Читать книгу "Коринфянин"

Глава 3

Поскольку никакие аргументы не производили ни малейшего впечатления на настроение сэра Ричарда, мисс Крид оставила попытки отговорить его от путешествия с ней и признала, что его покровительство будет полезным.

– Не то чтобы я боюсь ехать одна, – сказала она, – но, по правде говоря, я не привыкла делать что-либо сама.

– Хотелось бы надеяться, что вы не привыкли путешествовать в общем дилижансе.

– Конечно нет. Вот это будет приключение. А вы ездили когда-нибудь?

– Никогда. Мы поедем почтовым дилижансом.

– Почтовым? Вы с ума сошли! – воскликнула мисс Крид. – Смею сказать, вас знают в каждой таверне по дороге в Ват. Нас сразу узнают. Я ведь решила все до того, как вы решили присоединиться ко мне. Мой кузен Фредерик слишком глуп, чтобы додуматься, но тетя Альмерия нет. Я не сомневаюсь, что она догадается, что я убежала домой, и поедет туда. Эта одна из причин, почему я решила ехать дилижансом. Она будет спрашивать обо мне по дороге, но никто не сможет ничего ей сказать. И подумайте только, какая начнется суматоха, если узнают, что мы путешествуем вместе в почтовой карете.

– Вам кажется, это будет более неприлично, чем путешествие в дилижансе?

– Конечно. Вообще-то я не вижу в этом ничего неприличного. Ведь я не могу помешать вам заказать билет в дилижансе, если вы хотите ехать. А кроме того, у меня недостаточно денег для почтового дилижанса.

– Мне показалось, вы говорили, что очень богаты.

– Да, но мне не дают ничего, кроме ничтожной суммы, пока я не стану взрослой. У меня только деньги на булавки.

– Я буду вашим банкиром, – сказал сэр Ричард.

Мисс Крид энергично покачала головой:

– Нет. Никогда нельзя быть обязанной незнакомому человеку. Я заплачу за все сама. Конечно, если вы против путешествия в дилижансе, я не вижу, что можно сделать. – Тут в голову ей пришла какая-то мысль, и глаза заблестели. – Послушайте, вы же замечательный наездник.

– Думаю, да, – ответил сэр Ричард.

– Положим, вы едете по своим делам. Тогда я могу встать сзади и притвориться вашим грумом и держать лошадей и…

– Нет, – сказал сэр Ричард.

Она выглядела разочарованной.

– Я подумала, это было бы увлекательно. Но вы правы.

– Я прав. Чем больше я думаю об этом, тем яснее вижу, что надо ехать дилижансом. Когда, вы говорите, он выезжает из города?

– В девять часов от таверны «Белая лошадь». Только мы должны уйти заранее из-за ваших слуг. Который теперь час?

Сэр Ричард посмотрел на часы.

– Около пяти.

– Тогда нельзя терять времени. Ваши слуги начнут через час шевелиться. Но вы же не можете ехать в этой одежде, правда?

– Да, – сказал он. – И я не могу ехать с этим вашим галстуком и узелком. Теперь, когда я присмотрелся внимательнее, должен сказать, что никогда не видел хуже подстриженных волос.

– Вы имеете в виду сзади, – ответила мисс Крид, совершенно не обидевшись на это замечание. – К счастью, впереди они и так короткие, а сзади мне не было видно, когда я их стригла.

– Подождите, – приказал сэр Ричард и вышел из комнаты.

Он вернулся не раньше чем через полчаса, одетый в кожаные бриджи, сапоги и синий сюртук. Мисс Крид встретила его с заметным облегчением.

– Я начала бояться, что вы забыли обо мне и легли спать, – сказала она.

– Ничего подобного, – ответил он, ставя маленькую сумку и большой чемодан на пол. – Трезвый или пьяный, я никогда не забываю о своих обязанностях. Встаньте, я хочу посмотреть, что можно сделать, чтобы вы выглядели более прилично.

В руках у него был белоснежный галстук и ножницы. Несколько движений ножницами значительно улучшили форму головы мисс Крид, а расческа, скорее раздирая, чем приглаживая волосы, помогла уложить ее кудри в более мужскую прическу. Теперь она выглядела более аккуратно. Затем сэр Ричард занялся галстуком, завязав свой собственный вокруг ее шеи. Ей так хотелось видеть, как он это делает, что она даже встала на цыпочки, чтобы видеть себя в зеркале, висевшем над камином, и он задел ее ухо.

