![](/books_files/covers/thumbs_240/velikoe-razdelenie-neravenstvo-v-obschestve-ili-chto-delat-ostavshimsya-99-naseleniya-113235.jpg)
Автор книги: Джозеф Стиглиц
Жанр: Зарубежная образовательная литература, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
На законодательстве в области корпоративного управления также лежит часть вины. И регуляторы, и инвесторы осознавали риски, сопровождающие некоторые схемы компенсаций. Более того, они даже не служили интересам акционеров. После краха Enron и WorldCom велось много разговоров о необходимости реформы, и закон Сарбейнза – Оксли ознаменовал ее начало. Но он не затронул, пожалуй, ключевую проблему: опционы на акции.
Снижение налогов на прирост капитала в паре с расходами на выплаты по кредиту, вычитаемыми из налогооблагаемой базы, создали дополнительный стимул для повышения финансового левериджа, а для домовладельцев – заинтересованность в максимально крупном размере ипотечного кредита.
Квалифицированные соучастники
Есть и еще одна группа причастных к преступлению. Это экономисты, которые подготовили удобные основания для игроков финансовых рынков, отлично вписавшиеся в их интересы. Они предложили готовые модели, основанные на нереалистичных предположениях об идеальной информации, идеальной конкуренции и идеальных рынках, согласно которым в регулировании не было необходимости.
Современные экономические теории, в частности те из них, которые уделяют особое внимание функционированию рынков в условиях несовершенной и асимметричной информации и систематического иррационального поведения, прежде всего в отношении суждений о характере рисков, объясняют, насколько ошибочны ранние «неоклассические» модели. Эти модели ненадежны – достаточно минимального отклонения от предельного предположения для того, чтобы заключение было полностью разрушено. Но подобные идеи категорически игнорировались.
Более того, некоторые направления последних экономических теорий предлагают центральным банкам заниматься исключительно борьбой с инфляцией. Они даже как будто выступают против того факта, что небольшой уровень инфляции необходим и даже полезен для стабильного и уверенного экономического роста современных экономик. В результате центральный банк и Федеральная резервная система не уделяли должного внимания финансовой структуре.
Если говорить коротко, то большинство распространенных микро– и макроэкономических теорий можно обвинить в пособничестве и подстрекательстве органов регулирования, инвесторов, банкиров и политиков посредством предоставления им обосновательной базы для их решений и действий. Они помогли банкам поверить в то, что, преследуя личный интерес, они в действительности способствуют общественному благополучию, а регуляторам в то, что, придерживаясь своей политики благотворного невмешательства, они способствуют процветанию частного сектора, что приносит пользу сразу всем.
Опровержение доводов защиты
Алан Гринспен попытался переложить вину за низкие процентные ставки на Китай, в котором среди населения принята высокая норма сбережений[35]35
Алан Гринспен, «Пузырь на рынке жилья возник не из-за Федеральной резервной системы», Wall Street Journal, 11 марта 2009 года.
[Закрыть]. Очевидно, что оправдание Гринспена неубедительно: у Федеральной резервной системы достаточно инструментов контроля, как минимум в краткосрочной перспективе, для того чтобы повысить процентные ставки вопреки готовности Китая предоставлять Америке займы под относительно низкий процент. Однако Федеральная резервная система именно это и сделала в середине десятилетия, что предсказуемо привело к схлопыванию пузыря на рынке недвижимости.
Низкие процентные ставки действительно способствовали раздуванию пузыря. Но пузырь не всегда является следствием низких процентных ставок. Многие страны стремятся к ним, чтобы обеспечить приток инвестиций. Средства могут быть направлены для применения в производственных целях. Наши финансовые рынки в этом не преуспели. Наши органы регулирования позволили финансовым рынкам (включая банки) использовать избыток средств не в тех целях, которые могли бы быть социально значимы. Они допустили, чтобы благодаря низким процентным ставкам раздувался пузырь на рынке недвижимости. У них в руках были все инструменты, чтобы остановить этот процесс. И они ими не воспользовались.
Если мы намерены обвинять низкие процентные ставки в потребительском буме, то нам следует задаться вопросом: чем руководствовалась Федеральная резервная система, когда решила удерживать низкие процентные ставки? Отчасти она это сделала для того, чтобы поддержать экономику, которая пострадала от недостаточного совокупного спроса, возникшего в результате схлопывания пузыря доткомов.
