![](/books_files/covers/thumbs_240/investory-protiv-spekulyantov-kto-na-samom-dele-upravlyaet-fondovym-rynkom-130416.jpg)
Автор книги: Джон Богл
Жанр: Зарубежная деловая литература, Бизнес-Книги
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Общая картина
Глава 1 начинается с идей, ставших кульминацией моего очерка «Столкновение культур», написанного для издания «Журнал портфельного менеджмента» (Journal of Portfolio Management) весной 2011 года. Эта работа была создана на основе моей лекции в Музее финансов США на Уолл-стрит, прочитанной несколькими месяцами ранее. В очерке в основном рассказывалось о том, как культура краткосрочных спекуляций стала доминировать над культурой долгосрочного инвестирования. Один пример: в последние несколько лет ежегодный объем торгов акциями – затраты на операции с которыми неизбежно приносят потери для трейдера – составлял в среднем 33 трлн долларов. При этом сделки, ориентированные на формирование капитала (то есть направление инвестиционного капитала на высокие цели, такие как новые производства и технологии, медицинские исследования, современные механизмы и оборудование для существующих предприятий), в среднем оценивались примерно в 250 млрд долларов. Иначе говоря, спекулятивные сделки составили около 99,2 % сделок на нашем рынке акционерного капитала, тогда как на сделки, направленные на формирование капитала, приходилось лишь 0,8 %.
Глава 2 описывает то, что я считаю двойственной причиной различных провалов капитализма, свидетелем которых я был, – «Общество двойных агентов». В этом обществе руководители (агенты) крупных корпораций действуют в симбиозе с руководителями (агентами) крупных инвестиционных организаций. Между ними существует «счастливый тайный сговор», чтобы иметь возможность использовать кратковременные колебания биржевых курсов, а не создавать долгосрочную внутреннюю стоимость компаний. В такой системе двойных агентов ни руководители (агенты) корпораций, ни руководители (агенты) инвестиционных компаний не смогли устоять перед соблазном, и в первую очередь они обеспечили соблюдение собственных интересов.
Увы, как я рассказываю в этой главе, так называемые стражи рынка – суды, Конгресс, надзорные органы, аудиторы, рейтинговые агентства, аналитики по ценным бумагам, управляющие капиталом, руководители корпораций и даже акционеры – в массе своей не исполняют своих обязательств и не сигнализируют о том, что происходит буквально на их глазах. Рискованные «инновационные» ценные бумаги, финансовые махинации со стороны некоторых наших крупных корпораций, санкционирование Конгрессом предоставления неограниченных ипотечных займов покупателям жилой недвижимости, не отвечающим необходимым требованиям, – все это лишь некоторые из многочисленных примеров.
Глава 3, озаглавленная «Молчание фондов», рассматривает неспособность наших управляющих институциональным капиталом (управляющих взаимными фондами и аффилированными с ними пенсионными фондами, которые вместе управляют львиной долей пенсионных накоплений нашей страны) взять на себя ответственность и исполнять их права и обязанности по управлению в интересах вкладчиков фондов и бенефициаров пенсионных планов, во благо которых они обязаны работать. В качестве примера, дабы проиллюстрировать несостоятельность людей, управляющих чужими денежными средствами, я рассказываю о двух нерешенных проблемах: повсеместной распространенности неоправданно высоких гонораров управленческому персоналу и финансировании корпорациями политических партий. Для этих управляющих настало время встать и начать заботиться в первую очередь об интересах своих клиентов.
Взаимные фонды
Переходя от общего к частному, в главе 4 я описываю изменение в культуре самой индустрии взаимных фондов, которые находились в центре внимания во время всей моей деятельности в течение последних 60 лет. За этот долгий срок активы фондов выросли почти в 5000 раз: с 2,5 млрд до 12 трлн долларов. Профессия, некогда нацеленная на инвестирование, превратилась в бизнес, ориентированный на маркетинг. Безусловно, подобный рост неизбежно приводит к переменам. Но такая непродуктивная форма изменений была обусловлена радикальной трансформацией отраслевой культуры, переходом от частного владения к владению преимущественно коллективному при почти вездесущем контроле над компаниями, управляющими фондами со стороны финансовых конгломератов. Для участников фондов это изменение стало трагическим.
