Читать книгу "Коринфянин"

Глава 2

Лорд Саар жил на Брук-стрит вместе с женой, двумя сыновьями и четырьмя дочерьми. Подъехав к дому предполагаемого свекра через двадцать четыре часа после беседы с матерью и сестрой, сэр Ричард Виндхэм был обрадован тем, что лорда Саара нет дома, а леди Саар с достопочтенной[1]1
  В Англии титул детей пэров и некоторых сановников.


[Закрыть] Софией отправились в Бат. Зато он попал в объятия достопочтенного Седрика Брэндона, распутного молодого человека с пагубными привычками и очаровательными манерами.

– Рики, мой единственный друг, – закричал достопочтенный Седрик, увлекая сэра Ричарда в маленькую гостиную в конце дома. – Не говори мне, что ты приехал делать предложение Мелиссе. Говорят, хорошие новости не убивают человека, но я никогда не слушаю сплетни. Мой отец говорит, что мы на грани разорения. Дай мне денег взаймы, и я куплю себе обмундирование и отбуду на Пиренейский полуостров, будь я проклят. Но послушай, Рики. Ты слушаешь? – Он нетерпеливо посмотрел на сэра Ричарда и сказал, грозя пальцем: – Не делай этого. Никаких средств не хватит, чтобы уладить наши дела, поверь мне.

Не связывайся с Беверли. Говорят, Фокс проиграл состояние до того, как ему исполнилось двадцать один год. Даю слово, он ничто по сравнению с Беверли, совсем ничто. Между нами, Рики, старик прикладывается к бренди. Но ни слова. Нельзя болтать об отце. Но беги, Рики. Мой совет тебе – беги.

– Ты купишь обмундирование, если я дам тебе денег? – спросил сэр Ричард.

– Трезвый – да, пьяный – нет, – ответил Седрик с обезоруживающей улыбкой. – Я очень трезвый сейчас, но это ненадолго. Не давай мне ни гроша, старина. И не давай ни гроша Беву. Он плохой человек. Сейчас, когда я трезв, я хороший, но я не бываю трезв больше шести часов в сутки. Предупреждаю тебя. Теперь я ухожу. Я сделал все, что мог, для тебя, Рики, потому что я тебя люблю, но несмотря на это, ты идешь на гибель. Я умываю руки. Проклятье, я буду тянуть из тебя до конца моих дней! Подумай, дорогой, подумай! Бев и твой покорный слуга у твоих дверей шесть дней из семи, кредиторы, угрозы, братья жены страдают, карманы пустые, жена в слезах, ничего не остается, как платить. Не делай этого. Мы не стоим того.

– Подожди, – сказал Ричард, прерывая его излияния. – Если я заплачу твои долги, ты поедешь на полуостров?

– Рики, это ты пьян! Иди домой.

– Подумай, Седрик, как славно ты бы выглядел в гусарской форме!

В глазах Седрика плясала лукавая улыбка.

– Возможно, но пока я лучше выгляжу в Гайд-парке. С дороги, мой дорогой! Я занят. Верхом на гусе против индейки в скачке на сто ярдов. Не могу пропустить. Грандиозное спортивное событие сезона!

С этими словами он ушел, покинув Ричарда.

Тот не бежал, как ему советовали, но остался ожидать достопочтенную Мелиссу Брэндон.

Она не заставила долго ждать себя. Слуга пригласил его пройти наверх, и он пошел за ним по широкой лестнице.

Мелисса Брэндон была красивой темноволосой женщиной чуть старше 25 лет. Ее профиль был безупречен, но глаза трудно было назвать красивыми из-за слишком сурового взгляда. В первые ее выходы в свет у нее не было недостатка в поклонниках, но ни один из джентльменов, привлеченных ее красотой, зная ее старшего брата как игрока и пьяницу, не делал решительного шага. Склонившись над ее рукой, Ричард вспомнил сравнение ее с айсбергом, но сразу отогнал его.

– Ну, Ричард…

Голос Мелиссы был холодным, тон деловитым, ее улыбка казалась скорее механическим проявлением вежливости, чем непосредственным выражением удовольствия.

– Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь, Мелисса, – официально обратился к ней сэр Ричард.

– Прекрасно, благодарю. Садись, пожалуйста. Думаю, ты приехал обсудить наш брак?

Он слегка поднял бровь.

– О боже, – произнес он мягко, – кажется, кого-то это сильно заботит.

Она что-то шила и продолжала работать иглой с невозмутимым видом.

– Давай не будем ходить вокруг да около, – сказала она. – Я уже вышла из возраста наивных девиц, да и ты можешь считаться разумным человеком.

– А была ли ты наивной девицей? – поинтересовался сэр Ричард.

– Думаю, нет. У меня нет времени на такие глупости. И я совсем не романтична. В этом отношении мы очень подходим друг другу.

– Да? – спросил сэр Ричард, играя лорнетом.

Она казалась удивленной.

– Конечно. Во всяком случае, до последнего времени ты не был сентиментальным. Это было бы просто абсурдным.

– Старость часто ведет к сентиментальности, – задумчиво произнес сэр Ричард. – Так мне говорили.

– Нас это не касается. Ты мне нравишься, Ричард, но ты напрасно стараешься обратить все в шутку. Я отношусь к этому серьезнее.

– Тогда нельзя считать, что мы подходим друг другу, – предположил сэр Ричард.

– Я не считаю это непреодолимым препятствием. Жизнь, которую ты вел до сих пор, не располагает к таким размышлениям. Осмелюсь сказать, ты можешь стать более надежным, поскольку не склонен к чувствам. Это надо оставить на будущее. Во всяком случае, я не вижу, чтобы различие наших натур стало бы непреодолимым барьером для брака.

– Мелисса, скажешь мне кое-что?

Она подняла глаза.

– Что ты хочешь, чтобы я сказала?

– Ты когда-нибудь влюблялась?

Она слегка покраснела.

– Нет. По моим наблюдениям, слава богу, нет. Есть что-то чрезвычайно вульгарное в людях, испытывающих сильные чувства. Я не говорю, что это плохо, но я уверена, что более брезглива, чем другие, и нахожу это очень безвкусным.

– И ты не допускаешь, – медленно произнес сэр Ричард, – возможности влюбиться в будущем?

– Мой дорогой, в кого?

– Скажем, в меня?

Она засмеялась.

– Это абсурд. Если тебе сказали, что необходимо проявить любовь, чтобы стать ближе ко мне, это был плохой совет. Наш брак – вопрос удобства. И ничего другого я не предполагаю. Ты мне очень нравишься, но ты не тот человек, который вызвал бы страсть в моей груди. Но я не вижу, почему это может беспокоить кого-либо из нас. Если бы ты был романтиком, тогда другое дело.

– Боюсь, что я, должно быть, романтик…

– Полагаю, ты опять шутишь, – сказала она, пожимая плечами.

– Вовсе нет. Я настолько романтичен, что предаюсь мечтам о женщине – без сомнения, мифической, – которая хотела бы выйти за меня замуж не потому, что я богат, а потому – прости за пошлость, – что она любит меня.

Она посмотрела на него с презрением.

– Я полагала, что ты вышел из наивного возраста, Ричард. Я ничего не имею против любви, но мне кажется, это недостойно нас. Кто-то скажет, что это все равно что якшаться с буржуазией на курорте Айлингтон или в других недостойных нас местах. Я не забываю, что я Брэндон. Осмелюсь сказать, что мы очень горды этим.

– Это, – сухо сказал сэр Ричард, – один из вопросов, на который я смотрю иначе.

Она удивилась.

– Не думаю, что это возможно. Полагаю, все знают, что мы, Брэндоны, думаем о нашем имени, нашем рождении, наших традициях.

– Мне не хотелось бы задеть тебя, Мелисса, но зрелище женщины с твоим именем, рождением и традициями, хладнокровно предлагающей себя тому, кто богаче, не покажется свету доказательством твоей гордости.

