Текст книги "Час Пандоры"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chas-pandory-4041.jpg)
Автор книги: Джон. Дж. Нэнс
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава третья
Неподалеку от аэропорта Хитроу,
Лондон, Великобритания
Ровно в 16.48 по лондонскому времени, когда из-за отказа официального Лондона лайнер, следующий рейсом 66, улетал прочь, чтобы вернуться во Франкфурт, жилец маленькой квартирки в неприметной кирпичной многоэтажке в четырех милях от аэропорта Хитроу начал набирать номер лондонского бюро Си-эн-эн, находящегося на расстоянии восемнадцати миль.
В ожидании молодой человек просто трясся от возбуждения. Теперь в его распоряжении были многие из частных номеров Би-би-си и Си-эн-эн, что явилось результатом немалых чаевых в течение многих лет и случайной покупки магнитофона, записывающего переговоры между пилотами и диспетчерами. Никто так тщательно не следил за переговорами с аэропортом Хитроу, как он!
Молодой паралитик поставил на тормоз свое кресло и повернул рукой телефонный аппарат, гордясь тем, что вышел на частоту связи «Квантума» в Майами быстрее, чем капитан рейса 66. Беглый просмотр «Всемирного гида авиации» и звонок в офис в Далласе сделали свое дело. Молодой человек уже настроился на нужную частоту и включил магнитофон, когда капитан вызвал главного диспетчера.
Инвалид бросил еще один взгляд на магнитофонную кассету в руке и улыбнулся. Весь разговор поместился здесь, готовый к продаже за самую высокую цену. Эта вынужденная посадка была чем-то особенным. Целый самолет, полный пассажиров, под угрозой какого-то ужасного гриппа, как об этом сказал диспетчер, в принудительном порядке будет поставлен на карантин. Потрясающая новость. Си-эн-эн это понравится. Калека уже ощущал нетерпение – он предвкушал, как услышит голос диктора, рассказывающего эту историю – его историю – всему миру.
* * *
Борт самолета, следующего рейсом 66
Посол Ли Ланкастер выбивал пальцами дробь по обитому кожей подлокотнику своего кресла под номером 2-А, пока его мозг обрабатывал имеющиеся данные. Сообщение капитана, что они следуют в Лондон из-за критического состояния одного из пассажиров, было понятным. Но в последнем объявлении о том, что самолет возвращается во Франкфурт для оказания более квалифицированной помощи, не было никакого смысла.
Ланкастер наблюдал за усилиями по спасению жизни в нескольких ярдах от себя и знал, что бедняга едва жив. Время явно решало все. Так зачем же пилоту, если тот в здравом уме, тратить еще час на возвращение в Германию, когда он в нескольких минутах лета от Хитроу?
«Нет, определенно, что-то не так», – промелькнула у него странная, но достаточно серьезная мысль. Происходящее вполне может иметь отношение к нему. В конце концов, половина арабского мира жаждет его смерти. Может ли возвращение во Франкфурт служить дымовой завесой для того, чтобы скрыть захват самолета?
Посол чувствовал, что Рейчел Шервуд смотрит на него. Почти всегда ей удавалось прочесть его мысли, и почему-то это доставляло ему удовольствие. Рейчел была великолепна – умница и отличный составитель речей, ей следовало бы входить в команду президента, а не работать на него.
Но у Рейчел не хватало опыта в обращении с направленной яростью шиитского мира или в оценке основательности намерений тех, кто ненавидел его. На этот раз ей вряд ли удастся догадаться, о чем он думает.
«Угон самолета, какая странная идея!» – сказал он самому себе. И все-таки...
И как это часто случалось, перед ним снова всплыла мрачная картина. Мадрид, разнесенная в клочья машина. В тот день, год назад, он решил прогуляться, доверив работнику посольства отогнать его взятую напрокат машину обратно в американский технический центр. Его предупредили об особенной осторожности в Мадриде, но красота весеннего дня и настроение дерзкого вызова сделали свое дело. В конце концов, пережил же он десять лет угроз без единой царапины. Ли начал верить, что его собственная сила воли делает его неуязвимым.
Звук взрыва достиг ушей, когда посол был на расстоянии полумили. Мощная бомба под крылом разнесла в клочья и водителя и автомобиль. Теракт против испанского правительства, за который никто не взял на себя ответственность, – как сообщили публике. Имя Ланкастера не упоминалось в связи с этим делом, но никто не сомневался, кто был истинной мишенью.
