Читать книгу "Право на любовь"

Глава 21. Сергей

– Договорились, – проведя длительное совещание при закрытых дверях, мы пришли к решениям, устроившим всех.

Я иду, как проводник, буду делать то, что хорошо умею – искать. Мои парни по своим спецухам. Призрак мой.

Пожав друг другу руки, разошлись на поздний завтрак, далее у нас общий сбор и подготовка к первой вылазке. Местный майор, которого всего год как прислали сюда руководить, оказался нормальным мужиком. Зовут его Влад, чуть моложе меня, со своими принципами и умеренными амбициями. Я уж не знаю, что наговорил ему про меня Астахов, но ни грамма сочувствия в глазах я не увидел, лишь уважение и понимание. За это ему отдельный респект.

Алекс категорически отказался от местного оружия. Он достал из багажника любимую снайперку и сказал, что своей девочке не изменяет ни с кем. Демонстративно чмокнул холодный ствол и ушел приводить боевую подругу в порядок.

Я показывал парням маршрут, по которому нам предстоит двигаться. Рассказывал о возможных препятствиях, обрывах и укрытиях. На меня странно смотрели, но впитывали понимая, что жизнь каждого из них зависит от того, что они сейчас услышат.

– Эти дороги знаем не только мы, – поясняю, подводя итоги. – Вот здесь, здесь, здесь и даже здесь, – тычу ручкой в рельеф местности. – Могут быть засады. Укрыться там негде. У нас два варианта: или мы очень тихо их проходим и нас не видят, либо отстреливаемся и нас слышит вся округа!

Тогда нам останется только уйти и искать другие пути.

Разминка, спарринги, тренировки, бессонные ночи. Мы застряли в городе на три долбанных дня. Я бы ушел один и…

Ладно, не вытянул бы, знаю! Черт, как же меня шарашит от всего этого. Где сейчас моя девочка? Еще Виктор звонил. Трезвый. Хоть это радует.

Также до меня пытался дозвониться новоявленный жених моей девочки, но его я игнорировал. Пошлю на хер потом, когда спасу малую и лично надаю ей по заднице!

– Готовы? – осматривая экипированный отряд, спросил генерал Астахов. – Тогда удачи вам, ребята. – Он пожал руку каждому из нас и проследил, как за ворота выезжают несколько внедорожников.

– Мне было бы интересно когда-нибудь узнать, откуда ты знаешь про эти тропы, – обращается ко мне Влад, когда мы отъехали на приличное расстояние.

– Если все получится, буду рад рассказать. А если нет, – выдыхаю в пустоту облачко серого дыма от сигареты. – В этом не будет смысла.

И добавляю про себя: «Потому что я буду мертв».

Двигаясь точно по указанному маршруту, мы добрались до места, где можно скрыть машины. А дальше все, дальше пешком. Общаясь только знаками, небольшой отряд бесшумно вступил на узкую серпантинную дорогу. Никто не разговаривает, не курит, почти не дышит. Очень, очень тихо. Здесь такое эхо, что каждый чих услышат во всех ближайших окрестностях. Кто-то в темноте случайно пнул камень. Тот с легким цокотом покатился вниз с горы. Все замерли на секунду, но стали двигаться дальше. Это не мы, это ветер скинул тот камень.

А что? Здесь бывает.

Подняв кулак вверх, даю команду остановиться. Махнув ладонью, подзываю к себе Алекса и показываю пальцем на цель, мимо которой нам никак не пройти. Мужчина хищно улыбнулся и стал выбирать позицию. Он с любовью погладил ствол, проверил глушитель, и, затаив дыхание, все ждут.

Алекс замирает, перестает дышать. Хлопок, и тело у костра на небольшой горной площадке оседает безжизненным мешком. Похлопал его по плечу, показал палец вверх. Выдохнули и пошли дальше. Еще около полукилометра вверх, затем немного вниз, и мы у нужной точки.

Маленькие простые домики барачного типа. Умиротворённая картина: в некоторых окнах горит уютный желтый свет, у чьего-то порога вылизывается кошка, в центре колодец, сушится белье на веревках. Только вот всю эту красоту портят дяди, расхаживающие по территории с автоматами. Мимо пробегает перепуганная женщина с ведром. Ей явно нужна была вода, но под дружный смех этих самых дядей ее ловят в круг, начинают распускать руки и передавать друг другу, как мяч. Она плачет, вскрикивает, но на помощь никто не идет.

Все боятся.

Младенческий плач и смех резко прекращается.