В этом отношении снижение налогов для богатых, инициированное Бушем, сыграло центральную роль. Эта мера задумывалась не для стимулирования экономики, поэтому и не дала существенных результатов в этом смысле. Война в Ираке также сыграла важную роль. После нее цены на нефть взлетели с $20 за баррель до $140 (в данном контексте мы не стремимся выяснить, какая часть от общего увеличения в цене произошла в связи с войной; но нет никаких оснований сомневаться в том, что война сыграла свою роль[36]36
Джозеф Стиглиц и Линда Билмс, «Война на три триллиона долларов: настоящая цена конфликта в Ираке» (Нью-Йорк: W. W. Norton, 2008).
[Закрыть]). Теперь Америке приходилось ежегодно тратить на сотни миллиардов долларов больше на импорт нефти. Соответственно, на эту же сумму сократились государственные расходы.
В 1970-е годы, когда выросли цены на нефть, многие страны столкнулись с рецессией именно из-за того, что серьезная доля средств была перекинута за границу с целью финансировать импорт нефти. Исключение составила лишь Латинская Америка, которая прибегла к долговому финансированию, чтобы поддерживать уровень потребления внутри стран. Но такие заимствования не означают устойчивости для экономики. В последнее десятилетие США пошли по пути Латинской Америки. Чтобы нивелировать негативные последствия от увеличившихся расходов на приобретение нефти, Федеральная резервная система решила удерживать процентные ставки на более низком уровне, чем должно было быть в иных обстоятельствах, и это, в свою очередь, поспособствовало раздуванию пузыря на рынке жилья сильнее, чем могло бы опять же при других обстоятельствах. Из-за пузыря на рынке жилья и потребительского бума казалось, что американская экономика, как и экономики стран Латинской Америки в 1970-е, находится в хорошем состоянии, при этом уровень накоплений домохозяйств скатился до нуля.
Учитывая войну и взлетевшие после нее цены на нефть, а также учитывая плохо продуманную программу Буша по снижению налогов, поддерживать экономику предстояло Федеральной резервной системе. ФРС могла задействовать свои полномочия в качестве главного органа регулирования, чтобы сделать все возможное для того, чтобы направить ресурсы на более целесообразное использование. И здесь на ФРС и ее председателе лежит двойная вина. Они не только не справились со своей ролью регулятора, они еще и активно содействовали раздуванию пузыря. Когда Гринспена спросили о потенциальном пузыре, он сообщил, что на него нет и намека, разве что несколько пузырьков. Это было в корне неверно. Федеральная резервная система заявила, что заранее предсказать возникновение пузыря нельзя, о его существовании можно узнать только постфактум, когда он лопнул. И это тоже не вполне так. Да, нельзя быть уверенным в том, что имеет место пузырь, до тех пор, пока он не лопнет, но можно делать довольно точные предположения.
Любая политика проводится в контексте неуверенности. Цены на недвижимость, особенно «эконом-класса», взлетели, при этом реальные доходы большинства американцев остались на прежнем уровне: проблема была видна невооруженным глазом. И точно так же было очевидно, что проблема только обострится по мере того, как процентные ставки начнут расти. Гринспен призывал людей брать займы на условиях переменной процентной ставки в тот момент, когда процентные ставки находились на беспрецедентно низком уровне. И он допустил то, что они так и делали, рассчитывая, что процентная ставка останется на таком же низком уровне. Но именно потому, что процентные ставки были настолько низкими, реальные процентные ставки были отрицательными, и наивно было полагать, что они останутся такими надолго. Когда ставки выросли, стало понятно, что у многих американцев серьезные проблемы, впрочем, как и у кредиторов, которые предоставили им займы.
Защитники ФРС иногда пытаются оправдать такую недальновидную и безответственную политику тем, что у нее якобы не было иного выбора: повышение процентных ставок уничтожило бы пузырь, но вместе с ним и всю экономику. Но у Федеральной резервной системы существует еще множество инструментов регулирования помимо процентных ставок. Можно было применить ряд других действий для того, чтобы аккуратно сдуть пузырь. Но ФРС не стала прибегать к этим способам. Она могла понизить максимально допустимое соотношение заемного капитала к оценочной стоимости залога по мере возрастания вероятности возникновения пузыря. Она могла снизить максимально допустимое отношение месячного платежа по кредиту к ежемесячному доходу заемщика. А если она считала, что в ее распоряжении недостаточно инструментов, нужно было обратиться в Конгресс и потребовать необходимые инструменты.