– Вы будете стоять спокойно? – спросил сэр Ричард.

Мисс Крид шмыгнула носом и заворчала. Однако, когда он отпустил ее, она смогла увидеть результаты его трудов и была так довольна, что забыла об обидах и воскликнула:

– Как красиво. Это и есть «водопад Виндхэма»?

– Конечно нет, – ответил сэр Ричард. – Позвольте заметить, что «водопад Виндхэма» не для ничтожных мальчишек.

– Я не ничтожный мальчишка.

– Но выглядите, как он. Теперь положите ваши вещи в эту сумку и пойдемте.

– Я думаю, мне лучше не идти с вами, – заявила мисс Крид.

– Нет. Теперь вы мой юный кузен, и мы вступаем в приключения вместе. Как вы сказали, вас зовут?

– Пенелопа Крид. Большинство людей зовут меня Пен, но мне нужно мужское имя.

– Пен подойдет. Если кто-то спросит, скажете, что оно пишется с двумя «н» и вас назвали в честь этого квакера.

– Прекрасная мысль. А как мне называть вас?

– Ричард.

– Ричард кто?

– Смит – Джонс – Браун.

Она перекладывала вещи из шали в сумку.

– Вы не похожи на них. А что мне делать с этой шалью?

– Оставьте ее, – ответил сэр Ричард, подбирая золотистые завитки с ковра и бросая их в камин. – Знаете, Пен Крид, кажется, вы вошли в мою жизнь как образ провидения.

Она с сомнением посмотрела на него.

– Или бедствия, – сказал сэр Ричард. – Я узнаю, когда протрезвею. Но, сказать по правде, это не важно. Итак, вперед, мой кузен.

После полудня леди Тревор, сопровождаемая мужем, приехала в дом брата на Сент-Джеймс-сквер. Ее встретил швейцар, очевидно переполненный новостями, и препроводил ее к дворецкому.

– Скажите сэру Ричарду, что я здесь, – приказала она, входя в желтую гостиную.

– Сэра Ричарда нет дома, миледи, – доложил дворецкий таинственно.

Луиза, выпытавшая у мужа подробности поведения сэра Ричарда в клубе прошедшей ночью, только вздохнула.

– Скажите, что его сестра желает его видеть.

– Его нет, миледи, – повторил дворецкий, готовясь к худшему.

– Сэр Ричард хорошо натренировал вас, – сухо заметила Луиза. – Но я не отступлю. Пойдите и скажите ему, что я хочу его видеть.

– Сэр Ричард не спал дома ночью, миледи, – объявил дворецкий.

Джордж был настолько удивлен, что заговорил:

– Что? Чепуха. Он не был настолько пьян, когда я видел его.

– У меня свои сведения, милорд, – с достоинством произнес дворецкий. – Другими словами, милорд, сэр Ричард исчез.

– О господи, – простонал Джордж.

– Вздор, – не поверила Луиза. – Полагаю, он в своей постели.

– Нет, миледи, как я сообщил вам, сэр Ричард не ложился.

Он замолчал, но Луиза неотрывно смотрела на него. Удовлетворенный произведенным впечатлением, он продолжал:

– Вечерняя одежда, в которой был вчера сэр Ричард, обнаружена его лакеем, Биддлом. Бриджи сэра Ричарда, его сапоги, сюртук для верховой езды, пальто с бобровым воротником – все исчезло. Приходится считать, миледи, что сэра Ричарда неожиданно вызвали куда-то.

– Уехал без лакея? – ошеломленно спросил Джордж.

– Именно так, милорд, – поклонился дворецкий.

– Невозможно, – в сердцах бросил Джордж.

Луиза, нахмурившись, резко сказала:

– Это очень странно, но должно быть какое-то разумное объяснение. Вы уверены, что мой брат никому не оставил поручений?

– Никому, миледи.

Джордж глубоко вздохнул и покачал головой.

– Я предупреждал тебя, Луиза. Я говорил, что ты слишком давишь на него.

– Ты не говорил ничего подобного, – отрезала Луиза, раздраженная таким откровением перед очевидно заинтересованными слугами. – Он мог предупредить нас, что собирается уехать, а мы забыли.

