Текст книги "Код Бытия"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kod-bytiya-237279.jpg)
Автор книги: Джон Кейз
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 14
Устроившись на заднем сиденье такси, мчавшегося из Балтимора в Вашингтон, Ласситер думал о Нике Вудбауме. Они дружили еще со школьных времен, когда жили в Джорджтауне неподалеку от Думбар-тон-Окс. Они защищали честь колледжа Св. Альбана в соревнованиях по легкой атлетике на первом, втором и третьем курсах. И продолжали бы делать это на последнем, если бы Дятел не так ретиво стремился оправдать свое прозвище. Инцидент – так это назвали позже – произошел за пару недель до пенсильванской эстафеты, когда осматривающие учебное заведение родители споткнулись о Дятла и ученицу Национальной кафедральной школы, трахавшихся посреди лекарственных растений, произраставших в церковном саду. Кто-то из экскурсантов онемел, захихикал, а некоторые взревели от ярости. Одним словом, поднялся страшный шум, в результате которого Нику Вудбауму пришлось проучиться последний год в каком-то Богом забытом колледже в городе Бат, штат Мэн.
Все сходились во мнении, что Вуди-Дятел плохо кончит, или, как сказал один из его однокурсников, «его просто никуда не возьмут». Во всех характеристиках Дятла будет упоминаться «сексуальная невоздержанность». Так и случилось. Гарвардский и Йельский университеты отказались принять его, так же поступили Принстонский, Дартмутский, Колумбийский и Корнеллский. Его мог принять университет Браун, но Дятел не стал подавать туда заявление, буркнув: «Там учился Ховард Хант».
В итоге Ник поступил в Висконсинский университет. Успешно выступая на беговой дорожке, он ухитрился не только в совершенстве овладеть арабским языком, но и получить стипендию Сесиля Родса, открывшую ему путь в Оксфорд.
По возвращении из Оксфорда его приняли в Государственный департамент. Два года Дятел работал специальным помощником в отделе политических и военных проблем, осуществляя связь между Фогги Боттом, как часто называют Госдеп, и Пентагоном. После восьми лет, проведенных за границей – Дамаск, Карачи и Хартум, – его перевели в Вашингтон для работы в Исследовательском разведывательном бюро (известном по непонятным причинам под аббревиатурой ИНБ, а не ИРБ). Он проработал в Бюро четыре года и теперь стал его начальником.
Имея в штате менее ста человек, ИНБ было одновременно самым маленьким и самым таинственным компонентом разведывательного комплекса Соединенных Штатов. Бюро не совершало грехов, принесших его более могущественным собратьям дурную славу, не организовывало тайных операций, не раскрывало шифров и не занималось электронным прослушиванием, хотя и пользовалось плодами трудов тех, кто все это делал. Бюро не подсыпало ЛСД в чай государственных служащих и не подсылало убийц в леса или во дворцы. Но со своей задачей оно справлялось блестяще. Никто лучше Бюро не мог проанализировать и обобщить данные разведслужб и сведения, полученные дипломатами в ста пятидесяти семи американских посольствах за рубежом.
И когда Ласситеру понадобилось невозможное – информация из Италии да еще в праздничный уик-энд, – он позвонил своему другу.
– Вуди? Догадайся, кто это.
– Э-э-эй! Джо! – восторженно заревел Дятел на другом конце провода, но тон тут же изменился: – Господи, то, что произошло с Кэти, просто ужасно. Прими соболезнования. Я в это время был в Лиссабоне. Ты получил цветы?
– Да, получил. Спасибо.
– В газетах пишут, что парня, который это сделал, нашли.
– Да. По этому поводу я и звоню. Мне нужна помощь.
– Выкладывай.
– Парень – итальянец. Я подумал, что ты мог бы поспрашивать о нем. Я делаю все, что в моих силах, занял своих людей, полиция тоже старается, однако я решил, что…
– Никаких проблем. Сообщи по факсу все, что у тебя есть, – получишь ответ в понедельник.
Они потолковали немного и на прощание пообещали друг другу в самое ближайшее время вместе пообедать. Натянув перчатки, Ласситер подошел к ксероксу, чтобы скопировать страницы паспорта Гримальди. Работать в перчатках было крайне неудобно, но Ласситер все же управился и послал по факсу первую страницу с фотографией в контору Вуди в Госдепе. Затем, бросив паспорт в сумку Гримальди, он отправился в аэропорт Даллеса за своей машиной.
