ему об Ор-рине Фостере, затем вспомнил все, что знал об этом человеке по рассказам других и исходя из своего опыта. Люк подумал о матери, о своих тетушках и тех людях, которые снабдили его информацией, результатом чего стало его появление в этих местах. Узнали бы Оррина Фостера все эти люди? А если бы узнали, как бы они поступили?
Он вернулся в дом, не переставая размышлять на эту тему. Было бы неплохо еще раз осмотреть кабинет, решил он, но, проходя по коридору, увидел под его дверью свет. Брай все еще была там.
Люк на цыпочках прошел несколько шагов и открыл дверь в Музыкальный салон. Это помещение он посещал редко, а Брай, судя по всему, никогда сюда не заглядывала. Время от времени он видел, как Адди или кто-нибудь из слуг полировал поверхность рояля и сметал пыль с мебели. В комнате стояли две софы и несколько кресел эпохи королевы Анны. Здесь было достаточно места, чтобы добавить еще ряд кресел на случай концерта или сдвинуть стоявшие кресла в сторону, чтобы превратить ее в танцевальный зал. Акустика здесь была не очень хорошей, но помещение вполне подходило для небольших музыкальных вечеров.
Выдвинув стульчик, Люк сел к роялю, поднял крышку и легко пробежал пальцами по клавишам. Они были тугими, и ему пришлось приложить некоторое усилие, чтобы извлечь из них звук.
Он размял пальцы и начал играть гаммы. Потом перешел к упражнениям, постепенно усложняя их. Его пальцы стали более гибкими, и клавиши теперь поддавались легче. Люк попытался сыграть один из простейших этюдов Шопена, но все время останавливался, вспоминая нужные музыкальные ноты. Тогда он закрыл глаза, и играть стало легче.
– Кто позволил вам сюда войти?
Люк вздрогнул. Он не слышал, как дверь открылась, но сразу узнал напряженный голос Брай. Открыв глаза, он посмотрел в ее сторону. Как долго она здесь стояла? Обратилась ли она к нему, как только вошла сюда, или какое-то время наблюдала за ним?
– Я не знал, что надо было спрашивать разрешение, – спокойно ответил он. – Если это для вас так важно, то позвольте напомнить, что ваш отчим разрешил мне заходить во все помещения.
Брай покраснела, уцепившись за косяк.
– Но не пользоваться всем, что есть в этом доме! – отчеканила она. – Этот инструмент – мой. Вы не смеете трогать его. Я вам это запрещаю.
Руки Люка упали на колени. Он смотрел, как она вцепилась в косяк и как побелели костяшки ее пальцев. Она дрожала от гнева. Он не придал значения ее словам, но ее тон был резким, несколько истеричным, и он подумал, что ее одолевают какие-то мучительные воспоминания.
Он поднялся, осторожно закрыл крышку рояля, стараясь не касаться пальцами полированной поверхности, и посмотрел на Брай.
– Прошу прощения, – буркнул он.
Брай хотела сказать, что прощает его, но слова застряли в горле, а ноги приросли к полу.
Люк подошел к двери, но она стояла там, не давая ему пройти.
– Ваш отчим дал мне разрешение воспользоваться одной из вещей в его доме, – произнес он ровным тоном.
– Но не моим инструментом, – прошипела Брай.
– Нет, не инструментом. Вами.
Брай чуть не лишилась сознания, когда смысл его слов дошел до нее.
На этот раз, когда он шагнул к двери, она отскочила в сторону.
– Спокойной ночи, Бри.
Люк проснулся от диссонирующего звука клавиш, по которым били наугад. Что происходит в Музыкальном салоне, если даже в его спальне эти «аккорды» казались такими громкими и невыносимыми?
Он сел в кровати. Это наверняка Брай. Никто, кроме нее, не смел дотрагиваться до рояля.
Люк быстро надел панталоны и заправил в них подол ночной рубашки. Он мельком взглянул на себя в зеркало – да, вид весьма непрезентабельный. Пригладив волосы, Люк вышел из спальни.
Только дойдя до Музыкального салона, он спросил себя, зачем ему это надо. Обычно он действовал по принципу:
«Главное – ввязаться в драку, а там как получится». Вот и теперь он направился в сторону салона, не зная, что его там ждет.
Дверь была открыта, и Люк остановился на пороге. Вид Брай на коленях перед стульчиком для рояля потряс его.