– Как ты можешь так говорить? – спросил Джордж, искренне недоумевая. – Если бы ты не знала от Мелиссы Брэндон, что он должен…

– Хватит, Джордж, – оборвала мужа Луиза, пригвоздив его таким взглядом, что он задрожал. – Скажите, Порсон, – продолжала она, снова поворачиваясь к дворецкому, – мой брат уехал на почтовом дилижансе или он правит сам?

– Все экипажи сэра Ричарда, спортивные и другие, на месте, мадам, – отчитался Порсон, наслаждаясь своей осведомленностью.

– Так он ускакал верхом!

– Грум уверил меня, миледи, что все лощади в конюшне и он не видел сэра Ричарда.

– О господи, – пробормотал Джордж. Его глаза расширились от пугающей мысли. – Нет, только не это…

– Успокойся, Джордж. Ради бога, успокойся, – резко произнесла Луиза. – Что за глупая мысль пришла тебе в голову. Я уверена, что что-то заставило Ричарда ускользнуть, но что – хотелось бы мне понять. Десять к одному, что он отправился смотреть какие-нибудь спортивные состязания. Он скоро будет дома.

– Но он не спал дома, – напомнил Джордж. – И должен тебе сказать, что он не был трезв как стеклышко, когда уходил из клуба. Я не говорю, что он был совсем пьян, но ты знаешь, каким он бывает, когда…

– Рада сказать, что ничего подобного не знаю, – возразила Луиза. – Если он был нетрезв, это может объяснить его поведение.

– Его поведение! Должен сказать, Луиза, что это хороший способ говорить о бедном Рики, который может быть уже на дне реки, – воскликнул расхрабрившийся Джордж.

Она побледнела, но жалобно протянула:

– Как ты можешь говорить глупости? Умоляю, Джордж, не говори подобных вещей.

Дворецкий кашлянул.

– Прошу прощения у вашей милости, но, если мне позволят сказать, сэр Ричард вряд ли переодевался для того, что имеет в виду ваша милость.

– Нет, конечно нет, – с облегчением согласился Джордж.

– Больше того, милорд. Биддл доложил, что гардероб и ящики его милости были перерыты и некоторые вещи исчезли. Поднявшись в это утро к сэру Ричарду, Биддл нашел комнату в ужасном беспорядке, как будто сэр Ричард поспешно готовился к отъезду. Биддл сообщил, что исчезли маленькая сумка и чемодан, которые обычно хранились в шкафу.

Джордж внезапно захохотал:

– Сбежал!

– Джордж!

– Не важно, – вызывающе заявил Джордж. – Я дьявольски рад, что он сбежал.

– Но в этом не было необходимости, – удивилась Луиза, забыв, что Порсон в комнате. – Никто не вынуждал его жениться. – Она встретила взгляд Порсона и замолчала.

– Должен сообщить вашей милости, – сказал Порсон, который, видимо, остался глух к ее высказыванию, – что есть несколько других странных обстоятельств, относящихся к исчезновению сэра Ричарда.

– О господи, вы говорите так, будто его унесло по волшебству, – нетерпеливо воскликнула Луиза. – Какие еще обстоятельства?

– Если ваша милость позволит, я представлю их вам, – поклонился Порсон и вышел.

Муж и жена в недоумении посмотрели друг на друга.

– Ну, – заметил Джордж не без удовлетворения, – теперь ты видишь, что значит мучить человека.

– Джордж, это несправедливо. Как я могла заставить его сделать предложение Мелиссе, если он не хотел? Я убеждена, что его отъезд никак не связан с этим.

– Ни один человек не вынесет, если его оскорбляют и заставляют делать что-то, чего он не хочет.

– Тогда я могу сказать, что Ричард – еще больший трус, чем я могла думать. Я уверена, что, если бы он откровенно заявил, что не хочет жениться на Мелиссе, я бы ни слова не возразила.

– Ну да, – сказал Джордж, позволив себе ухмыльнуться.

Он избежал порицаний, так как в комнату вернулся Порсон, неся какие-то предметы, которые он разложил на столе. С величайшим изумлением лорд и леди Тревор рассматривали шаль, смятый галстук, несколько коротких прядей рыжих локонов.

– Что это? – воскликнула Луиза.

– Это было обнаружено слугой, когда он вошел утром в библиотеку, – доложил Порсон. – Ни я, ни Биддл не можем вспомнить, чтобы видели прежде эту шаль, которая лежала на полу. Галстук был брошен за каминную решетку, а волосы мы нашли под шалью.

