Читать книгу "Сонный Лекарь – 7"

Глава 5. Два отца

13:15, 04 июня 2027-го года

Собор Святой Марии, Нью-Йорк, США

Свадьба Персефоны и Алекса Трель

Закрыв портал, Нерея, улыбаясь, поправила на себе пиджак.

– Теперь самое время праздновать, Довлатов! – взяв под локоток, девушка потащила меня вслед за невестой. – Я тебе ещё не рассказала о нашем с Перси папе? Так вот, он сейчас, возможно, тоже здесь.

– Папа… в смысле муж той самой Силлы? – переступив через порог святого места, я едва не сбился с шага. – А не рановато меня с ним знакомить?

Нерея тихо хохотнула.

– Ну, в церковь я тебя уже заманила. Если же говорить серьёзно, “папа” не значит муж мамы. Мне было лет шесть… Кажется, мы с Перси тогда ещё жили на Сицилии. У мамы там есть вилла с видом на море. Шум волн по утрам, жара днём и крики чаек на закате. Мама тогда встречалась с итальянцем. Как обычно, из простых, ничем не одарённых. Ни герба, ни силы, ни богатства. Тогда она впервые на моей памяти произнесла: “Мои руки всегда будут свободны от колец”. Когда мне исполнилось четырнадцать, она встречалась уже с другим мужчиной. Посол ООН, кажется? Он её тоже замуж звал и получил отказ в такой же форме. “Моё будущее – мой выбор. И я не позволю никому одеть на него оковы из колец”.

Тактичный намёк на то, что в жизни Аталанты имелось много мужчин, читался между строк.

– Выбор в духе госпожи Силлы, – коротко киваю. – Нейтралитет с непреклонным отстаиванием своих интересов.

Личная жизнь сильных одарённых – это всегда их личный выбор. Палата Лордов не указывает, кому с кем спать, и от кого будут рождаться дети.

– Мама всегда ценила усилия, а не врождённый талант или уже имеющееся богатство, – глазки Нереи заблестели, и она смущённо отвернулась. – Вот ведь, мам-м-ма! Если посмотреть на тебя, то я, кажется, только теперь начала понимать её выбор. Наблюдать за тем, как выбранный тобой мужчина чего-то добивается, намного интересней, чем просто купаться в роскоши и тени его регалий.

– Девушки! – шепчу я с возмущением. – Деньги им, фи. Фамилия не та. А вот впечатления от мужчин… вот их всегда нужно побольше.

– А ещё характер! – Нери, прислонившись ко мне всем телом, кивком указала на сетру, идущую к алтарю. – Перси всегда нравились мужики с властным характером. Такие, чтобы когда в дом заходит, так от него сразу ощущение самцовости по всем комнатам расходилось. Прям чтобы ухх!

– А Роберт? – шепчу, наклонившись к уху девушки. – Когда ты сказала про отца, я сначала подумал про него. Уж больно… близкие у вас отношения.

Нери тихо вздохнула.

– В каком-то смысле так и есть. Когда мы с Перси сами ещё учились в институте Роберта, он взял нас под свою опеку. Заменил отца, которого нам не хватало. Хлопотал, отчитывал мальчишек, нам с Перси тоже втык вставлял, говоря, что раз сильные, то не должны задирать других. Кого-то слабого мы бы и слушать не стали, но Роберт… он нас, считай, как своих дочерей растил все эти годы. Сильный, с принципами, уважал нашу маму. Потом ещё и под своё крыло пустил, когда мы пошли преподавателями в его институт. Своих-то детей и внуков у него нет.

Вот как? Мир знал Оппенгеймера другим. “Учёный, посвятивший жизнь науке”. “Вечный соперник Аталанты Силлы”. На деле же у него была “семья”. У нас в Российской Империи его бы любой назвал крёстным для обеих дочерей Силлы.

…

Никто не знает, как чувствовал себя Оппенгеймер в этот самый момент. Ведя Персефону к алтарю, профессор сердцем ощутил всю гамму чувств отца, “передающего судьбу своей дочурки в руки другого мужика”.

[Алекс Трель… да что за имечко такое?] – бурчал про себя профессор.

Жених в парадной военной форме стоял у алтаря. Полковник Трель улыбался, как самый счастливый в мире будущий супруг. Профессор впился в него своим фирменным взглядом.

[Если Перси придёт ко мне в слезах… Я тебя из-под земли достану!]

Алекс, пободавшись с ним взглядами, коротко кивнул. Самцы признали друг друга.