Создание Vanguard и его истинно коллективная структура (собственниками фондов являются инвесторы) – до сих пор единственный контрпример в сложившейся картине. Я поясню, почему такая структура настолько хорошо работает и почему она в конечном итоге должна стать доминирующей в секторе. Чтобы вернуть некогда прекрасную отрасль к ее корням, в этой главе я предлагаю внести некоторые изменения и восстановить то, что было разрушено. Таким изменением должно стать определение федерального стандарта фидуциарной ответственности, который поставит на первое место интересы пайщиков фонда.
Сегодня все мы знаем, в чем состоит фидуциарная ответственность управляющего капиталом: ставить интересы инвесторов (принципалов), формирующих капитал компании, выше интересов менеджеров (агентов), инвестирующих этот капитал. Зачастую может быть трудно на интуитивном уровне оценить исполнение фидуциарных обязательств. Глава 5 поможет инвесторам во взаимные фонды определить качество работы управляющих фондами по 15 различным показателям. Эта глава может быть спорной, поскольку в ней я выразил свою оценку (возможно, небезупречную и субъективную) того, что я называю «Показателем руководства», для Vanguard и для трех других компаний, управляющих фондами.
Индексный фонд
В 1975 году я создал первый взаимный индексный фонд, известный на сегодняшний день как Vanguard 500. Тогда, как и теперь, я считал его эталоном долгосрочного инвестирования. Он включает в себя полностью диверсифицированный портфель акций американских компаний, обладает высокой налоговой эффективностью и самыми низкими затратами. Он создан, чтобы продержаться «вечно». Сегодня это крупнейший в мире взаимный фонд акций. В главе 6 представлена хроника создания фонда, рассказано о его преимуществах с точки зрения инвестирования, его минимальных издержках и истории достижения им прекрасных показателей эффективности работы. Именно эти показатели лежат в основе роста индексных фондов, в результате чего на сегодняшний день они занимают лидирующее положение в индустрии взаимных фондов, управляя 28 % от общей стоимости активов всех фондов акций.
Однако на пути индексных фондов к доминированию на рынке произошло нечто удивительное. В начале 1990 года был создан новый вид взаимного индексного фонда – фонд, торгуемый в течение всей торговой сессии в режиме реального времени. По сути своей биржевой фонд (exchange-traded fund – ETF) упрощает для инвесторов задачу совершения краткосрочных операций. И не только с индексом S&P 500, эталоном первого ETF, а с огромным числом так называемых индексов (в количестве 1056 (!)), иногда навязчиво разрекламированных и несущих риски, связанные с большим кредитным плечом. Эта особенность биржевых фондов резко контрастирует с традиционными индексными фондами (traditional index fund – TIF), которые я много лет назад разработал для долгосрочных инвесторов. Во второй части этой главы я выражаю свой взгляд на проявления этого поразительного изменения в культуре формирования индексов. ETF в XXI веке, несомненно, являются величайшей маркетинговой идеей в области финансов. Время покажет, окажется ли эта идея гениальной для инвесторов или будет просто приемлемой. (Стоит отметить, что активы ETF на сегодняшний день превышают активы TIF.)
Фонд Wellington Fund
В качестве примера изменений в культуре я рассказываю, испытывая одновременно некоторое смущение и гордость, историю одного из старейших, достойнейших и очень успешных на сегодняшний день взаимных фондов. В главе 7 речь идет о Wellington Fund, с которым я знаком не понаслышке. Придя в этот фонд по окончании колледжа в 1951 году, я остаюсь с ним до сих пор: сначала как сотрудник, затем как руководитель, потом как исполнительный вице-президент и, наконец, с 1999 года как обладатель «почетного статуса». С момента своего основания в 1928 году фонд Wellington Fund неуклонно поддерживал на высоком уровне культуру долгосрочного инвестирования («полная инвестиционная программа в одной ценной бумаге»). Но с приходом в 1966 году нового руководства мы уступили новой культуре спекуляции, нашедшей свое отражение в так называемой динамичной эпохе фондового рынка[3]3
На английском языке этот период называют «Go-Go Years». Прим. ред.
