Читать книгу "Трупорот и прочие автобиографии"

Кто-то схватил Августа за горло и, не успел он опомниться, дернул назад. Рука была чудовищно сильной; пальцы впивались в шею, передавливая трахею. Август не стал вырываться. Он сделал пару шагов назад, уходя от удушающего захвата, и всем телом навалился на нападавшего. Тот поскользнулся и упал, увлекая за собой сопротивляющуюся жертву. Август извернулся, во время падения сцепил руки в замок и вдавил локоть в ребра противнику. Услышав хрюканье, снова ткнул локтем, и нападавший разжал хватку. Август перехватил его руку, которая оказалась в пределах досягаемости, и с силой вывернул. Не отпуская, встал на ноги. Незнакомец вскрикнул. Август пнул его по ребрам – скорее всего, и без того сломанным.

– Кто ты?! – закричал он. – Зачем убил моего отца?

Нападавший застонал.

– Сейчас сломаю тебе руку, – пригрозил Август, сдавив запястье еще сильнее.

– Август… – выдавил тот.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут? Это он тебе сказал? – Август мотнул головой в сторону отцовского тела. – Перед тем как ты вырезал ему сердце?

– Август… – повторил мужчина.

– Не смей меня так называть! – прошипел Август. – Кто ты? Зачем убил отца?

– Август… Это я.

Голос звучал сдавленно и хрипло, но странные интонации заставили приглядеться к мужчине. Длинные белые волосы и борода, нос сломан как минимум в одном месте, но Август узнал в нем Тони – хоть тот и выглядел на двадцать лет старше.

Перед глазами все поплыло, и все же отпускать противника он не спешил. Август покосился на мертвеца. Насколько видно, там лежал именно Тони. Он посмотрел на нападавшего. Сходство было поразительным.

– Кто ты такой? – спросил он.

– Это я – Тони, – ответил тот.

– Извини, но для этой роли ты слишком стар. Спрашиваю еще раз!

Он снова стиснул противнику запястье.

Тот скривился и сдавленно произнес:

– Последний раз мы с твоей матерью крупно поссорились, когда она затеяла переезд. Я приехал на выходные, надеялся ее отговорить. Она не слушала. Сказала, что подала на развод. Я обвинил ее в том, что она все время врет мне. Она стояла рядом с кухонным столом. Я – возле дверей. Ты выбежал из комнаты. Не знаю, долго ли нас подслушивал. Ты был в пижаме. Лицо красное, явно плакал. Ты заорал на нас, велел заткнуться. Мы замолчали. Потом, перед уходом, я заглянул к тебе. Ты рыдал во весь голос. Я говорил, что ты ни в чем не виноват, что я просто уйду и так будет лучше для всех, но ты не слушал. Ты знал, что с того дня ваша жизнь изменится.

– Господи…

Август отпустил противника и отошел на шаг.

– Не то слово…

Мужчина, которого язык не поворачивался назвать отцом, с трудом поднялся на ноги. Одетый в черные брюки и широкую серую рубашку, заметно сутулый, он сильно потерял в весе. Август видел его таким худым лишь на старых фотографиях в альбоме. А вот глаза – серо-стальные с голубым отливом – ничуть не изменились.

Потирая бок, по которому пришелся удар локтем и последующий пинок, Тони сказал:

– Знаешь, я порой думал, как можно объяснить происходящее. Решил, лучше всего подойдет цитата из романа Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда»: «Я отваживаюсь высказать догадку, что в конце концов человек будет признан целым государством разнообразных и несхожих обитателей»[2]2
  В переводе Е. А. Лопыревой.


[Закрыть]. Как по мне, вполне годное описание, хотя, возможно, тебе оно покажется неуместным.

– Господи, – повторил Август, – это ты…

Перед глазами двоилось и плыло; он пьяно покачивался. Казалось, что крики раздаются не только в комнате, но и внутри головы.

Тони взял его за плечи.

– Эй. Держись!

Август открыл рот, но вопросов было слишком много; они лезли вперед, не давая друг другу места.

– Да, – сказал Тони. – Поверить сложно. Но это не самое плохое.

– Ничего не понимаю…

– Пойдем со мной, кое-что покажу.

Тони отпустил его.

– Что?