Тысячи вспышек новомодных фотокамер запечатлели момент, когда восставший из мёртвых профессор проводил к алтарю старшую из дочерей Силлы.

– Оппенгеймер! – шептали журналисты. – Тот самый профессор из Пруссии, что пропал двадцать лет назад.

– Он пришёл с Лордами, – его коллега, закусив язык, стал что-то торопливо записывать в блокноте. – Вот бы заполучить эксклюзивное интервью! Возможно, Штаты скоро обзаведутся новым архимагом [8].

Третий журналист, вытянув голову, взглянул на процессию, идущую вслед за невестой.

– Орки, аномальные войска русских, целители из Поднебесной и Европы… Судя по составу, Довлатов опять чего-то учудил.

Уже этим вечером все новостные таблоиды Соединённых Штатов будут кричать о том, что за минувшие двадцать лет Роберт Оппенгеймер внешне ни капли не изменился. Всё тот же суровый взгляд, худощавое телосложение и немного нервная реакция на любые прикосновения. Но вот аура новоявленного архимага [8] намекала на то, что изменения всё же есть.

Несмотря на показательное внешнее спокойствие, Роберт находился в сильнейшем, просто невыразимо сильном стрессе. Всего час назад он прорвался в архимаги [8]. Разум профессора корёжило, сминало и размазывало из-за появления в духовном теле нового слоя. Истинные эмоции и новые ощущения пробивались даже сквозь “Фокус”, наложенный на сознание.

Роберт чувствовал, видел и ощущал то, чего раньше не мог заметить. После прорыва в архимаги его шестое чувство одарённого заработало, словно оголённый нерв.

Как адепт пространства, профессор всеми фибрами души… вот прямо тут, в церкви, ощутил скрытые аспекты Лордов. Колоссальный вес “Крепости” Вудро Маршала! Сжатую мощь “Газетчика” Захари Кавендиша. Бурлящее пламя и щупальца “Пожарника” Питера Рэдклифа. Одним своим присутствием эта троица незримо подавляла других одарённых… кроме разве что орка, скучающего в углу.

Только сам войдя в новый ранг, Оппенгеймер понял, насколько невероятны эти люди – архимаги [8]. Для становления архонтом [6] одарённый должен чётко знать, кто он есть. Для перехода в абсолюты [7] – иметь выраженный индивидуализм. Жадность, грубость, трусость, альфачество – любая нестандартная черта характера, ставшая одним из столпов личности, делает абсолюта таковым. Но с архимагами [8] всё иначе – одного врождённого потенциала, эликсиров и сильной Власти уже мало. Нужно нечто в разы больше, чем ты сам, дабы прикоснуться к стене, разделяющей высочайшие ранги.

Погружающиеся в глубокую тантрическую медитацию абсолюты [7] чувствуют эту стену едва ли не как физический объект. Словно ты, изморённый жаждой путник, бредёшь по жаркой пустыне и вдруг доходишь до океана. Вкус глотка воды, грохот перекатывающихся волн в десятки раз больше человеческого роста, чудовища, таящиеся в его глубинах – ранг архимага [8] это и есть океан на фоне человека. Переплыть, покорить, усмирить, испить, пролететь над его гладью, смешав свой ветер и его муссонные потоки – каждый абсолют, коснувшийся этой стены, находит свой путь покорить стихию.

“Я приручил волны, – как-то раз поделился призыватель-архимаг [8] Хаймер Гаус. – Границу между рангами я видел, как меняющиеся песчаные барханы. Всё живое имеет ритм, повадки, правила поведения. Такой мой путь! Приручить всё живое. Даже если это будет целый мир”.

“Стена? – на одной из закрытых вечеринок Комитета немного выпившая Аталанта рассказала Роберту свой опыт. – Саванна, полная зелёной травы и животных, с огнями цивилизации на горизонте. Всё сущее часть мира. Вода, земля, воздух, находящийся над ними. Почему я должна отказывать себе в праве править тем, что находится в МОЁМ пространстве? Мне помогла пословица. “Держи богатство в кулаке на расстоянии вытянутой руки от сердца”. Понимаешь? Я не слилась со своей стеной, как другие архимаги, а заявила свои права на неё”.

“Роберт, ты всё никак не можешь понять того, что видишь. Я топлю за Жизнь, – Язва сплюнул на пол. – Слюна, земля, якобы безжизненный камень под ними. Жизнь есть везде. У меня это была самая что ни на есть стена из камня. Её нельзя было пробить, поднырнуть снизу или перелезть. Я покорил эту хреновину изнутри, поняв, что в ней тоже есть Жизнь. Я её понял, прочувствовал и прошёл насквозь. До сих пор чувствую корни, жуков и сосуды, пронизывающие эту незримую преграду”.