Посол вздрогнул при воспоминании об этом. Похороны были ужасными. Бившаяся в истерике вдова обвинила во всем его, и об этом ему никогда не забыть.
Ланкастер покачал головой и потер висок, отгоняя картины прошлого, потом взглянул на Рейчел. «Какая красавица, – подумал он, – и этого не может скрыть даже ее консервативная манера одеваться». Общество красивых женщин доставляло ему чисто физическое удовольствие, и даже если закрыть глаза и заткнуть уши, то от ее присутствия в нескольких дюймах от него по телу разливалось приятное тепло.
«Боинг-747» снова слегка изменил курс, возвращая внимание Ланкастера к насущной проблеме. В качестве полномочного посла Соединенных Штатов по особым поручениям, в первую очередь отвечающего за осуществление перемирия и экономическое сотрудничество между Израилем и арабскими странами, он уже давно заработал клеймо кровного врага ислама. Тот факт, что Ланкастер являлся признанным знатоком учения Пророка, для шиитов не было существенным. Он уже сам потерял счет всем этим террористическим организациям, незаконным исламским формированиям, мелким группам и всем прочим, кто клялся убить его в течение всех этих лет. Посол отказался стать пленником службы безопасности, хотя цена этого была высока. Обнаружилось, что он ходит по лезвию ножа, всегда оглядываясь назад, не забывая о том, что хрупкое равновесие может нарушиться.
Его жена и семья научились сосуществовать с опасностью, а может и приняли ее. Но Джил Ланкастер никогда не чувствовала себя уютно под маской всегда улыбающейся, никогда не жалующейся жены дипломата. Ее выводила из себя невозможность поговорить о своих страхах и никогда не покидала мысль о том, что однажды муж может вернуться домой в цинковом ящике, задрапированном государственным флагом.
Ланкастер вздохнул и обвел взглядом салон первого класса.
«Итак, неужели они наконец загнали меня в угол, или я становлюсь отъявленным параноиком?»
«Нет», – решил он. Террористы не делают ставку на непредвиденные случайности вроде сердечного приступа.
Но если нет, тогда что же происходит? Может быть, по возвращении во Франкфурт его ожидает еще одна угроза?
Он повернулся и поднял указательный палец.
– Рейчел, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.
– Конечно, Ли.
Ланкастер придвинулся к ней поближе и заговорил почти шепотом, не обращая внимания на аромат ее духов.
– Здесь что-то не так. Я должен точно знать, что происходит, даже в том случае... если это каким-то образом затрагивает меня.
Брови Рейчел тревожно взлетели вверх, темно-карие глаза встретились с его взглядом. Ланкастер поднял ладонь.
– На это непохоже, – успокоил он свою помощницу, – ...но это возвращение во Франкфурт кажется мне очень странным.
– Ты хочешь, чтобы я поговорила с пилотами? – спросила Рейчел.
– Сначала найди старшую стюардессу. Удостоверься, что она знает, кто мы такие, и постарайся выяснить, что происходит.
Молодая женщина вдруг занервничала – так ему показалось, – но улыбнулась и без колебаний отстегнула ремень безопасности, затем вытянула длинные ноги, встала и расправила юбку.
* * *
Двенадцатью футами выше салона первого класса, в пилотской кабине рейса 66, Джеймс Холлэнд прикрыл рукой микрофон трубки спутниковой связи и повернулся к проверяющему.
– Судя по всему, Дик, мы в самом центре дипломатической схватки. Хочешь послушать разговор с компанией?
По лицу Робба словно тень от пробегающего облака прошло выражение страха, и тут же исчезло. Он отрицательно покачал головой.
– Просто скажи мне, чего они от нас хотят, – отозвался он, отчетливо сознавая, насколько глупо это звучит. Разумеется, Холлэнд передаст все указания из Далласа.
Разговор по спутниковой связи закончился, Холлэнд положил трубку, все еще покачивая головой.
– У ребят нет ответа, Дик. Управляющий пассажирскими перевозками подтвердил, что немецкое правительство потребовало нашего возвращения, но немцы утверждают, что они не говорили британцам, чтобы те отказали нам в праве на посадку. В дело вмешался наш Государственный департамент, но и они ничего не понимают. По их мнению, мы неправильно поняли.
