Читать книгу "Коринфянин"

Джорджетт Хейер
Коринфяни

Georgette Heyer

THE CORINTHIAN

A Novel

© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2026

© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2026

Глава 1

Дом сэра Ричарда Виндхэма был расположен на Сент-Джеймс-сквер. В желтую гостиную этого дома недовольный дворецкий пригласил двух леди и неохотно следующего за ними джентльмена. Джентльмен, несколько старше тридцати лет, но склонный к полноте, казалось, почувствовал недовольство дворецкого, когда тот сообщил пожилой леди, что сэра Ричарда нет дома. Он посмотрел на него не так, как смотрит лорд на лакея, скорее это был взгляд пожилого беспомощного человека, и сказал:

– Тогда не думаете ли вы, леди Виндхэм… Луиза, не лучше ли нам… Я имею в виду, моя любовь, что входить бесполезно.

Ни его жена, ни теща не обратили внимания на его малодушную речь.

– Если моего брата нет, мы подождем, пока он вернется, – резко сказала Луиза.

– Ваш бедный папа всегда отсутствовал, когда кто-то хотел его видеть, – пожаловалась леди Виндхэм. – Меня поражает, что Ричард с каждым днем становится все больше на него похож.

Эти слова были произнесены таким слезливым голосом, что казалось, она расплачется прямо у дверей дома своего сына. Джордж, лорд Тревор, тревожно посмотрел на носовой платок, зажатый в ее тонкой руке, и, не возражая больше, вошел в дом.

Отказавшись от предложенных напитков, леди Тревор уютно устроилась на диване и объявила о своем намерении остаться здесь, если понадобится, на весь день. Джордж с сочувствием подумал о том, что почувствует его зять, вернувшись домой и застав эту семейную депутацию, и с удрученным видом сказал:

– Вы знаете, я не думаю, что мы должны… действительно не думаю. Мне это не нравится. Я бы хотел, чтобы вы выбросили это из головы.

Его жена, занятая стягиванием лайковых перчаток, бросила на него взгляд, полный снисходительного презрения.

– Мой дорогой Джордж, если ты боишься Ричарда, то я, смею тебя уверить, нет.

– Боюсь? Нет. Но мне бы хотелось, чтобы ты поняла, что человеку в 29 лет вряд ли понравится, когда кто-то вмешивается в его дела. Кроме того, он захочет знать, какое отношение я ко всему этому имею, а я не смогу объяснить. Мне не хотелось приезжать.

Луиза игнорировала замечание, считая его не заслуживающим ответа. Она управляла мужем железной рукой. Это была красивая женщина с решительным лицом, хотя и не лишенная чувства юмора. Возможно, она была одета не совсем по последней моде, которая диктовала дамам носить летние наряды из газа, чтобы показать все прелести их фигуры, но достаточно элегантно. У нее была прекрасная фигура, и ее платье с высокой талией и низко подрезанным корсажем и рукавами с крошечными буфами очень шло ей – гораздо больше, чем ее мужу обтягивающие панталоны и длиннополый сюртук. Он лучше всего выглядел в бриджах из оленьей кожи и сапогах, но он, к сожалению, был привержен дендизму и огорчал друзей и родственников экстравагантностью своих костюмов. Мода не была благосклонна к Джорджу. Он проводил много времени, тщетно пытаясь завязать галстук, как мистер Бруммелл, и затягивался в корсет так, что тот скрипел при неосторожных движениях.

Вторая леди из их компании сидела, откинувшись на диване. Она обладала не меньшей решительностью, чем ее дочь, но использовала гораздо более искусный способ обратить общее внимание на свои желания. Леди Виндхэм уже десять лет была вдовой и жаловалась на слабое здоровье. Малейший намек на несогласие с ней был губителен для ее слабых нервов. Каждый, кто видел ее носовой платок, ее флакончик и рожок с нюхательными солями, должен был оценить эти зловещие знаки. В молодости она была красавицей. Сейчас все в ней, казалось, увяло и поблекло: и волосы, и щеки, и глаза, и даже голос, который был таким жалобным и тихим, что его едва было слышно. Как и у дочери, у леди Виндхэм был хороший вкус, и, поскольку она владела довольно большой «вдовьей долей», могла позволить себе самые дорогие изыски моды, не ограничивая при этом другие расходы. Это не мешало ей думать, что она очень бедна, и постоянно жаловаться на стесненные обстоятельства. Она завоевала сочувствие знакомых, печально жалуясь на несправедливость мужа, который завещал сыну огромное состояние. Ее вдовья доля, как туманно сообщалось друзьям, была жалкими грошами.