Контрфактуальный анализ можно было бы продолжить. Действительно, финансовый сектор мог бы распорядиться деньгами более дальновидно, например, вложить их в развитие инноваций или реализацию важных проектов в развивающихся странах. Но, вероятно, и в этом случае финансовые рынки нашли бы мошеннический способ втянуть людей в безответственное заимствование, например, через бум кредитных карт.
Защита невиновного
Не на всех соучастниках лежит равная доля вины, более того, некоторые подозреваемые должны быть оправданы.
В длинном списке возможных виновников преступления есть двое из тех, на кого чаще всего указывают республиканцы, которым тяжело принять тот факт, что рынки обвалились, а участники рынков могли действовать настолько неразумно, что гуру финансов не осознавали риски и что в идее капитализма есть серьезные ошибки. Они уверены, что во всем виновато правительство.
Я также склонен винить правительство, но в первую очередь за то, что оно сделало слишком мало, чтобы предотвратить и исправить ситуацию. Консервативные критики, наоборот, обвиняют правительство в том, что они сделали слишком много. Они критикуют Закон о коммунальных реинвестициях (CRA), который обязал банки выделять часть своих портфелей для предоставления займов и удовлетворения кредитных потребностей семей из малообеспеченных районов. Они также винят Fannie Mae и Freddie Mac, две специфические ипотечные компании, субсидируемые государством, которые, несмотря на состоявшуюся в 1968 году приватизацию, сыграли существенную роль на ипотечных рынках. Fannie Mae и Freddie Mac, по версии консерваторов, «под давлением» Конгресса и президента осуществляли программу увеличения количества жилья в собственности (президент Буш часто говорил об идее создания «общества частных собственников»).
Безусловно, это лишь попытки перекладывания вины на других. Недавнее исследование Федеральной резервной системы показало, что уровень невыплат по кредиту среди заемщиков по программе коммунального реинвестирования на самом деле даже ниже среднего[37]37
Рэндалл Крознер, «Закон о коммунальном реинвестировании и ипотечный кризис», доклад в рамках форума, посвященного вопросам борьбы с концентрированной бедностью, Совет управляющих ФРС, Вашингтон, 3 декабря 2008 года.
[Закрыть]. Проблемы на американских ипотечных рынках начались с рынка субстандартного кредитования, а Fannie Mae и Freddie Mac преимущественно финансировали стандартные ипотечные кредиты.
Центральную роль в кризисе сыграли именно частные финансовые рынки, которые и изобрели все эти порочные схемы. Когда правительство продвигало идею приобретения жилья в собственность, подразумевалась постоянная собственность, а не покупка домов, которые лежат за пределами финансовых возможностей семей. Это порождает исключительно кратковременную выгоду, а по факту ведет к обнищанию по мере того, как семьи будут терять все свои накопления вслед за потерей дома.
Для любого человека есть дом, стоимость которого выходит за рамки его бюджета. Однако ирония в том, что из-за пузыря на рынке недвижимости многие малообеспеченные люди остались с домами, размеры которых ничуть не превышают те, что они могли бы себе позволить, будь кредитная политика более благоразумной (в свою очередь, такая политика и не привела бы к столь масштабному кризису). Безусловно, и Fannie Mae, и Freddie Mac действительно ввязались в опасные игры с высоким левериджем по примеру частного сектора, хотя и довольно запоздало и несвоевременно. В этом также была ошибка регулирующих органов. У компаний, спонсируемых государством, есть специальный регулятор, который должен был ограничить их действия, но, видимо, на волне продвижения администрацией Буша философии дерегулирования он не стал этого делать. Эти компании вступили в игру, имея на руках преимущество: благодаря государственным гарантиям (хоть и весьма противоречивым на тот момент) они могли занимать деньги на более выгодных для себя условиях. Они могли использовать эти гарантии в целях извлечения бонусов, сопоставимых с теми, которые получают их коллеги из частного финансового сектора.
