Читать книгу "Вольный лекарь. Ученик. Том 2"

Я выехал на Пепельной, но поехал не к дому, а в сторону больницы. Была надежда, что встречу того лекаря Илью, с которым познакомился вчера. Я снова оказался перед тупиком из-за недостатка знаний. Возможно, удастся выпросить какую-нибудь книгу по болезням, или сам лекарь на что-нибудь надоумит.

***

Больница пустовала. Только в редких окнах горел свет. Я зашел в здание и тут же был атакован женщиной со шваброй.

– Куда по намытому?! А ну вышел отсюда! Не принимают уже!

– Я только спросить, – попытался обойти воинственную уборщицу, но та преградила мне путь своей шваброй.

– Пшел вон, говорю тебе! Я только всю грязь смела и чистой водой полы вымыла, а ты снова своими сапожищами следы оставишь. Завтра придешь. Не помрешь небось.

В это время дверь одного из кабинетов открылась, и показался тот самый лекарь Илья.

– Что за шум? Настасья Петровна, вам помощь нужна? – обеспокоенно спросил он.

– Не нужна, миленький. Не нужна. Я уж сама с этим прохвостом справлюсь, – пролепетала она при виде молодого лекаря.

– Илья, я к тебе! – крикнул я и махнул рукой.

Лекарь подслеповато прищурился, вглядываясь мне в лицо, и кивнул.

– А-а-а, помню-помню. Духогляд, – улыбнулся он и обратился к уборщице: – Пропустите его, Настасья Петровна.

– Но ведь… – она как-то поникла, глядя на мои сапоги.

– Не переживайте. Следов не оставлю, – я стянул сапоги, зажал их подмышкой и пошел босиком по прохладному влажному полу.

Илья плотно закрыл за мной дверь кабинета.

– Боевая у вас бабка, мимо такой не пройдешь, – хохотнул я.

– Это точно, – кивнул лекарь, опустился за свой стол и потер уставшие глаза. – Ты чудом меня застал. Я уже собирался уходить, но задержался, заполняя истории болезней. Зачем пришел?

– Посоветоваться хочу, – я надел сапоги и опустился на стул напротив лекаря.

– Снова твоя беременная? Так и не отправил к нам?

– Нет, она выздоровела. Больше красной паутины нет, – махнул я рукой. – Я уже по другому поводу.

– Погоди-погоди, как это «выздоровела»? Что ты сделал?

– Подобрал правильные знаки для руны. Не без твоей помощи, поэтому за это благодарствую, – я приложил руку к груди и чуть склонил голову.

– Ты хочешь сказать, что предотвратил отслойку плаценты? – не унимался он. – Сам?

– С помощью руны, – поправил я его.

– Ничего не понимаю, – лекарь облокотился на стол и внимательно уставился на меня. – Получается, что ты не только духогляд, но и рунный лекарь? Или это как-то по-другому называется?

– Я называю себя руномагом. Но не в этом дело. Я пришел поговорить еще об одном случае…

Но и в этот раз Илья не дал мне договорить.

– А ты можешь сказать, что у меня болит?

– Могу, – я «переключил» зрение и увидел красное пятно над бровью, от которого тонкие ниточки шли к левому глазу. – Глаз у вас болит. Пустяковое воспаление, легко могу вылечить.

У Ильи удивленно поползли вверх брови.

– Так просто: взять и вылечить?

– Да, ничего сложного. Протяни руку.

Заинтересованный лекарь закатал рукав и положил на стол передо мной свою руку. Руна «Исцеления» сработала на отлично, и шар энергии вернулся ко мне.

– Опа! – Илья поморгал и чуть встряхнул головой. – Боль прошла. Со вчерашнего дня мучился. Удивительное дело.

Он смотрел на меня так, как смотрит ребенок на новую игрушку: смесь удивления, радости и предвкушения.

– Получается, что ты можешь любую болезнь взять и вот этими своими… э-э-э.. рунами вылечить?

– Не любую, – твердо произнес я. – Вот сейчас я снова столкнулся с болезнью, с которой не могу разобраться.