Имея очаровательный дом на Кларджес-стрит, она не могла войти в дом на Сент-Джеймс-сквер без страданий, хотя сын приобрел его только два года назад. При жизни сэра Эдварда семья жила в гораздо большем и неудобном доме на Гросвенор-сквер. Когда сэр Ричард объявил, что хочет иметь свой дом, она не могла сожалеть о продаже старого дома, так как уже не страдала от неудобств прежнего жилья. Но хотя ей нравился ее новый дом на Кларджес-стрит, ей трудно было смириться с тем, что дом ее сына больше. Поэтому, когда иссякали другие источники печали, она возвращалась к этому и говорила жалобным голосом:

– Я не могу понять, чего он хочет, купив подобный дом.

Луиза, имея хороший дом помимо поместья в Беркшире, ни в малейшей степени не завидовала дому своего брата. Она ответила:

– Это не важно, мама. Возможно, он думал о женитьбе, когда покупал его. Как ты думаешь, Джордж?

Джорджу польстило обращение к нему, но, будучи честным человеком, он не мог заставить себя сказать, что Ричард думал о женитьбе, когда покупал этот дом, или в другое время.

Луиза была недовольна.

– Ладно, – сказала она. – Его надо заставить подумать о женитьбе.

Леди Виндхэм опустила свой флакончик с нюхательной солью, чтобы добавить:

– Видит бог, я никогда не заставляла моего мальчика делать что-либо, но всем понятно, что он и Мелисса Брэндон должны скрепить долголетнюю дружбу наших семей брачными узами.

Джордж вытаращил на нее глаза и пожелал про себя оказаться где-нибудь подальше.

– Если он не хочет жениться на Мелиссе, я буду до последнего защищать ее, – заявила Луиза. – Но ему пора жениться на ком-нибудь, и если у него нет другой подходящей молодой женщины, то его супругой должна стать Мелисса.

– Я боюсь встретиться с лордом Сааром, – простонала леди Виндхэм, снова поднося флакончик к носу. – Или с бедной дорогой Эмили, у которой три дочери кроме Мелиссы, и всех надо пристроить. Притом ни одна из них не отличается привлекательностью. У Софии прыщи…

– Я не считаю Августу безнадежно уродливой, – стараясь быть справедливой, сказала Луиза. – Да и Амелия, может быть, похорошеет.

– Косая, – констатировал Джордж.

– Легкое косоглазие, – поправила Луиза. – Однако нас это не касается. Мелисса очень красива. Никто не может отрицать этого.

– И такие прекрасные связи, – вздохнула леди Виндхэм. – Одна из лучших семей.

– Говорят, Саар не продержится даже пять лет при том, как идут дела, – сказал Джордж. – Все заложено до последнего гвоздя, а Саар пьет мертвецки. Говорят, то же было с его отцом.

Обе леди посмотрели на него с неудовольствием.

– Надеюсь, Джордж, ты не имеешь в виду, что Мелисса склонна к тому же? – спросила его жена.

– О господи, конечно нет. Я никогда не думал о подобных вещах. Я уверен, что она прекрасная молодая женщина. Но я говорю, Луиза, что не буду осуждать Ричарда, если он не захочет на ней жениться. Я бы скорее женился на статуе.

– Должна признать, что она несколько холодновата, – согласилась Луиза. – Но прими во внимание ее положение. Еще когда они были детьми, вопрос их брака был решен, и она это знает так же, как и мы. А Ричард ведет себя странно. Я теряю всякое терпение с ним.

Джорджу нравился его зять, но он понимал, что защищать его глупо, и промолчал.