На обратном пути Ласситер заехал в службу доставки «Парсел плюс» и купил большую коробку. Упаковав в нее сумку Гримальди, он написал адрес «Детективу Джеймсу Риордану, полицейское управление графства Фэрфакс», – и, немного подумав, придумал обратный адрес Хуана Гутиерреса, который нацарапал на коробке, по-прежнему не снимая перчаток. Вначале Ласситер хотел адресовать коробку этому Писарчику, но тут же передумал. Имя Писарчика в газетах не упоминалось, и никто не знал, что дело передали ему.
Риордан догадается, кто прислал коробку, но промолчит, так как доказать ничего не сможет. Скорее всего он передаст сумку Писарчику без комментариев.
Вернувшись к себе в контору, Ласситер подошел к кабинету Джуди и постучал.
– Войдите!
Джуди отчаянно барабанила по клавиатуре компьютера и одновременно беседовала по телефону, поддерживая трубку плечом. При виде шефа ее физиономия приняла подчеркнуто изумленное и слегка насмешливое выражение, которое можно увидеть только в комиксах.
Джуди очень нравилась Ласситеру. У нее было тонкое лицо, нос с горбинкой и копна иссиня-черных волос. Волосы курчавились, падая на лоб, и ей приходилось постоянно отбрасывать их назад резким движением головы. Джуди выросла в Бруклине, о чем свидетельствовала манера ее речи.
– Привет, Джо! – произнесла она, бросая на место трубку. – Как дела? – Но тут же, вернувшись к действительности, изменила тон: – Я хочу спросить, как ты поживаешь?
– Ничего, справляюсь. Но есть пара проблем. Я на некоторое время уеду. – Джуди хотела что-то сказать, но Ласситер остановил ее взмахом руки. – Мы все сможем обсудить в понедельник. А сейчас я скажу одно: приедет Билл Бохакер, который во время моего отсутствия будет заниматься всеми административными делами. Лео возьмет на себя слияния и приобретения. Тебя же я прошу контролировать все остальное. Всю детективную часть.
– Спасибо.
– И еще кое-что.
– Давай.
– Я хочу, чтобы ты занялась одним делом из СиП. А именно делом АМЭКС.
Джуди удивленно подняла глаза:
– «Американ экспресс»? Я даже не знаю, что существует такое дело.
– Никто не знает. Это – полнейшая тайна.
– О’кей. – Она взяла блокнот и карандаш и спросила: – За кем они охотятся? Кого желают прикупить?
– «Ласситер ассошиэйтс».
Джуди некоторое время молчала, затем довольно нервно хихикнула:
– Ведь это шутка, Джо?
– Нет. Они хотят превратить нас в свое специальное расследовательское подразделение.
Джуди задумалась.
– И эта идея тебе по вкусу?
– Не очень, – пожал плечами Ласситер. – Они же покупают компанию, а не меня.
– И ты продаешь…
– Не знаю. Но предложение лежит на моем столе.
– И ты хочешь, чтобы я приняла его?
– Нет, я хочу, чтобы ты договорилась об оптимальных условиях. Если это будет хоть немного напоминать повышение жалованья, которое ты выбила из меня в сентябре, мы бросимся на них, как бандиты.
– Да, это было бы здорово. Ты согласен? – ухмыльнулась Джуди.
– Для тебя – точно, – изобразив недовольную гримасу, ответил Ласситер.
– Нет, Джо, серьезно. Не лучше ли, если этим делом займется юрист?
– Нет.
– О’кей.
– Прежде чем уехать, я оставлю тебе памятную записку по ключевым вопросам. Не хочу привлекать юристов, пока ты не обговоришь условия. Да и после этого мы еще раз все взвесим вместе.
Джуди кивнула и тут же, помрачнев, спросила:
– Что случилось, Джо? Это из-за Кэти? Если да, то, может быть, подождем немного?