– Ну-ка, что за болезнь? – заинтересовался он.

– В голове ребенка я увидел кое-что необычное. Не знаю, что это такое.

– Про какого ребенка идет речь? – насторожился лекарь.

– Сын купца Щеглова. Ваней зовут.

– Угу, Иван Щеглов, – он поднялся с места и пошел к выходу. – Подожди здесь. Схожу за его историей. Может, так мне станет понятнее.

– За какой историей? – не понял я.

– Журнал такой, куда все болезни записываются. У каждого своя история болезней. Неужели у тебя нет такого журнала?

Я лишь пожал плечами. Никогда о таком не слышал. Да и откуда мог взяться такой журнал, если Степана Ерофей лечил своими настойками и к фельдшеру ни разу не водил?

Илья вскоре вернулся с тем самым журналом в руках, на первой странице которого аккуратным почерком были написаны данные ребенка.

– Вот, нашел, – он сел за стол и принялся перелистывать страницу за страницей, читая записи.

Я не понимал, что ищет лекарь, но решил его не отвлекать.

– Все ясно. Ему поставили умственную неполноценность. Идиотизм по-другому, – сказал Иван минут через десять.

– Но ведь мать говорит, что до двух лет он хорошо развивался. Разве может вдруг появиться такая неполноценность?

– Может, конечно. Ребенок мог удариться головой и получить ушиб мозга или даже кровоизлияние.

– Нет, не то, – мотнул я головой. – Ушибы и кровоподтеки выглядят по-другому, и руна «Исцеления» справилась бы с такой болезнью. Что еще могло случиться?

– Может быть, наследственность, – подумав, ответил Илья. – Есть у них умственно неполноценные в семье?

– Об этом мне неизвестно. Но и это не подходит. Я увидел болезнь.

Лекарь снова задумался, а я забрал журнал мальчика и перелистал. Судя по записям, его осматривали по меньшей мере пять лекарей. Однако все пришли к одному и тому же заключению – идиотизм. Даже если это так, мальчика можно восстановить, убрав зеленую сущность из его головы. Я в этом почти уверен. Осталось разобраться, как это сделать.

– Вообще у меня есть одно предположение, но оно никем не доказывалось, и официальная медицина не придерживается этого подхода, – с сомнением произнес лекарь.

– Говори.

– Во время учебы я практиковался в психиатрической больнице, – Илья сцепил пальцы в замок на животе и откинулся на спинку стула. – У меня был очень грамотный руководитель, который многому меня научил. Он рассказывал, что ум может повредиться не только после травм, из-за наследственности или плохих условий жизни, но и после потрясений, а также обычных болезней. У меня есть предположение, что мальчик перенес болезнь, которая не ушла полностью, а засела в его голове и там развилась. На вид он здоров, но никто не видит, что происходит в его голове.

Я задумался, перебирая в голове бесконечное количество различных знаков. Я не знал, прав лекарь или нет, но ухватился за это предположение. Даже в моем мире были болезни, которые приводили к потере рассудка. Вполне возможно, что это точно такой же случай. Во всяком случае я должен с чего-то начать. Если это предположение окажется неверным, значит, буду копать в другом месте.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил я и направился к двери.

– Погоди, что ты собрался делать?

– Лечить, – пожал плечами и вышел из кабинета.

Каждый знак, который я рисую при создании руны, имеет огромную силу, поэтому ошибиться нельзя. Это может привести к плачевным последствиям. Лучше всего создавать руну на свежую голову, и чтобы ничто не отвлекало от этого процесса. Именно поэтому я решил завтра на рассвете вновь посетить берег Ангары. Там мне никто не помешает.

Вернувшись домой, загнал Пепельную в сарай, накормил и напоил обеих лошадей и зашел в дом. Угрюмый Ерофей сидел за столом и наблюдал за пламенем свечи.

– Где тебя опять лешие носили?

На мгновение я засомневался, говорить Ерофею о Щегловых и Илье или нет, но тут же понял, что ему об этом знать не обязательно. Толку от него все равно нет, а под ногами будет мешаться.

