Читать книгу "Питерская история"

12: Покой нам только снится

Не сказать, что мы напились как свиньи. Но в глазах ощутимо двоилось.

– Не умеешь ты выбирать мужиков, – втирала мне Лена, иногда не владея буквой «Р». – Вовчик – козел, Сашка – мутное нечто. Кто он? Охранник несчастный.

– Ты сейчас говоришь словами своей ненаглядной мамочки, – съязвила я.

– Может быть, – Лена и не думала спорить. – Чему-то она меня все-таки научила. Мужиков надо выбирать с умом, внимательно, подвергая их испытаниям. Бывает и так. Случайно встретились. Бац! Ты понимаешь – твое! Бери, срочно, пока не взяла другая. Но это редко.

– Ага, и ты в это исключение естественно попала со своим Лешей, да?

– Да брось. Он идиот. За душой ни гроша, а уже замуж зовет. Я ему – жить мы на что будем? А он – прорвемся. Вот он, настоящий мужчина. Прорвемся, говорит. А я не хочу возвращаться в нищету. Увольте. Если бы не эта дура, мы бы с отцом загнулись.

– Лена, ты о матери сейчас говоришь.

– А плевать. Никто не слышит. А ты знаешь, как я к ней отношусь. Ненавижу. За то, что бросила.

– Тебя она не бросала. Ты сама виновата. Помнишь, ты рассказывала, почему тебя вернули отцу?

– Да, я знатно ее хахалю нервы потрепала, – Ленка плотоядно усмехнулась. – Видела бы ты, в каких конвульсиях я билась. А как орала!.. Монсеррат обзавидуется. Они решили – помираю. И от греха подальше сбагрили папе.

– Можно подумать, ты жалеешь.

– Нет, конечно. Я задыхалась в том доме. С их алчностью, склочностью и махровым эгоизмом.

– Но вы же справились. Выжили. Вы с отцом. Сумели подняться. Да, мать вам помогала, но вы бы и без нее прекрасно справились. Он вытащил бы вас из бедности.

– Знаю. Он слишком меня любил.

– А сейчас ты становишься похожей на мать. Подумаешь, Лешка бедный. Ну и хрен с ними, деньгами. Не в них счастье, Ленка. Не в них. Лишь бы человек хороший был. Чтоб любил тебя и на руках носил.

– О, как мы заговорили. В тебе недорезанный философ проснулся? – засмеялась Лена.

– Я всегда так считала. Моя семья тоже звезд с неба никогда не хватала. Но родители всегда поддерживали друг друга.

– Да все я понимаю. Главное – отношение человека к тебе. Понимаю. Но возвращаться в то время, когда я боялась, что и на выпускной пойду в тех же самых ботинках эсэсэсэровских, не хочу. И не буду.

– Тебе Марина поможет.

– И что, Марина будет содержать молодую семью полностью?

– Лешка подработку найдет.

– Ну, может быть, и я найду, положим. Только не в этом дело. Мы, кстати, билеты в Крым так и не купили. Не поедем. И… Не люблю я его, Насть, – произнеся откровение, Ленка так отчаянно зарыдала, что я чуть не протрезвела с перепугу. Я такой ее видала только в конце девятого класса, когда химичка вдруг воспылала к ней дикой ненавистью и вознамерилась влепить трояк. Причем ревела Ленка не потому, что отец ее ругать будет. Просто не хотела разочаровать его. И вообще она у нас чертова перфекционистка.

– Эй, ну ты че? – я растерялась. Никогда не умела утешать, соболезновать и протягивать носовые платки с сочувствующим видом.

– Да ну его! – продолжала реветь подруга. – Связалась на свою голову с идиотом. А теперь бросить жа-а-а-алко!..

– Ага, а кто меня учил, что нельзя из-за жалости с мужиками спать?

– Причем тут спать?

– Ну не только. Я утрирую.

– Иди в пень, – оскорбилась она и залпом допила остатки в бокале. Слезы как ветром сдуло. – Не слушай меня и не смотри так жалобно. Я домой. Перепила. Лучше пойду.

– Пойду или поеду? – уточнила я, краем глаза зацепив часы. На автобус она еще успевала, главное до остановки ее довести. Ее студия находилась на расстоянии трех остановок, а вот отец жил недалеко от Сашкиной квартиры.

– Ты права. Поеду. Не надо папе на глаза попадаться. Он расстроится.