Леди Виндхэм продолжала удрученно:

– Небеса запрещают заставлять единственного сына жениться против его воли, но я живу в постоянном страхе, что он приведет какое-нибудь ужасное создание низкого происхождения и я должна буду распахнуть перед ней двери своего дома.

Джордж представил себе зятя и с сомнением сказал:

– Не думаю, что он сделает так, мадам.

– Джордж прав, – объявила Луиза. – Я бы стала лучше думать о Ричарде, если бы он кого-нибудь привел. Меня угнетает, что он так равнодушен к женскому очарованию. Это чепуха, что он не любит женский пол, но ясно одно. Он может любить или не любить женщин, но обязан жениться ради чести семьи. Я не пожалею сил представлять его каждой достойной молодой женщине в городе, поскольку не настаиваю на женитьбе именно на Мелиссе Брэндон. Но он не посмотрит ни на одну из них, если решит, что Мелисса подходит ему.

– Ричард считает, что всех их привлекают его деньги, – решился заметить Джордж.

– Признаюсь, может быть, и так. Что на это сказать? Не будешь же ты утверждать, что Ричард романтик.

Джордж вынужден был признать, что Ричард не романтик.

– Если бы я увидела, что он нашел подходящую жену, я умерла бы спокойной, – сказала леди Виндхэм, предполагавшая прожить еще не меньше тридцати лет. – Его поведение наполняет мое материнское сердце дурными предчувствиями.

Верность заставила Джорджа возразить, что ни в Ричарде, ни в окружающем мире нет ничего угрожающего.

– Он выводит меня из себя, – призналась Луиза. – Я очень его люблю, но презираю от всей души. И пусть все слышат это. Он не думает ни о чем, кроме своих галстуков, блеска своих сапог и нюхательной смеси.

– А его лошади? – упавшим голосом спросил Джордж.

– О, его лошади! Отлично. Признаю, что он замечательный наездник. Он победил сэра Джона Лейда в Брайтоне. Замечательное достижение!

– Действительно, замечательное, – вздохнул Джордж, пытаясь не замечать ее иронии.

– Ты можешь восхищаться человеком из-за того, что он посещает салон Джексона или Крибба. Я – нет.

– Нет, любовь моя, – заметил Джордж. – Конечно нет.

– И я не сомневаюсь, что ты не видишь ничего предосудительного в его пристрастии к игорному столу. Но я точно знаю, что он спустил три тысячи фунтов за один раз в Альмаке.

Леди Виндхэм застонала и прикрыла глаза

– При его богатстве это не имеет значения, – поспешил заверить жену Джордж.

– Брак положит конец этим безобразиям, – заявила Луиза.

Устрашающая картина, вызванная этим авторитетным заявлением, заставила Джорджа замолчать. Леди Виндхэм мрачно произнесла:

– Только мать может понять мое беспокойство. Он в опасном возрасте, и я живу в постоянном страхе от того, что может произойти.

Джордж открыл рот, но, встретившись со взглядом жены, снова закрыл его, с несчастным видом поправляя галстук.

Дверь открылась. На пороге стоял Коринфянин, цинично разглядывая родственников.

– Тысяча извинений. – Он был раздражен, но вежлив. – Ваш покорный слуга, мадам. Твой, Луиза! Мой бедный Джордж! Я должен был ожидать вас?

– Очевидно, нет, – резко возразила Луиза.

– Нет. Я имею в виду, что им пришло в голову приехать, и я не мог удержать их, – героически объяснил Джордж.

– Думаю, нет, – сказал Коринфянин, входя в комнату и закрывая дверь. – Но моя память, моя несчастная память!

Джордж, бросив взгляд на зятя, почувствовал легкое волнение.

– О, Ричард, мне это нравится. Дьявольски хорошо сшит сюртук. Честное слово! Кто шил?

Ричард поднял руку и посмотрел на обшлаг.

– Вестон, Джордж, Вестон!

– Джордж, – возмутилась Луиза.

Сэр Ричард, слегка улыбаясь, подошел к матери. Она протянула ему руку. Он наклонился с томной грацией и едва коснулся ее губами.