– Нет, – покачал головой Ласситер. – Возможно, Кэти и имеет к моему желанию какое-то отношение, но истина в том, что я перестал получать удовольствие от своей работы. Мне кажется, что я трачу все время на рукопожатия с клиентами, дискуссии с адвокатами… Одним словом, ты сама знаешь, на что. Мы из кожи вон лезем в борьбе с противниками, а в итоге, если взглянуть правде в глаза, оказывается, что мы часто стоим на стороне мерзавцев.
– Так ты тоже это заметил? – рассмеялась Джуди. – И почему только так получается?
– Очень просто. Здесь нет никакой тайны. Мы заламываем такие цены, что платить нам могут только плохие парни.
– Ты серьезно?
– Вполне. И у нас, если можно так выразиться, «низменные мотивации».
– О’кей. Я взгляну на твой меморандум… и возьмусь за дело.
– Отлично, а пока я приглашаю тебя на ленч. Закругляйся.
– И я могу выбрать ресторан?
– Валяй, но только вьетнамский или эфиопский. Итак, в час дня. Устраивает?
– Замечательно. – Нацарапав что-то в своем блокноте, Джуди подняла голову и спросила: – Что еще? Ведь ты толковал о паре проблем.
Джуди обожала производить впечатление неорганизованной особы, являясь на самом деле воплощением деловитости. Ласситер извлек копию страницы паспорта Гримальди и протянул ее со словами:
– Это для меня. Свяжись с кем-нибудь из наших агентов в Риме и попроси его узнать все, что можно, об этом парне.
– Боже мой… Тот самый?
– Да.
– Я все сделаю немедленно, но… – Она обеспокоенно взглянула на Ласситера.
– Знаю. Это – уик-энд.
– Гораздо хуже. Это – Италия. Наш человек работает, но итальянская бюрократия в субботу и воскресенье пальцем не шевельнет.
– Что же, – пожал плечами Ласситер, – пусть сделает, когда сможет. – И, помолчав немного, добавил: – Скажи ему, чтобы не производил много шума.
В понедельник в конференц-зале состоялось часовое совещание, на котором исполнительные директора фирмы согласились возложить на себя дополнительные обязанности. Они сделали это с весьма подходящим для данного случая чувством – «мрачного энтузиазма».
Когда совещание закончилось, Ласситер вернулся в свой кабинет, якобы для того, чтобы расчистить стол, но на самом деле он ждал звонка Ника Вудбаума.
Но звонка не последовало, и время неторопливо переползло за полдень. В два тридцать престарелый курьер в спортивном костюме и велосипедных туфлях доставил конверт от Риордана. Внутри оказалось несколько фотографий размером шесть на восемь, где под разными ракурсами изображался флакон, обнаруженный в кармане Франко Гримальди. Ласситер подумал, что теперь, когда личность убийцы установлена, флакон, по-видимому, утратил свое значение, но тем не менее нажал кнопку интеркома и попросил секретаршу взглянуть, нет ли поблизости Фредди Декстера.
Некоторые из служащих агентства были особенно хороши, когда требовалось провести беседу, иные же являлись спецами в работе с бумагами. Они обожали рыться в счетах, накладных, банковских отчетах и заплесневелых архивах. Юный Фредди, лишь три года назад окончивший Бостон-колледж, был необыкновенно хорош как в первом, так и во втором.
Когда Фредди явился, Ласситер вручил ему фотографии и дал несколько ценных советов.
– Сделай копии с каждого снимка и займись склянкой. Я хочу знать, где ее изготовили и с какой целью. Одним словом, выведай все, что можно. Где-то есть музей стекла. По-моему, в Корнинге, Стебине или Уотерфорде.
– Вначале я ударю по библиотеке конгресса и Смитсоновскому институту, – заявил Фредди. – Если они ничего не найдут, то скажут, куда можно обратиться.
– Попробуй связаться с одной из фирм аукционеров, вроде Сотби, у них наверняка отыщется специалист по стеклу, или они подскажут, где найти такого.
– Бюджет расследования?
– Можешь слетать в Нью-Йорк, но не в Париж.
В пять часов вечера в кабинете появилась Джуди, размахивая листом бумаги.
– Факс из Рима, – объявила она. – Только что поступил.
Ласситер показал ей на кресло и протянул руку за сообщением.