– Подумаешь. Ты же не маленькая девочка.

– Для него я навсегда останусь маленькой, – резонно заметила Лена. – Можно подумать, твоя мама думает иначе.

– Я к ней в голову не залезала. Ладно, проваливай. Я тебя провожу.

– Не надо, – отмахнулась Ленка. – Что я, заблужусь, что ли? Я тут все детство провела.

– Уже поздно… – промямлила я. Я ведь так и не рассказала о Графе и аресте Вовчика. Разговоры утекли куда-то совсем в другую сторону. Личная жизнь, наряды, учеба. Обычный набор студенческого трепа. С ужасом вспомнили, что скоро сентябрь. Я даже немного пришла в себя и забыла про денежные затруднения. Но как только Лена начала собираться, вспомнила все. Прям как Шварценеггер в одноименном фильме.

– Детское время, – фыркнула подруга и поднялась из-за стола. – Прости, что не помогу с уборкой.

– Ничего, у меня вся ночь впереди. Все равно я выдрыхнулась тут без Сашки.

Пока Лена обувалась, я подпирала стены коридора спиной, пытаясь не упасть. Вроде соображаю неплохо, а в ногах слабость. Мартини паленое нам попалось, что ли?

Увидев мое состояние, Ленка и вовсе пошла в отказ на мое предложение ее проводить. Я махнула рукой. Пусть идет, если хочет. И правда, не маленькая.

– Ты там поаккуратней, не запнись за доски. Площадку детскую собрались обновлять, уже вторую неделю стройматериалы валяются по всей улице.

– Слушай, я не колченогая и не инвалид. И не слепая.

– Зато пьяная. Да еще и на ходулях одиннадцатисантиметровых.

В последнем слове я сделала ошибок пять, произнося. Ленка хихикнула и скрылась во тьме подъезда. Именно во тьме. Лампочки кто-то уже дней пять назад стащил. На площадке между домами тоже как у негра в неприличном месте. Фонари то ли сгорели, то ли их тоже выкрутили. Народ у нас алчный, все тащит.

Закрыв за подругой дверь, я заглянула на кухню. С обидой посмотрела на грязную посуду и поняла – убираться не хочу и не буду. Скину все в мойку, помою утром. Если Сашка раньше меня не справится. Он такой чистюля, даже противно иногда. Никогда таких мужиков не видела.

Вышла на балкон, закурила. С удовольствием затянулась и почувствовала, как в теле разлилась долгожданная нега. Меня отпустило. Впервые с тех пор, как я вернулась из больницы. Сашка обещал. Он что-нибудь придумает. Поможет. А иначе какой смысл в наших отношениях?

Конечно, я не меркантильная особа. Но в конце концов нужна же и мне какая-то польза.

И тут мои мысли прервались сценой из дрянного фильма. Сначала я услышала Ленкино возмущение. Потом мат. Уже не Ленкин. Я узнала голос. И меня чуть не стошнило от страха прямо на кусты под балконом.

Что там происходило, я не видела. Темень страшная. К сожалению, белые ночи давно закончились, а по ночам мое зрение давало ощутимый сбой. Но через секунд пять, когда глаза заболели от пристального вглядывания в даль, я различила силуэт машины. И какую-то возню рядом.

А дальше мой мозг и разум мне отказали. Ибо я, как была в домашних тапках, так и рванула на улицу, не думая ни об оставленной позади открытой квартире, ни о том, что меня, собственно, тоже могут рядом с Ленкой растянуть.

Вылетев из подъезда, я подхватила одну из досок и понеслась к машине.

– Отпустите, уроды! – верещала Ленка. – Пустите!

Ее аккуратно и очень упорно пытались втиснуть в раздолбанную «шестеру». А рядом курил Граф и вампирически ухмылялся. Меня никто из них не видел.

– Че скалишься, сука? – со всего размаху приложила по морде одного из его дружков, державших Ленку. Остальные тоже отняли руки от неожиданности, а я в ту же секунду повернулась к Графу. – Тебе тоже вмазать?

– Бэтмен пришел на помощь Робину! Какая прелесть, – он улыбался, но в глазах читалось явное желание удавить меня тут же, на месте. Позади послышался скулеж, и я развернулась.

– Ах ты сучка, – парень, получивший по морде доской, держался за окровавленный рот и катался по земле рядом с машиной. Кажется, я выбила ему пару зубов.