[Закрыть]. Признаю, что столь глупое изменение было отчасти и моей виной. Хотя в своем гневном обращении, направленном портфельным управляющим фонда (когда рынок достиг пика в 1972 году), я выступил против него.
Перегретый фондовый рынок того времени, безусловно, вскоре должен был рухнуть. В результате активы фонда сократились почти на 80 %, но благодаря моему давнему другу и наставнику Уолтеру Моргану (основателю Wellington) фонд сумел восстановить свою традиционную культуру и заслуженную репутацию. В обращении 1978 года я описал, каким образом следует действовать, и при поддержке совета директоров смог вернуть фонд к культуре долгосрочного инвестирования. Я предложил новую стратегию и даже привел пример возможного портфеля акций. Советник фонда согласился с изменениями, и они были прекрасно реализованы (в данной главе приводятся выдержки из обращений 1972 и 1978 годов).
Для читателей «Столкновения культур» я нашел однозначное подтверждение тому, что краткосрочные спекуляции могут привести к провалу, а долгосрочное инвестирование – к успеху. За время моей карьеры я оказывался «по обе стороны баррикад», и история Wellington Fund тому пример. В 1966 году я допустил большую ошибку, поддавшись волне страстей, захлестнувшей рынок. Я заплатил за это огромную цену, лишившись работы, и в своей новой роли в компании Vanguard получил удивительную возможность исправить то, что помог разрушить. Последовавшее за этим возрождение фонда Wellington Fund стало для меня одной из самых больших радостей за мою долгую карьеру.
«Человек на арене»
Эта книга начиналась как исторический трактат, написанный заинтересованным наблюдателем. Но затем она по большей части превратилась в личные мемуары активного участника мира финансов. Множество забавных случаев, рассказанных на этих страницах, напоминают мне о ни с чем не сравнимом удовольствии, которое я испытывал от своей работы. У меня есть возможность еще раз задуматься о проблемах, с которыми я сталкивался, и (несмотря на некоторые слабости и допущенные ошибки) о той силе и решимости, с которыми я подходил к выполнению поставленной перед собой задачи – созданию лучшего мира для инвесторов. И я горжусь одержанными победами, признавая при этом, что зачастую они рождались в результате моих многочисленных поражений.
В связи с этим не могу не вспомнить «человека на арене», которого президент Теодор Рузвельт описал словами, ставшими впоследствии классикой:
Нет, не критик, который все просчитывает, не человек, указывающий, где сильный споткнулся или где занятый делом мог бы справиться с ним лучше, – уважения достоин тот, кто сам находится на арене. Чье лицо в пыли, поте и крови, кто храбро борется, искренне заблуждается, допускает промахи и ошибки, поскольку без них невозможно добиться результата. Это человек, который знает, что такое великий энтузиазм и сильнейшая привязанность, и тратит все свои силы на достойное дело. И если ему повезет, то он достигает высочайшего триумфа, а если нет и он проиграет, то по крайней мере после великих дерзаний, а потому его место никогда не будет рядом с теми робкими душами, которым не ведомы ни сладость побед, ни горечь поражений.
Безусловно, мое наследие будет подвергнуто суду. Но я признаюсь, что меня не беспокоит, как оценят его другие. Да, я совершал промахи и допустил немало ошибок. Если же в конечном итоге меня сочтут проигравшим, то я буду считать, что проиграл, несмотря на свой огромный энтузиазм. Несмотря на свои достижения в реализации важнейших для меня идей: создания структуры взаимного фонда, стремления к максимальному снижению затрат, формирования взаимных индексных фондов, отказа от комиссии при продаже паев и утверждения новой структуры фондов облигаций. Все эти победы бесспорны, даже если не учитывать общественную значимость моего служения гражданам своей страны и инвесторам «наиболее экономичным, эффективным и честным образом», как я написал в своей диссертации в Принстонском университете более 60 лет тому назад. Еще слишком рано оценивать все это, и пусть судьей для меня станет сама история.