– Вряд ли это тебя обрадует, – сказала Джуди, отдавая ему листок и усаживаясь.
– Почему?
– Да потому, что парень хочет баксов, а нарыл с гулькин нос.
– Да и то сплошное дерьмо?
– Вот именно. Как сообщает источник, Франко Гримальди никогда не арестовывали. Он зарегистрирован как избиратель, голосует за «Моторе»…
– Что это такое?
– Они требуют снять скоростные ограничения на дорогах.
Ласситер поднял глаза.
– Вот как? И это политическая платформа?
– Бепи говорит, что в Италии сотня партий. Короче, Гримальди не женат, точнее – он никогда не состоял в браке. Никаких задолженностей и судебных тяжб, одним словом, ничего.
– Как насчет кредита?
– На его счете в «Риначенте» целых три сотни долларов.
– Что за «Риначенте»?
– Универсальный магазин.
– Потрясающе. – Ласситер взглянул на факс. – А как обстоят дела с военной службой?
– Никогда не служил.
Вот так. Значит, Риордан ошибся.
– Род занятий?
– Не имеется.
– Безработный?
– Не регистрировался. – Джуди хотела что-то сказать, но тут же остановилась. – Я понимаю, что ты имеешь в виду, – произнесла она.
– Если верить источнику, у Гримальди нет никаких доходов. Ни работы, ни вспомоществования. Ничего! На что, спрашивается, он живет?
– Понятия не имею.
– Я хочу это знать. – Немного подумав, Ласситер добавил: – И еще. Здесь указано, что машины у него нет.
– Точно.
– И он голосует за ребят с моторами?
– «Моторе».
– Именно. Значит, он – первый за всю историю человечества пешеход, который против ограничения скорости на дорогах.
Джуди рассмеялась и потянулась к факсу.
– Я скоро вернусь, – сказала она, направляясь к двери.
– Подожди секунду, – попросил Ласситер. – У меня есть еще вопрос.
– И ответ, – сказала Джуди, возвращаясь, – девятьсот баксов. Бепи говорит, что трудился без отдыха как пчела.
– И ты ему веришь?
– Да. Он хороший сыщик и знает, что работает для тебя. Он не стал бы преувеличивать расходы. Парень ничего не нарыл и понимает, что ты будешь разочарован. Не исключено, что он работал больше, чем говорит.
– Ну и что же ты думаешь?
– Ты хочешь знать? – Она подумала, выпятив губы. – По-моему, в твоем парне есть что-то жуткое.
– Да, – согласился Ласситер, – мне тоже так кажется.
* * *
Во вторник, во второй половине дня, Ласситер, ощущая себя круглым идиотом, мерил шагами свой кабинет. Он взвалил всю работу на плечи Джуди, Лео и Билла, и компания вполне успешно (во всяком случае, он на это надеялся) функционировала сама собой. Все, что требовалось сказать Фредди Декстеру, он сказал, и теперь ему решительно нечего было делать.
Джо подошел к окну и посмотрел на улицу. Он разжег камин и понаблюдал, как постепенно гаснут поленья, прочитал «Уолл-стрит джорнал» и подумывал о том, не совершить ли ему пробежку. Отыскав несколько причин не делать этого, Ласситер решил связаться с Клэр и узнать о ее планах на вечер. Но в следующий момент раздался звонок телефона. Голос на другом конце линии звучал негромко и спокойно.
– Джо?
– Вуди!
– Я проработал твоего парня.
Именно эти слова Ласситер хотел услышать, но в голосе Дятла звучали странные нотки.
– Я ужасно тебе благодарен!
– Подожди благодарить. И знаешь, что я тебе скажу, Джо? – Пауза. – Этот парень пугает меня до смерти.
Нажим, с которым была произнесена эта фраза, заставил Ласситера вздрогнуть.
– Что ты хочешь сказать?
– Я хочу сказать, что зря поставил свое имя под телеграммой.
Ласситер растерялся.
– Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос, – попросил Вуди.
– Какой?
– Ты наводил о нем справки по другим каналам?
– Да. В Риме есть субконтрактор, который ведет наши дела. А в чем проблема?
– У меня проблем нет. Но тебе стоит послать своего римского субконтрактора в командировку. И подальше.
– Ты шутишь!
