![](/books_files/covers/thumbs_240/velikoe-razdelenie-neravenstvo-v-obschestve-ili-chto-delat-ostavshimsya-99-naseleniya-113235.jpg)
Автор книги: Джозеф Стиглиц
Жанр: Зарубежная образовательная литература, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Экономические последствия правления Буша
[30]30
Vanity Fair, декабрь, 2007 год. Аня Шиффрин и Иззет Илдиз помогали в сборе материалов для данной статьи.
[Закрыть]
Когда однажды мы оглянемся назад на ту катастрофу, которой обернулось нахождение у власти администрации Буша, мы задумаемся о многих вещах: о трагедии войны в Ираке, позоре Гуантанамо и Абу Грейб, подрыве гражданских свобод. Ущерб, нанесенный экономике США, не будет ежедневно фигурировать в заголовках статей на первых полосах, но отзвуки кризиса будут слышны еще долгое время после нас.
Я как будто так и слышу раздраженные возражения. Президент Штатов вовсе не довел страну до кризиса за те семь лет, которые он стоит у власти. Безработица держится на приличном уровне в 4,6 процента. Может, и так. Но при взгляде на другие страницы гроссбуха сложно сдержать стоны разочарования: налоговый кодекс, который стал отвратительно предвзят в пользу богатых; национальный долг, который, судя по всему, увеличится на 70 процентов к моменту, когда закончится период правления действующего президента; непрекращающаяся череда дефолтов заемщиков по ипотечным кредитам; рекордный уровень внешнеторгового дефицита в $850 миллиардов; беспрецедентно высокие цены на нефть; ослабление доллара до такой степени, что чашка кофе в заведении Лондона или Парижа или даже в Юконе становится для американца довольно ощутимой тратой.
И ситуация становится только хуже. После семи лет президентства Буша Соединенные Штаты оказались гораздо менее подготовленными к будущему, чем когда бы то ни было. Страна не смогла взрастить нужное количество инженеров и ученых, людей, чьи навыки нам так необходимы, чтобы составить конкуренцию Китаю и Индии. Мы не вкладывали деньги в проведение фундаментальных исследований, подобных тем, что позволили нам стать технологической сверхдержавой в конце XX века. И хотя теперь президент понимает (по крайней мере, он так говорит), что мы должны перестать зависеть он нефти и угля, мы зависим от них еще больше, чем прежде.
До настоящего момента Герберт Гувер, политические решения которого усугубили Великую депрессию, по умолчанию считался основным претендентом на звание «худшего президента», когда речь заходила об управлении американской экономикой. Как только Франклин Рузвельт пришел к власти, он отменил ряд мер, принятых Гувером, благодаря чему экономика в стране начала восстанавливаться. Экономические последствия правления Буша гораздо более губительны, чем последствия правления Гувера; более того, им почти невозможно дать обратный ход, и, по всей видимости, мы еще долго будем их ощущать. Безусловно, не существует риска того, что Америка может утратить свой статус самой богатой экономики в мире. Но наши внуки будут жить и бороться с экономическими последствиями президентства Буша.
Помните ли вы профицит?
С позиции экономики мир был совсем иным, когда Джордж Буш только пришел к власти в январе 2001 года. В ревущие девяностые многие верили, что интернет радикально трансформирует все вокруг. Увеличение производительности, которое в период с начала семидесятых до начала девяностых держалось на уровне 1,5 процента в год, возросло до 3 процентов. Во время второго срока Билла Клинтона увеличение производительности в промышленности иногда превышало 6 процентов. Председатель Федерального резерва Алан Гринспен возвещал эпоху Новой экономики и постоянное увеличение производительности благодаря тому, что Интернет изменил старые модели ведения бизнеса. Другие и вовсе предрекали конец экономическим циклам. Гринспен открыто высказывал свои переживания по поводу того, как он будет проводить кредитно-денежную политику, когда государственный долг будет полностью выплачен.
Беспрецедентная уверенность возносила индекс Доу-Джонса все выше и выше. Богатые жили прекрасно, впрочем, как и не столь богатые и даже откровенно бедные. Но годы правления Клинтона нельзя назвать экономической нирваной. Будучи какое-то время главой Совета экономических консультантов Белого дома я очень хорошо осознавал сделанные ошибки и упущенные возможности. Соглашения о глобальной торговле, которые мы активно продвигали, часто были несправедливыми по отношению к развивающимся странам. Нам следовало больше инвестировать в инфраструктуру, ужесточать регулирование деятельности рынков ценных бумаг и предпринимать дополнительные меры по энергосбережению. Мы потерпели неудачу из-за неверных политических решений и нехватки денег, но, откровенно говоря, в том числе и из-за того, что особые интересы определяли программу действий. В этот период экономического подъема бюджетный дефицит был под контролем впервые со времен правления Джимми Картера. И впервые с семидесятых годов доходы тех, кто находился внизу, росли быстрее, чем доходы представителей верхушки – чем не достойный повод торжествовать.