Выругавшись, несчастную отпускают. Становится понятно зачем ей понадобилась вода. Дома грудной малыш. Вероятно, нужно искупать или приготовить еду. Ублюдки тут же теряют к ней интерес, продолжая переговариваться и бесцельно бродить по поселку.

Они смеются, плюют на землю, курят. До нас долетает запах обычного сигаретного дыма. Никакой травы, которую здесь очень любят местные мелкие банды. Оружие совсем не дешевое. Грамотное обмундирование. Это те, кто нам нужен. Вопрос: нах им этот поселок? Расположение? Да нет, неудобно.

С противоположной стороны грунтовка выводит прямо на трассу. С этой стороны гора, на которую можно залезть только в одном месте, в том, где стоим мы, но с одним снайпером они не отобьются от опытных военных.

Мы продолжаем наблюдать. Перестрелять их еще успеем.

Нужно больше информации, понимания, что здесь происходит. И через час все становится ясно. По той самой грунтовке в поселок въезжает небольшой ПАЗик. Из него выходят еще четверо таких же, как наши «дяди».

– Собираемся, – говорит без грамма местного акцента один из приехавших, что только подтверждает рассказ генерала о многогранности данной группировки.

До этого, казалось, хаотичный, расслабленный отряд начинает, четко действуя, выполнять команду. Из дома, стоящего на окраине, выводят пять женщин. Я глазами выискиваю лишь одну. Ее среди них нет. Это плохо. Здесь забрать малышку было бы проще простого. Новую партию рабынь загоняют в автобус, приказав им заткнуться. Алекс уже ждет команды. Все представление начнется с него.

Даю отмашку, и передние колеса на автобусе со свистом спускают воздух. Не понимая, что происходит, бандиты напрягаются, оглядываются по сторонам, никого не находят и начинают собираться бегом.

– Работаем, – говорю тихо и захватывающее действо началось.

При помощи специального снаряжения бойцы как насекомые, быстро перебирая руками, спустились с горы. Никто даже очухаться не успел, как наши ноги коснулись земли. Здесь не так высоко. Всего пара секунд, и мы готовы к бою.

Не зря спецотряд называется таковым. Четко отработанные техники, грамотные, единичные выстрелы точно в цель, и через пятнадцать минут у нас в руках один пленный, пачка трупов и освобожденные женщины.

– Охренеть, – выдает один из ребят.

– Здесь очень важно знать, с какой стороны заходить, – поясняю ему.

Влад с парой ребят стали исследовать тела на поиск хоть чего-то полезного. Еще двое охраняют нашего нового гостя, а мы пошли по домам, проверять, никто ли там не зашкерился.

Спасенные местные жительницы стали нас благодарить, предлагать продукты, скромные ценности, но мы от всего отказались. Нам нужна лишь информация и, задавая правильные вопросы, мы немного ее себе добыли.

– Уходим, – говорит Влад. – Здесь закончили.

– Подожди секунду, – прошу его, ловя за локоть одну из женщин. – Скажи, ты вот эту девочку не видела? – показываю фото, лелея внутри себя дебильную надежду.

– Нет. – Она печально склоняет голову. – Простите.

– Ничего, – грустно улыбаюсь, разворачиваясь к ней спиной. – Все равно найду.

Глава 22. Настя

Ненавижу все это! Дура! Надо было сесть на автобус.

Нашла его? Нет, конечно! Наивная идиотка! Зачем ты ему сдалась? Он может женился давно, а ты? Что теперь делать?

Меня накрыла паника.

Вместе с несколькими женщинами ночью нас посадили в автобус, на головы надели мешки, чтобы дорогу не было видно. Мы долго ехали, и, чтобы не сойти с ума от страха, я считала удары собственного сердца. Сбивалась постоянно, но продолжала. Это единственное, что помогало не скатиться в истерику от навалившегося ужаса.

Привезли, выгрузили как скот, загнали в барак, самый страшный кошмар моего детства, сняли мешки, заперли, бросили. В нем никого, только мы. Даже относительно чисто, сидеть вот только не на чем. Тогда были хотя бы матрасы, мерзкие, грязные, но это лучше, чем земля.

Я не уверена, что меня будут искать. Если только этот…

Жених, чтоб его! Мерзкий прилипала. Но ему я зачем? Проще надавить на отца, он продаст квартиру, отдаст долг козлу, но тогда куда он пойдет?

Мамочка… мама… Что же я наделала?! Точно дура! Но я не хочу замуж, я хочу к Сергею. К большому, сильному, мужественному. Я до сих пор помню, как он пахнет.

Из глаз крупными каплями покатились слезы.