– Это действительно язык театра, – воскликнула она. – Моя обязанность перед семьей успешно выйти замуж, но уверяю тебя, что даже это не заставит меня унизиться до союза с низшим по рождению.

– Да, это действительно гордость, – заметил он, слегка улыбаясь.

– Я не понимаю тебя. Ты должен знать, что дела моего отца в таком состоянии, короче…

– Я знаю, – мягко произнес сэр Ричард. – Боюсь, что моей привилегией будет распутать дела лорда Саара.

– Конечно, – ответила она, утратив свойственное ей спокойствие мраморной статуи. – Никакие другие причины не заставили бы меня принять твое предложение.

– Тогда, – сказал сэр Ричард, задумчиво разглядывая носок сапога, – остается один деликатный пустяк. Раз откровенность сегодня в порядке вещей, дорогая Мелисса, должен заметить тебе, что я еще не сделал предложения.

Она нисколько не была расстроена этим замечанием, но холодно ответила:

– Я не предполагала, что ты забудешься настолько, чтобы делать мне предложение. В нашем кругу подобное не принято. Без сомнения, ты должен говорить с моим отцом.

– Хотел бы я знать, должен ли?

– Думаю, да, – ответила леди, обрезая нитку. – Твои обстоятельства так же хорошо известны мне, как и мои тебе. Могу откровенно сказать, что тебе повезло, что ты можешь сделать предложение Брэндон.

Он задумчиво посмотрел на нее, но ничего не сказал. После паузы она продолжала:

– Что касается будущего, то ни один из нас, я уверена, не будет слишком требователен к другому. У тебя есть свои развлечения, меня они не касаются. Однако я возражаю против твоего увлечения боксом, скачками и картами…

– Фараоном, – вставил он.

– Пусть фараоном, мне все равно. И хотя я возражаю против таких глупостей, но не собираюсь вмешиваться в твои дела.

– Буду премного обязан, – поклонился сэр Ричард. – Скажи откровенно, Мелисса, смогу я делать, что мне нравится, если вручу тебе мой кошелек?

– Это действительно откровенно, – спокойно ответила она, сложила рукоделие и отложила в сторону. – Папа ждет тебя завтра. Он огорчится, что ты не застал его. Он будет завтра, и можешь быть уверен, что застанешь его, если заедешь, скажем, часов в одиннадцать.

Он встал.

– Спасибо, Мелисса. Думаю, что не зря потратил время, хотя и не застал лорда Саара.

– Надеюсь, что нет, – сказала она, протягивая руку. – Думаю, наш разговор был полезным. Ты считаешь меня бесчувственной, но ты должен признать по справедливости, что я не унизилась до притворства. У нас особый случай, вот почему я пересилила нежелание обсуждать с тобой наш брак. Мы были как бы обручены эти пять лет, даже больше.

Он взял ее за руку.

– Ты считала себя обрученной эти пять лет? – требовательно спросил он.

В первый раз за время беседы она опустила глаза.

– Конечно.

– Понимаю, – сказал сэр Ричард и попрощался.

В этот вечер он поздно появился в Альмаке. Никто из тех, кто восхищался его внешностью или слушал его ленивые разговоры, не мог предположить, что он принял важнейшее в своей жизни решение. Только его дядюшка, прикативший в клуб после полуночи, увидев мертвецки пьяных вокруг себя, догадался об этом. Он сказал Джорджу Тревору, который как раз поднимался из-за карточного стола, что Рики принял трудное решение. Такое заявление удивило Тревора и заставило его признаться:

– Я не обменялся с ним и парой слов. Ты говоришь, что он действительно сделал предложение Мелиссе Брэндон?

– Я ничего не говорю тебе, – ответил Луциус. – Все, что я сказал, – это что он много выпил.

Джордж при первой возможности постарался привлечь внимание зятя. Только около трех часов сэр Ричард наконец встал из-за карточного стола, и к этому времени он не был в настроении вести беседы на личные темы. Он проиграл довольно крупную сумму денег и выпил довольно много бренди, но это не беспокоило его.

– Не везет, Рики? – спросил его дядюшка.