– По городу ездил. Побывал на улице Амурской. Там много дорогих домов.

– И что? Приманил кого-нибудь к нам? – оживился он.

– Пока нет, но я стараюсь.

Пыл Ерофея тут же угас.

– Старается он. За целый день всего десять рублей заработали. Куда это годится?

– Отдайте мою долю, – велел я.

– Еще чего! Ты и так от того придурка с шпорой в пятке три рубля получил. С тебя хватит, – возмутился лекарь.

– Мы договаривались, что деньги делим поровну, – не отступал я. – Или вам напомнить?

Я вложил в голос силу, чтобы угроза прозвучала правдоподобной.

Ерофей недовольно поморщился, вытащил из кармана целую горсть мелочи, подсчитал и подвинул в мою сторону.

– На, не подавись.

Задув свечу, он поднялся и пошел в комнату. Вскоре послышались скрип кровати и неясное бормотание. Я в полутьме собрал монеты, пересыпал в карман куртки и, умывшись, тоже лег. Из головы не выходил образ болезни мальчика. Какая-то дрянь живет в голове ребенка, и никто, кроме меня, ее не видит. Надеюсь, я смогу подобрать подходящие знаки и вылечить Ваню.

Проснулся я едва небо посветлело. Ерофей храпел на весь дом, а за окном щебетали ранние пташки. Стараясь не разбудить лекаря, наскоро оделся и вышел на улицу. Вокруг висел тяжелый, пропитанный влагой туман, из-за которого вмиг стало зябко. Пришлось вернуться в дом и надеть старую фуфайку.

Гнедая проснулась, как только я открыл дверь в сарай, и вмиг приблизилась ко мне, тыча носом в плечо.

– Пойдем-пойдем. Устала взаперти сидеть. Понимаю, тебе хочется на волю, на простор, – погладил ее по шее, надел сбрую и вывел на улицу.

На улице было пустынно. Даже дым из труб не поднимался. Мы спустились к реке, где я быстро нашел то место, которое заприметил в прошлый раз – закуток посреди леса. Отсюда открывался вид на реку.

Я вытащил из кармана кусок белой бумаги, карандаш и, опустившись на бревно, уставился на темную воду широкой реки.

Если предположение Ильи верно и в голове ребенка сидит коварная болезнь, то я должен создать руну, которая уничтожит именно ее и не навредит самому ребенку.

Время шло, над лесом взметнулись лучи солнца, вокруг стоял птичий гомон, послышались разговоры, запахло дымом. Иркутск просыпался, а я никак не мог подобрать подходящие знаки.

В конце концов я решил сделать упор на то, в чем точно уверен. Сначала нарисовал круг – символ целостности и защиты. Сверху наложил на него линию, которая привяжет круг к мозгу, к его извилинам. Внутри круга нарисовал небольшой треугольник, указывающий вверх, и вложил в него силу исцеления и очищения. На этом все. Привносить еще знаки в эту руну я просто побоялся. На кону жизнь ребенка.

Окинув критическим взглядом получившуюся руну и представив себе, как она будет действовать, я остался доволен. Эта руна усилит природные защитные силы организма и восстановит нарушенный баланс, а также пробудит жизненную энергию – все это должно помочь справиться с неизвестной заразой.

Засунув в карман лист бумаги, взобрался на Гнедую, которая паслась неподалеку, и поехал к дому. К этому времени Ерофей уже растопил печь и взбалтывал яйца с молоком.

Он недовольно взглянул на меня, но ни слова не сказал. Когда пышный омлет запекся в печи, мы позавтракали, и я снова засобирался к Щегловым.

– Куда собрался? – спросил Ерофей.

– Так сами же сказали в центре народ зазывать, вот и…

– С тобой пойду, – прервал он меня и принялся одеваться.

Руночерть его задери, с раздражением выдохнул я. Делать нечего, придется отложить поездку к Щегловым.