– Тысяча извинений, мадам, – повторил он. – Я уверен, мои люди сделали все для вас, для всех вас.

Его ленивый взгляд скользнул по комнате.

– О боже, – спохватился он. – Джордж, ты ближе всех, будь добр, позвони.

– Нам не нужны напитки, спасибо, Ричард, – сказала Луиза.

Его слабая улыбка заставила ее сделать то, чего не мог добиться своими высказываниями муж, – замолчать.

– Моя дорогая Луиза. Ты ошибаешься. Уверяю тебя. И Джорджу нужно подкрепиться. Да, Джеффри, я звонил. Джеффри, пожалуйста, мадеру и миндальный ликер.

– Ричард, это лучший «водопад», который я видел, – воскликнул Джордж, восхищенно глядя на галстук Коринфянина.

– Ты льстишь мне, Джордж. Боюсь, ты льстишь мне.

– Фу, – раздраженно фыркнула Луиза.

– Вот именно, дорогая Луиза, – добродушно согласился сэр Ричард.

– Не старайся провоцировать меня, Ричард, – произнесла Луиза строго. – Я допускаю, что твоя внешность может быть какой угодно, даже восхитительной, если хочешь.

– Каждый делает, что может, – пробормотал сэр Ричард.

Ее грудь вздымалась.

– Ричард, я могу побить тебя, – пригрозила она.

– Не думаю, моя дорогая, – возразил сэр Ричард, улыбаясь и показывая прекрасные белые зубы.

Джордж настолько забылся, что засмеялся.

– Успокойся, Джордж, – одернула его Луиза, бросив на него убийственный взгляд.

– Должна сказать, – вставила леди Виндхэм, чья материнская гордость была отнюдь не ущемлена, – нет никого, кроме мистера Бруммелла, кто выглядел бы так же, как ты, Ричард.

Он поклонился, но, казалось, не был в восторге от этой похвалы. Возможно, он принял это как должное. Он был знаменитый Коринфянин. От прически (как бы взлохмаченных ветром волос, что считалось одним из сложнейших стилей) до блестящих сапог он являлся как бы образцом светского человека. Его плечи обтягивал сюртук из превосходного материала. Его галстук, вызвавший восхищение Джорджа, был завязан рукой мастера. Его жилет был выбран со вкусом. На его панталонах песочного цвета не было ни одной складки. Его сапоги с золотыми кисточками не только были заказаны для него у самого Хоби, но и начищены, как подозревал Джордж, особой мазью, смешанной с шампанским. Лорнет на черной ленте висел у него на шее. В руке он держал севрскую табакерку. Весь его вид свидетельствовал о невыразимой скуке, но ни искусство портного, ни его привычное безразличие не могли скрыть мускулы его ног и силу плеч. Его лицо над высоким воротничком демонстрировало разочарованность. Тяжелые веки закрывали серые глаза, умные, но только со стороны наблюдающие суету мира. В уголках его губ таилась усмешка.

Джеффри вернулся с подносом и поставил его на стол. Луиза отмахнулась от напитков, но леди Виндхэм приняла угощение, и Джордж, подбодренный этой слабостью тещи, взял стакан мадеры.

– Надеюсь, тебе интересно, зачем мы пришли, – сказала Луиза.

– Я никогда не трачу время на бессмысленные догадки, – мягко ответил сэр Ричард. – Я уверен, что вы скажете мне об этом.

– Мама и я пришли поговорить о твоей женитьбе.

– И Джордж пришел говорить со мной об этом?

– Конечно.

– Нет! – поспешно воскликнул Джордж. – Ты знаешь, я сказал, что не имею отношения к этому. Я совсем не хотел приходить.

– Выпей еше мадеры, – спокойно отреагировал сэр Ричард.

– Спасибо. Выпью. Но не думай, что я здесь, чтобы приставать к тебе с тем, что меня не касается.

– Ричард, – с чувством произнесла леди Виндхэм, – я не могу встречаться с Саарами.

– Дела настолько плохи? Я сам не видел их последние несколько недель, но меня это не удивило. Я что-то слышал от кого-то, не помню от кого. Бренди, да?