– Лучше самому увидеть. – Он уже шагал к дверному проему. – Не бойся, я тебя не трону, – добавил он. – Я напал… из предосторожности. Прости. Я здесь уже очень давно.

– Ты меня не узнал?

– Не сразу, – ответил отец. – Извини. Идем.

Он развернулся на пятках и вышел из комнаты.

Оставаться на месте было бессмысленно. Август пошел вслед за Тони в темноту и прохладу. Они прошли несколько шагов до перекрестка. Там Тони свернул налево, как и Август недавно. Тоннель круто спускался вниз. Тусклые отголоски солнечного света, которые помогали находить дорогу, давно исчезли, но, несмотря на это, Август мог различить очертания стен, где виднелись знакомые странные рисунки. Собственно, именно они – знак бесконечности, разорванное кольцо и лабиринт – были тому причиной. Они не светились, скорее наоборот: выглядели столь черными, что втягивали в себя окружающий мрак, который перед ними тускнел. Сухой воздух звенел от криков.

– Кто там? – спросил Август.

– Ты о чем?

– Кто кричит?

– А, это я. И остальные.

Справа стена тоннеля прерывалась чередой отверстий, каждое высотой в полтора метра. Тони остановился у четвертого и нырнул внутрь. Не забыв пригнуться, Август последовал за ним.

Помещение, где они оказались, было скорее пещерой, нежели комнатой, почти круглой и не слишком темной. Из череды отверстий в центре высокого потолка на пол падали лучи фосфорически-белого света. Запах пыли смешивался с вонью протухшей крови. По краям пещеры располагались уступы и выступы, на двенадцати из которых лежали человеческие тела. Все они были в том же состоянии, что и виденный ранее покойник: грудная клетка вскрыта, сердце вырвано.

Этим сходство не ограничивалось.

– Иди сюда.

Тони махнул рукой в сторону ближайшего трупа. Если бы отец не стоял прямо перед ним, Август опознал бы его в мертвом человеке на каменной плите. Тот был одет в рваные штаны и дырявую белую футболку: именно таким, в отличие от седоволосой тощей фигуры напротив, Август видел его в последний раз.

Август откашлялся и спросил:

– Если посмотрю на остальных, они все будут на одно лицо, правда? Как и ты?

– Да.

– Ты хоть понимаешь, что за хрень тут тво-рится?!

Тони нахмурился.

– Следи за языком, сынок.

– Ты серьезно?

Несмотря на лежащее перед ним изломанное и выпотрошенное тело, Август рассмеялся.

– С каких пор ты стал ханжой?

– С тех пор как провел здесь двадцать лет, – сказал Тони, широким жестом обводя пещеру и то, что находилось за ее пределами. – В этой башне.

– Как такое возможно? – изумился Август. – Как такое могло произойти?!

Отец прислонился спиной к выступу, на котором лежало тело – его собственная копия, только сильно моложе.

– Здесь, в этой башне, тюрьма. И она – свой же узник. Ладно, это не так важно. Главное, что этот узник очень и очень опасен. По сути, он вовсе не человек. В башне живет чудовище – в самом буквальном смысле слова. Когда-то, давным-давно, оно было человеком. Теперь стало похоже на тень. Тень, которая испытывает лютую жажду. Оно ужасно мучается и страдает; и только утолив голод, ненадолго успокаивается.

– Чего оно жаждет?

– Крови. Человеческой.

– Говоришь, как будто это…

– Вампир, да.

– Твою ж мать, – выругался Август. – Что за херня? Серьезно, это ж просто… полная херь.

На сей раз Тони не стал его одергивать.

– После всего, что ты видел… меня, например…

– Господи, папа… Почему… ах-х-х, черт…

Губы Августа задрожали, а глаза стали влажными.

– Ты давно не называл меня папой… – негромко произнес Тони.

Крики не утихали. Август, помолчав секунду, сказал:

– Ты рассказывал про… Давай дальше.