Вцепившись одной рукой в стульчик и держа во второй кусок толстой ткани для полировки мебели, она с такой силой терла стул, с какой обычно чистила Аполлона. Черное дерево блестело под ее рукой.
Закончив полировать ножки и сиденье, она отклонилась назад, чтобы посмотреть на дело своих рук. С того места, где стоял Люк, ему не было видно, насколько хорошо была выполнена работа, но, по всей вероятности, Брай она не удовлетворила. Она снова принялась полировать стул, на этот раз прикладывая еще больше усилий, словно хотела себя наказать.
Наконец со стулом было покончено, и Люк подумал, что теперь она успокоится. Рояль уже был надраен до блеска. Свет лампы отражался на его черной поверхности, как лунный свет в ночном пруду.
Люк понял, что какофония звуков, сорвавших его с постели, объяснялась просто – Брай полировала клавиши.
В ожидании, когда Брай отбросит тряпку и решит, что работа закончена, Люк продолжал стоять на пороге. То, что он увидел дальше, повергло его в изумление.
Брай снова стала полировать рояль, на этот раз начав с крышки. Она встала на цыпочки, чтобы дотянуться до середины рояля, затем двинулась вдоль него, натирая бока и ножки. Затем снова подняла крышку и другой тряпкой протерла клавиши. Люку показалось, что она издавала какие-то хриплые, невнятные звуки. Он не мешал ей, пока она снова не встала на колени в ту позицию, в которой он ее застал. Когда она опять принялась за стул, нервы его не выдержали.
Хотя его шаги гулко раздавались по комнате. Люк был уверен, что она его не слышит. Даже когда он сел на корточки рядом с ней, она не почувствовала его присутствия. Она продолжала драить стульчик. Люк видел, как напряглись мышцы ее рук под тонкой материей ночной рубашки и ходуном ходили плечи.
На щеках Брай горел лихорадочный румянец. Черты ее лица неестественно затвердели. Челюсть дрожала так, что Люк стал опасаться за ее зубы.
– Мисс Гамильтон, – тихо позвал он. Она продолжала делать свою работу и даже не повернулась к нему. Ее глаза были сфокусированы на одной точке.
– Бри, – позвал Люк громче.
Брай продолжала полировать стульчик.
– Бри! – закричал Люк, положив руку ей на плечо.
Люк был совершенно не готов к тому, что она может броситься на него. Брай, оказывается, обладала недюжинной силой.
Ее атака была такой бешеной, что Люк потерял равновесие… Он мог бы повалить Брай на пол, придавить своим телом и блокировать удары, крепко схватив ее за руки.
Пальцы Брай скрючились, словно когти, и она вцепилась в Люка. Только благодаря тому, что ее ногти были коротко подстрижены, она не смогла нанести значительного ущерба его лицу. И однако ей удалось расцарапать до крови его шею и плечо.
Хоть это и было больно, Люк решил не обращать внимания на царапины. Колено Брай было нацелено ему в пах, и он старался не подпускать ее к себе. Ему пришлось приложить всю свою силу, чтобы защитить себя. Брай, казалось, вся состояла из рук и ног и обладала несокрушимой энергией.
Она дралась, извивалась, молотила его кулаками, словно взбесившийся баран, двинула его головой под подбородок так что у него лязгнули зубы. Он почувствовал во рту вкус крови.
Люк перевернулся на бок и попытался удержать ее одной рукой и ногой, но она извернулась и впилась зубами ему в плечо.
От боли у него брызнули слезы из глаз. Он громко выругался, когда она снова попыталась его укусить. Это все, что ему оставалось делать, чтобы сдержаться и не ударить Брай.
Люку удалось перевернуться и подмять ее под себя. Воздух с шумом выходил из ее легких, и он чувствовал на лице ее горячее дыхание. Вцепившись ему в плечо, она старалась сбросить его с себя, но он оказался сильнее. Тогда она попыталась выбраться из-под него, но он, напрягая все силы, крепко держал ее. Он блокировал ее со всех сторон, и она уже, похоже, не понимала, где верх, где низ, но все равно продолжала сопротивляться…
Наконец ее дыхание стало хриплым и неровным. Она еще сопротивлялась, но уже без прежней силы. Люку представлялось, что он пригвоздил к полу бабочку, умирающую на его глазах, и это видение не доставляло ему удовольствия.