– Иногда, – кивнула леди Виндхэм. – Неужели ты лишен всяких чувств?

– Он просто провоцирует тебя, мама. Ты прекрасно понимаешь, Ричард, что мама имеет в виду. Когда ты собираешься делать предложение Мелиссе?

Возникла небольшая пауза. Сэр Ричард поставил стакан и смахнул длинным пальцем лепестки цветка в вазе на столе.

– В этом году, в следующем году, когда-нибудь или никогда, дорогая Луиза.

– Я уверена, она считает себя связанной с тобой, – заметила Луиза.

Сэр Ричард посмотрел вниз на цветок под своей рукой и поднял глаза на сестру, бросив странный быстрый и острый взгляд:

– Это правда?

– Как может быть иначе. Ты знаешь прекрасно, что папа и лорд Саар решили это много лет назад.

Веки снова опустились.

– Какое средневековье, – вздохнул сэр Ричард.

– Пойми меня правильно, Ричард. Если тебе не нравится Мелисса, больше не о чем говорить. Но она тебе нравится, а если нет, я никогда не слышала об этом. Но мама и я и Джордж чувствуем, что тебе пора устраивать свою жизнь.

Полный боли взгляд упрекнул лорда Тревора.

– И ты, Брут?

– Клянусь, я никогда не говорил этого, – объявил Джордж, поперхнувшись мадерой. – Это Луиза. Осмелюсь сказать, я могу согласиться с ней. Ты знаешь, Ричард.

– Я знаю, – согласился Ричард, вздыхая. – Ты тоже, мама?

– О, Ричард, я живу, только чтобы увидеть, что ты счастливо женат и у тебя дети, – дрожащим голосом произнесла леди Виндхэм.

Коринфянин слабо, но явно содрогнулся.

– Мои дети… Да. Точно, мадам. Умоляю, продолжайте.

– Это твой долг перед именем, – настаивала мать. – Ты последний из Виндхэмов, поскольку никто не предполагает, что твой дядя Луций женится в таком возрасте. И Мелисса – милая девушка, самая подходящая жена для тебя. Такая красивая, такая родовитая и прекрасно воспитанная. Все замечательно.

– Простите, мадам, но имеете ли вы в виду также Саара, и Седрика, не говоря о Беверли?

– Это именно то, что я говорил, – вмешался Джордж. – Все прекрасно, сказал я, и, если человек хочет жениться на айсберге, это его дело. Но вы не можете назвать Саара тестем, о котором можно мечтать, будь я проклят. А что до братцев девушки, то они разорят Ричарда за какой-нибудь год.

– Чепуха, – возразила Луиза. – Понятно, конечно, что Ричард сделает красивый жест. Но что касается долгов Седрика или Беверли, нет никаких причин отвечать за них.

– Ты утешаешь меня, Луиза, – усмехнулся сэр Ричард.

Она внимательно посмотрела на него.

– Думаю, пора быть откровенными, Ричард. Люди будут говорить, что ты играл с Мелиссой, поскольку, как ты знаешь, отношения между вами ни для кого не секрет. Если бы ты женился на ком-нибудь еще пять или десять лет назад, это было бы другое дело. Насколько я понимаю, о ваших отношениях ничего не объявлялось, но тебе около тридцати, и ничего не решено.

Леди Виндхэм, полностью согласная с дочерью, при этих словах бросилась защищать сына, напомнив Луизе, что ему только двадцать девять.

– Мама, Ричарду будет тридцать меньше чем через полгода, – напомнила Луиза. – А мне тридцать один.

– Луиза, я тронут. Только преданность брату могла вызвать такое признание.

Она не смогла подавить улыбку, но продолжала со всей строгостью, на которую была способна:

– Нечего смеяться. Ты уже не юноша. Ты знаешь не хуже меня, что ты обязан серьезно подумать о женитьбе.

– Странно, – заметил Ричард, – обязанности неизбежно неприятны.

– Да, – согласился Джордж со вздохом, – это верно, это очень верно.