– Так вот, узник… он не может покинуть свою темницу. Поэтому вынужден ждать, пока сюда не попадет кто-то вроде меня. Беда в том, что башня не стоит долго на одном месте. Она постоянно перемещается, едва ли не каждые несколько минут. Причем, судя по тому, что удалось выяснить, не только в пространстве, но и во времени. Хотя, возможно, я неправ. Как бы там ни было, жертв у здешнего узника очень мало. Вот ему и пришлось искать способ… продлить им всем жизнь. Для этого у него есть особое устройство. Оно похоже на большое зеркало с абсолютно черной поверхностью. Узник ставит перед ним жертву, и от нее зеркалом отделяется какая-то часть. Не рука, не нога, а скорее личность. Один из тех обитателей, о которых писал Стивенсон: элемент совокупности, которой является каждый из нас. Узник утоляет свою жажду. Тогда он может себя контролировать, отсекает множество других «я» и выпускает их на волю внутри башни.

– Ради чего?

– Чтобы охотиться. Есть у него такая забава… Изначальную жертву он держит в живых как можно дольше. Иногда ловит и отсекает от нее новую часть, пока от человека не останется одна шелуха. Если, конечно, не забредет новая жертва, тогда он тут же высасывает прежнюю.

– Зачем?

– В смысле?

– Зачем, если можно оставить два источника пищи?

– Точно не знаю, но он, скорее всего, боится, что пленники сговорятся и найдут способ его одолеть. Он силен, однако не всемогущ. Общими усилиями люди сумеют сделать то, что одному не под силу.

– А как же копии, те личности, которых он создал? Разве они не могут сговориться против него?

– Ты их видел?

– Да. Собственно, поэтому я сюда и попал. Один из них проник в дом и убил Орландо. И, по-моему, собирался убить Ребекку с Фостером, но я помешал. Он убежал, и я попытался его догнать.

– Орландо погиб?..

– Ага.

– Но твоя мачеха и брат – они в порядке?

– Испугались до полусмерти, но целы.

– Бедный Орландо… – сокрушенно покачал головой Тони. – Чудесный пес. Ни малейшей капли агрессии…

– Не знаю, станет ли тебе легче, но он спас Ребекку и Фостера от тебя… то есть твоего двойника.

– Господи, как они, наверное, перепугались.

– Они не пострадали, честное слово. Так что там с копиями?

– Да, точно! Ты, думаю, и сам заметил, что мой двойник вел себя довольно странно?

– Не то слово!

– Таков результат работы зеркала. Иногда получаются люди, способные говорить, но они все равно крайне агрессивны. В общем, узнику из-за них беспокоиться не надо.

– Вот что, значит, делает твой вампир, когда ловит очередную жертву?

Август кивнул в сторону ближайшего тела.

– Нет, – ответил отец. – Это делаю я.

– Что значит ты?!

– Это я всех убил. – Тони обвел взглядом зловещее убранство комнаты. Крики здесь ощущались громче, чем снаружи, – будто насыщеннее.

– Господи…

– Ты и сам видел, насколько они безумные.

– Видел, – кивнул Август. – Да, согласен, когда такая тварь бросается на тебя, ее можно остановить лишь одним способом. Но это… – Он махнул рукой, указывая на торчащие ребра и дыру на месте сердца. – Как-то слишком, тебе не кажется?

– Так и есть. – Прежде чем сын успел ответить, Тони добавил: – Я пытаюсь уморить его голодом.

– Ясно, – кивнул Август. – Понимаю. Но зачем вырывать сердца? Разве вампир их ест?

– Нет, – покачал головой Тони. – Их ем я.

– Как это? – У Августа булькнуло в животе. – Ты с ума сошел?!

– Я читал, что так надо. В башне есть библиотека. Я искал выход и решил, что там может найтись подсказка. Книги здесь, конечно, специфические… такие бывают только в хранилище монстров. Сплошной мрак. Я довольно быстро нашел нужную информацию, но стал читать дальше. Так давно не держал в руках настоящую книгу… Не переворачивал страницы, не вчитывался в предложения и абзацы… Представь, что ты целый месяц сидишь без воды, а потом получаешь возможность окунуться в горячую ванну. Или что ты год питался одними галетами – и вдруг тебе подают филе миньон. Я упивался возможностью читать, хотя книгам верить не спешил. Вот такая ирония… В конце концов я понял, что в них имеется здравый смысл.

– Ты стал есть сердца, потому что так написано в книгах?

– Не просто сердца, – уточнил Тони. – Мои собственные. Мое сердце, разделенное на множество частей, оттого изрядно огрубевшее. Я уже сбился со счета, сколько раз стоял перед черным зеркалом и видел, как оттуда выходит очередной двойник. По правде говоря, удивительно, что от меня еще что-то осталось. Поедая сердца, я пытался вернуть себе утраченную суть.