Затуманенный, но умный взгляд насмехался над ним.

– Не в картах, Луций. Вспомни поговорку.

Джордж знал, что Ричард может пить так же, как и любой из их знакомых, но какая-то странная нотка в его голосе встревожила его. Он подергал его за рукав и тихо произнес:

– Я бы хотел поговорить с тобой.

– Дорогой Джордж, очень дорогой Джордж, – ты же видишь, что я не совсем трезв. Ни слова сегодня.

– Тогда я заеду к тебе утром, – сказал Джордж, забыв, что уже утро.

– У меня будет дурная голова, – заметил Ричард.

Он вышел из клуба. Шляпа набекрень, эбеновая трость под мышкой. Он отклонил предложение швейцара вызвать экипаж, кротко заметив:

– Я дьявольски пьян и пройдусь пешком.

Швейцар нахмурился. Он видел много джентльменов в разной степени опьянения и не думал, что сэр Ричард, который лишь несколько невнятно произносил слова, но хорошо держал равновесие, был в большом затруднении. Если бы он не знал сэра Ричарда достаточно хорошо, он не заметил бы в нем ничего особенного, если не считать, что он отправился в другом направлении от Сент-Джеймс. Он попытался обратить внимание сэра Ричарда на это, но извинился, когда тот сказал:

– Я знаю, но рассвет зовет меня. Я собираюсь гулять долго.

– Отлично, сэр, – поклонился швейцар и отошел.

Сэр Ричард, чья голова немного кружилась от свежего воздуха, бесцельно пошел в северном направлении. В голове у него немного прояснилось. Он отстраненно подумал, что, возможно, она скоро заболит и он почувствует себя плохо, и ему стало немного жаль себя. Но в этот момент, когда пары бренди еще кружили его голову, им овладело странное легкомыслие. Он смутно чувствовал себя прощающимся и с прошлым, и с будущим. Серый свет распространялся по тихим улицам, ветерок обдувал его лицо, прохлада заставила его порадоваться, что на нем легкое пальто. Он забрел на Бонд-стрит и засмеялся перед закрытыми окнами дома Сааров.

– Моя нежная невеста, – проговорил он, посылая поцелуй в направлении дома. – Господи, какой же я дурак.

Он повторил свое утверждение, смутно довольный им, и пошел дальше по длинной улице. Ему пришло в голову, что его нежная невеста вряд ли похвалила бы его, если бы могла видеть сейчас. Эта мысль заставила его снова засмеяться. Часовой на северном конце Гросвенор-сквер с сомнением посмотрел на него и постарался избежать встречи. Джентльмены в состоянии сэра Ричарда нередко забавлялись так называемым боксом с часовым, но часовой не стремился к этому развлечению.

Сэр Ричард не заметил часового и, надо отдать ему должное, ни в малейшей степени не хотел приставать к нему, если бы и заметил. Где-то в глубине души сэр Ричард понимал, что он несчастнейший из людей. Он злился, как будто весь мир был против него. Бредя по спокойной широкой улице, он жалел, что за десять лет, проведенных в высшем свете, ему не посчастливилось встретить хоть одну женщину, чье очарование заставило его потерять сон. Казалось невероятным, что ему повезет и в будущем.

– Положим, – обратился сэр Ричард к одному из газовых фонарей, – это последнее желание, поскольку я собираюсь сделать предложение Мелиссе.

В эту минуту он увидел нечто странное. Кто-то вылезал из окна второго этажа одного из частных домов на противоположной стороне улицы.

Сэр Ричард даже заморгал от такого неожиданного зрелища. Им еще владело восхитительное легкомыслие. Он заинтересовался тем, что увидел, но не собирался вмешиваться.

– Несомненно, это грабеж.

Он беспечно оперся о трость, чтобы увидеть, чем кончится это приключение. Его сонный взгляд обнаружил, что для побега использовались связанные простыни, но они не доставали до земли.

– Это не кража, – решил сэр Ричард и перешел улицу.

