Текст книги "Право на любовь"

Глава 24. Сергей

Скинув мертвое тело с бледной девушки в белом платье, залитом чужой кровью, я поднял ее на руки и крепко прижал к себе. На улице быстро стихают выстрелы, им на смену приходит гроза. Молнии расчерчивают небо, отсвечивая прямо в комнате, отражаются от стен. Небо грохочет и шумным дождем выливается на землю, смывая с нее кровь, страх и боль.

Все закончилось быстро. Опытная команда, четко выполняя положенные им действия, уничтожила ключевой сегмент группировки. Дальше разрозненные группы, оставшиеся без костяка, разбить будет легко. Это уже не моя работа. Найти их было непросто, но я смог, собирая информацию по крупицам, идя по следу, рассматривая каждый камушек, вынюхивая, словно ищейка на охоте.

Нашел!

Нашел небольшое убежище, очень хорошо спрятанное прямо в горе, в пещере. Там мы очень хорошо попросили «добрых дядей» рассказать нам, где же прячется их хозяин. Теперь, правда, меня немного побаиваются сами бойцы, но информацию я добыл. Влад даже просил вернуться, обещал уговорить высокие чины лично, чтобы бы меня приняли, но я категорически отказался. Я здесь за конкретной целью, я пришел отомстить за свою погибшую семью и обрести новую.

Увидев, как эта мразь пыхтит над моей девочкой, перед глазами все поплыло от ярости. Мигом из головы вылетели все фантазии, лелеемые мною. Четкие действия: три широких шага до кровати, длинный армейский нож, удобно перехваченный в руке. Я рывком схватил Призрака за волосы и перерезал ему горло, глядя в перепуганные карие глаза своей Насти. Все остальное перестало иметь значение. Успел! Это все, что сейчас важно.

Я уткнулся носом в ее темные влажные волосы, укачивая бессознательную малышку у себя на коленях, слушая дождь.

– Закончили, – к нам вошел Влад и облегченно выдохнул, увидев крайне непрезентабельную картину. – Отомстил? – Он присел перед нами на корточки.

– Да, – глухо отвечаю.

– Легче стало? – Он чуть сдвинулся в бок, разглядывая того, кто выпил им немало крови.

– Не знаю, – пожимаю плечами, прислушиваясь к ее дыханию. – Еще не понял.

– Не передумал? Может, вернешься? За восемь лет многое изменилось, а мне такой специалист нужен позарез, – улыбается он с надеждой в глазах.

– Нет, Влад, извини. У меня вот, – показываю на малышку. – Кажется новая жизнь начинается.

Не могу снова все испортить. Но если что, у тебя есть мои координаты. Я всегда буду рад помочь или просто выпить по кружечке ледяного пенного.

– И на том спасибо, – поднимается он, ни грамма не обижаясь на мое решение. – Поехали отсюда. Парни сейчас погрузят это «счастье» для отчета и можно будет выспаться. Не знаю, как ты, а я вот очень хочу. – Командир, смеясь, покидает дом.

С Настей на руках я вышел во двор. В одной из машин уже сидят рабыни, которых захватили вместе с моей девочкой. Одна из них резко подскочила на ноги и, не боясь промокнуть под проливным дождем, подбежала ко мне.

– Саша, Саша, – бормочет она, взволнованно хватая за руку Настю.

Я не сразу понял, к кому обращается женщина.

– Как она? Живая? – искренне интересуется незнакомка.

– Я Зарина, – говорит она. – Девочка помочь хотела, мы думали сбежать, – сбивчиво объясняет на ломанном русском. – Не получилось, – опускает взгляд.

– Я успел, – успокаиваю ее. – Спасибо, что помогла ей.

– Нет, нет, – мотает головой новая знакомая. – Это она, – гладит Настю по волосам. – Она помогла. Смелая очень. Я бы не решилась.

– Отчаянная, – нервно усмехаюсь. – Садись в машину, скоро поедем.

Сам иду к соседней, устраиваясь в глубине тентового кузова. Услышав хриплый стон, тут же опустил взгляд, натыкаясь на мутные карие глаза.