– Господи, – пробормотал Август. – Ты так спокойно об этом рассуждаешь…

– Ничего подобного, – возразил Тони. – Абсолютно. Это полное безумие и мерзость. Как и сама башня. И ее узник.

– У тебя что-нибудь получилось?

– Ну, я до сих пор здесь.

– Ты сказал, что знаешь, как отсюда сбежать.

– Да. Я нашел способ. Не сразу понял, как добраться до выхода, но теперь могу нас отсюда вывести, и довольно быстро. Господи, сынок, я так по тебе скучал…

– Я…

– Знаю. Для тебя прошло совсем немного времени. Впрочем, пора двигаться, иначе ты и сам поймешь, на какой долгий срок тут можно застрять.

Тони оттолкнулся от стены и зашагал к выходу из пещеры.

Бросив еще один взгляд на последствия кровавой резни, устроенной отцом, Август последовал за ним. Тони свернул направо. После пещеры проход казался до невыразимости темным. Август нащупал ступеньку.

– Башня, – заговорил он. – И узник. Ты знаешь, откуда они взялись?

Тони кивнул.

– Знаю. Но давай лучше не про них, ладно? Я заготовил целый список тем, которые хотел бы обсудить с тобой, доведись нам снова встретиться.

– Правда?

– Да. Поэтому не будем тратить время на башню и ее обитателя. Есть более важные вопросы.

– Ну, для разговоров про секс уже поздновато, на сей счет можешь не переживать.

– Очень смешно. Видимо, твоя мать все-таки озаботилась половым воспитанием?

– Ага. Подсунула мне книгу.

– Серьезно?

– Да. Причем кошмарную.

– Уж не сомневаюсь!

– Почему ты не пытался сбежать?

Тони отвел глаза.

– Боялся. Я неспроста рассказал тебе про черное зеркало. Узник сразу убивает свое первое творение. Намеренно, чтобы запугать жертву. Весьма успешно, кстати. Про вампиров я знал давно, еще прежде, чем добрался до здешней библиотеки: со студентами мы проходили и «Кармиллу», и «Дракулу». Поэтому имел представление о том, как их можно уничтожить. Но знать и уметь – это разные вещи, согласись. Особенно когда речь идет о подобной твари. Поэтому я решил сперва уморить узника голодом, а уже потом сойтись с ним в схватке.

– Ясно. Так что насчет узника?

– Его зовут Мундт, – пояснил Тони. – Эдон Мундт. Он жил в одном старом городе на берегу черного океана.

– Ты хотел сказать, Черного моря?

– Нет, именно океана с черной водой. На земле его не найти, он в иной… плоскости бытия, в другой реальности.

– И там тоже живут люди.

– В целом да. Мундт был стражем в городской полиции. Очень хорошим, кстати. Своим усердием он завоевал расположение начальства, и ему предложили место в ночном дозоре. Эта служба охраняла библиотеки и кладбища. Работа непростая: книги в тамошних библиотеках были вроде здешних, а на кладбищах водилось много всяких тварей. Мундт дал согласие и в итоге превратился в вампира. Как именно, не знаю. Для этого ему пришлось войти во тьму. Не в буквальном смысле: в ночь, а скорее, в смерть, если бы она имела материальное воплощение. Мундт вошел туда и позволил мраку в себя проникнуть. В одной из поэм Байрона есть такие строки. Судя по тому, что я выяснил, описание довольно меткое:

 
И, корчась от ужасных мук,
Ты побежишь, за кругом круг
Вокруг престола сатаны
За гранью пламенной стены!
И пламя в грудь твою войдет,
А кто услышит, кто поймет,
Как пламя ада душу жжет?[3]3
  Дж. Байрон, «Гяур». В переводе В. П. Бетаки.


[Закрыть]
 

– Встает вопрос, зачем он так сделал?

– Ради власти. Уплаченная цена дала Мундту огромные силы.