Некоторые советы инвесторам
Да, я жил в эпоху, когда проявились многие слабости капитализма, при этом необходимость в построении лучшего мира для инвесторов еще остается насущной. Если мы не предпримем серьезных реформ нашей финансовой системы, проблемы только усугубятся. Поэтому я делаю свои выводы с надеждой на то, что мой взгляд на перспективы капитализма в США (в частности, на сегодняшнее доминирование краткосрочных спекуляций над долгосрочным инвестированием в культуре финансов) будет полезен для вас. А именно повысит гражданскую сознательность, поможет стать более знающими инвесторами и позволит добиться успеха в аккумуляции активов, чтобы обеспечить себе более безопасное финансовое будущее.
И даже отчаяние, вызванное сегодняшней новой финансовой культурой, не должно и не может останавливать вас от участия в инвестировании. Во-первых, потому, что не инвестировать – верный способ гарантировать, что в конечном итоге у вас не будет ничего. Во-вторых, за пределами безумного мира краткосрочных спекуляций остаются разумные пути долгосрочного инвестирования, позволяющие вам получать свою долю в доходах, заработанных нашими публичными корпорациями.
Читатели, проявившие твердость воли и дочитавшие до конца мою историю, полную различных идей и забавных случаев из жизни, как мне кажется, заслуживают скромного вознаграждения. В последней главе книги я привожу несколько правил (всего 10), которые помогут тем из вас, кто занимается долгосрочным инвестированием, достичь своих финансовых целей. Самым важным из них является первое правило: извечный закон возврата, или реверсии к среднему (reversion to the mean – RTM) на финансовом рынке. Большинство из нас думает, что можно угадать завтрашних лидеров среди фондов, опираясь на показатели вчерашних победителей. Но я привожу восемь примеров того, как крупнейшие структуры, которые когда-то возглавляли индустрию взаимных фондов, в какой-то момент дрогнули и даже исчезли с лица земли. (Тот же принцип RTM наблюдается и в отношении доходности фондового рынка в целом, а также доходности наших публичных компаний за последние 100 лет.) Единственный совет, который я могу дать в отношении спекулятивных операций: остановитесь! Вне зависимости от того, соглашаетесь ли вы с темой «Столкновения культур» и с необходимостью поиска лучшей финансовой системы, чем та, которая имеется у нас сегодня, удовлетворены ли вы состоянием капитализма в США или нет, вы должны инвестировать. Когда-нибудь мы восстановим нашу разрушенную корпоративную и финансовую систему. Ведь, в конце концов, «вы всегда можете рассчитывать на то, что американцы сделают правильно, – отмечал Черчилль, – после того как перепробуют все остальные варианты». Поэтому моя последняя глава содержит несколько рекомендаций, которые помогут вам проложить свой путь сквозь дебри нынешней финансовой системы. Мой вывод прост: «Не сходите с курса!»
Если мои выводы не противоречат вашему здравому смыслу и мудрости, пожалуйста, последуйте моему совету, чтобы пережить надвигающуюся эпоху резких взлетов и падений, когда утрата этических ценностей и жадность, обогащающие инсайдеров и снижающие доходы инвесторов, постепенно сойдут на нет. Становитесь в ряды инвесторов, которые выживут, боритесь с проблемами, с которыми столкнется наше общество, и служите нашей великой нации еще многие годы. Продолжайте, несмотря ни на что!
Глава 1
Столкновение культур
Если предприятие превращается в пузырек в водовороте спекуляции…, [а] фондовый рынок перенимает манеры казино, работа [капитализма], вероятнее всего, будет выполнена плохо.
Джон Мейнард Кейнс
На протяжении всей своей долгой карьеры я наблюдал, как традиционная разумная культура долгосрочного инвестирования вытесняется новой агрессивной культурой краткосрочных спекуляций.
Однако мой личный опыт, о котором я рассказывал во введении к этой книге, требует более глубокого анализа – более широкого кругозора, исторических данных и доказательной базы – не только из-за проблем, вызванных такими изменениями, но и в связи с рекомендациями по исправлению национальной финансовой системы. Именно на эти темы я бы хотел поговорить в этой главе.