– Честное слово, – проговорил Джордж, надевая очки, чтобы разглядеть эти предметы. Он указал на галстук. – Это говорит о многом. Бедный Рики, должно быть, пришел в скверном состоянии. Осмелюсь сказать, с больной головой. Моя бы тоже раскалывалась, если бы я выпил столько бренди, сколько он прошлым вечером. Я сам видел. Он дал слово явиться к Саару утром и не видел никакого выхода. Голова горит. Он дергает галстук, как будто он его душит, и рвет его. Не важно, как далеко он зашел. Рики никогда не носил мятых галстуков. И вот он сидит в кресле, запустив пальцы в волосы, как человек…

– Ричард никогда не портил прическу, каким бы пьяным ни был. И он не мог вырвать из своей головы волосы такого цвета, – прервала его Луиза. – Больше того, они отрезаны. Любому это видно.

Джордж внимательно посмотрел на блестящий завиток. Эмоции захлестывали его. Он затаил дыхание.

– Ты права, Луиза. Я не могу поверить. Хитрец.

– Не нужно ждать, Порсон, – резко произнесла Луиза.

– Хорошо, миледи. Но возможно, я должен сказать, что свечи в библиотеке горели, когда пришел лакей.

– Не понимаю, какое это может иметь значение, – ответила Луиза, отмахиваясь от него.

Порсон вышел.

Джордж, все еще держа локон на ладони, сказал:

– Не могу назвать никого с волосами такого цвета. Были одна или две танцовщицы, но Рики не пришло бы в голову подстригать их. В одном нет сомнения. Этот локон – подарок.

– Спасибо, Джордж, я так и поняла. Я думала, что знаю всех уважаемых женщин, знакомых Ричарда. Можно сказать, что такой подарок принадлежит дням его юности. Я уверена, что он теперь не настолько романтичен, чтобы хранить локоны.

– Он выбросил их, – предположил Джордж, покачивая головой. – Знаешь, это чертовски печально, Луиза, честное слово. Выбросил, потому что собирался делать предложение этому айсбергу.

– Очень трогательно. И, выбросив локоны, он сам сбежал, не сделав, сознайся, никакого предложения. А откуда взялась эта шаль? – Она взяла ее в руки и встряхнула. – Ужасно мятая. Почему?

– Другой подарок, – продолжал фантазировать Джордж. – Он мнет его в руках. Бедный старина Рики. Он не может вынести воспоминаний и вышвыривает шаль.

– Чепуха, – возмутилась Луиза. – Что еще, Порсон?

Дворецкий, вернувшись в комнату, чопорно произнес:

– Достопочтенный Седрик Брэндон, миледи, хочет видеть сэра Ричарда. Возможно, ваша милость примет его?

– Не думаю, что могу пролить свет на эту тайну, но пригласите его, – кивнула Луиза. – Все зависит от того, приехал ли он узнать, почему Ричард не посетил Саара, – добавила она, обращаясь к мужу, когда Порсон вышел из комнаты. – Уверена, что не знаю, что сказать.

– Если ты спрашиваешь меня, думаю, Седрик не будет ругать Ричарда. Говорят, он болтал много лишнего в клубе вчера. Пьяный, конечно. Как ты и твоя мать можете желать, чтобы Ричард вошел в эту семью, я понять не могу.

– Мы знаем Брэндонов всю жизнь, – защищаясь, напомнила Луиза. – Я не притворяюсь, что…

Она замолчала, так как достопочтенный Седрик вошел в комнату, и шагнула вперед, протянув руку.

– Как поживаешь, Седрик? Боюсь, Ричарда нет дома. Мы думаем, что его внезапно вызвали по неотложным делам.

– Значит, он принял мой совет, – обрадовался Седрик беззаботно, пожимая ее руку. – «Беги, Рики. Не делай этого» – вот что я ему сказал. Я сказал, что мы присосемся к нему как пиявки, если он будет таким дураком, что даст себя поймать.

– Хотелось бы, чтобы ты не говорил так вульгарно, – заметила Луиза. – Конечно, он не сбежал. Надеюсь, он вернется с минуты на минуту. Конечно, это очень невежливо с его стороны не сообщить лорду Саару, чтобы он не ждал его, так как он занят, но…

– Неправда, – прервал ее Седрик. – Он не занят. Мелисса направила его к отцу. Он не сказал, что придет. Выведал это у самой Мелиссы час назад. Господи, вы никогда не видели никого в такой ярости. А это что? – Его блуждающие глаза остановились на предметах, лежащих на столе. – Локон, о боже. Дьявольски красивые волосы.