– Мы неправильно поняли? – спросил Робб. – Что мы неправильно поняли?
– Что это была простая рекомендация, а не отказ предоставить нам право на посадку.
– Черта с два это была рекомендация!
Холлэнд кивнул и насупился.
– Я им так и сказал. Проблема в том, что они не дают нам никакой достоверной информации. – Капитан начал перечислять, загибая пальцы. – Никто не знает, что ждет нас во Франкфурте; никто ничего не знает о мистере Хелмсе; никто не знает, как они собираются лечить тех, кто уже заразился от Хелмса; никто не говорит, насколько страшен этот вирус гриппа, а человек, которому следует всем этим заниматься, – вице-президент компании, отвечающий за пассажирские перевозки, – отдыхает на своем ранчо неподалеку от Тексарканы и отключил телефон! Управляющий пассажирскими перевозками сказал, что перезвонит, как только им что-нибудь станет известно.
Заверещал зуммер внутренней связи, и Дик Робб нервно схватился за трубку.
– Это капитан? – В женском голосе явно слышались нотки беспокойства.
– В некотором роде, – отозвался Робб. – Я проверяющий.
Дик почти почувствовал смущение собеседницы. Он взглянул на Холлэнда, смотревшего в другую сторону и делавшего вид, что ничего не слышит. Робб решил, что говорить так глупо. Он поправил трубку у уха.
– Это старший офицер. Что случилось?
– Говорит Ди из первого класса. У нас на борту посол Соединенных Штатов. Его помощница пришла сюда и задает мне вопросы, на которые я не могу ответить. Ее интересует, что с нами происходит. Я могу привести ее к вам?
– Конечно. Дверь открыта, – ответил Дик и указательным пальцем левой руки на центральной панели наощупь нашел кнопку электронного устройства, открывающего дверь, прекрасно понимая, что разрешить доступ в кабину пилотов может только капитан.
Холлэнд слышат в свои наушники этот разговор, и Робб взглянул на него, чтобы увидеть реакцию. Ничего.
Холлэнд глубоко задумался, но теперь пришел в себя и безразлично смотрел на Робба.
Они возвращались назад на высоте тридцать три тысячи футов, направляясь на восток, через Ла-Манш, перед ними лежали Нидерланды. Они переговорили с голландскими диспетчерами, и самолет взял курс на Франкфурт. В настоящее время делать больше было нечего.
Молчание становилось неловким, и Робб решил нарушить его.
– Так куда же мы направляемся? – спросил он.
Холлэнд помедлил, потом молча указал вперед, прекрасно понимая, что Робб хочет заполнить пустоту. Франкфурт представлялся единственным решением вопроса, и они оба знали это.
* * *
Бонн
Через пятнадцать минут на среднем министерском уровне просочилась информация о том, что выявлен случай инфекционного заболевания, но никому из высших эшелонов немецкого правительства об этом не сообщили. Человек по фамилии Цайтнер, сотрудник Министерства здравоохранения, попросил министра предложить британцам отказать рейсу 66 в праве на посадку, после того как он незаконно вовлек полицию в не принесший результата поиск мужчины, подозреваемого в инфицированности опасной формой гриппа. Тот факт, что министр сделал это, не посоветовавшись ни с кем другим, включая канцлера, создал своего рода политический и дипломатический кризис. Мысль о возможном затруднительном положении, в которое попадет правительство, если об этом пронюхает пресса, заставила самого канцлера созвать срочное совещание и вызвать на него Цайтнера вместе с его поверженным в шок боссом.
Цайтнер, поправив синий галстук в полоску, встал с таким видом, словно собирался предстать перед судом инквизиции. Вместе с канцлером в зале заседаний с темными стенами, украшенными роскошными панелями, собрались основные члены кабинета из команды канцлера. Цайтнер видел лицо канцлера, сидевшего во главе стола, оперевшись подбородком на руки. Он не сводил глаз с чиновника, ввергнувшего правительство в этот последний кризис.
– Прошу вас, герр Цайтнер, – произнес сквозь поджатые губы канцлер.
Хорст почувствовал, как из этих слов сочится кислота.