После того как Буш был приведен к присяге, части этой яркой картинки начали постепенно тускнеть. Технологический бум закончился. В апреле 2010 года индекс NASDAQ всего за месяц упал на 15 процентов, и никто не мог предположить, чем схлопывание пузыря доткомов обернется для реальной экономики. Это был самый подходящий момент, чтобы прибегнуть к кейнсианской экономической модели и начать активно вкладывать деньги в систему образования, развитие технологий и инфраструктуры – все то, в чем Америка отчаянно нуждалась и нуждается по сей день, и то, от чего отказалась администрация Клинтона в своем маниакальном стремлении устранить бюджетный дефицит. Билл Клинтон оставил после себя благоприятные условия для того, чтобы проводить подобную политику. Помните ли вы предвыборные дебаты между Эл Гором и Джорджем Бушем в 2000 году, когда они спорили о том, как следует потратить профицит бюджета в $2,2 триллиона, который Америка планировала получить? При таком профиците страна могла бы себе позволить серьезно увеличить инвестиции во все ключевые сферы. В краткосрочной перспективе это позволило бы остановить рецессию, в долгосрочной – заметно стимулировать экономический рост.
Но у администрации Буша было свое видение. Первой серьезной инициативой, проведенной Бушем в статусе президента в июне 2001 года, стало снижение налогов для богатых. Для людей с доходами, превышающими $1 000 000, налоговое бремя сократилось на $18 000 – сумма, в тридцать раз превышающая ту, которая выпала на душу среднестатистического американца. Несправедливость усугубилась после приведения в действия второй волны снижения налогов в 2003 году, и снова с громадным перекосом в пользу богатых. В совокупности эти две волны снижения налогов, окончательно внедренные и отлаженные, означали, что в 2012 году средний размер сокращения налогового бремени для 20 процентов американцев, находящихся внизу, должен был составить жалкие $45, а люди с доходами более $1 000 000 должны были заплатить в среднем на $162 000 меньше.
Администрация триумфально сообщила, что экономика находится в стадии роста – он составил примерно 16 процентов за шесть лет ее правления, но принес пользу только тем, кто и так не очень нуждается в помощи, и никак не помог тому большинству, которым это было действительно необходимо. Поднявшаяся волна в итоге накрыла всех. Сегодня неравенство в Америке увеличивается темпами, которых не было последние три четверти века. Среднестатистический гражданин в возрасте 30–40 лет имеет доход с учетом инфляции на 12 процентов меньше, чем был у его отца тридцать лет назад. На 5,3 миллиона больше американцев живут в состоянии бедности, чем на момент прихода Буша к власти. Классовая структура еще не пришла в Америку, но явно есть тенденция к движению по направлению к тому, что происходит в Бразилии или Мексике.
Эпидемия банкротств
Демонстрируя поразительное пренебрежение самыми базовыми правилами финансовой политики, администрация президента продолжила сокращать налоги при том, что проводила новые дорогостоящие программы расходов и ввязалась в разрушительную необязательную войну с Ираком. Профицит бюджета в 2,4 процента от ВВП, которым встретила Буша экономика, когда он стал президентом, через четыре года его правления превратилась в дефицит в 3,6 процента. Соединенные Штаты не видели такого отката назад со времен глобального кризиса на фоне Второй мировой войны.
Размер субсидирования сельскохозяйственного сектора в период с 2002 по 2005 год удвоился. Налоговые расходы – огромная система субсидий и преференций, скрытая в налоговом кодексе, – выросли более чем на четверть. Налоговые льготы для друзей президента из нефтегазовой индустрии увеличились на несколько миллиардов долларов. Да, после трагедии 11 сентября расходы на оборону действительно возросли (примерно на 70 процентов), однако эти вложения не помогли выиграть в войне с терроризмом, а были безвозвратно потеряны в результате неудачных миссий в Ираке. В то же время огромные суммы продолжали выделяться на стандартные высокотехнологичные забавы – разработку оружия, которое не работает, против врагов, которых нет. Короче говоря, деньги направлялись куда угодно, только не туда, где они были действительно необходимы. За эти семь лет доля ВВП, направляемая на исследования и развитие всех отраслей, кроме обороны и здравоохранения, сократилась. Практически никакие меры не принимались в отношении разваливающейся инфраструктуры, будь то дамбы в Новом Орлеане или мосты в Миннеаполисе. Разбираться с причиненным стране ущербом предстоит следующему обитателю Белого дома.