В тот момент, когда он подошел к бордюру, на конце импровизированной веревки появилась странная фигура, отчаянно пытающаяся найти опору на стене дома. Сэр Ричард увидел хрупкого юношу, почти мальчика, и пошел спасать его.

Беглец, который был уже в самом низу, посмотрел на него со страхом и мольбой.

– О, не могли бы вы помочь мне? Я не знал, что это так высоко. Я думал, что смогу спрыгнуть, но боюсь.

– Мой милый юноша, – сказал сэр Ричард, глядя на вспыхнувшее лицо, обращенное к нему. – Что вы делаете на конце простыни?

– Тише, – взмолился беглец. – Вы смогли бы поймать меня, если я отпущу его?

– Постараюсь, насколько мне позволяют мои скромные возможности, – пообещал тот.

Ноги беглеца немного не доставали до него. В следующие несколько секунд юноша разжал руки и упал на него, заставив пошатнуться и почти потерять равновесие. Он чудом удержался, прижав к груди неожиданно легкое тело.

Сэр Ричард был не совсем трезв, но, хотя пары бренди вызвали у него довольно приятное чувство безответственности, они никоим образом не притупили его ум. Сэр Ричард, чей подбородок щекотали локоны, а руки держали беглеца, сделал удивительное открытие. Он поставил незнакомца на землю, сказав утвердительно:

– Не думаю, что вы юноша.

– Нет, я девушка, – ответил беглец, ничуть не обескураженный его открытием. – Но не могли бы вы уйти, пока они не проснулись?

– Кто? – спросил сэр Ричард.

– Моя тетя и все они, – прошептала беглянка. – Я очень вам благодарна за помощь, но не смогли бы вы развязать этот узел? Понимаете, я привязала свой узелок на спину и теперь не могу его отвязать. И где моя шляпа?

– Она упала, – ответил сэр Ричард, поднимая шляпу и отряхивая пыль о свой рукав. – Я не совсем трезв, скорее я пьян, но не могу отделаться от мысли, что здесь что-то не так.

– Да, но ничего другого нельзя было сделать, – объяснила девушка, глядя через плечо на то, что делал сэр Ричард.

– Будьте любезны стоять спокойно, – потребовал тот.

– О, простите. Я не подумала, как это получится. Спасибо. Я вам так благодарна!

Сэр Ричард в лорнет рассматривал узелок.

– Вы грабитель?

Она ответила смешком.

– Конечно нет. Мне не удалось найти чемодан, поэтому я связала все мои вещи в шаль. Теперь, думаю, мне пора идти, с вашего разрешения.

– Я, без сомнения, пьян, – сказал сэр Ричард, – но капля здравого смысла еще осталась. Мое дорогое дитя, вы не можете бродить по улицам Лондона в такое время и в такой одежде. Я убежден, что должен позвонить и вручить вас вашей… тете, вы сказали?

Она схватила его руку обеими руками.

– Нет, пожалуйста.

– А что я должен делать с вами? – спросил он.

– Ничего. Только укажите путь в Холборн.

– Почему в Холборн?

– Я должна попасть в таверну «Белая лошадь», чтобы добраться до Бристоля.

– Решим так, – предложил сэр Ричард. – Я не позволю вам сделать ни шагу, пока не узнаю всю историю. Я уверен, что вы преступница.

– Нет! – воскликнула она негодующе. – Каждый, в ком есть хоть капля разума, посочувствует мне. Я убегаю от преследования.

– Счастливое дитя, – усмехнулся сэр Ричард, беря ее узелок. – Я бы хотел сделать то же самое. Давайте уйдем отсюда. Я редко видел улицу, которая так угнетала бы меня. Не могу понять, как я попал сюда. Вам не кажется, что нам будет легче разговаривать, если мы познакомимся. Или вы путешествуете инкогнито?

– Да, я должна придумать себе имя. Я не подумала об этом. На самом деле меня зовут Пенелопа Крид. А вас?

– Ричард Виндхэм, к вашим услугам.

– Франт Виндхэм? – со знанием дела спросила мисс Крид.

– Франт Виндхэм, – поклонился сэр Ричард. – Возможно, мы встречались раньше?