Ехать верхом на лошади лекарь отказался и поймал на широкой дороге извозчика. Мы прибыли на площадь. Время было еще раннее, поэтому площадь пустовала. Только сонные извозчики проверяли свои экипажи и торговцы расставляли товар.

– И на кой черт мы так рано сюда приехали? Ведь нет никого, – Ерофей с недовольным видом окинул взглядом дома, стоящие вокруг площади. – А тут что?

– Вон там городская управа, – указал я на одноэтажное здание. – Там храм. Здесь гостиница. Это губернаторский дом…

– Губернаторский дом, говоришь, – задумчиво протянул он. – Как думаешь, может, сразу губернатору представимся?

– Не стоит, – предупредил я.

– Почему это? – возмутился Ерофей, исподлобья взглянув на меня. – Чем я хуже?

– Если уж городовой у нас документы спрашивал, то губернатор тем более их потребует.

Ерофей тут же поник.

– Черт бы побрал эти документы. На кой они нужны? Какой в них толк? Выдумали какие-то документы, а нам теперь мучиться, – он с недовольным видом огляделся и пошел к извозчикам. – Ладно, поехали домой. В это время здесь делать нечего.

– Вы езжайте, а я по городу прокачусь.

Ерофей ничего не ответил, лишь махнул рукой.

Взобравшись на Пепельную, я поскакал на Амурскую улицу. За шнур дергать не пришлось, во дворе был сам хозяин дома, купец Вениамин Щеглов.

– А-а, лекарский ученик, – узнал он меня и поспешил навстречу. – Мне сказали, что ты вчера приходил.

Он отпер ворота и открыл одну створку.

– Что-то надумал за ночь?

– Да. Есть одна идея, хочу попробовать.

Мои слова Щеглову не понравились.

– Как это «попробовать»?

– Новую руну создал. Очень надеюсь, что поможет.

– А хуже не будет? – насторожился мужчина.

– Нет, хуже не будет, но не уверен, что она полностью избавит вашего сына от болезни.

– Ну смотри, если Ваньке хуже станет…

Он не стал договаривать, но его тяжелый взгляд и поджатые губы подсказали, что ничего хорошего ждать не придется.

Мы зашли в дом. Дарья Ивановна с Ванюшей сидели в гостиной за столом и завтракали. Мальчик снова безучастно смотрел перед собой, вяло ковыряясь ложкой в тарелке.

Женщина обрадовалась, увидев меня, и тут же подвела сына.

– Вот, Ванюша, снова дядя пришел. Помнишь его?

Мальчик поднял на меня голубые глаза и еле слышно сказал:

– Пакнет и-го-го.

– Да, правильно, – я опустился перед ним на колени. – Я приехал верхом на лошади, которую зовут Пепельная. Ты хотел бы на нее посмотреть?

Мальчик пожал плечами.

– Ну ладно. Потом я тебе ее покажу. А пока постой смирно.

Я вытащил из кармана бумажку, еще раз взглянул на руну и, затаив дыхание, приложил палец ко лбу ребенка.

– Надеюсь, все получится, – выдохнул я и принялся чертить.

Глава 5

Линии руны загорались ярким белым светом, наполняясь силой и моей энергией. Все символы получились настолько сильными, что я чувствовал, как от каждого движения пальцем лишаюсь магической энергии. Но мне совсем не было жаль тратить ее на ребенка, лишь бы ему стало лучше.

Когда осталось провести последний штрих, я прерывисто вдохнул, физически ощущая возникшую внутри пустоту.

– Что такое? – встревожилась Дарья Ивановна, внимательно следя за мной и ребенком.

Я не ответил, лишь мотнул головой и поднял вверх палец, соединяя треугольник. Руна вспыхнула так ярко, что я невольно отпрянул и зажмурился. Остальные же не увидели ничего, кроме моей реакции.

– Парень, тебе плохо? – настороженно уточнил Вениамин.

– Нет, – хрипло выдавил я и посмотрел на Ванюшу.

Мальчик стоял как вкопанный и с широко раскрытыми глазами невидящим взглядом смотрел куда-то вбок.