Администрация приняла самую дорогостоящую программу социальной помощи за последние сорок лет, несмотря на то что она не решала задачи предоставления социальной помощи нуждающимся: плохо продуманная система пособий на лекарства, отпускаемые по рецепту в рамках программы «Медикэр», задумывалась одновременно как взятка накануне выборов и щедрая подачка фармацевтической индустрии. Как позднее стало понятно из внутренних документов, истинная цена этой меры была скрыта даже от Конгресса. В это же время фармацевтические компании получили особые преимущества. Чтобы получить доступ к новой схеме социальной поддержки, пожилые люди не могли сделать выбор в пользу более дешевого препарата из Канады или других стран. Закон также запрещал правительству США, крупнейшему закупщику лекарств, выписываемых по рецепту, заключать сделки с производителями лекарств, чтобы снизить цены на них. В результате американцы платят за лекарства гораздо больше, чем люди в любой другой стране развитого мира.
Вы и сейчас можете услышать утверждения, в том числе и от самого президента, что снижение налогов задумывалось как мера стимулирования экономики, но это никогда не было правдой. Отдача (размер стимулирования на один доллар дефицита) была вопиюще низка. Поэтому задача стимулирования экономики легла на плечи Совета управляющих Федеральной резервной системы, который пошел на беспрецедентные меры и опустил процентные ставки до одного процента. В реальном выражении с учетом инфляции процентные ставки опустились до отрицательных двух процентов. Закономерным результатом стал безумный потребительский ажиотаж. Если посмотреть на это с другой стороны, финансовая безответственность Буша заразила тем же недугом всех остальных. Кредиты текли рекой, в том числе и субстандартные ипотечные кредиты, которые стали общедоступным средством жизнеобеспечения. К лету 2007 года долг по кредитным картам достиг невероятных $900 миллиардов. «Приучен с детства»[31]31
Предполагается готовность распоряжаться кредитной картой. – Прим. пер.
[Закрыть] стала хмельным слоганом эры Буша. Американские семьи спешили воспользоваться низкими процентными ставками, ввязывались в новые ипотечные кредиты на заманчивых условиях и продолжали жить взаймы.
Благодаря потребительскому буму состояние экономики какое-то время казалось вполне сносным. Это давало повод президенту кичиться экономической статистикой, которым он не преминул воспользоваться. Но многие семьи осознали последствия произошедшего уже через несколько лет, когда процентные ставки выросли, и выплаты по кредитам для многих стали непосильны. Президент, вероятно, рассчитывал на то, что час расплаты наступит после 2008 года, но он наступил восемнадцатью месяцами ранее. Согласно подсчетам в ближайшие месяцы около 1,7 миллиона американцев потеряют свои дома. Для многих это станет необратимым скатыванием в нищету.
В промежутке с марта 2006 по март 2007 года процент банкротств частных лиц вырос более чем на 60 процентов. По мере того, как все больше семей становились банкротами, к людям начало приходить понимание того, кто выиграл и кто проиграл в результате подписанного президентом в 2005 году законопроекта о банкротстве, ужесточившего критерии, по которым для неплатежеспособного должника могла списываться часть долга. Безусловными победителями оказались кредиторы, которые активно поддерживали реформу и которые благодаря ей обрели дополнительные рычаги давления и юридическую защиту. Люди, столкнувшиеся с финансовыми трудностями, остались в дураках.