– Привет, – шепчу ей, стирая пальцем с щеки чужую кровь.

– Я тебя нашла, – ее бледные губы пытаются улыбаться.

– Выпорю, – говорю с серьезным видом, стараясь не показывать, как ликует мое сердце, собираясь из осколков в нечто единое. – В угол поставлю. Накажу на неделю. Нет, на месяц! А лучше на год.

– Накажи меня хоть на всю жизнь… – Настя утыкается носом мне в грудь. – Только не исчезай из нее больше, – просит она, вновь закрывая веки.

– Спи, малыш, – целую ее в лоб. – Мы едем домой.

Войдя в небольшую комнатку, выделенную для меня Владом, опустил молчаливую, растерянную, перепуганную Настю на постель. Она проснулась в городе и малышку накрыло все, что произошло с ней за последние несколько дней. Обволокло, стянуло, скрутило до боли в красивых глазах. Девушка не проронила ни слова всю дорогу, вплоть до этой секунды.

– Давай я помогу тебе это снять? – присел перед ней на корточки. – Обещаю, не смотреть и не трогать. Я просто сниму эту тряпку и отнесу тебя в ванную. Нужно смыть кровь, Насть.

Она кивнула, позволяя раздеть себя. Не смотреть оказалось сложно, но я сосредоточился выше, на ее приоткрытых от тяжелого дыхания губах.

– Вот так, – спустив с плеч, дальше просто порвал и отбросил в сторону.

Вновь поднял на руки голую девочку, отнес в ванную, поставил в поддон, придерживая одной рукой.

– Я помогу?

Снова кивает, растерянно глядя в никуда. Открыл теплую воду, стал мягкой губкой смывать с нее следы плена и ужаса, что ей пришлось пережить.

– Моя глупая девочка, – говорю тихо. – Что же ты с нами делаешь?

Осторожно обвожу грудь, стараясь не задевать чувствительных зон. Снял мокрые трусики, омыл бедра с внутренней и внешней стороны. Дыхание предательски сбилось, так не вовремя напоминая об инстинктах.

Забил, отодвинул на задний план. Нельзя ее трогать. Не сейчас. Может потом.

Разобраться бы во всем сначала, в ней, в себе. В одном я уверен на сто процентов, к отцу я ее не верну.

Глава 25. Сергей

Проснулся от ощущения дежавю. В голове муть, а в небольшой малосемейной квартирке, которой мало и одному, пахнет жареной картошкой. Счастливо улыбаясь, подскочил с кровати и прямиком на кухню. В моей красной футболке, которая теперь едва достигает середины ее бедра, с заплетенными в небрежную косу волосами стоит красивая девушка, помешивая золотистый картофель.

– Последние восемь лет – это мое любимое блюдо, – произношу тихо.

Настя вздрогнула и в меня полетело полотенце. В глазах все та же растерянность, но она старается этого не показывать.

Невероятно сильная девочка! Я восхищался ей тогда, не перестаю делать это и теперь.

– Я, кажется, пересолила, – севшим голосом извиняется малышка.

– Это не важно, – судорожно вздыхаю, пытаясь отвести взгляд от стройных ног.

Чтобы не сделать глупость, ретировался в ванную, скрывая эмоции за шумом воды. Когда вернулся, мой завтрак, он же обед, уже красуется на столе. Настя нервно ковыряется вилкой в своей тарелке.

Не выдержал, подошел, опустился перед ней на колени, спрятал маленькие ладошки в своих.

– Все хорошо, – глажу их пальцами. – Я больше никуда не отпущу тебя.

– Обещай, – она поднимает упрямые глаза, упирается ими в мои.

– Клянусь, – позволяю себе коснуться губами ее тонких пальцев.

– Я тебе верю, – такие важные слова.

Они бальзамом разливаются по венам, латая дыры в моей истерзанной болью душе.

– Мне большего и не надо, – кладу голову ей на колени.

Настя зарывается в волосы пальцами, гладит, массирует, сжимает. Чувствую себя дураком. Ну девчонка ведь совсем! Куда я лезу? Только вот сердце решило иначе. Его тянет к ней, а мне остается лишь слушать и идти следом.