Он не испытывал никакого удовлетворения оттого, что смог справиться с Брай, и ему даже в голову не приходило отомстить ей за нанесенные ему раны.
Он понял, что наконец укротил ее, и ему даже показалось, что именно этого она и ждала. В какой-то момент она посмотрела на него осмысленным взглядом, и этот взгляд умолял остановить ее.
Он сжимал ее руками и ногами, и его хватка была крепкой и безжалостной. И хотя Брай не могла сейчас оценить этого, но должна была в конце концов почувствовать, что опасность ей не угрожает. Так думал Люк, пока не обнаружил, что ее тело расслабилось.
Скатившись с Брай, он несколько минут лежал на полу, отдыхая. Он ждал, что Адди, Джеб или кто-то из слуг Появятся в дверях. Но либо они слишком крепко спали, либо им вообще было запрещено вмешиваться.
– Бри?
Лоб ее покрылся испариной. Щеки продолжали пылать. Люк придвинулся к ней ближе. Вытащив из панталон подол ночной рубашки, он осторожно вытер ей лицо. Ресницы Брай затрепетали, но она не сделала ни одного движения, чтобы отодвинуться от него.
Он нес ее на плече, как мешок с картошкой, но раз уж у него хватило сил ее поднять, надо было донести ее до спальни, боясь, что она очнется и с новой силой набросится на него, Люк быстро взбежал по лестнице. Дверь ее спальни была слегка приоткрыта, и он распахнул ее ногой. Лампы в комнате не горели, но в окно светила луна, и он легко нашел ее кровать.
Он положил ее на скомканные простыни и быстро отошел в сторону. Оттуда он заметил, что юбка Брай задралась, обнажив бедра, и они в лунном свете отливали голубоватым блеском. Со стоном, похожим на рычание. Люк опустил, ее юбку до щиколоток. Хватит с него и того, что он помнил изгиб ее бедер, когда нес ее сюда.
Люк зажег масляную лампу на прикроватном столике и подкрутил фитиль, чтобы яркий свет ее не беспокоил. Часто, проходя мимо ее комнаты, он замечал, что по ночам из-под двери просачивается свет. Поначалу это его беспокоило, так как он думал, что она работает или читает допоздна. Однажды он даже сказал об этом Адди, но та заверила его, что Брай всегда спит с зажженной лампой. Она уже много лет спит со светом.
Люк не стал расспрашивать служанку, сколько именно лет это продолжается. Со времен детства? С войны? Со дня приезда Оррина Фостера? Он не посмел тогда спросить Адди, как не посмел и потом спросить об этом Брай, поэтому сейчас решил оставить свет, чтобы она чувствовала себя комфортно.
Осторожно закрыв дверь, он направился в свою комнату залечивать раны.
В последующие несколько дней Брай не приходилось искать предлога, чтобы избегать Люка. Она была чрезвычайно занята. На рассвете она уезжала на поля, чтобы проверить, как идет подготовка к уборке сентябрьского урожая. Наемные рабочие приезжали целыми партиями, чтобы помочь с уборкой риса, но Брай все же волновалась, хватит ли рабочих рук, чтобы справиться с таким урожаем.
И хотя она не делилась своими опасениями с Люком, его рабочие, кажется, тоже разделяли ее беспокойство. Один за другим они приходили к ней и говорили, что их освободили от строительных работ, чтобы помочь ей на плантации.
Занятая работой на полях, Брай иногда появлялась дома только к вечеру. Она не искала общества Люка, даже если он в это время обедал. Она сразу поднималась к себе в комнату и принимала горячую ванну, заранее приготовленную Адди. Иногда она ела, сидя в ванне, а иногда валилась в постель, едва успев раздеться, и засыпала мертвым сном.
Брай спала крепко, без сновидений и была этому очень рада. Она открыла, что на протяжении дня могла не только легко избегать Лукаса Кинкейда, но и не думать о нем, но что-то в глубине души не давало ей покоя.
Ее воспоминания о том, что случилось в Музыкальном салоне, были весьма смутными. Перед мысленным взором Брай проплывали неясные картины, словно она смотрела альбом, где фотографии были расположены как попало.