– Чепуха. Не устраивай скандала из-за такого простого дела. Если бы я уговаривала тебя жениться на какой-нибудь романтичной девушке, которая хотела бы, чтобы ты всегда объяснялся ей в любви, и обливалась бы слезами, если ты захочешь развлекаться без нее, у тебя были бы основания для жалоб. Но Мелисса – да, айсберг, если хочешь, ну и что? Мелисса никогда не станет мучить тебя таким образом.

Глаза сэра Ричарда на миг остановились на ней с непроницаемым выражением. Затем он подошел к столу и налил себе еще мадеры.

Луиза, как бы защищаясь, заметила:

– Ты же не хочешь, чтобы она вешалась тебе на шею?

– Конечно нет.

– И ты ведь не любишь никакую другую женщину?

– Нет.

– Тогда в чем проблема? Если бы ты постоянно влюблялся в кого-нибудь – другое дело. Но если быть откровенной, ты самый холодный, равнодушный и эгоистичный человек, Ричард, и Мелисса для тебя вполне подходящая пара.

Джордж издал какие-то невнятные звуки, по-видимому обозначавшие протест. Это заставило Ричарда указать на мадеру:

– Выпей еще, Джордж, выпей еще.

– Должна сказать, очень негуманно говорить так с братом, – подала голос леди Виндхэм. – Не то чтобы ты был очень эгоистичен, Ричард. Я говорила это и могу повторить. Такова большая часть людей. Везде встречаешь только неблагодарность.

– Если я несправедлива к Ричарду, прошу прощения, – подала голос Луиза.

– Хорошо сказано, дорогая сестра. Но ты вполне справедлива. Я не хочу, чтобы ты так огорчался, Джордж, уверяю тебя, меня не надо жалеть. Скажи, Луиза, ты думаешь, что Мелисса ждет, чтобы я обратился к ней?

– Конечно. Она ждет этого уже пять лет.

Сэр Ричард выглядел удивленным.

– Бедная девушка. Я, наверное, безнадежно тупой.

Мать и сестра обменялись взглядами.

– Значит ли это, что ты серьезно подумаешь о женитьбе? – спросила Луиза.

Он задумчиво посмотрел на нее.

– Думаю, надо.

– Что до меня, – вмешался Джордж, обращаясь к жене, – я бы поискал другую претендентку. Господи, сколько же их в этом городе. И сколькие желают заполучить тебя в женихи. Они хорошенькие, но ты, Рики, никогда не замечаешь их, неблагодарный.

– Замечаю, – возразил Ричард, скривив губы.

– Надо ли Джорджу быть вульгарным? – трагическим голосом спросила леди Виндхэм.

– Замолчи, Джордж. А с твоей стороны, Ричард, в высшей степени глупо вести себя так. Не будем отрицать, что ты самый лакомый кусок для невест. Да, мама, это тоже вульгарно, извини. Но ты слишком низко ценишь себя, если думаешь, что дело только в твоем богатстве. Тебя все считают красивым, и, надеюсь, никто не откажет тебе в обаянии. И когда ты стараешься быть дружелюбным, ничто в твоих манерах не оскорбит самый взыскательный вкус.

– Я не достоин этих похвал, – сказал сэр Ричард, заметно тронутый.

– Я говорю серьезно. Могу только добавить, что ты часто все портишь своим странным юмором. Я не знаю, как ты предполагаешь привлечь девушку, если не обращаешь на женщин ни малейшего внимания. Я не говорю, что ты невежлив, но твой утомленный вид отталкивает от тебя чувствительных женщин.

– Это безнадежный случай, – кивнул сэр Ричард.

– Если хочешь знать, я не думаю, что мне стоит говорить тебе, как ты испорчен. У тебя слишком много денег, и ты делал все, что хотел, пока не вышел из юношеского возраста. Тебе льстят мамаши, желающие пристроить дочерей, тебя окружают льстецы. Конечно, ты устал до смерти. Ладно, я все сказала, и, хотя думаю, ты не поблагодаришь меня за это, согласись, что я права.

– Права, права, до ужаса права, Луиза.

Она встала.

– Ладно. Я советую тебе жениться и остепениться. Пойдем, мама. Мы сказали все, что хотели, а нам еще надо заехать на Брук-стрит по пути домой. Джордж, ты идешь?