Сейчас, войдя в ряды архимагов [8], Роберт на собственной шкуре прочувствовал, что ни одна полученная подсказка не имела смысла. Шелуха, скрывающая правду, скрытую за правдой!

[Нельзя стать кем-то большим, чем абсолют [7], желая силы лишь ради самого себя.]

Хайрем и призываемый им легион чудовищ…

Язва, лечащий членов Комитета Силлы…

Аталанта, ведущая за собой весь мир…

Все они желали силы архимага [8] не ради себя, а ради других! Ради вызовов, которые им готовили грядущие Сопряжения Миров.

Действующие патриархи, состоявшиеся основатели родов, лидеры объединений одарённых и целых государств – Комитет Силлы стал сборищем настолько невероятных людей, насколько это вообще возможно. Теперь, прочувствовав это на себе, Роберт наконец-то осознал, сколько удивительных личностей Аталанта собрала вокруг себя.

[И теперь ты ушла в мир Унии… без меня. За кем же мне теперь идти, Атти?] – с тоской на сердце профессор передал невесту в руки жениха. – [Посмотри, как выросли твои прекрасные дочурки. Не успел я и глазом моргнуть, как они стали наступать нам с тобой на пятки. Два прекрасных цветка-абсолюта!]

На правах “крёстного отца” невесты Роберт встал неподалёку от алтаря. Будущие супруги обменялись потёртыми кольцами в знак того, что сами небеса свели их снова вместе. В момент, когда молодожёны слились в жарком, полном страсти, поцелуе, зал взорвался аплодисментами.

Профессор тоже хлопал в ладоши.

[Как быстро растут дети,] – Роберт улыбался, чувствуя, как эмоции радости пробиваются сквозь “Фокус”. – [Теперь и мне, наконец, стало очевидно, чего ради абсолютам стоит прорываться в архимаги [8]. Даже повзрослевшие дети нуждаются в защите. Внуки, правнуки, защитник дела рода? Кто теперь защитит Персефону и её будущих деток от серьёзных проблем… Хм… Хм… А ведь, правда, кто? Пожалуй, рано мне, старику, уходить на покой. Девочки всё ещё нуждаются в защите.]

Едва аплодисменты стихли, как слух Роберта ухватил обрывки фраз из клубка змей неподалёку.

– Опять этот Довлатов!? – шипела старая гадюка в белом платье. – Мало того что протащил Персефону в абсолюты [7], так ещё и Лордов к ней на свадьбу затащил.

Профессор в гневе щёлкнул пальцами, и букет в руках змеюки взорвался лепестками.

– Следи за языком, старуха, – Роберт рявкнул через “дальноречь”, испепеляя опешившую даму взглядом. – Не умаляй заслуг невесты чьей-то там помощью. Она шаг за шагом двигалась к тому, кем является сейчас.

Дама тут же потупила взгляд и отвернулась. Спорить со взбесившимся архимагом [8] в любой стране равносильно самоубийству.

– М-да…. Довлатов к ней на свадьбу даже орка притащил! – мужчина лет сорока, в парике, позволил себе фривольную улыбку, смотря за зеленокожего “Лентяя” у дверей. – Интересно, он только с одной из дочерей Силлы спит или с…

*Клац*

Зубы болтуна с хлопком сомкнулись, а парик слетел с головы. Роберт, с покрасневшими от гнева глазами, уставился на мужчину. Тот, поняв, что ляпнул, тут же бегом ломанулся к выходу из церкви.

Но, заткнув два рта, Роберт тут же краем уха уловил ещё три десятка неприятных разговоров. Языками чесали военные, пришедшие по приглашению жениха.

– С госпожой Нереей под ручку… Это же тот целитель, что к нам в Зону 51 недавно приходил?

Голодные до сплетен журналисты и аристократия Нью-Йорка не отставали от коллег.

– Довлатов… член делегации орков в ООН…

– Внук Язвы…

– Гений-целитель…

– Сооснователь фирмы “Романов и КО”...

– Даже того самого Оппенгеймера откуда-то достал…

– Усмиряющий кнут для Лордов…

Ляпнувший это вояка тут же побледнел, будто увидел саму смерть.

– Кажется, “Газетчик” меня услышал…

– Не кажется, – Захари Кавендиш обжигающим взглядом осадил наглеца. – Сегодня важный день для Перси… моей коллеги по полям сражений. Причём таким, о каких простым смертным стоит лишь мечтать! Из уважения к ней я не стану сегодня пачкать стены церкви твоей мерзкой кровью. Езжай домой и напиши завещание. Завтра придёшь с ним ко мне в имение.