– Кто-нибудь еще хочет? – по-моему, я ошалела от собственной смелости и удали, и дай мне щас десять скинхедов, казалось, всех замочу. В сортире.

– Я бы не отказался, чтоб ты меня приласкала, – меня схватили за руку и вывернули запястье. Вскрикнув от боли, выронила доску.

– Эй, Лёнька, я ее подержу. Вмажь ей по печени. Чтобы поняла, с кем шутить вздумала, – Граф еще сильнее сжал мою руку и зажал рот. – А ты не кричи. Соседей разбудишь. Не хорошо шуметь посреди ночи. Еще милицию вызовут. А нам всем тут не нужны проблемы с доблестным мусором.

Но мы все забыли про Ленку. А она, не будь дурой, быстренько воспользовалась ситуацией, двинула Графу по голени острым носком туфли. Он взвыл и выпустил меня.

– Бежим, – я даже опомниться не успела, а Ленка уже держала меня за руку, и мы собрались покинуть место рандеву.

– Лена! – крик прорезал ночь. Голос показался мне знакомым, но кричали явно не парни. Ленка встала как вкопанная. Козлы тоже обернулись на звук.

– Ой, нет, – прошептала она, но о чем речь, спросить я не успела. Мы уже неслись галопом, как хорошие лошади на ипподроме. Невзирая на домашние тапки и каблуки на шпильках.

– Кто кричал? – спросила я, ловя ртом воздух для зудящих от бега легких.

– Вроде отец.

– Чего? Семен Васильевич? Ты прикалываешься?

– Какое тут! Настька, заткнись и беги. Иначе долго не протянешь.

– Один вопрос – куда мы несемся?

– Ко мне домой. А ты что думала? Вернемся в Сашкину квартиру? Тут всего ничего остановок, и мы…

И нас чуть не сбили. Решив, что за полночь на Латышских стрелков машин не будет, Лена потащила меня напролом через шоссе, несмотря на красный свет светофора. Раздирающий ушные перепонки визг тормозов напугал меня до полусмерти. Зато теперь я знаю точно: врут, когда утверждают, что в такие моменты вся жизнь перед глазами проносится. Ни фига подобного. Я только вспомнила, что родители не скоро приедут и хоронить меня будет некому. А значит валяться мне в морге недели две. Печально, согласитесь.

– Девчонки, рехнулись? Жить надоело? – из навороченного «бумера» вылез мужик и уставился на нас глазами окуня, который все видел. – Что-то случилось? Вы откуда такие обалдевшие неслись? Пьяные или нанюхались?

Я посмотрела на Ленку. Если я выгляжу таким же живым трупом, с белой мордой и светящимися от ужаса глазами, дело дрянь. Очень похожи на передозников. И не скажешь ведь, что нам просто страшно.

– Не ваше дело. И вообще нам не до вас, – оглядываясь назад, буркнула я, между делом поправляя съехавший с ноги тапок. – Мы свободны? Можем нестись дальше?

– Вас кто-то обидел? – сразу насторожился дядька. – Помочь?

– Да, – встряла в разговор Ленка, немного приходя в себя. – Подвезите нас, пожалуйста. Только денег у нас нет. Нас только что ограбили и хотели изнасиловать.

Только сейчас я заметила, что Ленкина сумочка осталась где-то рядом с парнями и машиной.

– О, Господи! – мужик проникся и, похоже, поверил. – Может, в милицию?

– А толку-то? – поддержала я подругу. – Темно было, мы их видели первый раз в жизни, и не очень поняли, как выглядят. Просто отвезите нас домой.

– Хорошо. Конечно. Какой адрес?

– У метро Большевиков остановите. Там недалеко, пешком дойдем.

– Как скажете.

Мы сели в машину. Ленка забралась на заднее сиденье, а я из вредности уселась впереди. Мужчина попался симпатичный. Не старый еще, лет тридцать пять-сорок. Крепкий, но подтянутый, коротко стриженный, светленький, с добрыми глазами. Хотя, может, бандит, не отстрелянный десятилетие назад. У многих бандитов глаза добрые. Маскировка – вещь важная в их бизнесе.