– Нет, – ответил Джордж. – Я не поеду на Брук-стрит. Я лучше прогуляюсь в Уайтс-клуб.

– Как хочешь, любовь моя, – сказала Луиза, натягивая перчатки.

Когда дам проводили к коляске, Джордж не сразу отправился в клуб, а в сопровождении зятя вернулся в дом. Они сохраняли дружеское молчание, пока не остались одни, без слуг. После этого Джордж, бросив многозначительный взгляд на Ричарда, произнес одно слово:

– Женщины.

– Да уж.

– Ты знаешь, что бы я сделал на твоем месте?

– Да, – оживился сэр Ричард.

Джордж смутился.

– Проклятье, ты не можешь знать.

– Ты сделал бы точно то же, что сделаю я.

– И что же?

– Предложение Мелиссе Брэндон, конечно.

– Нет, – твердо произнес Джордж. – Я не женился бы на Мелиссе даже ради пятидесяти сестер. Я бы нашел более подходящую компанию себе по душе.

– Даже самая приятная из всех моих знакомых женщин никогда не была такой уж подходящей, так как хотела, чтобы мой кошелек всегда был открыт для нее, – цинично заметил сэр Ричард.

Джордж покачал головой.

– Плохо, очень плохо. Должен сказать, этого достаточно, чтобы испортить настроение любому человеку. Но Луиза права: ты должен жениться. – Тут ему в голову пришла идея. – Ты не можешь предположить, что ты потерял деньги?

– Нет, не могу.

– Я где-то читал об одном парне, который уехал туда, где его никто не знал. Черт знает, кем он был. Думаю, каким-то графом. Не помню точно, но была какая-то девушка, которая полюбила его самого.

– Бывает, – сказал сэр Ричард.

– Тебе это не нравится. – Джордж, слегка удрученный, потер нос. – Тогда я не знаю, что тебе предложить.

Он еще размышлял, когда дворецкий объявил о мистере Виндхэме, и дородный жизнерадостный джентльмен вкатился в комнату, весело восклицая:

– Привет, Джордж. Ты здесь! Рики, мой мальчик, твоя мать снова была у меня. Заставила меня пообещать, что я заеду к тебе, хотя какого черта она думает, что я могу что-нибудь сделать?

– Пощадите меня, – устало произнес Ричард. – Я уже выдержал визит матери, не говоря о Луизе.

– Мне жаль тебя, мальчик, прими мой совет, женись на этой Брэндон и покончи с этим. Это что, мадера? Я выпью стаканчик.

Сэр Ричард налил ему. Он уселся в кресло, вытянув ноги, и поднял стакан.

– За здоровье жениха. Не огорчайся так, племянник. Подумай о радости, которую ты принесешь Саарам.

– Проклятье! – воскликнул сэр Ричард. – Если у вас такие сильные семейные чувства, Луций, женились бы сами пятьдесят лет назад и жили бы среди детишек, похожих на вас. Я согласен, что это ужасная мысль, но тогда я не был бы принесен в жертву.

– Пятьдесят лет назад, – возразил дядюшка, совершенно не задетый этим замечанием, – я только начал носить брюки. Вполне сносное вино, Ричард. Говорят, Беверли Брэндон сильно пьет. Ты станешь общественным благодетелем, если женишься на этой девушке. Лучше поручи своему адвокату составить соглашение, иначе семейство Сааров выпьет твою кровь. Что с тобой, Джордж? Болят зубы?

– Мне это не нравится, – сказал Джордж. – Я говорил Луизе, но вы знаете этих женщин. Сам бы я не женился на Мелиссе Брэндон, будь она единственной женщиной на земле.

– Это у нее родимое пятно? – спросил Луций.

– Нет, это у Софии.

– Тогда не о чем беспокоиться. Ты женишься, Рики, иначе тебе не будет покоя. Наполни стакан, Джордж, и я произнесу тост.

– Что на сей раз? – спросил Ричард. – Не щадите меня!

– За кучу детей, похожих на тебя, племянник, – усмехнулся дядюшка.