– Вовсе нет.
Ласситер не верил своим ушам.
– Но он практически ничего не нашел.
– Ясно, не нашел. Именно это я тебе и втолковываю. Гримальди – весьма серьезный мужчина. Ты, наверное, знаешь, как парень голосовал или нечто подобное?
Молчание Ласситера было красноречивым ответом на вопрос друга. Затем они долго думали, сидя у телефонов.
Первым молчание нарушил Вуди:
– Позволь мне еще кое-что спросить.
– Что?
– В чем была замешана твоя сестра?
– Замешана? Она не была замешана ни в чем, Вуди! У нее был ребенок. У нее была работа. Она регулярно смотрела сериал «Друзья» и обожала мороженое. Ты же знал ее!
Вуди вздохнул.
– Что ж, наверное, он по ошибке пришил не ту леди.
– Наверняка. Но он «пришил» не только «леди». Разве не так? Я сам видел – он едва не отрезал моему племяннику голову. – Они опять погрузились в молчание, и на сей раз Ласситер первым возобновил разговор: – Так что же насчет этого парня, Вуди? Что ты сумел разузнать?
– Франко Гримальди из тех, кого мы называем тяжеловесами. Он ведет расчистку. Убивает людей, и имена нескольких его жертв ты часто встречал в газетах. Ты слышал что-нибудь о СИСМИ?
– Нет.
– Я пришлю тебе документы.
– Ты хочешь мой эксклюзивный федеральный номер?
– Нет. Завтра к тебе явится мой сотрудник с атташе-кейсом, прикованным к запястью. Из кейса он извлечет запечатанный конверт с информацией. Открой его, ознакомься с бумагами, а затем сожги их!
Когда в кабинет вошла секретарша, Ласситер стоял у окна, пытаясь разгадать причину напряжения, которое он уловил в голосе Вуди.
– На линии офицер Писарчик.
– Я отвечу, – сказал Джо, снимая трубку. – Алло!
– Мистер Ласситер?
– Да!
– Говорит Писарчик из полиции Фэрфакса. Как поживаете?
– Прекрасно.
– Я звоню, потому что у нас появились хорошие новости.
– Неужели?
– Да, сэр! Нам удалось установить личность подозреваемого в деле вашей сестры. Личность Джона Доу. Он гражданин Италии, некий мистер Франко Гримальди. Детектив Риордан сказал, что вам первому следует сообщить об этом.
– Отлично.
– И еще. Вы, вероятно, слышали, что Риордан больше этим делом не занимается?
– Да, я так понял.
– Отныне его веду я, поэтому я подумал, что нам надо встретиться.
– О’кей. Заезжайте прямо ко мне. Вам известно, где моя контора?
– Конечно. Но, хм… боюсь, сегодня ничего не получится. Конфиденциально?
– Что за вопрос?
– Мы перевозим заключенного в четыре тридцать.
– Вот как?
– Да, именно так, сэр. Мы переводим его в защищенное помещение больницы в Фэрфаксе. После этого у нас совещание на тему «Пол, раса и закон».
– В таком случае встретимся позже, на этой неделе.
– Так точно, сэр.
Ласситер повесил трубку и бросил взгляд на часы. Было четыре часа дня, за окном – легкий снегопад. Но он решил, что все равно успеет.
Обычно Джо ездил спокойно, но сейчас что есть силы вдавливал акселератор в пол. Его «акура» на огромной скорости лавировала между машинами. Дворники едва справлялись с налипающим на ветровое стекло мокрым снегом.
В том, что он сейчас делал, не было никакого смысла. Джо знал это, но ему было наплевать. Он хотел вблизи увидеть убийцу своей сестры – и не только увидеть. Он хотел бросить ему вызов. Даже больше. Он вытащит сукиного сына из инвалидного кресла и ткнет мордой в землю.
Он мечтал об этом, но был готов удовлетвориться и меньшим – любой реакцией негодяя. Пока Ласситер не знал, что сделает. Может быть, просто скажет: «Эй, Франко!» – чтобы увидеть выражение лица мерзавца при виде незнакомца, произносящего его имя – Франко Гримальди.