Давайте начнем с изучения последствий изменений в нашей системе финансов. В мире физическом научные методы успешно применяются для выявления причин и следствий, что помогает нам предсказывать и контролировать поведение окружающей среды. Эти успехи подкрепили идею о том, что научные методы могут продуктивно применяться ко всем областям человеческой деятельности, в том числе к инвестированию. Но инвестирование – это не наука. Эта деятельность человека сочетает в себе эмоциональный и рациональный компоненты поведения.
Финансовые рынки слишком сложны, чтобы можно было с легкостью изолировать одну переменную аналогично тому, как это происходит во время научного эксперимента. Наш опыт говорит об абсолютном отсутствии доказательств того, что можно достичь неизменной точности в прогнозировании краткосрочных колебаний курса акций. Цены обыкновенных акций изменчивы и иллюзорны. Это происходит потому, что сами они являются производными (только задумайтесь!) от прибыли, создаваемой нашими публичными компаниями и получаемой от эффективного инвестирования в материальные ценности и человеческий капитал.
Разумные инвесторы стараются разделить свои эмоции (надежду, страх и жадность) и свою веру в разум, а затем ожидают, что мудрость в долгосрочной перспективе возобладает над всем остальным. Надежда, страх и жадность шагают рука об руку с неустойчивостью рынка, исходя из краткосрочных ожиданий, тогда как вера в разум присуща реальному рынку долгосрочной внутренней стоимости. В этом отношении долгосрочные инвесторы должны быть скорее философами, а не «технарями». Эта разница свидетельствует об одном из величайших парадоксов сегодняшнего финансового сектора экономики США. При всей очевидности того, что стратегия неизменного следования одним курсом гораздо эффективнее, чем тактика отслеживания динамики рынка или постоянная замена одних акций (или взаимных фондов) другими, современные информационные и коммуникационные технологии, предлагаемые финансовыми организациями, чрезвычайно упрощают для клиентов и собственников частое изменение структуры портфеля активов.
Становление спекуляции
Масштаб распространения спекуляции – именно это слово я выбрал для обозначения краткосрочных операций с любыми финансовыми инструментами – можно легко измерить. Давайте начнем с акций и их годовой оборачиваемости (определяется как торговый оборот по ним по отношению к общей капитализации рынка). Когда я пришел в этот бизнес сразу после колледжа в 1951-м, годовая оборачиваемость акций компаний США составляла около 15 %. В течение следующих 15 лет оборачиваемость достигла 35 %. К концу 1990-х она постепенно добралась до отметки в 100 %, а в 2005 году составила уже 150 %. В 2008-м годовая оборачиваемость акций взлетела до рекордного уровня в 280 %, а затем несколько снизилась до 250 % в 2011 году.
На секунду задумайтесь о суммах, стоящих за этими показателями. Когда я начинал работать в этой сфере 60 лет назад, объем торговли акциями в среднем был около 2 млн акций в день. В последние годы ежедневный торговый оборот оказался уже порядка 8,5 млрд акций (что в 4250 раз больше). Таким образом за год это более 2 трлн акций, что в абсолютном выражении, по моим подсчетам, составляет около 33 трлн долларов. Эта величина, в свою очередь, равна 220 % от общей капитализации фондового рынка в США, оцениваемой в 15 трлн долларов. Конечно, некоторые сделки купли-продажи проводятся долгосрочными инвесторами. Но если внимательнее посмотреть на тех, кого считают долгосрочными инвесторами, то мы с вами поймем, что очень немногие из них действительно заслуживают такого статуса. В индустрии взаимных фондов, например, годовая оборачиваемость портфеля рядового активно управляемого фонда[4]4
Active managed fund – активно управляемый фонд, или фонд активного управления. Прим. науч. ред.
[Закрыть] акций составляет почти 100 %. При этом оборачиваемость по отдельным группам инструментов варьируется от 25 % до невероятной величины в 230 %. (В индексных фондах оборачиваемость акций составляет около 7 %.)
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?