– Ешь, – говорит она, убирая от меня руки. – Все остыло, а я старалась.

– Малыш, да я ее даже из морозилки готов грызть, лишь бы это было сделано твоими руками, – но послушно присаживаюсь на табурет, с удовольствием вдыхая аромат любимого блюда. – Расскажи мне об отце, – не даю ей вновь уйти в себя. – Что произошло на самом деле?

– Когда ты исчез, – с укором произнесла Настя, – он стал пить сильнее, но я смогла уговорить его закодироваться, и все вроде стало вставать на свои места. Папа устроился на работу, нам стало легче жить. Я радовалась, что все наладилось, но в одно из его дежурств магазин обокрали. Вынесли самые дорогие украшения на баснословную сумму. Вызвали полицию. Те выяснили, что в момент нападения камеры в ювелирном бутике, где работал отец, были отключены. Естественно, подумали на него, но хозяин магазина заявление писать не стал, понимая, что так он не покроет свои убытки, ведь преступников будут искать очень и очень долго. Он поставил его на счетчик, заявив, что теперь папа должен вернуть ему эти деньги и быть благодарным, что не сел в тюрьму.

Я давно перестал есть, слушая нервный рассказ своей маленькой смелой девочки.

– А если не вернет, они убьют меня. Дали срок – месяц! – Она подняла на меня свои огромные глаза, полные слез. – Но собрать такую сумму для нас было нереально. Продать квартиру? И куда мы тогда? На улицу? У него нет работы, а моя зарплата и стипендия – это еда и проезд. И тут вдруг нарисовался Даренко. Я даже не помню, как он однажды появился в нашем доме. После его визита отец ушел в запой, а потом объявил, что я выхожу замуж. Сереж, я видела, как ему тяжело, я понимала, что это фактически единственный выход, но не смогла. Трусливо сбежала, бросив отца одного. Мне так стыдно! – Она наконец разревелась. Больно, горько, громко.

Я быстро оказался рядом, пересадил к себе на колени, прижал крепко к груди.

– Твоему отцу всего-то и надо было позвонить мне! – рычу ей в макушку.

Настя подняла на меня удивленные глаза.

– У него есть мой номер, Насть. Ему всего лишь надо было позвонить.

И все. Моя малышка скатилась в жесткую истерику. Ее стало трясти, маленькие кулачки стиснули мою футболку. Я молча дал ей выплакаться, выпустить все, что рвало ее изнутри, мучило, уничтожало.

– Вернемся, я со всем разберусь. Найду деньги, слышишь? – успокаивающе глажу девушку по спине. – Поехали отсюда? – вдруг принимаю решение.

Сначала думал остаться еще на пару дней, но сейчас понял, что нет, нам надо ехать домой.

– Поехали, – всхлипывает Настя, сползая на пол.

В местном магазине купил девушке новую одежду, собрал свои вещи, попрощался с командой. Быстро выехать не получилось, никак не хотели отпускать, так что за территорию небольшого военного городка мы попали только поздним вечером.

Громко включил музыку, выжал газ на всю и погнал по трассе домой, увозя с собой самое ценное – шанс на новую жизнь.

Глава 26. Настя

Он сосредоточенно следит за дорогой, пальцы сжимают руль так, будто тот может убежать. Я сползла чуть ниже на сидении, устраиваясь удобнее. Сергей молча куда-то нажал, и спинка кресла откинулась назад, давая возможность принять полулежачее положение.

– Спи, Насть, – говорит он, не глядя на меня с того момента, как мы сели в машину.

– Почему ты исчез? – рассматриваю своего мужчину сквозь приспущенные ресницы.

Он изменился за эти долгие годы, что мы не виделись. В темных волосах появилась седина, в глазах усталость. Руки стали мощнее, их, словно змеи, обвивают крупные вены. Сергей обрезал волосы, и мне немного не хватает того хвоста на его затылке, но так тоже хорошо. Мне все равно нравится.

– Спи, – повторяет Сережа.