На одной такой картине она лежала поперек стройного тела Люка. На другой – стояла на коленях у рояля. На следующей – пыталась дотянуться до середины его поверхности. Она вспомнила, что видела свое отражение в полированной крышке. Она вспоминала себя, придавленную, как скалой, сильным телом Люка. Затем снова себя, с лицом, уткнувшимся ему в плечо. Она даже ощущала вкус его ночной рубашки у Себя во рту. Но самым страшным было воспоминание о той какофонии звуков, которая вырывалась из-под ее руки.
Очень часто Брай обнаруживала, что сидит на Аполлоне далеко от дома, изо всех сил зажав уши руками. Звуки, раздававшиеся в ту ночь в Музыкальном салоне, до сих пор не смолкли в ее голове.
Работа притупляла боль. Когда-то ее отец собрал пятьсот тысяч фунтов риса. Брай надеялась получить сейчас хотя бы половину того урожая. Это победа нового сорта, выведенного ею; несмотря на все возникавшие на ее пути преграды.
Утром пятого сентября Брай объявила, что урожай готов к сбору. Мужчины и женщины, вооруженные большими серпами, вышли на поля. Они шли аккуратными широкими рядами, и их серпы взлетали и опускались, словно маятники. Издалека они напоминали армию на марше.
Скошенный рис укладывался рядами для просушки на всю ночь. Утром женщины, двигаясь вдоль поля, связывали растения в снопы, а мужчины продолжали работать серпами. Вдоль края полей двигались телеги, на них укладывали снопы, чтобы отвезти их на рисовую мельницу. Когда один из возниц заболел, Брай сама заменила его.
Люк, наблюдавший за ней с верхнего этажа дома, в конце концов не выдержал. Отбросив молоток, он побежал к мельнице. Брай в это время разгружала телегу, на которой лежали снопы.
Он встал на ее пути, и Брай налетела на него, так как из-за высокого снопа не видела ничего вокруг. Выхватив из ее рук связанные колосья, он понес их на мельницу.
Люк бросил свой сноп в общую кучу и, когда разогнулся, увидел, что Брай поднимает очередной сноп. Он выругался.
– Хватит! – рявкнул он и кивнул в сторону тенистого дуба. – Оставайтесь там, пока не разгрузят телегу. Потом я отвезу вас туда, где вы оставили Аполлона, а сам поеду на поле.
Она открыла было рот, чтобы возразить, но, испугавшись его сердитого взгляда, решила промолчать. Она могла его отбрить, но он очень надеялся, что она постесняется рабочих. Он видел, как сначала посуровело, а потом смягчилось ее лицо.
– Хорошо, – ответила наконец Брай и, повернувшись, направилась к развесистому дубу, однако прошла мимо и поднялась на террасу. Это было так похоже на нее – нарушать условия соглашения. Он покачал головой, когда увидел, что чуть позже она вышла из дома вместе с Адди и Мартой, держа корзинки с сандвичами для рабочих. Пока Адди раздавала еду, Брай и Марта качали насосом воду, чтобы напоить всех желающих.
Когда телега освободилась, Брай взобралась на козлы. Люк уже сидел там и держал вожжи. Он хлестнул лошадей, и телега тронулась.
День был тихим и солнечным. Лицо Брай скрывалось под шляпой с широкими полями, какие давно уже вышли из моды. Колесо телеги попало в колею, и Брай ухватилась руками за шляпу, чтобы она не слетела.
– Вам следует покрепче завязать ленты, – посоветовал Люк. Брай промолчала.
– Как хотите, – пожал плечами Люк.
Телегу трясло, и рука Брай невольно касалась руки Люка. Время от времени она отпускала шляпу и цеплялась за борта телеги. Установившееся между ними молчание вполне устраивало Люка, но Брай потянуло на разговор.
– Вам не стоило оставлять свою работу и приходить сюда.
– Возможно, не стоило.
– Тогда зачем…
– Это должно быть очевидным даже для вас, – сердито прервал ее Люк. – Я пришел вам на помощь, потому что мне этого хотелось. С вашим урожаем я лишился всех рабочих, к тому же мне было больно смотреть, как вы изображаете из себя Геркулеса. Я думал, что вам будет приятна моя помощь. Если вы будете продолжать работать в том же духе, вас надолго не хватит.
– Это урожай, – пояснила она. – Всем приходится туго.