Политика и экономика
Во всей этой драме есть еще один виновный, который сыграл значительную роль во многих ее действиях, оставаясь при этом за кулисами основного представления. Это американская политическая система с ее зависимостью от денег корпораций. Благодаря этому Уолл-стрит могла оказывать такое влияние, какое она и оказывала, и добиваться устранения мер регулирования и назначения на роль регуляторов людей, не верящих в возможности регулирования, со всеми предсказуемыми вытекающими из этого последствиями, которые мы имеем возможность наблюдать[38]38
Джозеф Стиглиц, «Ревущие девяностые» (Нью-Йорк: W. W. Norton, 2003).
[Закрыть]. Даже сегодня интересы Уолл-стрит учитываются в процессе разработки эффективных мер борьбы с кризисом.
Каждая экономика нуждается в правилах и арбитрах. В нашем же случае правила и арбитры выбирались, исходя из особых интересов. Парадоксально то, что даже нельзя с уверенностью сказать, что они хорошо служили этим особым интересам. Но совершенно ясно то, что национальным интересам они не служили вовсе.
Выходит, что данный кризис – это кризис нашей экономической и политической системы. Каждый из игроков делал то, что, по его разумению, следует делать. По условиям игры, банки стремились максимизировать свои доходы. Правила игры гласили, что они должны использовать все свое политическое влияние, чтобы продвинуть такие меры регулирования и регуляторов, которое позволят им и возглавляемым ими компаниям заполучить как можно больше денег. Политики отозвались на правила игры: им были нужны средства для того, чтобы быть избранными по итогам предвыборной гонки, а для получения денег нужно угодить богатым и влиятельным избирателям. Были и экономисты, которые снабжали политиков, банкиров и регуляторов удобной для них идеологией, согласно которой осуществляемая ими политика принесет пользу всем.
Сейчас есть те, кто хочет вернуть систему к докризисному состоянию. Они будут продвигать реформу, направленную на ужесточение регулирования, но ее результат будет скорее косметическим, нежели капитальным. Банки, «слишком большие, чтобы дать им рухнуть», будут продолжать в том же духе. Конечно, за ними будет осуществляться «надзор», что бы это ни значило, но они по-прежнему будут ввязываться в рискованные игры и по-прежнему будут «слишком большими, чтобы дать им рухнуть». Для того чтобы предоставить им свободу действий, специально будут понижены стандарты бухгалтерской отчетности. Не будет предпринято серьезных действий в отношении порочных систем компенсаций и рискованных финансовых продуктов. Если так оно и будет, следующий кризис не заставит себя ждать.
Как выбраться из финансового кризиса
[39]39
Time, 17 октября, 2008 год.
[Закрыть]
В последние несколько недель количество плохих новостей для многих людей во всем мире зашкаливает. Фондовые рынки упали, банки перестали давать друг другу кредиты, а официальные лица центральных банков и министры финансов выглядят весьма встревоженными, ежедневно выступая по телевидению. Многие экономисты предрекали, что грядет самый серьезный кризис, который только видел мир со времен 1929 года. Единственной хорошей новостью на этом фоне является то, что цены на нефть, наконец, начали снижаться.
И пока большинство американцев терзаются неизвестностью и страхом, люди в ряде других стран испытывают эффект дежавю. Азия столкнулась с подобным кризисом в конце 1990-х, а некоторые другие страны (в их числе Аргентина, Турция, Мексика, Норвегия, Швеция, Индонезия и Южная Корея) пережили банковский кризис, обвал фондовых рынков и кредитные сжатия.
Возможно, капитализм и является лучшей экономической системой из когда-либо придуманных человеком, но никто никогда не говорил о том, что он гарантирует стабильность. В действительности за последние тридцать лет различные рыночные экономики пережили более ста кризисов. Именно поэтому я и многие другие экономисты считаем, что государственное регулирование и контроль являются жизненно необходимой частью исправно функционирующей рыночной экономики. Без этого тяжелые экономические кризисы так и будут возникать с пугающей регулярностью в различных частях мира. Рынок не может справиться в одиночку. Необходимо участие государства.
Хорошая новость в том, что наш министр финансов Генри Полсон, кажется, наконец-таки пришел к пониманию того, что правительство США должно оказать помощь в рекапитализации наших банков и приобрести долю в банках, помощь которым оно оказывает. Но помимо этого необходимо предпринять еще очень много мер, чтобы не позволить кризису распространиться дальше по миру. Вот что предстоит сделать.