– Нашли в это утро в библиотеке, – зловеще произнес Джордж, игнорируя предупреждения жены.

– Здесь? У Рики? – спросил Седрик. – Вы шутите.

– Нет, правда. И мы не можем понять.

В глазах Седрика заплясали смешинки.

– Вот здорово. И кто это придумал? Это меняет дело. Дьявольски неудачно, но, будь я проклят, я рад, что он скрылся. Я всегда любил Рики и никогда не хотел, чтобы он погиб со всеми нами. Но теперь мы разорены, и это абсолютно точно. Исчезли бриллианты.

– Что? – поразилась Луиза. – Седрик, не ожерелье ли Брэндонов…

– Оно. Последняя соломинка. Оно пропало. – Он щелкнул пальцами и засмеялся. – Я приехал сказать Ричарду, что принимаю его предложение купить мне обмундирование, чтобы уехать на войну.

– Но как? Где оно? – ахнула Луиза.

– Украдено. Моя мать взяла его с собой в Бат. Никогда не ездит без него, к сожалению. Я удивляюсь, как мой отец не продал его много лет назад. Единственная вещь, которую он не продал, за исключением поместья, оно будет следующим. Моя мать и слышать не хотела, чтобы расстаться с этим ожерельем.

– Но, Седрик, как украдено? Кем?

– Разбойниками. Мать послала срочное сообщение отцу. Карета остановилась где-то недалеко от Бата. Два парня в масках и с пистолетами. София визжала, мать упала в обморок. Охранники ошеломлены. Один из них ранен. Те ускакали с ожерельем. Это то, чего я не могу понять.

– Ужасно. Ваша бедная мама. Мне так жаль. Это ужасающая потеря.

– Да, но каким образом они его нашли? Вот что я хотел бы знать, – недоумевал Седрик.

– Конечно, если они забрали шкатулку с драгоценностями…

– Ожерелье было не в ней. Ставлю на это мой последний шиллинг. У матери был тайник, дьявольски хитро придуманный, и ожерелье всегда клали туда, путешествуя. Потайной карман за обшивкой кареты.

– О боже, ты имеешь в виду, что кто-то сообщил про тайник грабителям?

– Похоже на то.

– А кто знал об этом? Если вы найдете предателя, вы можете вернуть ожерелье. Вы уверены в ваших слугах?

– Я ни в ком не уверен. Господи, я не знаю, – поспешно ответил Седрик. – Мать хочет направить сыщиков с Боу-стрит, но отец считает, что это бесполезно. И вдобавок Рики исчез. Старика хватит удар.

– Правда, Седрик, ты не должен так говорить о своем папе, – укоризненно произнесла Луиза. – И мы не знаем, что Ричард сбежал. Я уверена, что дело не в этом.

– Он будет дураком, если не сбежит, – заметил Седрик. – Что ты думаешь, Джордж?

– Не знаю, – ответил Джордж. – Все это озадачивает. Когда я впервые услышал о его исчезновении, а ты должен знать, что он не спал дома в последнюю ночь, и, когда я увидел, насколько он был пьян, я встревожился. Но…

– Самоубийство, о господи! – Седрик захохотал. – Я должен сообщить это Мелиссе. Заездили до смерти. Рики! Ой, это замечательно.

– Седрик, ты отвратителен. Конечно, Ричард не самоубийца. Он просто уехал. Я не знаю, где он, но если ты скажешь что-нибудь подобное Мелиссе, я никогда не прощу тебя. Умоляю, скажи Мелиссе, что Ричарда вызвали по неотложным делам.

– И я не смогу рассказать об этом локоне? Не порть игру, Луиза.

– Отвратительное создание.

– Мы считаем, что этот локон – воспоминание о давних делах, – сказал Джордж. – Возможно, детская привязанность. И неприлично упоминать об этом вне этих стен.

– Ну, если говорить о причинах, старина, то как насчет копания в ящиках Ричарда? – весело спросил Седрик.

– Мы не делали ничего подобного, – возмутилась Луиза. – Это найдено на полу в библиотеке.