Недовольно поморщившись, Кавендиш кивнул собравшимся аристократам из числа военных и пошёл в другую часть церкви. Только после этого друзья со стороны жениха облегчённо выдохнули.

Само собой, гости, приглашённые на свадьбу, разбились на группы по интересам. Армия, Охотники, правящие круги Нью-Йорка – больше трёх сотен важных персон всех мастей собралось под крышей церкви Святой Марии.

[Это что сейчас было?] – у профессора от увиденного чуть “Фокус” не слетел. – [Раз этот пустой трёп задел Кавендиша, значит, словам есть за что цепляться.]

В этот момент Оппенгеймера окружила толпа журналистов. Всем вдруг стало интересно, как пропавший двадцать лет назад профессор восстал из мёртвых.

…

То же время и место

Михаил Довлатов

– Мой вам совет, молодой человек! Следите за своим здоровьем, – семидесятипятилетний испанский виконт Густаво Дельгадо пожал мне руку. – Раз уж малышка Нери решила нас познакомить, то, так и быть, у вас есть моё благословение.

– Эм-м-м, благословение? – услышанное выбило меня из колеи.

– Папа! – девушка вспыхнула краской. – Я же вас просто так решила познакомить. Чего сразу “благословение” раздаёшь.

– Потому что вижу твои счастливые глаза, Нери, – Виконт отеческим взглядом глянул на смутившуюся дочурку. – При всей моей любви к тебе и твоей матери я бы не смог стать тебе хорошим отцом. Благословение тому, кто тебе пришёлся по духу, то немногое, что я ещё способен тебе дать. Будьте счастливы! Наслаждайтесь временем, что вам отпустил Господь…

Сказав это, Густаво откланялся и пошёл в сторону жениха и невесты. Похлопав по карманам, виконт вскоре выудил конверт с подарком для молодожёнов.

Нерея надулась возмущённо.

– Нет, я этого так просто не оставлю!

*Блык*

Девушка телепортировалась, очутившись прямо перед отцом, и сразу стала ему что-то объяснять. Шум толпы не дал расслышать делателей разговора… но я умею читать по губам.

“Пап, ну нельзя же так сразу! Вдруг Довлатов сейчас испугается … То есть, как это: “Ты этого и добивался?!” Вот ты вредина, однако…”

Тут ко мне целенаправленным шагом двинулся профессор, удирающий от сопровождения журналистов. Кажется, появление восставшего из мёртвых архимага [8] едва не сорвало свадьбу Персефоны. Уж больно много внимания Оппенгеймер на себя перетянул.

– Довлатов, на два слова, – Роберт ловко коснулся моего плеча.

*Блык*

Мы перенеслись в пока ещё полупустой сад за собором Святой Марии. Вышколенные официанты уже накрыли банкетные столы едой и напитками для гостей. Вот-вот откроют двери, ведущие сюда. Шоколадный фонтан, ванная из шампанского, пряничный домик – каких тут только вкусностей и развлечений не имелось. Стоящий неподалёку тамада увлечённо шептал, уставившись в блокнот. Видимо, заучивает свои речовки.

– Зверьё, голодное до новостей! – Роберт брезгливо поморщился, глядя на двери, ведущие в церковь. – Раньше от них помогали отбиваться двери института… А тут набросились со всех сторон, словно я для них кусок мяса, а не человек.

– Вы. Пропали. На двадцать лет, – смотря на загнанного профессора, я усмехнулся. – Странно ожидать от акул пера другой реакции.

Оппенгеймер устало фыркнул и оглянулся. Недалеко от нас нашёлся стол с закусками, к которому Роберт протянул нить из “телекинеза”.

– Спасибо за напоминание, но я и без вас знаю, сколько лет прошло, Довлатов, – всё тем же грубым тоном продолжил профессор, целясь в бокалы с алкоголем. – Журналисты, народ болтливый. Рассказали вкратце о том, как сильно изменился мир. Пока меня не было, в Пруссии сменился император… Трон Фридриха III занял Отто I. Половина людей, которых правящий дом использовал в качестве рычагов влияния на меня, много лет назад покинули Пруссию. Преподаватели института, взятые в заложники ученики… Даже бывший министр науки и мой друг Джо Вайдер эмигрировал в Японский Сёгунат. Я бы не пошёл на прорыв в архимаги [8], если бы не угрозы со стороны правящего дома Пруссии.