Слева от них в стене показалась щель: вырубленный в скале проход в соседний тоннель. Тони нырнул туда. Проход был совсем коротким и изгибался влево. На боковых поверхностях были поочередно начертаны разорванный круг и лабиринт. Тоннель привел их в пещеру, у задней стены которой Август различил бледную сгорбленную фигуру. Услышав чужие шаги, странное создание подняло голову – чересчур длинную на вид – и прошептало:

– Помогите…

Август сбился с шага, но Тони подхватил его за локоть и потащил налево, в следующий проход. Август оглянулся, но белый силуэт уже превратился в размытое пятно.

– Кто это был?

– Не «кто», – ответил Тони. – Скорее «что». Я же говорил: башня перемещается в пространстве и времени. Люди забредают сюда редко, попадаются и другие создания. По большей части разные звери, поэтому живым внутри удается протянуть так долго. Но иногда бывают иные… сущности. Вроде него, например.

Он ткнул пальцем за спину.

– И что оно делает?

– Я видел, как оно высосало одно из порождений зеркала. Оставило от него пустую оболочку. Непонятно, каким образом.

Новый тоннель был короче прежнего и тоже испещрен рисунками в виде колец и лабиринтов. Он изгибался против часовой стрелки, пока не уткнулся в голую скалу. Август сам заметил проход в левой стене прежде, чем Тони показал, куда двигаться дальше.

– Ты так и не объяснил, что случилось с узником, с этим Мундтом. Ну, после того как он стал вампиром.

– Он совершил преступление, – ответил Тони. – Не знаю, какое именно, но, судя по всему, довольно серьезное. В наказание его заточили в башню, которую отправили в космос. Эта башня… Мундт неразрывно связан с ней самим своим существом. В ней заключен он сам и вся его боль. И боль его жертв – тоже.

– Ты про крики, да?

– Считается, что так он будет мучиться сильнее, хотя как оно на самом деле, не скажу.

– Жестокое наказание.

Тони пожал плечами.

– Все-таки он та еще тварь.

Как и прежние тоннели, этот был исчерчен рисунками в виде разорванного круга и лабиринта и тоже уходил налево.

– Как так получается, что мы идем в одну сторону, но не возвращаемся в прежнее место? – спросил Август.

– Внутри башни свое пространство, – пояснил Тони. – И время течет иначе. Может, медленнее, а может, быстрее. Сколько ты здесь уже? Час?

– Около того, да.

– А для тех, кто снаружи, прошло не более пары минут.

Проход завершился узкой аркой, после которой наверх уходила лестница. Возле ступенек Тони остановился. Сверху летел нестройный хор криков.

– Так мы попадем в центральную комнату башни. Прямо напротив лестницы будет выход. Дверь с черной рамой. Она-то нам и нужна. Есть вероятность, что Мундт тоже наверху. Но, судя по всему, он достаточно слаб, и я сумею его отвлечь, чтобы ты сбежал.

– Погоди-ка… Не понял?

– Когда будешь возле двери, правой рукой прикоснись к раме и подумай о том, куда хочешь попасть.

– Куда мы хотим попасть, – исправил его Август. – Ты ведь идешь со мной?

– Посмотрим.

– В каком это смысле? Пап, я уже не ребенок. Я тебя не брошу! Ты и так просидел здесь слишком долго. Твою мать, да я вообще не знал, что ты куда-то подевался!

– Ты ведь помнишь, что я люблю тебя, сынок?

– Хватит! – огрызнулся Август. – Не смей так говорить. Думаешь, я не понимаю, к чему ты клонишь? Готовишься к великой жертве, да? Так вот! Не смей!

Тони улыбнулся.

– Ну вот, опять мы спорим…

Левой рукой он достал из-за спины большой нож, до того спрятанный под рубашкой.

– Лишь теряем зря время.

– Где ты его раздобыл? – удивился Август.

Лезвие ножа было в добрых полметра длиной, с желобком посередине, а рукоять – явно костяная.

– У порождений зеркала. Откуда они взяли, не уверен. Я не всю башню излазил. Возможно, нож лежал там, куда я не дошел.

– Пользоваться им хоть умеешь?

– А ты думал, я своих двойников убиваю голыми руками?

– Да, верно… Хорошо, что ты не зарезал меня сразу, как только увидел.

– Я хотел, – признался Тони. – Но почему-то не стал.

– Это радует.

– Ладно, давай скорее.