Он напряжен и очень внимателен, но не ко мне. Здесь, в машине, его словно подменили. Я понимаю, что зону вечного конфликта мы еще не проехали, но все же неприятно видеть его таким.

– Я хотела тебя найти, – протянула руку, погладила его чуть выше колена.

Мужчина дернулся и напрягся сильнее. А мне просто прикоснуться захотелось. Тугие, налитые мышцы под штанами ударились в пальцы, я отдернула руку.

– Дура ты! – взрывается Сергей, с такой силой ударяя по рулю, что тот дергается, вибрирует. Он вновь ловит его руками, впивается пальцами, тяжело дышит. – Ненормальная! Куда тебя понесло, скажи мне?! Ты погибнуть могла! – кричит мужчина, глуша своим севшим от нервов голосом громкую музыку.

– Не могу без тебя, – отвечаю сквозь слезы, льющиеся по щекам против моей воли.

– Настя, так нельзя, понимаешь?! А если бы я не нашел? Если бы я не успел?! Тогда что? Чего бы ты добилась?

Обняла плечи руками, облизнула соленые губы и спрятала лицо в волосах. Мне так стыдно и страшно. Даже думать не хочу над ответами на эти вопросы.

– Но ты же успел, – выдавливаю из себя. – Я так хотела найти, – откуда-то изнутри рвется наружу очередная истерика.

– Я мог не успеть! – рычит он. – Мог, понимаешь ты это, глупая девчонка! Шансы найти тебя были минимальны, Настя! Это чистое везение, что мой старый знакомый оказался там, где нужно, что меня допустили к розыску террористов, что смогли найти убежище! Ве-зе-ни-е! – загибает пальцы на каждом слоге. – Призрак умереть должен был не так! Эта сука должна была сдохнуть в муках у меня на глазах! – его понесло, а я слушаю, понимая, что лишила его чего-то важного.

– Прости, – все, что могу сказать в ответ.

– Я посажу тебя под замок, – говорит он, выдыхая сквозь зубы и пытаясь достать ими сигарету из пачки.

– Давай помогу, – протянула руку, чтобы забрать и вытащить одну порцию никотина.

– Не трогай, – рычит, все же справляясь. Бросает пачку на панель, нервно чиркая зажигалкой, прикуривает. – Я хотел, чтобы у тебя была нормальная жизнь, – говорит Сергей после глубокой затяжки. – Школа, институт. Потом замуж бы вышла за парня с соседнего потока. Родила бы ему замечательных детей. Устроилась на работу. У тебя была бы эта самая жизнь. Спокойная, счастливая. Вдалеке от взрывов и свиста пуль. А ты?

– А я хотела с тобой, – говорю ему. – Еще тогда, когда видела по ночам твои слезы, понимала, что мне больше не нужен никто на всем белом свете. Мечтала, что вырасту, и ты посмотришь на меня иначе. Как на женщину.

Смеется и кашляет, давясь горьким дымом, а вот мне совсем не смешно, глядя на то, как ему сейчас больно.

– Глупый ребенок, – говорит мужчина, вытирая заслезившийся глаз. – Со мной никогда не будет спокойно. Со мной рядом всегда ходит смерть.

– Ты обещал, что не отдашь меня отцу, – напоминаю, а сердце сжимается в тиски от одной мысли, что он все же сможет отказаться от своих слов.

– Не отдам. Но у нас ничего не может быть, Насть, – заявляет Сергей. – Я старше тебя на двадцать лет! Я мог быть твоим отцом в этом возрасте.

– Останови машину! – Я устала это слушать. Ужасно стало обидно, какая-то странная злость навалилась поверх остальных эмоций. – Останови!!! – кричу, давясь слезами.

Сергей паркуется у обочины, внимательно глядя на меня.

Выскакиваю на улицу. У меня дрожат руки, ноги, кружится голова, я сгибаюсь пополам и кричу в пустоту от бессилия. Сильные мужские руки ловят меня. Он прижимает к себе так крепко, что я слышу его тяжелое дыхание.

– Все, все. Тише, – гладит по волосам. – Тише, девочка. Все закончилось, – шепчет он. – Все хорошо. Для остального нужно время.