– Американский профессор, господин Хелмс, преподающий в университете Гейдельберга, два дня назад в Баварии заразился вирусом, как нам сказали, крайне опасной формой гриппа. Этот профессор контактировал со служащим «Лабораторий Гауптмана», заболевшим этим вирусом. Директор филиала компании в Баварии сообщил нам об этом. – Прежде чем продолжить, Хорст Цайтнер помолчал, изучая суровые лица. – Мы полагали, что сможем задержать профессора и обеспечить ему полный карантин до того, как он достигнет аэропорта или другого многолюдного места. Мы считали, что проблема полностью под контролем. Но наши усилия ни к чему не привели, и в результате пострадал целый авиалайнер, полный людей.
– У этого профессора уже появились признаки болезни? – спросил канцлер.
– Болезнь проявилась в очень тяжелой форме на борту самолета. По нашему мнению, ее симптомы соответствуют признакам гриппа. Вероятно, это и привело к сердечному приступу.
– Грипп может вызвать сердечный приступ? И вы называете это гриппом? – Глаза канцлера буравили Цайтнера, заставляя того нервничать еще больше.
Но докладчик все-таки продолжил.
– Этот вирус, насколько я понял, если у человека больное сердце, может спровоцировать сердечный приступ. Организм испытывает очень сильное напряжение.
– А как заразился профессор?
– Он... контактировал с кровью зараженного работника лаборатории. Тот пытался залезть в машину профессора, взятую напрокат, и порезался о стекло. Видите ли, он разбил окно. Я не располагаю всеми деталями, но, судя по всему, служащий бредил от высокой температуры. Пилот вертолета компании «Гауптман» записал номер автомобиля профессора, когда тот уезжал. Мы утверждаем, что Хелмс непосредственно соприкасался с кровью больного, буквально напичканной вирусом.
Канцлер пошевелился в своем кресле и жестом отослал прочь помощника, предлагавшего чашку кофе. Потом снова заговорил:
– Работник лаборатории все еще болен?
Цайтнер помолчал, вспоминая разговор с директором из Баварии.
– Он... умер, господин канцлер. Осложнения.
Канцлер нахмурился, морщины на лбу превратились в глубокие складки.
– Цайтнер, позвольте мне все осмыслить. Насколько мне известно, «Гауптман» – это фармацевтическая фирма, занимающаяся передовыми исследованиями в области биологии.
Цайтнер кивнул.
– Фирма информирует вас, что некий гражданин должен быть помещен в карантин, потому что контактировал с больным служащим фирмы, умершим впоследствии, но все, о чем мы сейчас говорим, всего лишь осложненная форма гриппа?
– Все верно, господин канцлер.
– А вам, Цайтнер, это не кажется подозрительным? Мне кажется. Насколько они были обеспокоены?
Хорст Цайтнер энергично затряс головой.
– Они совсем не паниковали. Просто волновались. Я уверен, что нам сказали правду.
Прежде чем продолжить, канцлер забарабанил пальцами по столу и молча смотрел на чиновника, как тому показалось, – вечность. Он почувствовал себя неуютно.
– Кто-нибудь еще заразился, Цайтнер?
– Ну... Что ж, многие, но мы думаем, что все они изолированы. Мы позаботились о тех, с кем Хелмс жил в гостинице и с кем контактировал в аэропорту. Но мы не знаем, найдем ли тех, с кем он соприкасался или говорил в аэропорту перед посадкой в самолет. Мы так считаем, но нет никаких гарантий.
– Где вы их держите?
– Недалеко от Биттберга, в армейском биологическом центре. Пока никто еще не заболел.
Одновременно заговорили между собой двое из присутствующих. Один из них – как решил Цайтнер помощник министра внутренних дел – говорил громко.
– Господи, герр Цайтнер, большинство людей не умирают от гриппа. Но если этот вирус настолько страшен, что возможен летальный исход, разве вы уже не потеряли контроль? Что будет, если вы вовремя не изолируете всех, с кем он контактировал, или пропустите кого-нибудь? Произойдет вспышка!
Хорст Цайтнер поднял руку.
– Я искренне верю, что мы обнаружили всех, кто хоть как-то контактировал с Хелмсом, но, разумеется, я не могу этого гарантировать. Профессор Хелмс мог останавливаться в неизвестном нам месте.