– Бросили? Выбросили? Кажется, Рики ведет двойную жизнь. Я говорил себе, что его не очень занимают женщины. Ну и посмеюсь я над ним при встрече!

– Ничего подобного ты не сделаешь. Господи, как бы я хотела знать, где он и что все это значит.

– Я скажу тебе, где он, – предложил Седрик. – Он поехал искать подругу своей юности. В этом нет сомнений. Я бы много отдал, чтобы увидеть его. Рики и романтическое приключение!

– Теперь ты несешь вздор. Одно можно утверждать определенно. В Ричарде ни грана романтики, а что до приключений… Осмелюсь сказать, что он только пожмет плечами при одной мысли о них. Ричард, мой дорогой Седрик, до кончиков ногтей светский человек. И он никогда не сделает ничего не соответствующего его положению.

Глава 4

Светский человек в этот самый момент крепко спал в углу огромного зеленого с золотом дилижанса, качаясь и подпрыгивая на тяжелом пути в Бристоль. Было около двух часов дня, они проезжали где-то около Кэлкот-Грин к западу от Ридинга. Его прерывистый сон был тревожным. Он несколько раз просыпался, когда карета останавливалась, чтобы посадить или высадить пассажиров, сменить лошадей или подождать, пока сторож откроет им ворота. Эти моменты казались ему полными кошмаров даже больше, чем его сны. Голова болела, глаза воспалились, и какие-то странные неприятные лица плыли перед его затуманенным взором. Он со стоном снова закрыл глаза, предпочитая сны реальности, но, когда карета остановилась в Кэлкот-Грин, чтобы посадить толстую женщину со склонностью к астме, сон оставил его. Он открыл глаза, поморгал и увидел лицо человека в аккуратном черном костюме, сидевшего напротив него, воскликнул «О господи!» и сел.

– Голова очень болит? – спросил заботливый и смутно знакомый голос.

Он повернул голову и встретил вопрошающий взгляд мисс Пенелопы Крид. Некоторое время он молча смотрел на нее, потом сказал:

– Я помню. Дилижанс в Бристоль. И зачем я пил бренди?

Предупреждающий щипок заставил его посмотреть вокруг. Он обнаружил трех людей, сидящих напротив. Все они с интересом смотрели на него. Аккуратный человек, которого он принял за помощника поверенного, откровенно не одобрял его. Женщина в капоре и шали по-матерински кивнула ему и сказала, что он похож на ее второго сына, который тоже не переносит тряску в карете. Крупный мужчина, сидевший рядом с ней, которого он посчитал ее мужем, подтвердил глубоким басом:

– Это правда.

Рука сэра Ричарда инстинктивно потянулась к галстуку. Галстук был смят, как и полы сюртука. Он обхватил голову руками, стараясь стряхнуть остатки сна.

– О господи, – сказал он, – где мы?

– Я не совсем уверена, но, кажется, мы проехали Ридинг, – ответила Пен, озабоченно осматривая его.

– Мы в Кэлкот-Грин, вот где, – вмешался крупный мужчина. – Остановились, чтобы посадить кого-то. Они не утруждают себя расписанием. Осмелюсь сказать, кучер отправился выпить.

– Да ладно, – примирительно произнесла его жена. – Конечно, посиди-ка, как он, на солнце, так и захочешь пить.

– Это верно, – согласился мужчина.

– Если компания узнает об этом, его выгонят, и правильно сделают, – заметил клерк, чихая. – Поведение этих кучеров становится скандальным.

– Я уверена, что нет никакого смысла злиться, если человек немного нарушает расписание, – возразила женщина. – Живи и давай жить другим, вот что я скажу.

Ее муж, как всегда, согласился с ней. Кучер снова взобрался на свое место, а Пен сказала, под шум колес и стук копыт:

– Вы все время твердили мне, что вы пьяны, и теперь я вижу, что это так и было. Боюсь, что вы уже пожалели, что поехали со мной.

Сэр Ричард поднял голову.

– Пьян я был, несомненно, но не жалею ни о чем, кроме бренди. Когда этот ужасный экипаж прибудет в Бристоль?

– Это совсем не близкий путь, знаете ли. Они не ездят больше восьми миль в час. Думаю, мы должны быть в Бристоле часов в одиннадцать. Но мы, кажется, останавливаемся несчетное количество раз. Вы очень огорчены?

Он внимательно посмотрел на нее:

– А вы?