Его губы касаются моих волос, лба, висков. Сергей не позволяет себе ничего больше, но мне достаточно. В его руках становится легче.

– Дай мне время, – просит мужчина моей мечты. – Хорошо?

Киваю, сжимая в кулаках его футболку.

– Вот и славно. Едем дальше? Готова?

Вновь киваю. Нервным спазмом сдавило горло так, что больно говорить, но это сейчас пройдет, я знаю. Сергей поднимает на руки, бережно сажает в машину, убирает с лица волосы, укрывает своей курткой.

– Никогда больше так не делай, – говорит мне, глядя в глаза. – Обещай мне, Настя.

– Только если ты больше не исчезнешь, – говорю упрямо.

– Иначе я снова кинусь тебя искать.

Он, смеясь, захлопывает дверь, садится за руль и снова закуривает, а я лежу тихо и наблюдаю за каждый его движением, вдохом, выдохом, и не верю, что Сережа вернулся в мою жизнь.

– Выпороть бы тебя, – устало улыбается мой мужчина.

– Согласна, – кутаясь в его аромат, натягиваю выше куртку, закрываю глаза.

– Спи, – слышу снова. – Спи, маленькая.

Он поправляет на мне импровизированное одеяло, осторожно треплет по волосам, я успеваю, словно кошка, потереться щекой о его ладонь. Он зависает на этом моменте, даже дышать перестает, но быстро приходит в себя, убирает руку на руль и опять погружается в свои мысли.

Глава 27. Сергей

Настя уснула наконец, и мои мысли стали течь чуть спокойнее, только все не туда, куда нужно. С этой девчонкой как на пороховой бочке. Непонятно, когда рванет. А я еще голодный, как черт! Каждое ее прикосновение заводит до черных точек в глазах, вся кровь из башки сливается в член, и думать не получается. Вот и сейчас в штанах все пульсирует и ноет, а я сжимаю зубы и еду дальше. Если бы она знала, как влияет на меня, как тяжело устоять. Взять бы прямо сейчас, посадить сверху и жестко, без нежностей и сантиментов доказывать, что моя, что нельзя так себя вести. Слушать ее стоны, ощущать вибрации ее тела, тонуть в бездонных карих глазах в момент ее оргазма.

Но вместо этого всего я осторожно поправляю вновь сползшую куртку, боясь, что она замерзнет, хоть в машине тепло. Невесомо касаюсь ее пальцев своими, и каждое такое прикосновение, как разряд тока, бьющий прямо в пах.

– Маленькая смелая девочка, – шепчу одними губами, вновь закуривая.

От этой привычки мне теперь уж точно никогда не избавиться, а еще нужно разобраться с Даренко и помочь гордому Вите восстановить свое честное имя.

Ну вот, наконец голова начала работать в нужном направлении. Зажав ухом мобильник, я набрал Мурата, наплевав на то, что на часах всего пять утра. Когда мы вернемся, вся информация об этом деле должна быть у меня. Чем быстрее я решу этот вопрос, тем быстрее выдохну и займусь воспитанием Насти.

Мы останавливались раза три, чтобы я мог поспать.

Тогда я пристегивал девушку наручниками к пассажирской ручке над дверью. Она, недовольно сопя, терпела и сидела тихо как мышка, давая мне отдохнуть. Так и добрались до родного города, но я не повез ее в квартиру, еще чего не хватало!

Привез Настю в загородный дом. Мы не успели войти во двор, разминая ноги после длительной поездки, как в вольере на прутья стал прыгать счастливый Джек.

Спасибо соседу, присматривает за собакой, пока я мотаюсь по работе. Нечестно это по отношению к животному, но одному было совсем тоскливо.

У девушки загорелись глаза, а пес, учуяв чужого, резко замер и стал принюхиваться.

– Хороший мальчик, – говорю ему. – Это свои, Джек. Я компанию тебе привез, – подошел к вольеру, открыл его, но пес не шелохнулся, следя за каждым движением незнакомки. – Настя, руку дай, – прошу ее.