Не хочу больше быть сильной. Устала. Хочу, чтобы он посадил меня на колени, чтобы заглянул в глаза своим мудрым взглядом и пообещал, как когда-то, что все будет хорошо и я буду ему верить. Только ему.

Мне больше никто не нужен. Я буду хорошей, буду учиться, работать. Я помогу отцу рассчитаться с долгами, удержаться на новой работе. Папа думал, я не знаю, почему он решил вдруг отдать меня замуж. Знаю… И от этого еще больнее. Он для меня всегда был героем, всегда мечтала о том, чтобы отец гордился мной, хотела видеть восторг в его глазах. Все так и было, пока его жизнь не пошла под откос.

Он опустил руки, а я нет! Я еще поборюсь за наше счастье и за свою любовь!

Зло вытерев следы слабости с лица, поднялась на ноги, подошла к деревянной двери и стала разглядывать в щелку улицу.

– Сядь, – дергает меня за одежду одна из женщин, с которыми мы сюда приехали. – Убьют, – ее голос дрожит, у меня дрожит душа, но я стараюсь взять себя в руки.

Сама себе помогу! Отцепив ее пальцы, приложила свой указательный к губам. Стала прислушиваться к окружению.

– Ты местность хорошо знаешь? – спрашиваю у нее, присев на корточки. Она часто закивала. – Как тебя зовут?

– Зарима, – с сильным акцентов отвечает девушка.

– Саша, – вру ей. – Ты хочешь выбраться отсюда?

В бараке воцарилась тишина. Слушать стали все.

– Убьют, – с ужасом отвечает новая знакомая. – Мы рабыни теперь. Чтобы убирать, готовить и рожать мальчиков. Потом их забирают и растят таких же, как эти, – кивает она в сторону двери.

Что делают с новорожденными девочками я решила не уточнять.

– Я не об этом спросила, – начинаю злиться. – Ты выбраться хочешь?

Почему она? Потому что единственная взгляда в пол не опускает, а значит есть шанс.

– Хочу, – кивает моя потенциальная сообщница.

– Если я выведу нас отсюда, ты поможешь добраться до ближайшей цивилизации безопасно?

Она задумалась, стала шевелить губами, повторяя мои слова, чтобы их правильно понять.

– Нужно на улицу. Я знаю много троп. Мой муж занимается торговлей, я иногда ездила с ним, помогала. И пешком ходили часто, когда машина ломалась, – объясняет она.

– Отлично! Будет тебе улица, – посмотрела на остальных. – Объясни им, чтобы вели себя тихо и делали, как я скажу, иначе нас всех убьют. Или еще хуже!

Пока Зарима разъясняла женщинам ситуацию, я вновь устроилась возле щели и стала вспоминать все, чему успела научиться за время службы отца.

Мимо прошло тело с автоматом, я со всей дури ударила по двери и заорала, что есть мочи:

– Эй!

В бараке все охнули, кроме моей главной сообщницы.

– Тут женщине плохо!

Многозначительно смотрю на Зариму, та улыбнулась и сделала вид, что уже почти померла. Какая умница!

– Слышишь, ты?! Тебе нужна мертвая рабыня?! – а у самой голос предательски дрожит и сердце колотится на кончиках пальцев.

Тип развернулся к нам, подошел к двери, но открывать ее не спешит. Тоже не дурак.

– Ну открой же, – начинаю умолять. – Ей воздух свежий нужен, бледная совсем! Вы для того за нами черти куда ездили, чтобы одну потерять?

– Баб много, – выплевывает он.

«Р-р-р!!!» – про себя, а вслух:

– То-то я смотрю, вы взяли не весь поселок! Чего ж так? Нас же много?!

Дверь резко открылась, я едва успела отскочить. Зарима оказалась отличной актрисой, так что я просто кивнула в ее сторону головой.

Угу, жить захочешь и не так сыграешь.

– Бери ее, пошли, – говорит мне бородатое чудовище с автоматом.

Подошла, сделала вид, что мне очень тяжело ее поднимать.

Женщина даже застонала ради приличия. Ничего… Это они с мужиками воевать привыкли. Думают, что женщины тупые и ни на что не способны. Разочарую-ка я их.

Мы вышли на улицу, подошли к колодцу, пока Зарима пила ледяную воду, стонала и умывалась, я аккуратно смотрела по сторонам, она тоже.

– Что тут происходит?! – за моей спиной раздался недовольный рык, меня качнуло, нервно сглотнула, но взяв себя в руки насколько это реально в подобных условиях, повернулась в сторону неизвестного и гордо вздёрнула подбородок.