Здесь на стенах повторялся один рисунок – лабиринт, нарисованный каждые полметра. Казалось, символы светятся; они будто проваливались в непроглядную тьму. Августу ужасно хотелось поговорить с Тони: сказать, что он его любит, что скучает по их телефонным разговорам, что больше не держит на него зла из-за развода с матерью и вообще – это были глупости. Однако слова застряли в горле; по лестнице прокатилась невидимая волна страха, накрывшая его с головой. Температура упала градусов на двадцать. Ноги подкосились, волосы на затылке встали дыбом. Холод пробрал до самого нутра, застудив сердце, кишки и яйца. Август был готов орать во все горло, но рот сковало.

На службе ему доводилось испытывать сильный страх. Например, однажды он в составе группы из трех человек обыскивал дом, в спальне которого на верхнем этаже неделю пролежала мертвая старуха. Смерть выглядела естественной, без признаков насилия, однако соседка, вызвавшая полицию, утверждала, что совсем недавно старушка якобы приютила одну психически неуравновешенную девушку – и спустя всего пару дней перестала выходить из дома. С оружием наперевес и с фонариком, задыхаясь от вони гнилого мяса, Август вместе с напарниками прочесывал на удивление просторный первый этаж и подвал. Потом, когда в доме никого не обнаружили, он постарался не показывать эмоций, скорчив невозмутимую гримасу, но во время обыска, открывая двери в комнаты и заглядывая в шкафы, он остро чувствовал присутствие сумасшедшей дамочки, которая вот-вот, будто в дешевом ужастике, выскочит на них с тесаком. Воздух кругом дрожал, как после громкого хлопка.

Тогда страх, от которого трясся луч фонарика, шел изнутри: от вида старушечьего трупа в памяти всплыли воспоминания о фильмах ужасов. То, что не давало Августу двигаться сейчас, напротив, хлынуло извне, будто в этой части башни царила своя атмосфера: на двадцать градусов холоднее и насквозь пропитанная ужасом. Августу до боли хотелось пошевелиться, переставить ногу на следующую ступеньку, но он боялся оторвать подошву от камня – вдруг колени подогнутся, он упадет лицом вниз и не сумеет больше подняться… Тогда он останется совершенно беззащитным перед здешним хозяином, перед вампиром…

– Август!

Он поднял голову. Тони стоял пятью ступеньками выше.

– Август, – повторил он. – Идем.

Август хотел сказать, что не может, но зубы так сильно стучали друг о друга, что он не сумел выдавить ни слова.

– Это Мундт, – сказал Тони. – Это из-за него тебе страшно.

Август кивнул, слабо дернув головой.

– Реакция вполне естественная, – заверил отец. – Он – полная противоположность всей твоей сути. Прости, надо было сразу догадаться. Постарайся думать о чем-нибудь другом. Помогает. Знаешь, что делаю я? Вспоминаю стихи самых занудных викторианцев, которых только помню. Хочешь, прочитаю тебе одно?

Почему бы нет? Август кивнул.

– Сначала я подумал, что он лжет, – заговорил Тони. – Седой калека, хитрый щуря глаз.

 
Глядел он – на меня насторожась,
Как ложь приму я. Был не в силах рот
Скривившийся усмешки скрыть, что вот
Еще обману жертва поддалась.[4]4
  Роберт Браунинг, «Роланд до Замка черного дошел».


[Закрыть]
 

Поэма оказалась длиннее, чем думал Август. Поначалу он пытался уследить за развитием событий, но страх постоянно отвлекал. Отец то и дело менял интонации, говоря то громче, то тише, то вовсе затихая; и возникало ощущение, будто Август невольно подслушивает его разговор с самим собой. Сюжет тем временем разворачивался, Август понемногу брал себя в руки, пока наконец Тони не дошел до строк:

 
Не черного ли замка то массив
Слеп, как безумца сердце, там лежит,
Округлый, низкий? В целом свете вид
Такой один.
 

После этого Августу удалось сосредоточиться на словах отца. Когда старик замолчал, он спросил:

– Это все?

– Это все.

– Но…

– Идти можешь?

Мог, хоть и с трудом. Трясущаяся нога медленно поднялась на следующую ступеньку.

– Повторишь еще раз?

– Конечно. Давай скорей. Сначала я подумал… – сказал Тони, и Август поднял левую ногу.