Как мы до этого дошли
Проблемы, с которыми мы столкнулись сейчас, обусловлены совокупностью двух факторов: политикой дерегулирования и низкими процентными ставками. После схлопывания пузыря доткомов экономика страны нуждалась в стимулировании. Бремя поддержания экономики легло на ФРС, которая незамедлительно отреагировала, наводнив экономику ликвидностью. В нормальных условиях активное вращение денег в системе вполне нормально, поскольку способствует экономическому росту. Чрезмерные инвестиции были направлены в экономику, поэтому на другие производственные цели деньги не направлялись. Низкие процентные ставки и доступность кредитов привели к массовым бездумным заимствованиям и популярности печально известных субстандартных ипотечных кредитов, как то: ипотечные кредиты с периодической выплатой только процентов, кредиты без первоначального взноса, кредиты, предоставляемые без предъявления заемщиком документов. Было очевидно, что, если пузырь хоть немного сдуется, многие ипотечные займы попросту обесценятся из-за того, что цена дома будет ниже стоимости ипотеки. Это уже произошло. На данный момент таких историй около двенадцати миллионов, и с каждым часом эта цифра растет. Бедные не только лишаются своих домов, но и теряют все свои накопления.
Атмосфера дерегулирования, которая царила в период правления Буша и Гринспена, помогла распространить новую банковскую модель. В ее центре лежала идея секьюритизации: ипотечные брокеры выдавали кредиты, а затем перепродавали право на взыскание по кредитам другим. Заемщиков успокаивали тем, что цены на недвижимость продолжат расти, поэтому они могут не волноваться из-за необходимости выплачивать постоянно увеличивающийся долг, к тому же всегда остается вариант рефинансирования кредита, а на часть доходов от прироста капитала можно купить машину или съездить в отпуск. Безусловно, это противоречит незыблемому закону экономики – бесплатных завтраков не бывает. Утверждение о том, что цены на жилье продолжат стремительно расти, звучало особенно абсурдно в контексте того, что реальные доходы большинства американцев снижались.
Ипотечные брокеры нежно полюбили эти новые финансовые продукты, потому что они обеспечивали непрерывный поток платежей. Они максимизировали свою прибыль, стараясь выдавать как можно больше займов, в том числе и на рефинансирование других кредитов. Их союзники из инвестиционных банков перекупали у них право взысканий по кредитам, диверсифицировали риски, переупаковали их в ценные бумаги и старались по максимуму перенаправлять их в другие банки и фонды. Наши банки, видимо, забыли о том, что их работа заключается в благоразумном управлении рисками и перераспределении капитала. Они сделали из себя казино, в которых ведется игра на деньги других людей, понимая, что, если потери станут слишком масштабными, расплачиваться все равно придется налогоплательщикам. Они неэффективно распоряжались капиталом, вливая огромные средства в сектор недвижимости. Свободные деньги и слабое регулирование образовали взрывоопасную смесь. И она взорвалась.
Глобальный кризис
Безрассудное поведение Америки было особенно опасно еще и тем, что мы экспортировали его за пределы своей страны. Несколько месяцев назад шел разговор о декаплинге – будто бы Европа будет оставаться на плаву, несмотря на спад в экономике США. Я всегда считал, что декаплинг – это миф, и как показало время, я был прав. Благодаря глобализации Уолл-стрит получила возможность продавать свои токсичные ипотечные кредиты за рубеж. Как выяснилось, около половины всех ипотечных кредитов были экспортированы. Если бы было иначе, США оказались бы в еще худшем положении. Более того, пока экономика переживала спад, Америка держалась благодаря экспорту. Но проблемы в Америке привели к ослабеванию доллара, и в связи с этим Европе стало труднее экспортировать свои товары за границу. Слабый экспорт означает слабую экономику, Штаты же экспортировали свой кризис, как ранее – опасные ипотечные кредиты.
И сейчас проблема возвращается к нам рикошетом. Из-за «плохих» кредитов многие европейские банки оказались обанкрочены (мы распространили по миру не только ненадежные займы, но и наши порочные модели кредитования и регулирования, поэтому многим европейским заемщикам были выданы ненадежные европейские кредиты).
Когда участники рынков осознали, что огонь перекинулся с Америки на Европу, началась паника. Отчасти она была обусловлена психологическими факторами. Отчасти – осознанием тесного переплетения финансовой и экономической систем. Банки во всем мире берут и дают друг другу займы. Они покупают и продают сложные финансовые инструменты, и именно поэтому недостаток регулирования в одной стране, в результате которого становятся возможны ненадежные займы, может оказывать влияние на глобальную систему.