Он подошел неприлично близко, так, что я почувствовала запах его пота. Чуть не вывернуло. Мужчина, даже красивый по местным меркам, больно сжал пальцами мои щеки, приблизил свое лицо.

– Приведи ее ко мне часа через три, – говорит нашему сопровождающему, толкает меня на борт колодца так, что я больно ударяюсь об него бедром.

– Все, пошли, – говорит тот, что нас вывел. – Ей уже лучше.

Киваю, беру Зариму под руку, не позволяя ему нас касаться, веду в барак.

– Три часа, – говорю ей, когда мы остались без надзора.

– Выведешь? Знаешь эти места?

– Да, – говорит она. – Но как мы уйдем?

– Пока не знаю, думаю, но в лапы того урода я себя не отдам! – говорю, сжав зубы и демонстрирую небольшой нож, который вытащила у него из-за пояса.

После его слов, все еще звучащих в голове, решимости во мне прибавилось в разы, и кажется, я знаю, что нужно делать.

Глава 23. Настя

Я снова стала считать, раскачиваясь рядом с Заримой.

Мне страшно. Мне очень-очень страшно. Если не получится… Нет, я пока не буду об этом думать! Я ведь сильная. Папа всегда говорил, что сильная, и я ему верила. Сергей восхищался, а значит, у меня есть шанс. Как наяву я увидела его улыбку и легкий укор в глазах.

Натворила Настя дел! Ой, натворила!

Когда со скрипом открылась дверь, все внутри упало куда-то вниз и категорически не отказалось подниматься. Мне кажется, даже сердце предательски спряталось, боясь, что его разнесут вдребезги. Нервно дыша, я вышла под пристальным взглядом уже другого дежурного. На улице так душно стало. Похоже, надвигается гроза. Думая о погоде, я отгоняю мысли о том, что сейчас будет происходить.

Добротный дом сильно отличается от того, в котором держат новых рабынь. Здесь светло, тепло и уютно. Тот самый мужчина в белой рубашке, черных брюках и начищенной до блеска обуви по-царски восседает в мягком кресле с очень высокой спинкой. С легким пренебрежением он разглядывает грязную, растрепанную девчонку, стоящую перед ним.

– Ванная там, – машет рукой. – Проводи, – дает команду одному из охранников в доме. Сам поднимается, берет со стола белое длинное платье. – Хочу, чтобы надела, – заявляет мне. – Пошла, – подталкивает в нужном направлении.

Я и пошла, куда деваться. Про себя думая, где прятать нож в таком одеянии. Просто негде! Новая волна паники была задушена на корню.

Нельзя истерить, это мне сейчас не поможет!

Дрожащими пальцами сняла с себя грязные вещи, между слоев одежды положила единственное оружие, которое может вывести меня отсюда.

Открыла горячую воду, дрожащими руками стала скрести тело жесткой мочалкой, лежащей на краю широкой ванны. Вымыла волосы. Здесь же нашла расческу и хорошенько их прочесала.

Платье, если два сшитых пополам куска ткани с разрезами по бокам до самой линии бедра можно таковым назвать, легло на кожу удивительно приятно. Тонкий поясок стянул талию. Лифчик пришлось оставить в груде вещей, а вот трусики я надела обратно. Они влажные после стирки, но это лучше, чем совсем без защиты.

Глянула в круглое зеркало на стене, оттуда на меня с сожалением посмотрели огромные, сейчас почти черные от расширившегося зрачка, глаза. Мокрые темные волосы свисают сосульками по бокам. Подарок «господина» намок и сквозь тонкую ткань проявились соски. Плевать. Пусть пялится, внимание рассеется, а я обязательно что-то сделаю, чтобы выбраться.

Вышла в комнату, где ждет меня мужчина. Замерла на пороге, разглядывая его и держа в руках стопку своей одежды. Он оглянулся, его черные глаза блеснули желанием, в брюках образовался внушительный бугор, а у меня во рту пересохло от страха.

– Это надень, – швыряет в меня черный кожаный ошейник. – Чтобы знала свое место.

Пугающий атрибут со звоном бляшки упал на пол у моих ног.

– Мне повторить? И положи куда-нибудь это барахло! Оно тебе больше не понадобится, – взгляд мужчины блуждает по моему телу, замирая на его выпуклостях и округлостях.

– Можно мне воды? – прошу его. – Пожалуйста, – наклоняюсь, чтобы поднять символ рабства, крепче сжимая в руке свои вещи.

Он молча прошел к кухонному островку, взял стакан, плеснул в него воды.