– Девочки, помощь не нужна? – он повернулся ко мне, косясь одним глазом на дорогу. – Я не просто так спрашиваю. Вы так бежали…

– Сами разберемся, – буркнула я, не желая продолжать этот разговор. Вот Ленка коза. Хотя грех жаловаться. Тем более она чуть не пострадала честью из-за своей дебильной подруги.

– Вы, наверно, думаете, я маньяк, или еще что похуже, верно? – мужик усмехнулся и полез в карман пиджака. Я напряглась. Ленка, по-моему, вообще похрапывать начала с заднего сиденья. – Вот, возьми.

Он протянул визитку. Прочла имя – Михаил Хрусталев. Прелесть-то какая. Коммерческий директор какой-то фирмешки.

– Это закладка для книг? Спасибо. У меня как раз мало дома.

– Если понадобится помощь, – он мужественно терпел мой сарказм, который из меня так и лился. – Например, подбросить…

– А вы всем помогаете? Видимо, поэтому на пустынной трассе болтаетесь ночью?

– Подвозил генерального директора с корпоратива. Напился так, что не только за руль сесть, но и на ногах стоять не мог, – усмехнулся товарищ Михаил. И зачем он все это рассказывает незнакомой девчонке?

– Как интересно. Значит, всем готовы помочь? А где ваш Чип, мистер Дейл?

– Настя, хватит язвить, – буркнула сзади Ленка. – Спасибо, что подвезли. Мы здесь выйдем.

– Настя, значит. Очень приятно, – улыбнулся Миша.

– Очень невзаимно, – пожала плечами и вылезла из машины.

Мужчина нам посигналил и газанул в сторону Пятилеток. Кстати, туда мы сейчас и направлялись. На улице ни одной живой души. Даже странно. Обычно ночная жизнь в Невском районе кипела и бурлила, особенно в окрестностях Ледового дворца.

– А как мы попадем в квартиру? У тебя же сумку типа украли.

– У соседки есть запасной ключ.

– А она не начнет возникать, если мы к ней завалимся среди ночи?

– Настя, ей двадцать один год, и она редко приходит домой раньше двух ночи.

– А если она ушла в клуб?

– Значит ее дебильный братец-ботаник откроет. Успокойся. Если бы да кабы – во рту выросли грибы. Вот когда нам дверь не откроют, будем думать. Ты лучше скажи, что за представление ты устроила в машине? Мужик попался нам один на миллион – не приставал, не требовал оплаты натурой, не маньяк. Подвез и никаких обещаний не взял с нас. А ты его всю дорогу нервировала.

– Да перепсиховалась я с этим Графом…

– Кстати о Графе твоем родимом. Нам предстоит серьезный разговор. Надеюсь, запасы нерастворимого кофе у меня не иссякнут.

13: Большой секрет для маленькой компании

До квартиры мы добрались быстро. Милая девочка Юля, немножко подшофе, отдала нам ключ без лишних вопросов. Ввалившись в Ленкину студию, я впервые за ночь вздохнула спокойно. Тут нас никто не достанет. Потом параноидальный шизофреник внутри меня вспомнил, что старые ключи вместе с сумкой остались у козлов, но у Ленки с внутренней стороны двери имелась задвижка. Вот тогда я успокоилась окончательно. Но ненадолго.

Достав из шкафчика упаковку с дорогим финским кофе, Лена с грозным фэйсом поставила ее перед моим носом. Пакет противно царапнул столешницу. Я подняла глаза и с укором посмотрела на нее.

– Что смотришь? Сейчас напою тебя и буду допрашивать. Кто, зачем и почему.

– Ты о Графе?

– Именно. С чего он вдруг взъелся на меня? Я его один или два раза в жизни видела. Он что-то ляпнул насчет тебя. Типа я твой должок натурой отдам. Может, пора рассказать, что за фигня творится в твоей нелепой жизни? И почему ты впутываешь в это других людей?

– Ленка, я не хотела, честно! – я вскочила и бросилась к подруге, но она поспешно отошла к раковине, чтобы набрать воду в чайник. Я признавалась в раскаянии ее спине. Как она давеча.

– Ты что, этому дегенерату денег, что ли, должна? Товар покупала? Для Вовчика?

– Вовчик в тюрьме! Ну, в КПЗ то есть… И это он должен Графу деньги. А этот скот завалился ко мне и заявил – отдавать долг мне.

– Постой, паровоз. Хочешь сказать, это он тебя так отделал?

– Ну да… Разговор у нас как-то плавно вечером свернул с этой темы.