– Вы прошли по его пути? – спросил канцлер.
Цайтнер кивнул.
– И продолжаем это делать. Каждый магазин, каждая гостиница, каждый ресторан вдоль дорог, по которым он мог проехать. Мы пользуемся фотографией, полученной из университета в Гейдельберге.
– А если кого-нибудь упустите, – продолжал канцлер, – и они проболеют несколько дней и перезаражают всех вокруг, прежде чем мы это выясним, что тогда?
То, что Цайтнер боялся этого вопроса больше всего, было написано у него на лице. Как он мог признаться в том, что не знает этого?
Чиновник громко сглотнул и заставил себя отвечать.
– Любой вирус гриппа может распространяться подобно лесному пожару и проявляется в разных формах. К несчастью, мы многого не знаем об этой форме. Я запросил более подробную информацию, но пока...
Министр внутренних дел наклонился вперед с выражением страха на лице.
– На самом деле вы не знаете, что это за болезнь, верно?
– Господин министр, мне сказали...
– Люди Гауптмана дали вам подробный отчет?
Цайтнер покачал головой, чувствуя, что идет ко дну.
– Тогда это может быть все что угодно. Вероятно, нечто куда худшее, чем грипп, и они не хотят этого признавать.
Хорст Цайтнер энергично замотал головой.
– Нет, господин министр, меня заверили...
Министр внутренних дел перебил его.
– Мы не можем этого так оставить! Господи, Цайтнер, а если это тот ужасный африканский вирус?
Цайтнер снова покачал головой.
– Это грипп, господин министр. Африканский патоген называется филовирусом, и он совершенно не похож на грипп. Так же как и вирус Марбурга или лихорадка Эбола. Эти называются геморрагическими патогенами, они смертельно опасны. Стенки органов постепенно разлагаются, и жертва умирает от внутреннего и внешнего кровотечения. А это лишь разновидность простого гриппа, как они меня заверили. Дело в том, что эта разновидность наиболее опасна, потому что произошла мутация вируса, а против нее у большинства из нас нет иммунитета.
Канцлер вздохнул и наклонился вперед.
– Он просто пытается сказать вам, Цайтнер, что если этот вирус был чем-то более серьезным, чем грипп, мы уже потеряли контроль.
– Да, господин канцлер.
– Цайтнер, во что это выльется, если произойдет самое худшее и болезнь распространится по стране?
Хорст Цайтнер посмотрел вниз, на стол, потом поднял глаза на канцлера. «Теперь опять можно расслабиться», – подумал он, надеясь, что никто больше не станет копать глубже. Цайтнер беспокоился о том, что не задал директору лаборатории фирмы «Гауптман» побольше вопросов. Слишком быстро ему поверил, но это же солидная, пользующаяся доверием фирма.
– По тому описанию, что я получил, в худшем случае это вирус, который может убить тысячи пожилых и ослабленных людей по всему миру, если попадет в большое скопление народа. Если считать только потери в производстве, то для немецкой промышленности они станут просто головокружительными. – Цайтнер продолжал описание, оглядывая мужчин перед собой. Пока он рассказывал, лица собравшихся членов правительства выражали разную степень шока. – Германия не может допустить распространения вируса на другие страны и народы, особенно потому, что вирус передается воздушно-капельным путем. Вот почему я начал действовать немедленно, не дожидаясь особых распоряжений, – сказал Цайтнер. – Нельзя было терять времени, и когда я выяснил, что господин Хелмс случайно попал на более ранний рейс, я знал, что мы не можем допустить приземления самолета в Лондоне, не уведомив британское правительство. Они – британцы – приняли решение отказать самолету в праве на посадку.
– Но предложение исходило от вас.
Цайтнер долго молчал, потом судорожно глотнул.
– Да, господин федеральный канцлер.
Канцлер обвел взглядом некоторых из членов кабинета. Его брови вопросительно поднялись. Потом снова взглянул на Цайтнера.
– Вы предлагаете нам запереть почти триста человек, герр Цайтнер, основываясь на том, что, возможно, один из пассажиров заразился гриппом?
– Господин канцлер, этот пассажир уже болен, а в самолете, в котором он находится, «Боинге-747», происходит рециркуляция воздуха, что может привести к распространению любого вируса внутри лайнера в течение нескольких минут. Мы должны признать, что все в самолете заражены.