Люк остановил лошадей и повернулся к ней. Брай попыталась отодвинуться, но он, ухватив за подбородок, развернул к себе ее лицо и заглянул в глаза.
– Меня беспокоит отнюдь не это. – Он оторвал взгляд от ее глаз и посмотрел на губы. – Почему я должен вам это объяснять? – И он поцеловал ее.
Глава 6
Брай не закрыла глаза. Она даже не шелохнулась. Прикосновение его губ было легким. И вдруг, крепче взяв ее за подбородок, он приник к ее губам долгим поцелуем. Брай оставалась все в том же положении, ухватившись за борта телеги с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Голова у нее закружилась, и перед глазами все поплыло.
Люк не спешил. Здравый смысл подсказывал ему, что он не должен на нее давить. Брай не отвечала на его поцелуи, а просто позволяла ему себя целовать. Он слегка отстранился от нее, испугавшись, что она увидит его вымученную улыбку и догадается, как сильно он ее хочет.
Люк открыл глаза и увидел, что она настороженно разглядывает его.
– Вы никогда не закрываете глаза? – спросил он.
– Только когда сплю.
– Но не во время поцелуя?
Брай не знала, что ответить, и, хотя не отвела взгляда, положение ее было не из легких, так как она испытывала к Люку сильное влечение. Она молча покачала головой.
Между темными бровями Люка появилась маленькая складка. Он рассеянно провел рукой по ее волосам.
– Брай?
Она подняла голову. Солнце падало на широкие поля ее шляпы, оставляя лицо в тени.
– Ты ведь целовалась раньше, не так ли?
– Конечно.
Люк не поверил этому «конечно».
– И тоже в теплице?
– Не думайте, что вы единственный мужчина, который домогался меня по настоянию Оррина. Или вы придерживаетесь другого мнения?
Люк онемел, и нежная улыбка исчезла с его лица. Брай вскинула голову и с вызовом посмотрела на него:
– Что вас так удивляет, мистер Кинкейд? Тот факт, что мой отчим обращается со мной как с вещью, или то, что я допускаю это? Всего неделю назад вы говорили мне об этом, уходя из Музыкального салона. Забыли?
– Нет, не забыл.
– Может, вы думаете, что я об этом забыла? Простите меня, но я не собираюсь ничего забывать только для того, чтобы не ставить вас в неловкое положение.
– Вы должны знать, что я весьма сожалею о своих словах.
– Должна знать? Разве вы не сказали мне тогда правду? Разве мой отчим не делал вам такого предложения?
– Это не имеет значения.
– Вы опоздали со своими извинениями.
– Вы не дали мне возможности извиниться, вы меня избегали.
– Не валите с больной головы на здоровую. Если ваша совесть не давала вам покоя, то вы могли бы найти способ извиниться передо мной.
Люк знал, что она права. Он скосил на нее глаза и заметил на ее лице удовлетворенную улыбку. Она достигла своей цели, поставив его в неловкое положение.
Телега, поскрипывая, катила по ухабистой дороге. Все внимание Люка было сосредоточено на том, чтобы не попасть в глубокую колею. Впереди и справа от них он видел снопы риса, уложенные по краям жнивья. Повсюду мелькали разноцветные косынки женщин, вязавших снопы. Люк поискал глазами жеребца Брай, думая, что он привязан к одному из деревьев, но его нигде не было видно.
– Где вы оставили Аполлона?
– Джон уехал на нем домой.
– Чтобы поставить его в конюшню?
– Нет. Джон уехал к себе домой. Он заболел и не мог идти. Я заберу Аполлона позже, когда мы закончим это поле.
Люк решил, что спорить с ней бесполезно и лучше просто не спускать с нее глаз, чтобы она опять не начала работать, доводя себя до изнеможения.
С наступлением сумерек он почувствовал, что силы его на пределе. Поясница разламывалась от боли. Женщины, работавшие рядом с ним, весело щебетали и пели, не прерывая работы. Люк же давно потерял к уборке урожая всякий интерес.
Брай медленно ехала на телеге, оглядывая ряды снопов. Хорошо зная, как трудно укладывать снопы на телегу, она дважды предлагала Люку поменяться местами, но он каждый раз отказывался. Он не мог допустить, чтобы она занималась этим тяжелым трудом.
Им пришлось оставить телегу на краю дороги и последнюю милю идти пешком до жилища Джона. Брай намеревалась отправиться туда одна, но Люк ничего не хотел слушать.