Пока Ласситер сражался с дорожным движением, полицейский Двейн Томпкинс готовился сопровождать подозреваемого Джона Доу из больницы Фэр-Оке. В полиции Томпкинса называли просто Даблъю, так как, представляясь, он всегда говорил: «Двейн – пишется через даблъю».
Полицейский посмотрел на часы. Он ждал ординатора, обещавшего привезти кресло-каталку. Кресло требовалось не потому, что пациент не мог передвигаться самостоятельно. Вот уже десять дней врачи заставляли Доу ходить по коридору, и Двейн повторял за ним каждый шаг. Дело в том, что, согласно правилам, пациент должен был покидать госпиталь только в каталке вне зависимости от того, мог он ходить или нет.
Когда кресло наконец доставили, Даблъю снова пришлось подождать – на сей раз сообщения о том, что полицейский фургон на месте.
Роль Даблъю в операции состояла в том, чтобы сопроводить заключенного на первый этаж, где тот перейдет в руки Писарчика. Там же будут подписаны необходимые документы, после чего заключенный попадет под юрисдикцию полицейского управления графства Фэрфакс.
Даблъю в качестве вооруженного эскорта поедет вместе с заключенным в фургоне, а Писарчик – следом за ними в полицейской машине. В Фэрфаксе Доу посадят в другое кресло-каталку, а Писарчик и Даблъю препроводят его в защищенное помещение. И только тогда, но никак не раньше, заключенному позволят встать на ноги. Процедура закончится, и Даблъю больше никогда не увидит этого треклятого Джона Доу.
Даблъю всем сердцем радовался, что заключенного наконец переводят. Вот уже более трех недель он сидел восемь часов в день у дверей ожоговой палаты. Самым большим его развлечением была проверка всех докторов и сестер, входящих к этому парню. Когда возникала потребность облегчиться, полицейскому приходилось вызывать дежурную сестру, и это его смущало. Он даже дошел до того, что стал ограничивать потребление жидкости. Более того, он не мог позволить себе сносного ленча! Ему доставляли больничную жратву, и он давился ею, сидя у дверей и удерживая поднос на коленях.
Правда, здесь была одна маленькая сестричка, Джульетта. Он будет скучать без нее.
Доктор провел последний быстрый осмотр, и Даблъю подписал бумагу, подтверждающую отправку пациента. Затем появилась маленькая Джульетта, чтобы помочь Джону Доу сесть в инвалидное кресло.
– Что вы теперь с ними сделаете? Сунете в «пэддивоз»?
– Вообще-то, доктор, мы больше не зовем так спецтранспорт. Начальство решило, что, упоминая имя Пэдди, мы наносим оскорбление ирландцам.
– А как же вы их теперь величаете? – рассмеялся доктор. – Какой термин ныне считается политически корректным?
– Мы их зовем, – Даблъю пожал плечами, – просто фургон.
Доктор снова рассмеялся и спросил:
– Ну и что же вы делаете с нашими пациентами, помещаете в «просто фургон»?
– По-разному. Что касается Джона Доу – да. Правда, изредка мы используем кареты «скорой помощи», – с некоторой долей язвительности закончил полицейский.
– Ну, похоже, парень готов к отправке.
– Поехали, – сказал Даблъю и по рации сообщил Писарчику, что они уже тронулись в путь.
Джульетта покатила кресло к лифту, а полицейский двинулся следом. «Со спины она выглядит ужасно соблазнительно», – подумал Даблъю, но сразу вспомнил рассказы других сестер о том, что у девчонки на почве религии крыша поехала. В общем, на сексе здесь, видимо, надо поставить крест.
Тем не менее, нажав кнопку вызова, он ей слегка подмигнул. Никогда не знаешь, где тебе может обломиться удача.
* * *
Движение на дороге оказалось на удивление интенсивным, и, когда Ласситер припарковал «акуру» у больницы, было уже без четверти пять. Оставив машину на месте, зарезервированном для администрации, он обошел здание и у входа в отделение «скорой помощи» увидел большой фургон. Рядом с фургоном курил сигарету высокий полицейский.
– Простите, – обратился к нему Ласситер, – вы знаете офицера Писарчика?
– Внутри, – бросил коп.