– Сколько времени должен продолжаться карантин? Цайтнер начал судорожно подсчитывать.
– Мы не знаем. Может быть, до пяти дней, возможно, больше. Все, кто не заболеют, не представляют никакой угрозы.
– И последний вопрос, герр Цайтнер, – начал канцлер после продолжительного молчания. – Раз уж вы так преисполнились решимости вернуть самолет, полный пассажиров, зараженных опасным вирусом, на землю Германии – и судя по всему, вы в этом преуспели, – следовательно, вы уже договорились о формальностях карантина для почти трехсот человек, и они должны быть не менее суровы, чем в случае воздействия биологического оружия. И, разумеется, вы уже создали команду по установлению связи, по управлению и контролю за режимом карантина, командный пост, службы связи с прессой, радио и телевидением, чтобы справиться с реакцией остальных стран и семей тех, кто попал в изоляцию. А также оповестили все структуры нашего правительства, которым придется иметь дело с дипломатическими, юридическими, финансовыми, компьютерными, военными и национальными последствиями? Вы, должно быть, уже обо всем позаботились, а? Герр Цайтнер? – Канцлер выдавил из себя фальшивый смешок и обреченно махнул правой рукой. – И зачем только вы вернули их назад? Это был неразумный поступок. – Канцлер склонил голову к плечу и уставился на Хорста Цайтнера, у которого все внутри умерло. – Итак, герр Цайтнер? Все готово?
Тот постарался говорить с чувством собственного достоинства, но голос прозвучал, как сдавленное кряканье.
– Нет, господин канцлер, еще нет. Не хватило времени.
Канцлер медленно кивнул, словно учитель, выслушивающий по многу раз один и тот же ответ от нерадивых учеников. Он глубоко вздохнул и медленно выпустил воздух, поднялся на ноги, уперевшись взглядом в стол, потом поднял глаза и посмотрел на Цайтнера с выражением глубокого неодобрения.
– Понятно, – произнес он. – Судя по всему, нам предстоит как следует поработать в оставшиеся несколько минут, пока этот крылатый вариант ящика Пандоры не свалился к нам на колени. – Канцлер повернулся к министру иностранных дел и указал на телефон. – Господин министр, прошу вас, пойдемте со мной в мой кабинет. Нам необходимо связаться с послом Соединенных Штатов. – Канцлер театральным жестом начал собирать какие-то бумаги со стола, намеренно позволяя молчанию произвести впечатление на присутствующих. Это было обычное действие, но необыкновенно эффективное. Вдруг его голова резко дернулась назад, глаза нашли в толпе Цайтнера, и он снова обратился к министру иностранных дел: – Мы принесем американцам глубокие извинения.
Министр кивнул, канцлер повернулся и вышел. И тут Цайтнер осознал, что все это время не дышал.
Он наконец выдохнул, чувствуя головокружение. Ему досталось выше головы.
* * *
Бавария
В контрольной комнате без окон «Исследовательских лабораторий Гауптмана» директор лаборатории сидел перед множеством мигающих телевизионных мониторов, передающих изображение пустых комнат. Ему не было нужды смотреть. В соседних изолированных помещениях двое из служащих – его коллеги – умерли страшной смертью, а он солгал о ее причине.
Ужасный телефонный разговор с президентом компании в Берлине двадцать четыре часа назад не переставая прокручивался у него в голове.
Пока фирма решила продолжать все так же лгать. Официальная версия – грипп.
– Грипп? – почти закричал он.
Вирус вызывает учащенное сердцебиение, высокую температуру, невероятную боль, тошноту, быструю потерю ориентации, истерику и панику, похожую на параноидальный бред, вероятно сопровождающийся галлюцинациями. Рольф Бронхман, второй заразившийся сотрудник, дал им подробный отчет.
– Это становится психоактивным и действует на мозг, происходит изменение личности. Ни один грипп такого не дает!
Но приказ из Берлина был суровым и определенным. Никто вне фирмы «Гауптман» не должен ничего знать, пока еще все можно держать под контролем.
Директор снова положил руку на телефонную трубку Он знал номер правительственного чиновника в Бонне и понимал, что этот звонок положит конец его карьере.
Эта дилемма сводила его с ума.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?