Не забываем про Ирак
Война в Ираке (а также, хоть и чуть в меньшей степени, и война в Афганистане) стоила Америке огромного количества пролитой крови и потраченных денег. Точное число унесенных жизней не поддается исчислению. Что же касается ущерба казне, то в данной ситуации уместно вспомнить о том, что в период подготовки к введению войск в Ирак администрация не решалась озвучить свои оценки предстоящих расходов на войну (и публично унизила одного из советников Белого дома, который высказал предположение о том, что война может обойтись примерно в $200 миллиардов). Когда отмалчиваться стало невозможным, администрация озвучила цифру в $50 миллиардов – примерно такую же сумму США тратят каждые несколько месяцев. На сегодняшний момент официальные цифры правительства признают, что в общем счете более половины триллиона долларов было потрачено на этот американский «театр военных действий». В действительности реальная цена конфликта в Ираке в четыре раза превышает озвученную (к такому выводу мы с Линдой Билмс пришли в результате совместного исследования), несмотря даже на то, что Бюджетное управление Конгресса США теперь признает, что общая сумма расходов на войну вдвое превышает сумму, потраченную непосредственно на военные операции. Официальная статистика, например, оставляет за кадром другие важные статьи расходов, в частности, серьезно увеличившиеся издержки на набор новых военнослужащих и выплату бонусов контрактникам за продление договора на службу, которые достигали $100 000. Она также не учитывает пожизненную выплату пособий по потере трудоспособности и медицинское обслуживание десятков тысяч раненых ветеранов, 20 процентов которых вернулись с войны с ужасающими травмами позвоночника и головного мозга. По совсем уж удивительным причинам официальная статистика не учитывает и стоимости оснащения, которое использовалось в ходе войны и которое требует замены. Если ко всему прочему прибавить издержки, которые понесла экономика по причине возросших цен на нефть и подобных неявных последствий войны (возьмем, например, удручающий эффект домино, распространившийся на инвестиции, а также нежелание других стран сотрудничать с американскими компаниями из-за испорченной репутации страны в глазах мировой общественности), суммарные расходы на войну в Ираке по довольно скромным подсчетам достигают минимум $2 триллионов. Ко всему сказанному необходимо добавить один важный комментарий: пока.
Естественным образом возникает вопрос: что можно было бы сделать на эти же деньги, если бы страна распорядилась ими иначе? Помощь африканским странам со стороны Америки колеблется вокруг суммы $5 миллиардов в год, что эквивалентно расходам на неполные две недели войны в Ираке. Президент активно акцентировал внимание на том, какие серьезные финансовые проблемы испытывает система социальной защиты США, но на те деньги, которые просочились сквозь пески Ирака в никуда, можно было бы всего за одно столетие восстановить эту систему. Если хотя бы часть этих двух триллионов была направлена на инвестиции в образование, развитие технологий и инфраструктуры, наша страна сейчас находилась бы в гораздо лучшем экономическом положении для того, чтобы достойно встретить потенциальные проблемы в будущем, в том числе угрозу из-за рубежа. Всего лишь часть от этих двух триллионов позволила бы дать высшее образование всем способным американцам.
Растущие цены на нефть непосредственно связаны с войной в Ираке. Вопрос не в том, обусловлено ли это войной, а в том, в какой степени обусловлено. Сейчас дико вспоминать о том, что до вторжения в Ирак представители администрации Буша рассчитывали не только на то, что прибыль от получения доступа к иракской нефти полностью покроет расходы на войну (разве мы уже не получили приличную прибыль от войны в Заливе в 1991-м?), но и на то, что это окажется верным способом обеспечить низкие цены на нефть. Оглядываясь назад, понимаешь, что единственными победителями в войне были нефтяные компании, оборонные подрядчики и Аль-Каида. До войны по прогнозам нефтяных рынков ожидалось, что актуальная тогда цена в диапазоне $20–25 за баррель сохранится на этом же уровне как минимум в течение трех следующих лет. Участники этих рынков, безусловно, ожидали увеличение спроса со стороны Китая и Индии, но они рассчитывали удовлетворить этот спрос за счет увеличения объемов добычи нефти на Ближнем Востоке. Война нарушила эти планы, причем не столько из-за сокращения объемов добычи в Ираке (которое действительно имело место), сколько из-за обостряющегося ощущения нестабильности, охватившего регион и отбившего всякое желание у инвесторов вкладывать в него деньги.
Неослабевающая зависимость страны от нефти, какой бы высокой ни была на нее цена, указывает еще на одно упущение администрации: недостаточная разработка альтернативных источников энергии. Сейчас речь даже не об экологическом аспекте вопроса, тем более президент никогда особенно и не стремился избавлять мир от углеводорода. Но экономические аргументы и соображения национальной безопасности должны были оказаться весьма убедительными. Вместо этого администрация проводила политику «в первую очередь опустошение Америки», которая предполагала выкачать максимум нефти из страны, сделать это как можно быстрее и с максимальным пренебрежением к окружающей среде, которое может легко сойти с рук, создать все условия для того, чтобы в будущем страна зависела от зарубежной нефти и вопреки всему надеяться на то, что на помощь придет ядерный синтез или какое-то другое чудесное спасение. В энергетическом законопроекте президента от 2003 года подразумевалось такое количество подношений в адрес нефтяной индустрии, что Джон Маккейн окрестил этот законопроект «триумфом лоббистов».