Ласситер быстро проскользнул в автоматические двери. В приемной, как бывает по вечерам, кипела жизнь, и толпилось множество народу. Прошло немало времени, прежде чем Ласситер сумел привлечь внимание дежурной сестры.
– Я ищу полицейского по имени Писарчик, – объявил он.
Сестра кивнула в сторону коридора и бросила:
– До самого конца.
Ласситер отправился указанным путем и нашел Писарчика, которому, судя по виду, едва ли исполнилось двадцать пять. Коп стоял около лифта с портативной рацией в руках.
– Вам нельзя здесь находиться, – сказал он. – Мы перевозим заключенного.
– Знаю.
– С южной стороны есть еще один лифт.
– Меня зовут Джо Ласситер.
– О… Здравствуйте. – После некоторого колебания Писарчик добавил: – Вы не собираетесь…
– …сотворить какую-нибудь глупость? – закончил за него Ласситер. – Нет, всего лишь хочу взглянуть на парня.
– Хорошо, но если я…
В приемнике раздался треск, и полицейский переключил внимание на рацию.
– Писарчик, – произнес он в микрофон.
– Объект подготовлен к транспортировке. У вас там внизу все чисто?
Писарчик бросил недовольный взгляд на Ласситера и ответил:
– Да, все чисто.
– О’кей. Тогда мы поехали.
– Вы не могли бы отойти от двери? – сказал Писарчик, обращаясь к Ласситеру.
– Ну конечно, могу, – ответил тот, делая шаг назад.
Довольно долго на цифровом табло светилась цифра 9. Ласситер прислонился к стене, а Писарчик с рацией расхаживал туда-сюда.
– У меня совещание, – пробормотал полицейский.
– Вы об этом уже говорили.
– Боюсь, опоздаю.
– Не ваша вина. Вы же работаете.
Писарчик поднес микрофон к губам:
– Эй, Даблъю, что там у вас?
– Какая-то загвоздка – красавчика повезли в радиологию.
– Не забывай, у нас сборище.
– Ага. Они возвращаются. Мы спускаемся.
Писарчик повернулся к Ласситеру и повторил:
– Они спускаются.
Джо кивнул и уставился на цифровое табло, указывающее этажи.
Восьмой этаж.
– Даблъю говорит, что более скучного задания у него в жизни не было, – заметил Писарчик.
– Неужели?
– Он почти месяц просидел у дверей палаты. Когда ему приспичивало помочиться, он вызывал медсестру.
– Хм, – произнес Ласситер.
– Надеюсь, у меня таких заданий не будет. Я все равно стеснялся бы, хоть это и медсестра.
Ласситер кивнул и тут же почувствовал, как у него от ужаса поднимаются волосы на голове. Третий этаж.
– Почему лифт остановился?
Писарчик посмотрел на цифровое табло.
– Не знаю. Это не положено.
Кабина лифта пришла в движение, и они стали ждать, когда вспыхнет цифра 2, но на табло появилась цифра 4, затем 5…
– Что за дьявол! – произнес Ласситер, отходя от стены.
Глаза Писарчика округлились, и он чуть ли не орал в микрофон:
– Эй! Даблъю, что происходит? Где ты?
Вместо ответа рация взорвалась треском помех, а лифт снова поехал вниз. Четвертый этаж, третий, второй, первый… Ласситер с Писарчиком одновременно облегченно вздохнули, услышав металлический лязг. Автоматические двери раздвинулись.
Двейн сидел на полу, привалившись спиной к стене. Рот был открыт, по лицу стекали тонкие струйки крови. Кабина лифта была забрызгана чем-то красным, а из правой глазницы полицейского торчал тупой конец шариковой ручки.
Писарчик сделал шаг вперед и затем очень медленно опустился на пол. Ласситер понял, что коп провалился в глубокий обморок, но взгляда от трупа и торчащей из глазницы ручки оторвать не смог.
Раздался звонок, двери лифта стали сдвигаться, но Ласситер инстинктивно успел задержать их. Из глубины коридора, а ему показалось, что через тысячи миль, послышались крики. Двери лифта, затрепетав, разъехались, а затем опять попытались закрыться. Ласситер вторично остановил их. Все это повторилось снова. И снова.
Где-то истошно закричала женщина. Писарчик застонал, и кругом начали суетиться люди.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?