Девушка осторожно протягивает маленькую ладошку. Беру, подношу к носу верного друга.

– Нюхай, Джек. Свои.

Пес зашевелил ноздрями, щекоча ее кожу. Настя рассмеялась, он недовольно зарычал.

– Свои, я сказал. Охранять.

Джеки послушно лег у ее ног. Детский восторг на лице и шаловливые пальчики осторожно потянулись за ушко. Эта лохматая скотина довольно зажмурилась, получив порцию ласки.

– Вот так, – присел перед ним на корточки, потрепал по холке. – Умница.

Но стоило случайно коснуться Настиной ноги, как Джек на меня зарычал.

– Не от меня, балбес, – плюхнулся задом на землю. Позвал его: – Ко мне.

Пес послушался и подошел, опустив голову.

– Хороший мой, – обнял собаку за шею.

Он ткнулся носом в щеку.

– Только мне можно, понял? Больше никого не подпускать! – говорю четко каждое слово.

Немец послушно подошел к новой хозяйке, вновь устроился в ногах. Я поднялся, отряхнул штаны, взял девушку за руку. Джек равнодушно поднял глаза и не шелохнулся. Понял. Вот и славно.

– Побегай, – махнул ему рукой и повел Настю в дом.

– Он такой умный, – восторженно попискивает девчонка у меня за спиной. – Такой… такой…

– Я долго занимался с ним, – улыбаюсь. – Вот здесь ты и будешь теперь жить, – обвожу рукой просторную гостиную с настоящим камином.

В раковине так и лежит кружка из-под кофе, которую я не вымыл, уезжая. Было как-то не до того.

– Не трогай, я ее сам помою.

Вижу в глазах энтузиазм и пресекаю сразу же:

– Комнату выбирай любую. Вопрос с вещами решим чуточку позже. Пока можешь раскопать в моем шкафу очередную футболку. Там же постельное белье и полотенца. В общем, все, что тебе понадобится, можешь спокойно брать. Стиралка внизу, на первом этаже душ, на втором ванная. Я иду на первый, – подмигиваю ей, поднимаясь в комнату за чистыми вещами.

Настена идет следом. Я спиной ощущаю ее любопытный взгляд, слышу взволнованное дыхание. Из шкафа достаю нижнее белье, домашние камуфляжные штаны цвета «хаки», черную футболку. Разворачиваюсь и наталкиваюсь всем корпусом на девушку. Дыхание останавливается, сердце подскакивает к горлу.

В этих обстоятельствах слишком опасно находиться так близко друг к другу.

Вдох.

Ее запах врывается в легкие. Никаких духов, дезодорантов и гелей для душа. Ее чистый, женский запах, сводящий до боли пах. Настя стоит и смотрит на меня своими огромными, широко распахнутыми глазами. Ее едва приоткрытые губы умоляют смять их в поцелуе. Завожу ладонь за голову, цепляюсь пальцами за темные волосы на затылке, приближаю ее лицо к себе максимально близко. Так, что наши губы едва касаются друг друга.

– Ванная в соседней комнате, – хриплю неслушающемся голосом, огибаю ее, чтобы больше не касаться, трусливо сбегаю вниз, злясь на себя за эту слабость.

Мы помылись, перекусили в неловком молчании, я ушел в кабинет заниматься делами. Настя тихо вошла следом, устроилась с ногами в большое кресло, притихла, изредка поглядывая на меня. Кажется, у меня появился «хвостик». От этой мысли на лице расцвела идиотская улыбка и настроение плавно стало расти вверх.

– Держи, – даю ей небольшой планшет, давно валяющийся у меня в столе, и зарядку. – Пилот под столом, воткнись в свободную розетку.

Хоть фильм посмотришь или музыку послушаешь, все не так скучно будет, – уперся взглядом в монитор, изучая все, что успел нарыть мой гениальный айтишник.

Уйдя с головой в документы, упустил момент, когда Настя встала со своего места. Вздрогнул, почувствовав ее руки, обнимающие меня со спины, и горячее дыхание на шее, когда девушка произнесла свое тихое:

– Спасибо.