Герой стихотворения – судя по всему, некий рыцарь – сошел с дороги и пересек бесплодное поле, заросшее бурьяном и чертополохом. На стенах лестницы вновь замелькали символические изображения лабиринта, будто наполненные черной водой. Рыцарь встретил тощего коня, перешел вброд поток, что «не был мрачно медленным» и «мог, бурля и пенясь, омывать скорей копыта раскаленные чертей». Над головой Тони показался дверной проем. Рыцарь ступил на земли, где велась война и «битвой стоптан почвенный покров», увидел то ли колесо, то ли «орудье пытки» – «трепало, чьи клыки тела людские рвали на клочки, как шелковую пряжу». В дверном проеме замерцал слабый свет. Наконец рыцарь добрался до предмета своих исканий – Черного замка, слепого, «как безумца сердце».

В двух шагах от проема Тони замолчал и оглянулся на сына.

– Ужасный финал, – покачал тот головой.

– Ты не первый, кто так считает. Как справляешься?

– Более или менее. Спасибо.

Тони показал на проход.

– Сейчас станет хуже.

– Отлично.

– Я бы спросил, готов ли ты, но времени у нас нет.

– Нормально. Справлюсь.

– Дверь должна быть сразу напротив входа. Но я уже говорил, в башне свое пространство. Если не увидишь ее, оглядись. Запомни: тебе нужен дверной проем в черной раме.

– А если Мундт…

– Я сам им займусь.

– Ты не справишься с вампиром.

– Напомни, какой у тебя опыт общения с этой тварью?

– А как же навеянный им ужас?

– Я тоже его чувствую, но… Я увидел тебя – и очень хочу увидеть твою мачеху и младшего сына.

– Ты сумеешь прикончить его одним ножом?

– Именно так убили Дракулу.

– Я Брэма Стокера не читал.

– Мундт – тоже. Не волнуйся, я нашел пару полезных советов в здешней библиотеке. Вперед.

Помещение, куда они попали, было огромным, размером с банкетный зал. Россыпь факелов, установленных на высоте плеч, озаряла рыжим светом ровные кирпичные стены, но сводчатый потолок терялся в тени. Напротив входа стояла дверь в тяжелой черной раме, за которой виднелся луг у подножия холма, где зеленела трава и светило солнце. Август с облегчением перевел дух. Несмотря на все заверения, он понимал: отцу вместе с ним не выбраться. Он пытался придумать выход, но вариант был лишь один: самому драться с проклятой тварью, хотя эта мысль не слишком его прельщала. Однако раз вампира здесь нет, то, возможно, никем не придется жертвовать. Вот бы еще ноги двигались быстрее – тогда бы он в мгновение ока добежал до выхода и выбрался наконец из этого кошмара.

Они прошли полпути, как кто-то на выдохе произнес:

– Энтони…

По комнате пронесся ветер, шелестя мертвыми листьями; этот звук не скрывали даже крики.

– Что ты мне принес?

– Иди, – велел Тони. – Не волнуйся.

– Это и есть малютка-Август? – продолжал голос. – Твой сын? Твой первенец? Ты привел его ко мне?

Дверной проем находился дальше, чем казалось. Или это комната увеличилась в размерах? В неверном свете факелов трудно было понять. В одно мгновение помещение выглядело огромным, точно собор, а потом вдруг съеживалось до габаритов обычного зала, словно они с Тони находятся внутри пульсирующего сердца из кирпичей и тени. Едва пространство расширялось, как у Августа возникало впечатление, будто краем глаза он видит нечто ужасное, но стоило повернуть голову, и комната сжималась, перед ним оказывался голый камень.

– Дверь, – напомнил Тони. – Следи за дверью.

– Ну разумеется, – продолжал голос. – Ты же никогда его не хотел, правда? Жена отказалась делать аборт – сам говорил. А ты так и не смирился… Считал, это нечестно, она не имеет права решать за тебя… Иметь над тобой такой контроль… Столько власти… И малютку-Августа ты так и не простил… Ты не сумел полюбить его – по-настоящему, всерьез, как должен любить отец. С его братом, Фостером, было иначе, да? Этого ребенка ты хотел. Ждал как никогда в жизни… А старшего, значит, привел ко мне? Хочешь обменяться, чтобы я тебя отпустил?

– Мундт, – не выдержал Тони. – Сделай милость – заткни пасть!