Она ускорила шаг. Дорога была ей знакома, и сгущающиеся сумерки не служили помехой. Даже когда тропа сузилась настолько, что они уже не могли идти рядом, она все так же уверенно продвигалась вперед. Только почувствовав, что Люк отстал, она остановилась.
– Джон раньше работал в усадьбе, – пояснила она. – Оррин счел его слишком спесивым и выгнал из дома. Долгое время Адди посылала меня к нему с какой-нибудь провизией. Мне кажется, она боялась, что Джон не сможет позаботиться о себе. Но оказалось, что он хорошо справляется с трудностями. Мы с ним решили не говорить об этом Адди, чтобы не лишать ее удовольствия. К тому же мне самой нравилось его навещать.
Дом Джона мало чем отличался от других домов надсмотрщиков, но был побелен и смотрелся как новый. Темный плющ обвивал его со всех сторон, вился вокруг окон и доползал до самой трубы, напоминая потоки крови из открытой раны.
Сквозь незанавешенное окно пробивался свет лампы. Кроме этого мерцающего огонька, ничто не указывало на то, что дом обитаем.
– Джон живет один? – спросил Люк. Брай кивнула. Раздалось негромкое фырканье. Это Аполлон, привязанный к столбу, приветствовал свою хозяйку.
– Оставайтесь здесь, – приказала Брай. – Скорее всего у него малярия. Вы можете заразиться.
– А как же вы?
– Я провела в этих местах всю свою жизнь и ни разу не заболела. Трудно сказать, как отреагирует на инфекцию голубая кровь янки. – Хорошо, я буду ждать вас здесь.
Он стоял за ее спиной на маленьком крылечке и, как только она открыла дверь, вошел следом. Она бросила на него сердитый взгляд, но он просто пожал плечами. Возможно, она бы отругала его, но в это время из комнаты раздался стон.
Джон лежал на спине и тихо постанывал. Его лицо и грудь блестели от пота.
– На дворе есть насос, Люк. Принесите воды.
Не сомневаясь, что ее просьба будет немедленно выполнена, Брай подошла к кровати. Когда Люк вернулся с полным кувшином, она уже расправила постельное белье и приготовила тряпку, чтобы смыть с больного пот.
– У нас есть нужное лекарство. Адди знает, где оно хранится. Берите Аполлона и скачите домой. Вам не надо возвращаться. Пусть приедет Джеб или кто-нибудь из слуг.
– Я вернусь, – твердо заявил Люк. – С вами все будет в порядке?
В ответ Брай только подняла бровь.
– Задание понял, – отчеканил Люк. – Я скоро вернусь. Он вернулся через час – с лекарством и с Адди.
– Разве я мог остановить ее? – пожал плечами Люк, заметив, что Брай бросила недовольный взгляд на служанку.
Так как Адди уже заняла ее место около кровати, Брай не удостоила Люка ответом.
– От него осталась одна тень, – закручинилась Адди, склоняясь над Джоном. – Он ел то, что я ему присылала?
Люк и Брай обменялись взглядами. Джон, конечно, был болен, но если он и напоминал тень, так только темным оттенком своей кожи. Он был крепко сложенным, сильным, мускулистым мужчиной. Похоже, он был готов съесть не только то, что присылала ему Адди, но гораздо больше.
Адди поставила на пол корзину с лекарствами, кастрюлькой бульона и прочей едой. Сняв влажную тряпку с головы Джона, она снова намочила ее и положила ему на лоб.
– Уходите, – проворчала она, не глядя в их сторону. – Оба. Я сама о нем позабочусь. Мисс Бри, меня пока заменит Марта. Только не позволяйте ей нарушать установленный мной порядок.
– Все будет так, как ты скажешь, – улыбнулась Брай. – Утром я пришлю кого-нибудь проведать вас обоих.
– Спасибо за доброту. – Адди начала вытирать лицо и шею Джона. – Уходите, – снова повторила она. – Боюсь, что ванна, которую я приготовила для мистера Кинкейда, уже остыла.
Люк бросил на Брай вопросительный взгляд и тихо рассмеялся, когда она отвернулась. Он вышел из дома и направился к кобыле, на которой приехала Адди.
– Думаю, кобылу надо оставить здесь. Она может понадобиться Адди, если ночью что-то случится.