Я переключил зрение и увидел, как мерзкая зеленая болезнь-сущность скукоживается, судорожно дергаясь. Сначала она убрала отростки от шеи мальчика, затем сама начала уменьшаться в размерах.

Нас с мальчиком о чем-то спрашивали, что-то говорили, но мы оба не отвечали. Ваня явно чувствовал то, что творится в его голове, я же с нетерпением ждал, чем все закончится.

Вскоре зеленая сущность уменьшилась настолько, что стала напоминать скомканный лист бумаги.

– Ну давай же! – выкрикнул я, не спуская с нее взгляда.

Все замерли, не понимая, что происходит.

Вдруг сущность дернулась и пропала. Я с облегчением выдохнул, а Ваня повернулся к матери и заплакал. Женщина прижала его к груди и принялась зацеловывать, а ко мне поплыл шар энергии, который тут же вернул мне силы.

– Степан, что случилось? Я ничего не понимаю, – слезливо спросила Дарья Ивановна, с тревогой глядя на меня.

– Все прошло хорошо. Болезни больше нет, – я улыбнулся и поднялся на ноги.

Вениамин Щеглов не знал, как реагировать. Никто, кроме меня, не видел болезнь, поэтому поверить в то, что она вдруг взяла и пропала, было сложно.

Между тем Ваня успокоился, вытер слезы и, отстранившись от матери, сказал мне:

– Дядя, ты обещал показать мне лошадь.

– Ваня! – выкрикнул купец, схватил ребенка на руки и, смеясь и плача одновременно, прижал к себе. – Ты говоришь, сынок! Ты говоришь!

На крики грузно прибежал Серафим, за ним старик-лакей и кухарка.

– Степан, ты помог. Ты помог Ванюше. Спасибо! Я так тебе благодарна, – Дарья Ивановна со слезами на глазах обнял меня.

Купец тоже не остался в стороне. Он смеялся, вытирая текущие из глаз слезы, и, позволив матери взять ребенка на руки, обнял меня как родного. Затем, будто не веря своим ушам, просил сына говорить и говорить. Мальчик с готовностью отвечал на вопросы, называл свое имя и имена всех присутствующих. В общем, столько радости и счастья я давно не видел.

Меня тут же усадили на почетное место за столом и принялись угощать. Ваня же уселся рядом и без конца о чем-то рассказывал, радуя родителей. Теперь, когда его не сковывала болезнь, он говорил обо всем, о чем раньше не мог сказать ни слова. Все его слушали с умилением, и то и дело кто-то подходил, чтобы погладить его по голове, обнять или поцеловать.

Я был очень доволен с собой. Получается, что свои знания в области руномагии я могу использовать не только для защиты и нападения, а также для лечения таких сложных болезней.

После сытного обеда, во время которого меня угощали густым наваристым борщом, запеченной индейкой, соленой икрой, сыром и сладким ягодным напитком, купец Щеглов пригласил меня в свой кабинет, вход в который был прямо в гостиной.

– Ну ты парень дал, – с улыбкой сказал он, усаживаясь в кресло. – Я ведь Ваньку даже в столицу возил. Да только без толку, а ты взял и вылечил. Как так?

Я пожал плечами.

– Не ожидал, если честно. Ты хоть скажи, что ты сделал-то? Ведь я так и не понял. Пальцем по лбу поводил и – хоп! – здоров.

– Я нарисовал руну, которую придумал специально для Вани.

– Что это за руна такая? – заинтересованно прищурился Вениамин.

– Магическая печать, состоящая из различных символов, каждая из которых имеет свое значение, – пояснил я.

– Чудны дела, – покачал он головой. – Ни разу о таком не слыхивал, а ведь я почти всю Россию объездил. Ну да ладно, не важно как, главное, что вылечил. Всю жизнь тебе за это буду благодарен. Теперь же проси у меня, что хочешь.