– Говоря по правде, – доверчиво призналась она, – нисколько. Я ужасно рада. Я только не хочу, чтобы вам было неловко из-за меня. Я понимаю, что вам не место в общем дилижансе.

– Мое дорогое дитя, поверьте мне, что мои неудобства к вам не имеют ни малейшего отношения. А что до моего места, то где же ваше?

У нее на щеках появились ямочки.

– О, я ведь только скверный мальчишка.

– Я так сказал?

Она кивнула.

– Ладно, так и есть, – усмехнулся сэр Ричард, критически глядя на нее. – Кроме… Я завязывал этот галстук? Да, думаю, да. Что там у вас, ради всего святого?

– Яблоко, – ответила Пен, показывая его. – Та толстая женщина, которая вышла, дала мне его.

– Надеюсь, вы не собираетесь жевать его, сидя здесь?

– Собираюсь. А почему нет? Хотите кусочек?

– Нет.

– А я очень хочу есть. Это единственная вещь, о которой мы забыли.

– Что?

– Еда, – произнесла Пен, вгрызаясь в яблоко. – Мы должны были обеспечить себя корзинкой с едой на время путешествия. Я забыла, что этот дилижанс не останавливается в почтовых конторах, как почтовые кареты. Ну, я, точнее, не забыла, а просто никогда не знала.

– Это надо было предусмотреть, – сказал сэр Ричард. – Если вы голодны, вас надо покормить. Что вы предполагаете делать с этим яблоком?

– Съесть, – ответила Пен.

– Отвратительное создание! – вздрогнув, воскликнул сэр Ричард.

Он прислонился к своему углу, но она потянула его за рукав и заставила наклонить к ней голову.

– Я сказала этим людям, что вы мой воспитатель, – прошептала Пен.

– Конечно, юный джентльмен в сопровождении воспитателя будет путешествовать именно в дилижансе, – иронично заметил сэр Ричард.

На следующей остановке в Вулхэмптоне он преодолел усталость, овладевшую им, вышел из кареты и обнаружил неожиданную расторопность в добывании в скромной таверне еды для своего спутника. Кучер подождал его, хотя помощник поверенного, чьи острые глаза увидели, как из руки сэра Ричарда кое-что перешло в ладонь кучера, пробормотал нечто о взяточничестве и коррупции на королевских дорогах.

– Возьмите цыпленка, – дружелюбно предложил сэр Ричард.

Клерк с презрением отклонил это предложение, но несколько других пассажиров и среди них маленький мальчик с аденоидами с удовольствием разделили содержимое корзинки на коленях у Пен.

Сэр Ричард имел возможность узнать, что мисс Крид чрезвычайно доверчива. За время длинного дня он убедился, что она невероятно общительна. Она смотрела на пассажиров ясным и совершенно бесхитростным взглядом, разговаривала даже с клерком и демонстрировала тревожащее стремление стать душой общества. Когда ее спрашивали о ней самой и ее целях, она с жаром плела совершенно лживые истории, приукрашивая их время от времени возмутительными деталями. Сэр Ричард был безжалостно привлечен к подтверждению всего и, войдя во вкус, импровизируя, добавил несколько деталей. Пен, казалось, это понравилось, но она была разочарована его отказом развлекать мальчика с аденоидами.

Он откинулся в угол кареты, лениво наслаждаясь полетом фантазии мисс Крид и размышляя, что подумали бы его мать и сестра, если бы узнали, что он едет неизвестно зачем в общем дилижансе, сопровождая молодую леди, облаченную в силу обстоятельств в мужской костюм. Он затрясся от смеха, представив лицо Луизы. Головная боль уменьшилась, и, хотя пары бренди уже выветрились, чувство восхитительной безответственности осталось. Трезвый, он, конечно, не пустился бы в такое абсурдное путешествие, но, сделав это пьяным, хотел продолжать его. Больше того, он хотел узнать историю Пен. Кое-что она рассказала ему прошлой ночью. Его воспоминания об этом были довольно смутными, но точно речь шла о тете и кузене с лицом как у рыбы.

Он слегка повернул голову на подушках и из-под полуприкрытых век изучал дружелюбное лицо рядом с ним.