– Эй, – сказал Август. – А как же не «не выражайся»?

– С дьяволом не спорят, его посылают к чертям.

– Откуда он столько про тебя знает?

– Я здесь очень давно. И Мундт – тоже. За эти годы он пару раз предлагал… скажем так, перемирие. Он наедался крови и хотел чего-то менее приземленного. Разговоров, например. Соглашался я не сразу. Всякий раз был уверен, что иду на верную смерть.

– Зачем тогда шел?

– Из любопытства. Хотел сменить обстановку и ненадолго расслабиться, забыть о том, что надо ловить порождения зеркала и прятаться. Рассчитывал что-нибудь узнать о своем надсмотрщике – вдруг удастся одержать над ним верх.

– Ого. И каково это – ужинать с вампиром?

– Будто сидеть за столом с ядовитой коброй. Еще страшнее, чем в нашу первую встречу, когда он на моих глазах разорвал горло двойнику. При встрече с ним я всякий раз понимал, что нахожусь в обществе лютой твари. Убить для него – все равно что утереться платком.

– И все же ты рассказывал ему про меня.

Тони замолчал. Дверь стала ближе, хотя сколько до нее метров, понять было трудно: расстояние в мерцающем свете факелов то уменьшалось, то увеличивалось.

– Август… – начал он.

– Ничего страшного, – отмахнулся тот, шагая вперед.

– Все было совсем не так!

– Разве? – произнес вампир. – Ты тоже так думаешь, Август?

– Пошел ты на хрен! – огрызнулся тот.

Полоска травы за дверью вдруг исчезла.

– Что происходит? – встрепенулся Август.

– Башня перемещается, – сказал Тони. – Мы не успеваем. Беги!

После паралича на лестнице ноги по-прежнему не слушались, но Август рванул вперед. Вокруг захлопали крылья, будто огромная стая птиц взмыла в воздух. Из теней со всех углов в одну точку слетелись клочья тьмы. Они закружились вихрем, поднялись к потолку, сжались и приняли человеческую форму. Эдон Мундт был облачен в широкие черные одежды и носил маску, напоминающую голову птицы с длинным острым клювом. Без малейшего промедления он шагнул в сторону Августа и Тони. Факелы замерцали и погасли.

– Чуть-чуть не успели! – с досадой выдохнул Тони.

Свет вспыхнул снова, и Август увидел, что пол усеян трупами: десятки тел были разорваны на части. Возникло подозрение, что они лежали здесь с самого начала, просто он их не замечал. У всех мертвецов было лицо Тони. Вот отец с вырванным горлом. Вот – с распоротым животом и вываленными кишками. Вот – с разломанным черепом, откуда вынули содержимое. Вот правая рука. Вот голубой глаз. Вот оторванные пальцы. Вот отцовский рот, разинутый в крике, – будто из него летят те самые вопли, от которых звенит воздух.

– Август, – рявкнул Тони. – Не спи!

Он был уже возле двери, как Мундт одним движением встал перед ним, заслоняя дорогу, – и впрямь точно огромная ядовитая змея.

Август замер, едва не налетев на вампира.

– Привет, Август, – сказал тот, будто они давние приятели, которые случайно столкнулись на улице.

Вблизи Мундт был невероятно высок. Его одежду украшали то ли длинные перья, то ли чешуя, топорщившаяся и звеневшая при каждом движении. Сшитая из кожи маска словно вросла в голую плоть на щеках и подбородке. Клыков видно не было, но изо рта воняло гнилью, будто десны с зубами сочились гноем. От его близости Августа в один миг накрыло отчаянием, полным и безоговорочным. Как можно было поверить, как можно было мечтать, что от этой твари удастся спастись? Отец сравнивал Мундта с коброй; Август вдруг понял, что должна испытывать мышь, когда видит перед собой раздутый капюшон, разинутую пасть и высунутый язык. Воздух стал липким от ужаса.

– Иди!

Тони толкнул сына в сторону, подальше от Мундта. Август увидел дверной проем, за которым смутно зеленел прямоугольник луговой травы. Тони произнес что-то непонятное, и в комнате вспыхнул белый свет. Мундт вскрикнул, скрежетнул металл. Почти ослепнув, Август, спотыкаясь, побрел в сторону выхода.