– Конечно нет, но я слышала о вас. Мой кузен пытается завязывать галстук «водопад Виндхэма». По крайней мере, он так говорит, но, по-моему, это выглядит ужасно.

– Тогда это не «водопад Виндхэма», – заключил он.

– Нет, это я так подумала. Мой кузен пытается быть денди, но у него лицо как у рыбы. Они хотят, чтобы я вышла за него замуж.

– Какая ужасная мысль, – сказал сэр Ричард, вздрагивая.

– Я же говорила, что вы посочувствуете мне. Теперь вы покажете мне дорогу в Холборн?

– Нет.

– Но вы должны! – взволновалась мисс Крид. – Куда мы идем?

– Я не могу гулять по улицам всю ночь. Лучше зайдем ко мне, обсудим все.

– Нет, – сказала мисс Крид, останавливаясь посреди улицы.

– Отбросьте всякие мысли, что я замышляю что-то злодейское, – вздохнул сэр Ричард. – Я вполне гожусь вам в отцы. Сколько вам лет?

– Почти семнадцать.

– А мне почти тридцать.

Мисс Крид призадумалась.

– Вы не можете быть моим отцом.

– Я слишком пьян, чтобы решать арифметические задачи. Достаточно того, что у меня нет ни малейшего желания заниматься с вами любовью.

– Тогда не возражаю. Вы правда пьяны?

– Омерзительно, – подтвердил сэр Ричард.

– Никто в это не поверит, уверяю вас. Вы не выглядите пьяным.

– Вы говорите как опытный в этих делах человек!

– Мой отец обычно говорил, что самое важное, как человек ведет себя, выпив. Мой кузен становится ужасно глупым.

– Знаете, – сказал сэр Ричард, нахмурив брови, – чем больше я слышу о вашем кузене, тем больше чувствую, что не позволю вам выйти за него. Где мы теперь?

– Думаю, это Пикадилли.

– Ладно. Я живу на Сент-Джеймс-сквер. Почему они хотят, чтобы вы вышли замуж за вашего кузена?

– Потому, – трагично произнесла она, – что на мне проклятье большого состояния.

Сэр Ричард остановился посреди дороги.

– Проклятье большого состояния? – повторил он.

– Да. Видите ли, у моего отца не было других детей. Я сказочно богата, помимо этого, у меня дом в Сомерсете, в котором мне не позволяют жить. Когда отец умер, мне пришлось жить с тетей Альмерией. Мне было только двенадцать лет. А теперь она требует, чтобы я вышла за кузена Фредерика. Я и убежала.

– Это человек с лицом как у рыбы?

– Да.

– Вы правильно сделали.

– Думаю, да.

– В этом нет сомнения. Но почему Холборн?

– Я вам сказала, – терпеливо ответила мисс Крид. – Я собираюсь ехать в Бристоль в дилижансе.

– А! Но почему в Бристоль?

– Я не собираюсь в Бристоль, но мой дом в Сомерсете, и у меня там друг. Я не видела его почти пять лет, но мы играли вместе и укололи пальцы, чтобы смешать кровь, и поклялись жениться, когда вырастем.

– Очень романтично, – прокомментировал сэр Ричард.

– Правда? – с энтузиазмом спросила мисс Крид. – А вы женаты?

– Нет. О господи.

– Что случилось?

– Я только что вспомнил, что собираюсь жениться.

– А разве вы не хотите?

– Нет.

– Но никто не может заставить вас жениться.

– Моя дорогая девочка, вы не знаете моих родственников, – зло произнес сэр Ричард.

– Они говорят, и говорят, и говорят. И утверждают, что это ваша обязанность. И мучают вас. И плачут над вами, да?

– Что-то вроде того, – согласился сэр Ричард. – Это похоже на ваших родственников?

– Да. Поэтому я украла лучший костюм Годфри и вылезла в окно.

– А кто этот Годфри?

– Тоже мой кузен. Он в Харроу, а его одежда подходит мне. Это ваш дом?

– Это мой дом.