– Ты сказала, что упала!

– А ты ребенок? Где ты видела, чтобы такая морда после падения была?

– Да кто тебя знает-то? Ты вечно умудряешься себе что-нибудь сломать, порезать… Боже, Настя. Ну что ж ты сразу не рассказала? Саша знает об этом?

– Знает. Обещал разобраться.

– Вот идиотка. Я ведь просила, умоляла тебя покончить с этой дебильной компашкой! – Ленка села за стол и пригорюнилась. – А теперь-то чего делать? Сколько он с тебя денег хочет заиметь?

– Тридцать штук.

– Обалдеть. Ладно. Мне маман тут недавно на норку денег подкинула, я тебе их отдам.

– Ты с ума сошла? А что матери потом скажешь?

– Ну, скажу, что меня ограбили в подворотне. Живой оставили, но шубу сняли. Все лучше, чем быть изнасилованной твоим добряком Графом. И тебя я тоже не хочу оставлять ему на растерзание.

– Зачем он это сделал? – я уставилась в окно, избегая смотреть на подругу. – Ведь еще целый день впереди.

– Не думаю, что ребята имели серьезные намерения в моем отношении. Просто припугнуть хотели. Чтобы я утром побежала тебе жаловаться. И ты бы в срочном порядке принялась рыть носом землю в поисках денег.

– А если нет? Ты могла бы остаться инвалидом на всю жизнь. Если не физическим, то душевным. Если бы я не услышала твои крики?

– Я знаю, Насть. Но ведь они не торопились запихивать меня в машину. Я не особо сильно сопротивлялась – мартини в голове танцевало. А насчет тебя… Ты ведь слышала? Кто-то меня узнал и спешил на помощь. Так что может зря мы убежали.

– А вдруг это твой отец? И вряд ли он с таким количеством народа справился бы.

– Настя, он служил в десанте.

– Ну так сколько лет-то прошло? Думаешь, осилил бы?

– Я в нем уверена.

Минут десять мы молчали. Лена задумчиво помешивала ложечкой в чашке с кофе, я упрямо пялилась в окно, наблюдая занимавшийся рассвет.

– Ты не думай, – подруга возобновила разговор. – Папа у меня еще боевой. Он тут недавно роман закрутил с одной…

– Тс-с-с…

– Ну что опять?

– Кто-то в замке ковыряется… – сердце по-заячьи спряталось в пятках, но смелее я от этого не стала. После пережитого ужаса хотелось забраться на Байконур и попроситься на Луну. Или Марс. А еще лучше – к Плутону.

– Ну, точно не Граф. Он не знает, где я живу.

– Да? Ты в этом так уверена? Откуда-то он узнал, где живет Сашка!

– Кстати, об этом. Александр в этой ситуации ведет себя крайне подозрительно. Ты бы поговорила с ним начистоту, что ли…

– Доброе утро, девочки, – на кухне вдруг нарисовался дядя Сеня, и я поняла – чудом меня не парализовало. Подскочив вместе со стулом, я задела столешницу, опрокинув уже, к счастью остывший кофе нам на колени. Ленка взвизгнула от неожиданности, я же вопила благим матом, продолжительно и громко.

– Вот дурынды! – рассердился он и шагнул к столу. – Может, и меня напоите сим чудным напитком? Кстати, Лена, ты опять забыла закрыть дверь на задвижку. Сколько раз напоминать об этом?

– Что ты тут делаешь в такой час? – Ленка откашлялась и попыталась взять инициативу в свои лапки. Не вышло.

– Вас, дурных, караулю. Как бы чего не стряслось. Верно, Настя? Какая ты громкая, оказывается…

– Простите… – я не знала, куда себя девать. Ясен пень – не просто так он явился по наши души. Значит, он был там, все видел и звал Ленку. А мы чесанули от него, как от прокаженного. И теперь последует допрос. С пристрастием. И достанется мне на орехи сейчас…

– С чего ты взял, что у нас что-то не так? Вот сидим, болтаем…

– Конечно. А с чего мне звонит наш финансовый директор и заявляет – совсем недавно подвозил мою дочь? Ночью. Да к тому же она заявила, что ее ограбили. А я уж было думал, мне показалось, что это вас я видел на площадке. Оказывается, именно вас. Как тебе это нравится?