Я задумался. О чем попросить человека, который, судя по всему, довольно богат, а значит, и связи имеет? Хм… Денег я и без него заработаю, а вот насчет разрешительных документов…

– Как оказалось, чтобы лечить, документы нужны. У меня таких документов нет. Не могли бы вы как-то помочь, чтобы я получил их?

Я намеренно ничего не сказал о Ерофее. Он к этому делу не имеет никакого отношения, поэтому и не заслуживает награды.

– Документы? – задумчиво проговорил купец. Он явно ожидал, что я буду просить денег или еще какие-нибудь финансовые блага. – Я попробую сделать все, что от меня зависит, но не обещаю.

Он помрачнел. Видимо, нелегко признаваться в том, что даже при наличии капитала не все тебе подвластно.

– Та-а-к, это дело небыстрое. Нужно умаслить кое-кого, если получится, – он задумчиво стучал пальцем по столу. – Приходи-ка ты, Степан, к нам через неделю. К тому времени я со всеми переговорю, кого надо трапезничать приглашу, кому-то осетра подарю, а кому-то и денег подкину. Возможно, удастся, но, как и сказал, обещать не могу. Я ведь рыбой занимаюсь и среди лекарей ни с кем дружбу не вожу. Да и с губернатором в прошлом году схватился из-за дележки рынка.

– Ясно. Договорились, приду через неделю, – я поднялся и хотел уйти, но купец задержал меня.

– Что ты, что ты, как я тебя с пустыми руками отпущу? На, держи, – он вытащил из кармана кошелек, отсчитал пять купюр по десять рублей и протянул мне. Затем махнул Серафиму, стоящему на пороге:– Заверни Степе три форели и кило икры соленой дай, пусть ест.

Серафим кивнул и ушел, а Вениамин пошел меня провожать. К нам присоединились Ваня с Дарьей Ивановной.

Мальчику я показал Пепельную. С разрешения матери посадил Ваню на лошадь и покатал вокруг дома. В это время Серафим принес мне довольно увесистую холщевую сумку, где лежали большие рыбины, завернутые в плотную бумагу, а рядом – банка с крупной зернистой красной икрой.

Провожали меня благодарственными словами и приглашали в гости. Было приятно. Но больше всего я был доволен собой. Тем, что смог помочь мальчику. Я бы это сделал даже без награды.

Проезжая по улице, где друг за другом стояли лавки, магазины и трактиры, я решил больше не тянуть с покупкой новой одежды, тем более купец мне щедро заплатил. Остановился у трехэтажного кирпичного здания с большой вывеской «Торговый дом».

Подвел Пепельную к коновязи, привязал поводья к железному кольцу и подошел к высокому крыльцу с двумя большими дверями. Через одну дверь люди входили, а через вторую выходили.

– Чего встал, разиня? Шевелись! – меня грубо толкнули в плечо.

Двое мужчин несли скрученный в рулон большой ковер. Я посторонился, пропуская их. Спустив рулон с крыльца, мужчины положили его на телегу и полезли в карманы. Один вытащил небольшую медную табакерку, а второй – кожаный мешочек.

– Говорят, табак снова в цене поднимется. Сколько ж можно?! – возмущенно выпалил мужчина в длинной рубахе, шароварах и с ярко-рыжей медной бородой. – Обычному человеку не по карману будет такое удовольствие.

– Так ты бросай нюхать, Ермила, – хмыкнул второй, вытащил из мешочка щепотку золотисто-коричневого порошка, поднес к ноздрям и глубоко вдохнул. – Эх, хорошо… А-а-а-пчхи-и!

Смачно чихнув, он вытер нос рукавом и с довольным видом убрал мешочек обратно в карман. Даже на расстоянии двух метров я почувствовал тончайший аромат нюхательного табака, благоухающего смесью пряностей и свежих трав.

– Кабы было так легко бросить, – упавшим голосом сказал рыжебородый, глядя на остатки табака в медной табакерке. – Жена ругается. Сам понимаю, что все это ерунда и лучше бы детям пряников купил, но тянет так, что сил нет.

– Могу помочь, – подал я голос.

– Чего? – оба с удивлением посмотрели на меня.