– Подождите. Разве швейцар не сидит, чтобы открыть вам дверь?

– Я не заставляю людей ждать меня, – сказал сэр Ричард, вынимая ключ из кармана и вставляя его в замок.

– Но у вас должен быть лакей, – предположила мисс Крид, отступая. – Он должен помочь вам лечь в постель.

– Да, – согласился сэр Ричард, – но он не придет ко мне в комнату, пока я не позвоню. Не надо бояться.

– О, в таком случае… – с облегчением произнесла мисс Крид и последовала за ним в дом.

В холле горела лампа, на мраморном столике стояла свеча, приготовленная для сэра Ричарда. На стенах были свечи в канделябрах. Сэр Ричард зажег их и повернулся рассмотреть мисс Крид.

Она сняла шляпу и стояла посреди комнаты, с интересом осматривая ее. Ее волосы, собранные в пучок наверху и неровно подрезанные сзади, были цвета темного золота. Глаза голубые, очень большие и правдивые и в этот момент сияли от удивления. У нее был короткий маленький носик с чуть заметными веснушками, решительный подбородок и ямочки на щеках.

Сэр Ричард, критически осмотрев ее, остался равнодушен к ее очарованию.

– Вы выглядите, как мальчишка.

Казалось, она приняла это как должное и, подняв к нему глаза, спросила:

– Правда?

Его взгляд медленно скользил по ее заимствованной одежде.

– Ужасно, – сказал он. – И вы полагаете, что то, что у вас навязано, эта и есть «водопад Виндхэма»?

– Но я никогда раньше не завязывала галстуков, – объяснила она.

– Это заметно. Подойдите сюда.

Она послушно приблизилась и спокойно стояла, пока его опытные пальцы укладывали складки галстука вокруг ее шеи.

– Нет, это даже я не могу. Лучше я дам вам один из моих. Не важно. Давайте сядем и поговорим о деле. Я не очень ясно понимаю, но, кажется, вы говорили, что отправляетесь в Сомерсет, чтобы выйти замуж за друга детства.

– Да, за Пирса Луттрелла, – кивнула она, сидя в глубоком кресле.

– И вам только семнадцать.

– Уже семнадцать, – поправила она.

– Не отвлекайтесь. Вы предполагаете предпринять это путешествие в дилижансе?

– Да, – согласилась мисс Крид.

– И вы едете одна?

– Конечно.

– Мое дорогое дитя, я, может быть, и пьян, но не настолько, чтобы принять такой фантастический план, поверьте.

– Не думаю, что вы пьяны. Кроме того, к вам это не имеет отношения. Не можете же вы вмешиваться в мои дела просто потому, что помогли вылезти из окна.

– Я не помогал вам вылезти. Что-то говорит мне, что я должен вернуть вас семье.

Мисс Крид побледнела и сказала тихо, но четко:

– Если вы сделаете это, это будет самое жестокое, самое большое предательство на свете.

– Полагаю, вы правы, – согласился он.

Последовала пауза. Сэр Ричард открыл табакерку и взял щепоть табаку. Мисс Крид сказала:

– Если бы вы видели моего кузена, вы бы поняли.

Он молча посмотрел на нее.

– У него мокрый рот, – в отчаянии сообщила она.

– Решено, – сказал он. – Я отвезу вас к вашему другу детства.

Мисс Крид вспыхнула.

– Вы? Но вы не можете.

– Почему?

– Потому. Потому что я вас не знаю и могу доехать сама. Это абсурд. Теперь я вижу, что вы пьяны.

– Позвольте сообщить вам, что ваша девичья скромность не соответствует этой одежде. Больше того, мне ваш наряд не нравится. Или вы едете в Сомерсет в моей компании, или возвращаетесь к тете. Выбирайте.

– Но подумайте. Вы же знаете, что я должна ехать тайно. Если вы поедете со мной, никто не узнает, что случилось с вами.

– Никто не узнает, что случилось со мной, – медленно повторил сэр Ричард. – Никто. Моя девочка, у вас больше нет выбора. Я еду с вами в Сомерсет.