Как это исправить
На данный момент у нас есть проблема ликвидности, платежеспособности и макроэкономики. Мы находимся в первой фазе нисходящей спирали. Неизбежной частью процесса перестройки должны стать возвращение цен на недвижимость до их равновесного уровня и избавление от избыточной задолженности (снижение финансового левериджа), за счет которой держалась до сих пор наша фантомная экономика.
Даже если государство выделит новую порцию капитала, банки уже не захотят или не смогут выдавать такое же количество займов, как в беспечном прошлом. Домовладельцы уже не захотят заимствовать в таких количествах. Сбережения, которые были на нуле, увеличатся, что хорошо в долгосрочной перспективе, но плохо для экономики, находящейся в рецессии. Крупные организации могут сидеть на толстых стопках денег, и в это же время небольшие фирмы будут зависеть от кредитов, причем не для инвестиций в свое развитие, а для финансирования оборотного капитала, чтобы как-то удержаться на рынке, и им будет сложнее их получить. При этом инвестиции в сектор недвижимости, которые играли такую важную роль в поддержании нашего скромного экономического роста в последние шесть лет, достигли своего минимума за двадцать лет.
Администрация переключалась с одного недоработанного решения на другое такое же. И Уолл-стрит, и Белый дом охватила паника, и в этой панике сложно было понять, что же нужно делать. Те недели, которые Полсон и Буш потратили на то, чтобы отстоять перед широкой оппозицией план спасения, предложенный Полсоном, можно было бы посвятить реальному решению проблемы. В связи с этим нам необходима комплексная программа действий. Еще одна неудачная вялая попытка может оказаться фатальной. Программа предполагает следующие действия:
1. Рекапитализация банков. После всех потерь банки столкнулись с недостатком капитала. В сложившейся ситуации банкам трудно привлекать капитал, и могут потребоваться вливания со стороны государства. Взамен государство получит пакет голосующих акций в банках, которым помогают. Но вливания капитала спасут и владельцев облигаций. В настоящий момент рынок скидывает эти облигации по ценам ниже номинала, аргументируя это высокой вероятностью дефолта. Необходима вынужденная конверсия задолженности в капитал. Если это произойдет, размер необходимой со стороны государства помощи существенно снизится.
Обнадеживает то, что министр финансов Полсон, кажется, осознал, наконец, что его первоначальное предложение о выкупе того, что он эвфемистично назвал проблемными активами, было неверным. Но настораживает то, что министру Полсону потребовалось столько времени, чтобы это понять. Он был настолько убежден в том, что свободный рынок сам предложит решение, что был не в состоянии принять факт, который экономисты всех мастей старались до него донести: он должен провести рекапитализацию банков и влить в них новые деньги, чтобы восполнить потери, понесенные банками из-за проблемных кредитов.
Сейчас администрация делает именно это, однако возникает три вопроса: было ли это справедливо по отношению к налогоплательщикам? Ответ кажется очевидным: по отношению к налогоплательщикам это было откровенной подлостью, особенно на фоне выкупа Уорреном Баффетом акций Goldman Sachs на сумму $5 миллиардов и условий озабоченной своей выгодой администрации. Второй вопрос – осуществляется ли должный уровень контроля и ограничений, чтобы не допустить повторения порочных практик прошлого и нового безрассудного кредитования? Если вновь сравнить условия, выдвинутые казначействами Великобритании и Штатов, то наше положение окажется несправедливым. Так, например, банки могли бы продолжать выплачивать деньги акционерам до тех пор, пока государство вливает в них деньги. И, наконец, третий вопрос: достаточно ли им денег? Деятельность банков настолько непрозрачна, что ответить на этот вопрос довольно сложно. Единственное, что мы знаем наверняка, так это то, что разрывы в балансе будут только увеличиваться, поскольку не делается ровным счетом ничего, чтобы устранить лежащую в их основе проблему.