– Могу избавить вас от зависимости. Если хотите, конечно.

– А кто ты таков? – заинтересовался рыжебородый и захлопнул крышку табакерки.

– Ученик знахаря. Мы недавно прибыли в город. Может, слышали?

Мужчины переглянулись и помотали головами.

– Не слыхали ни о каком знахаре, – ответил рыжебородый и снова откинул крышку табакерки. – И что же, ты можешь сделать так, что я больше не захочу этот проклятущий табак нюхать?

Он сморщился, глядя на коричневый порошок, будто жаждал и ненавидел его одновременно.

– Да, могу, – решительно кивнул я.

– Что же для этого нужно? – с сомнением спросил он.

– Дайте свою руку.

– Какую тебе: левую или правую? – ухмыльнулся мужчина.

Он явно не воспринимал всерьез мои слова.

– Любую.

– Ну на, раз любую, – он протянул свободную руку.

Кончики большого и указательного пальца пожелтели от табака.

Я быстро нарисовал руну «Чистоты». Она на отлично справляется с такими зависимостями. Руна вспыхнула и пропала.

– Все, больше к табаку не притронетесь, – уверенно сказал я.

– Да ладно. Ерунда. Как это не притронусь? – с усмешкой проговорил он, взял щепотку табака и уже поднес к носу, но тут же с омерзением отдернул руку и высыпал табак на землю.

– Ты чего? – удивился второй.

– И ведь вправду больше не хочется. А как воняет – не передать, – рыжебородый сморщился и высыпал остатки табака из табакерки на землю. – И как я раньше эту дрянь нюхал?

Тут оба посмотрелина меня.

– Парень, ты волшебник, что ли? – протянул изумленный рыжебородый.

– Нет, только учусь, – улыбнулся я, взбежал на высокое крыльцо и потянул на себя массивную дверь.

Народу было – яблоку негде упасть. Я двинулся по коридору, с двух сторон от которого находились лавки с различными товарами. В воздухе витали запахи лакированного дерева, воска, промасленных тканей, кожи и тонкого парфюма.

Я с интересом заглядывал в каждую лавку. В одной увидел длинные ряды с цветными тканями, лентами и ажурными полосками. Во второй весь товар был изготовлен из кожи: сумки, ремни, кошельки, кобура и прочее.

На другой стороне коридора находились лавки с различной парфюмерией и всякими женскими штучками. Вскоре я добрался до огромного зала с коврами. С пестрыми расцветками и однотонные, большие и маленькие, круглые и прямоугольные, из разноцветных нитей и шерстяные – выбор был просто огромный.

Наконец я добрался до лавки, где продавали мужскую одежду. Кроме толстяка, примеряющего у зеркала кафтан, за прилавком стоял торговец в белоснежной рубашке и жилете. На вид ему было лет тридцать. Из под набок одетой фуражки выглядывал курчавый локон.

Увидев посетителя, он натянул неестественную улыбку и оценивающе оглядел меня с головы до ног.

– Чего желаешь? – спросил он, поздоровавшись кивком.

– Хотел бы приодеться. Пару рубашек, штанов, хорошие сапоги. Может, головной убор какой-нибудь подходящий подберем… – принялся перечислять я, но торговец остановил меня, подняв руку.

– А денег-то у тебя хватит? У меня лавка не из дешевых. Все фабричного качества. Носить – не сносить.

– Хватит, – я прижал руку к карману, в котором лежали деньги.

Торговец нехотя указал мне на лавку и двинулся к полкам с обувью.

– Размер у тебя какой?

Я понятия не имел, какой у меня размер, поэтому просто поднял ногу с сапогом и показал.

– Вот такой.

Продавец бросил оценивающий взгляд, перебрал несколько пар и, выбрав одну, вернулся ко мне.

– На-ка, примерь.

Это были сапоги из темной кожи, гладкие и блестящие.

Я тут же стянул сапоги, надетые на голые ноги, и примерил новую обувку. Какие же они были легкие и мягкие, даже снимать не хотелось.