Презрение к миру
Бюджетный и внешнеторговый дефицит достиг рекордного уровня в период президентства Буша. Справедливости ради надо отметить, что сам факт дефицита не означает ничего плохого. Если развивающийся бизнес покупает оборудование, это хорошо, а не плохо. Но последние шесть лет Америка – ее правительство, ее граждане, т. е. страна в целом – занимала, чтобы потреблять. Тем временем инвестиции в основные средства (заводы и оборудование, которые в перспективе должны увеличивать наше благосостояние) сокращались.
Какими же будут последствия? Темп роста уровня жизни в Америке с очень большой долей вероятности снизится или и вовсе пойдет на спад. Американская экономика может выдержать серьезные испытания, но и она отнюдь не непобедима, тем более наши уязвимые места стали очевидны для всех. По мере того как уверенность в американской экономике падала на глазах, то же происходило и с долларом – он упал на 40 процентов по отношению к евро с 2001 года.
Неадекватный характер экономической политики внутри страны имеет параллели с экономической политикой, которую мы проводили за рубежом. Президент Буш обвинил Китай в огромном размере нашего торгового дефицита, при этом увеличение стоимости юаня, которого он активно добивался, означало бы всего лишь то, что нам придется покупать больше тканей и одежды в Бангладеш и Камбодже, а не в Китае. Размер торгового дефицита при этом остался бы прежним. Президент неоднократно заявлял о своей вере в свободную торговлю, но при этом принял протекционистские меры в защиту американской сталелитейной промышленности. Соединенные Штаты усиленно продвигали целую серию двусторонних торговых соглашений и вынуждали небольшие страны идти на невыгодные для них условия, как, например, ужесточение режимов патентной защиты на лекарства, жизненно необходимые для борьбы со СПИДом. Мы ратовали за свободные рынки во всем мире, но не позволили Китаю приобрести Unocal, небольшую американскую нефтяную компанию, большая часть активов которой находится за пределами Штатов.
Неудивительно, что волна протестов против торговых методов Америки захлестнула Таиланд и Марокко. Но Америка не согласилась пойти на компромисс, в частности отказалась принять хоть какие-то решительные действия, чтобы положить конец непомерно высоким субсидиям нашему сельскохозяйственному сектору, которые деформируют международный рынок и наносят серьезный вред бедным фермерам в развивающихся странах. Из-за такой непримиримой позиции Штатов были сорваны переговоры, в процессе которых должно было обсуждаться открытие международных рынков. И так во многих областях: президент Буш всячески противостоял многосторонности (понятие, которое подразумевает взаимовыгодное сотрудничество стран) и вместо него стремился насадить систему, предполагающую доминирование Америки. В итоге ему так и не удалось добиться господства Америки, но он прилично преуспел в ослаблении международного сотрудничества.
Администрация президента в очередной раз подчеркнула тотальное неуважение к международным организациям в 2005 году, когда объявила Пола Вулфовица, бывшего замминистра обороны и главного архитектора войны в Ираке, президентом Всемирного банка. Это назначение было изначально встречено негативно, а после того как Вулфовиц попался на неблаговидных поступках и его репутация в глазах международного сообщества была окончательно запятнана, он был вынужден уйти в отставку, не продержавшись на посту президента и двух лет.
Глобализация означает, что экономика Америки и остального мира теперь тесно взаимосвязаны. Рассмотрим те же американские ипотечные кредиты. Когда семьи признавали себя неплатежеспособными, владельцы закладных оставались с клочком бесполезной бумаги на руках. Учреждения, предоставившие проблемные ипотечные кредиты, уже благополучно перепродали их другим организациям, которые, объединив их неявным образом в один пакет с другими активами, перепродали их еще раз непонятно кому. Когда проблемы всплыли на поверхность, глобальные финансовые рынки начало трясти по-настоящему: выяснилось, что миллиарды по «плохим» закладным скрыты в портфелях Европы, Китая, Австралии и даже в топовых американских банках, таких как Goldman Sachs и Bear Stearns. Индонезия и другие развивающиеся страны – невинные в общем-то наблюдатели – страдают из-за того, что резко выросли риски, и инвесторы выводят деньги из этих молодых рыночных систем в поисках более спокойной гавани. Для того чтобы разгрести последствия этого, понадобятся годы.