2. Сдерживание волны взысканий по ипотечным кредитам. Первоначальный план Полсона сродни переливанию крови пациенту, страдающему от серьезного внутреннего кровотечения. Мы не спасем нашего пациента, если не предпримем мер в отношении взысканий по закладным. Даже после разбирательств, проведенных Конгрессом, мало что изменилось. Необходимо помочь людям сохранить дома, 1) заменив вычеты с процента по закладным и имущественного налогового вычета монетизируемыми налоговыми льготами, 2) пересмотрев закон о банкротстве таким образом, чтобы стала возможной ускоренная реструктуризация, с помощью которой можно было бы понизить стоимость ипотечного кредита в ситуациях, когда цена на само жилье оказалась ниже стоимости ипотеки, а также 3) прибегнув к государственным гарантиям по кредитам и осуществляя поддержку заемщикам со средним и низким уровнем дохода.
3. Проведение действенной программы стимулирования. Помощь Уолл-стрит и устранение проблемы взысканий по закладным – лишь часть необходимого комплекса мер. Экономика Америки неумолимо движется в сторону серьезной рецессии и нуждается в существенном стимуле. Необходимо увеличить размер страхования от безработицы. Если не помогать штатам и населенным пунктам, им придется урезать расходы по мере радикального сокращения налоговых поступлений, а сокращение расходов приведет, в свою очередь, к экономическому спаду. Чтобы дать толчок экономике, Вашингтону необходимо инвестировать в будущее. Ураган «Катрина» и обрушение моста в Миннеаполисе служат мрачным напоминанием о том, насколько обветшала наша инфраструктура. Инвестиции в развитие инфраструктуры и технологии послужат стимулом в краткосрочной перспективе и обеспечат экономический рост в долгосрочной.
4. Восстановление доверия через реформу системы регулирования. Основные проблемы – это неадекватные решения, принятые банками, и ошибки в регулировании. Если мы хотим восстановить доверие к нашей финансовой системе, необходимо предпринимать меры. Необходимо изменить и сами порочные системы компенсаций, и структуры корпоративного управления, из-за которых эти системы, призванные щедро вознаграждать топ-менеджмент, и возникли. Причем трансформации должен подлежать не только уровень компенсации, но и ее формат. Необходимо уйти от непрозрачных опционов на акции, которые порождали соблазн сильно завышать размеры прибыли в финансовой отчетности.
5. Создание эффективного многостороннего агентства. По мере того как взаимосвязь экономик на международном рынке становится все более тесной, возникает необходимость пристального международного надзора. Невозможно вообразить, что финансовые рынки Америки исправно функционировали бы, если бы мы полагались на пятьдесят автономных регулирующих органов. Однако именно так оно и происходит на международном уровне.
Недавний кризис можно привести в качестве примера того, какие опасности нас подстерегают: когда многие зарубежные правительства стали предоставлять полные гарантии по вкладам, деньги потекли в места, казавшиеся надежными убежищами. Другим странам пришлось реагировать. Некоторые из европейских правительств оказались более прозорливыми, чем правительство США, в отношении того, что нужно делать. Еще до того как кризис охватил весь мир, президент Франции Николя Саркози, выступая перед ООН, призывал всемирный саммит к формулированию и внедрению более строгих мер государственного регулирования, которые должны прийти на смену действующему сейчас принципу невмешательства. Возможно, нас ждет новый Бреттон-Вудский момент. Мир после Великой депрессии и Второй мировой войны осознал необходимость нового международного экономического порядка. Этот порядок существует уже шестьдесят лет, и тот факт, что он совершенно не приспособлен для нового мира, превращающегося в глобальную систему, стал давно очевиден. Теперь, после «холодной войны» и Великого финансового кризиса, необходим новый международный экономический порядок, соответствующий XXI веку, а вместе с ним и новое международное агентство регулирования.
Этот кризис должен был показать нам, что нерегулируемые рынки представляют опасность, а также то, что односторонность в мире экономической взаимозависимости обречена на провал.
Дальнейшие шаги
Следующему президенту предстоит нелегкое испытание. Даже самые продуманные программы могут сработать не так, как задумывалось. Но я уверен в том, что выполнение обозначенного мной комплекса мер – борьба с взысканиями, рекапитализация банков, стимулирование экономики, социальная защита безработных, поддержка финансовой системы государства, предоставление гарантий, где они необходимы, реформирование органов и системы регулирования, а также замещение лиц, ответственных за осуществление политики регулирования и защиты экономики теми, кто заинтересован больше в спасении экономики, нежели Уолл-стрит, – не только поможет восстановить уверенность, но и в какой-то момент обеспечит Америке условия для реализации всего ее потенциала. Полумеры, напротив, в результате принесут лишь разочарование и окажутся провальными.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?