Блин! Так этот Михаил-спаситель, значит, знает дядю Сеню? И Ленку, очевидно, тоже, раз сдал ее отцу с потрохами.

– Ой, – только и смогла произнести Лена, заново расставляя чашки и заправляя их кофе.

– А вы почему так поздно там оказались? – расхрабрилась я.

– К другу заезжал. Выхожу – тут вы, прыгаете как стрекозлы по площадке. Лену я сразу узнал. А сейчас я отброшу маску интеллигентного и начитанного мудака и спрошу прямо: какого хрена вы делали ночью на улице и кто из вас, идиоток, связался с этими отморозками?

Ленка покосилась на меня, но промолчала. Не хочет выдавать. Зачтем-с…

– Я, – ответила и отвела взгляд. Окно меня сегодня прямо-таки гипнотизировало.

– Рассказывай, – потребовал дядя Сеня. – И Ленок, я все еще жду кофе. Чую, беседа будет долгой.

Через полчаса моей сбивчивой речи, в продолжение которой Семен Васильевич медленно багровел, я всерьез испугалась за его здоровье.

– Видимо, придется тряхнуть стариной.

– Ты это о чем? – насторожилась Ленка. – К «крыше» обратишься за помощью?

– Тебя это вообще никоим образом не касается. Но проблему я решу.

– Саша обещал помочь… – мяукнула я.

– Настя, ты совсем дура или просто прикидываешься? – взревел дядя Сеня. Я всерьез обиделась на это заявление и заткнулась.

– Пап! – возмутилась Лена. – Ей и так сейчас фигово.

– А кто виноват? Она сама залезла в эту кашу с потрохами.

– И что? Мы просто оставим ее на растерзание Графу?

– Естественно, нет. Тем более он и тебя сюда решил приплести.

– Так почему же я дура? – набравшись храбрости, спросила я.

– Потому что из твоего разговора лично я понял одно: Сашка твой либо мент, либо работает на них.

– Ну нет! Он простой охранник…

– Угу. Сама мозгами пораскинь. О встрече на пустыре знали только непосредственные участники сделки, да ты с Александром. Вряд ли парни сами себя решили замести в ментовку. Ты вроде к ним тоже не обращалась. Остается один вариант – твой дружочек.

– Зачем это ему?

– Вывод напрашивается сам: это его работа.

– Нет, я знаю, где он работает, я была там. Он точно не мент!

– Тогда знается с ними.

Выходит, не зря он заикнулся о десяти тысячах. Он знал, о какой сумме идет речь, потому что был в курсе, сколько товара туда притащили. Разбирается в этом, опять же. Значит, не первый раз. Значит, это он сдал Вовчика. Может быть, даже дружку своему. Откуда мне знать, может он как раз и есть мент? А Сашка просто помог ему. Или решил отомстить Вовчику за фингал, поставленный тогда в «К»…

– Насть, ты теперь понимаешь? – Лена вытаращилась на меня. – Граф тебя избил из-за Сашки! И эта паскуда даже ничего тебе не сказала!

– Он не знал. Он не мог знать, – мне потихоньку становилось худо. – Откуда ему было знать, что Граф все это на меня повесит?

– От верблюда. Если он в этом замешан, то должен знать, что из себя представляет этот маньяк.

– Дядя Сеня, это все глупости. Он меня любит, – очень хотелось упасть на пол и зареветь, но приходилось держать марку, чтобы доказать слова. Хотя сама я им уже верила не всерьез.

– Предлагаю отправиться по домам, а завтра будет думать, как решить эту маленькую проблему.

– Не надо думать. Я сама все сделаю. Вы тут не при чем. И вы, и Лена. Она и так пострадала из-за меня.

– Да ничего же не случилось, – попыталась отмахнуться подруга.

– А если бы случилось? Как бы я потом смотрела тебе в глаза? А твоему отцу? Лучше я пойду. Автобусы уже должны ходить.

– Насть, не делай глупостей, – встрял Семен Васильевич. – Поверь, у меня есть нужные люди…

– Нет, не надо. Кто эту кашу заварил, пусть и расхлебывает.

Быстро клюнув Ленку в щеку, выскочила из квартиры, пока во мне оставалась решимость делать хоть что-нибудь. Сейчас у Сашки будет долгий и серьезный разговор после ночной смены. Или не будет, решила Настя и поехала к себе домой, плюнув на все. По-прежнему в домашних тапках.