Между тем мы впали в зависимость от других стран, которые финансируют наш собственный долг. На настоящий момент один только Китай владеет как правительственными, так и частными долговыми обязательствами на сумму более чем $1 триллион. Совокупный размер займов из-за рубежа за шесть лет администрации Буша у власти вырос до $5 триллионов. Маловероятно, что нынешние держатели закладных начнут требовать выплат по кредитам, потому что как только они это сделают, наступит глобальный финансовый кризис. Есть что-то странное и неприятное в том, что самая богатая страна в мире даже отдаленно не способна жить по средствам. Подобно тому, как Гуантанамо и Абу-Грейб подорвали моральный авторитет Америки, фискальная политика администрация Буша подорвала наш авторитет в экономике.
План дальнейших действий
Кто бы ни пришел на смену Бушу в январе 2009 года, ему придется иметь дело с незавидными экономическими последствиями правления своего предшественника. Помимо того, что ему предстоит вытащить страну из кровопролитной войны в Ираке, ему придется реанимировать экономику в Америке, что обещает оказаться болезненным и затяжным процессом.
В числе первоочередных задач потребуется разогнать экономический метаболизм до нормального уровня. Это значит, что необходимо повысить норму сбережений с нуля (и даже меньше) до более адекватного уровня хотя бы в 4 процента. И хотя повышение нормы сбережений окажет целительное воздействие на экономику страны в долгосрочной перспективе, краткосрочные последствия будут довольно болезненными. Если деньги хранятся в виде сбережений, они не тратятся. Если люди не тратят деньги, двигатель экономики начинает терять обороты. Если домохозяйства резко сократят свои расходы, что вполне может произойти в результате обвала рынка ипотечного кредитования, вероятно наступление рецессии; даже если они сделают это плавно, затяжного замедления темпов роста экономики избежать не удастся. С большой долей вероятности проблема обанкротившихся семей и взысканий на имущество должников, обусловленная чрезмерной задолженностью населения, усугубится, прежде чем ситуация начнет выправляться. В связи с этим правительство находится в очень тяжелом положении: любое слишком скорое восстановление финансового здоровья страны лишь обострит обе проблемы.
В любом случае помимо этого есть еще много других вопросов, нуждающихся в решении. То, что необходимо сделать, можно довольно просто описать так: необходимо положить конец сегодняшней модели нашего поведения и действовать в противоположном ключе, то есть перестать тратить деньги, которых у нас нет, повысить налоги для богатых, урезать льготы и бонусы для корпораций, развивать систему социальной помощи менее обеспеченным и больше инвестировать в образование, развитие технологий и инфраструктуры.
В плане налогообложения нам следует сместить фокус с позитивных аспектов, таких как рабочая сила или сбережения, и переключиться на негативные, например загрязнение окружающей среды. Что касается программ социальной поддержки, нам необходимо осознать простую вещь: чем активней государство способствует тому, что рабочие имеют возможность повышать свою квалификацию и получать качественное медицинское обслуживание, тем более конкурентными становятся американские предприятия в системе глобальной экономики. Наконец, мы преуспеем гораздо больше, если будем сотрудничать с другими странами на пути к развитию справедливой и эффективной международной торговли и финансовой системы. У нас будет гораздо больше шансов выйти на рынки других стран, если мы перестанем вести себя так лицемерно, то есть если мы сами откроем свои рынки для зарубежных продуктов и перестанем так агрессивно субсидировать собственный сельскохозяйственный сектор.
Какие-то негативные последствия правления Буша можно устранить в довольно короткие сроки. Для исправления других потребуются десятилетия, и это при условии, что Белый дом и Конгресс окажутся единодушны в своем желании сделать это. Только подумайте о процентах, которые мы год за годом выплачиваем по увеличившемуся почти на $4 триллиона долгу, – даже при ставке в 5 процентов сумма ежегодных выплат составляет $200 миллиардов. Подумайте о налогах, которые будущие правительства должны будут взимать для того, чтобы выплатить хотя бы часть накопившегося у нас долга. И подумайте об увеличившемся разрыве между богатыми и бедными – феномене, который простирается далеко за пределы экономики и угрожает будущему американской мечты.
Подытоживая сказанное, можно отметить, что для исправления сложившейся ситуации потребуется потрудиться на протяжении минимум одного поколения. В ближайшие десятилетия мы должны критически осмыслить наши традиционные представления. По-прежнему ли Герберт Гувер заслуживает своего сомнительного титула? Полагаю, что у Джорджа Буша есть все шансы претендовать на еще более неприятное звание.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?