– Хорошо, – согласился Люк и подошел к Аполлону. Он взлетел в седло, прежде чем Брай успела опомниться. – Я не собираюсь идти пешком, – сообщил Люк. – Да и вы, полагаю, тоже. Залезайте, – приказал он, протягивая ей руку.
– Это просто смешно, – заупрямилась она. – Я поеду домой на телеге.
– Телега уже дома. Я прислал грума забрать ее. Давайте вашу руку.
Так как Люк разговаривал с ней равнодушным тоном, Брай повиновалась. Она протянула руку, и он без всяких усилий посадил ее на жеребца позади себя.
– Вам придется за меня держаться, – улыбнулся он. Брай осторожно ухватилась за полы его сюртука.
– Не будет ли вам удобнее сидеть по-мужски?
Конечно, так было бы удобнее, но Брай стеснялась сказать об этом.
– Мне потребуется помощь, – наконец решилась она. Люк завел руку за спину и поддерживал ее, пока она переносила ногу на другой бок Аполлона. Широкая юбка позволила ей легко справиться с этой задачей.
– Я готова.
– Вам все же надо за меня держаться, – посоветовал Люк.
– Хорошо, – неохотно согласилась она и обвила руками его талию.
Люк ударил пятками по бокам Аполлона, и конь неторопливой рысью поскакал к дому.
– Неужели меня действительно ждет ванна? – спросил Люк.
– Холодная как лед, – последовал ответ из-за его спины.
– Я не стану думать о вас хуже из-за этих проблесков доброты, – хмыкнул Люк. – А так как вам ваши добрые дела по отношению ко мне не доставляют никакого удовольствия, я постараюсь как можно меньше думать о вас.
– Мне бы хотелось, чтобы вы вообще обо мне не думали.
– Боюсь, что это невозможно, – ответил Люк после некоторого раздумья.
Как раз в это время Брай собиралась покрепче ухватиться за его талию, но, услышав столь откровенный ответ, выпрямилась и разжала руки.
– Это из-за того, что сказал вам Оррин? – спросила она. – Я знаю, что вы слышали, как он называл меня шлюхой. И это он не постеснялся сказать мне в лицо. Могу себе представить, что он говорит за моей спиной.
– Брай! – Тон Люка предостерегал ее от дальнейших рассуждений на эту тему.
– Вы же сами мне сказали, что такой разговор имел место. Он ведь разрешил вам использовать меня, разве не так?
– Брай, неужели вы не можете выбросить это…
– …из головы? – закончила она его фразу. – И сделать вид, что я ничего не слышала? Уверена, что могу. – Она рассмеялась, но смех ее не был веселым. – Моя мать одобрила бы ваше поведение. Возможно, вы встречали ее в Чарлстоне? – Люк не успел ответить, потому что Брай снова заговорила: – То же самое произошло и во время визита мистера Стюарта. Он врач и следит за здоровьем Клер Банкрофт. Рэнд был вынужден привезти его сюда. На этом настоял крестный отец Клер. У Рэнда просто не было выбора. Мне несколько дней удавалось избегать Стюарта, так как я знала, что Оррин имел с ним приватную беседу. На публике он держался прилично, но когда мы оставались одни, он вел себя так, как ему подсказал Оррин. Когда я попросила его оставить меня в покое, он обозвал меня шлюхой и другими грязными словами, так же как и мой отчим, когда сердился на меня. Брай не замечала, что тело Люка напряглось.
– Что? – спросила она. – Будете отрицать? Как вы можете это отрицать, если Оррин сделал вам такое же предложение?
– Что же случилось тогда? – спросил Люк. – Стюарт набросился на вас?
– Нет. Я бы не стала так характеризовать его поведение. С таким же успехом я могу сказать, что вы набросились на меня, когда захотели поцеловать. Я закричала, и Рэнд прибежал мне на помощь. После этого Стюарт больше ко мне не приближался.
– Могу себе представить, – пробурчал Люк.
– Вот и хорошо. Теперь вы знаете, что может с вами сделать Рэнд.
– Что вы ему рассказали?
– Я просто сказала, что Стюарт хотел меня поцеловать.
– Но не сказали, что он обозвал вас шлюхой и что Оррин натравил его на вас?
– Нет, этого я ему не рассказывала.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?