Мисс Крид с интересом слушала длинное и подробное повествование женщины о болезнях, преследующих ее младшего сына. Она качала головой, слушая о глупости аптекаря, кивала с умным видом, соглашаясь с эффективностью древних рецептов, состоящих из странных трав, и рассказывала о рецепте, который употреблялся в ее собственной семье, когда сэр Ричард толкнул ее ногой: определенно пора было остановить мисс Крид. Женщина удивленно смотрела на нее и сказала, что очень странно видеть молодого джентльмена с такими познаниями.

– Моя мать, – вспыхнув, ответила Пен, – много лет была инвалидом.

Все посочувствовали ей, а женщина в дальнем углу кареты сказала, что никто не может сказать ей что-нибудь о ее болезни.

Это замечание отвлекло внимание от Пен, и леди патетически стала рассказывать историю своих страданий. Пен сидела рядом с сэром Ричардом, озорно глядя на него и как бы извиняясь.

Клерк, еще не простивший сэра Ричарда за взятку кучеру, сказал что-то о вольностях, позволяемых молодым людям в эти дни. Он противопоставил это своему собственному воспитанию и заметил, что, если бы у него был сын, он не стал бы баловать его, приглашая воспитателя, а отправил бы в школу. Пен мягко возразила, что мистер Браун очень строг, и сэр Ричард, правильно определив себя как мистера Брауна, добавил красок ее утверждению, строго приказав ей не болтать.

По-матерински выглядевшая женщина сказала, что она уверена, что молодой человек всех их порадовал, и со своей стороны она не сторонница слишком сурового воспитания детей.

– Это верно, – согласился ее супруг, – и я хотел бы не подавлять моих детей, а видеть их напористыми и энергичными.

Несколько пассажиров с упреком посмотрели на сэра Ричарда, и, чтобы никаких сомнений в его суровости у них не осталось, Пен погрузилась в подавленное молчание, сложив руки на коленях и опустив глаза.

Сэр Ричард понял, что остаток пути он будет угнетателем, и в душе репетировал речь, предназначенную единственно для воспитания мисс Крид.

Она обезоружила его, заснув на его плече. Она спала между остановками и, когда проснулась от обычного шума, поднятого кучером, открыла глаза, улыбнулась сэру Ричарду и пробормотала:

– Я рада, что вы поехали. А вы?

– Очень. Просыпайтесь! – сказал сэр Ричард, опасаясь, что с ее языка может соскочить и более неосторожное замечание.

Она зевнула и потянулась. Препирательство между стражником и кем-то, стоящим во дворе таверны, казалось, было в разгаре. Фермер, севший в дилижанс в Колне и сидевший сзади Пен, сказал, что, по его мнению, дело в том, что предполагаемый пассажир не заплатил.

– Но он не может войти сюда, это же ясно, – сказала худая женщина. – Это невозможно, карета и так переполнена.

– Где мы? – спросила Пен.

– Чиппенхэм, – ответил фермер. – Здесь проходит дорога на Бат, понимаете?

Она выглянула из окна.

– Уже Чиппенхэм? Да! Я знаю это место.

Сэр Ричард поднял на нее удивленный взгляд.

– Уже? – пробормотал он.

– Да, я спал, и мне показалось, мы ехали быстро. Вы устали, сэр?

– Нисколько. Я полностью покоряюсь судьбе.

Новый пассажир, очевидно уладивший дела с охраной, в этот момент открыл дверь и попытался влезть в карету.

Это был небольшой худощавый человек в кожаной жилетке и брюках из плотной ткани. У него было острое лицо с мигающими глазами без век под рыжеватыми бровями. Все решительно запротестовали против его появления в карете.

Худая женщина закричала, что места нет. Клерк заявил, что способ, с помощью которого компания перегружает свои экипажи, просто возмутителен. Фермер посоветовал новичку лезть на крышу.

– Должен же быть хоть свободный кусочек, – запротестовал чужак. – Господи, я не займу много места. Подвиньтесь, люди.

– Полно! Сами видите, – сказал фермер.

– Сдвиньте ваши вещи. Я займу не больше места, чем игла, – умолял чужак. – Кроме того, на крыше сидят разбитные парни. Я до смерти боюсь сидеть с ними.

Сэр Ричард, внимательно посмотрев на человека, понял, что тот, вероятно, лучше известен сыщикам с Боу-стрит, чем кому-либо еще. Он, однако, не удивился, услышав, что мисс Крид предлагает подвинуться и освободить место, так как к этому времени он уже составил мнение о добросердечии своей спутницы.