Хищник не торопится, он уже расслабился, думая, что победил, загнал свою жертву в угол. Я быстро застегнула ошейник, он неприятно трет нежную кожу, но это такие мелочи по сравнению с тем, как мой похититель вдруг оказался слишком близко. Теперь нет запаха пота. От него веет туалетной водой и гелем для душа. Готовился, сволочь!

– Держи, – протянул мне наполненный до краев стакан. – Меня называют Призраком, – заговорил он. – Если ты будешь умницей сегодня, – ведет тыльной стороной ладони по щеке.

Мне стоит огромных усилий, чтобы не отвернуться.

– Я назову тебе свое имя. Ты мне нравишься. В тебе живет огонь, которого мне так не хватает темными ночами. В благодарность за послушание я подарю тебе лучшие наряды, сделаю старшей в гареме, и остальные женщины будут тебе подчиняться. Но все это, – усмехается это недоделанное приведение. – Нужно еще заслужить! – хватает меня за волосы так, что из глаз летят искры. – А если нет, – шипит прямо в губы. – Я уничтожу тебя. Отдам всему своему отряду, а если ты выживешь после этого, будешь убирать хлев и жить там же, с овцами! Поняла?! – не дав мне ответить, впивается жестким поцелуем в губы.

Наглый, мерзкий язык пытается протолкнуться в рот. Я не впускаю, его кулак на затылке сжимается сильнее. Стон и вот он уже имеет мой рот, как полноправный хозяин, но я принадлежу лишь одному мужчине. И этот – точно не он!

Соленые слезы обиды и страха все же срываются с ресниц. Призрак хватает меня за ошейник, тащит за собой в спальню, а я крепче прижимаю к себе свои вещи. Здесь огромная кровать. Я такие видела только в самых неприличных фильмах. Тонкий, полупрозрачный балдахин развивается от ветра, прорывающегося из приоткрытого окна. Возле кровати две тумбочки с высокими светильниками, излучающими мягкий свет. На тот край, что ближе ко мне, я кладу свои вещи.

Мужчина обходит меня со спины, заплетает волосы в косу, оголяя шею. Обнимает за талию, резким движением прижимает спиной к себе. Шипит, когда моя попка скользит по его возбуждению. Он ведет носом по изгибу от ключицы до уха, впивается зубами в мочку, делая очень больно, но я терплю, лишь зажмурив глаза.

– Давно мне не попадались такие сладкие девочки, – хрипит он, вжимаясь в меня своим пахом сильнее. – У тебя были мужчины? – задает вопрос, забираясь свободной рукой в разрез платья. Касается кромки мокрых трусиков, недовольно рычит, а я лишь часто дышу надеясь, что он скоро уложит меня на постель с нужной стороны. – Не слышу! – сжимает ладонь между моих ножек, расталкивая их сзади ногой.

– Нет, – врать не имеет смысла. Я не знаю, чем закончится этот вечер, а честный ответ, возможно, поможет смягчить первый раз.

– Так и знал, – довольно усмехается. – Правильно подобрал тебе платье.

Не снимая его, мужчина подхватывает меня на руки, укладывает на прохладное покрывало. По телу вновь пробегает волна мурашек.

Раздевается до нижнего белья, демонстрируя натренированное тело, забитое татуировками и исчерченное шрамами.

– Нравлюсь? – замечает мой изучающий взгляд.

Рефлекторно сжимаю ноги, он смеется.

– Я буду нежным, – улыбается, нависая сверху.

Матрас прогнулся под его тяжестью, жесткие губы коснулись моих. Приоткрыла рот, впуская его глубже. Пересиливая себя, сама раздвинула ноги шире. Он расслабился и действительно нежно, насколько умеет этот тип, стал меня целовать. Давя в себе рвотные позывы, я плавно потянулась рукой к тумбочке и задохнулась от страха, когда он перехватил ее, заводя за голову.

– Не надо, – улыбается мой мучитель. – Мне нравится этот нож. Не хотелось бы пустить его в дело и испачкать твое новое платье.

В эту секунду мир подо мной пошатнулся. Отчаяние затопило каждую клетку тела. Я вдруг поняла, что замужество было не таким уж и страшным по сравнению с тем, во что я вляпалась по собственной глупости. Влюбленная идиотка.

Под довольное сопение с меня стало медленно сползать платье. Лямки на плечах развязались, оголяя грудь для чужого, омерзительного типа.

«Все конечно», – подумала я, опадая, растворяясь в постельном белье и надеясь, что все закончится быстро, как с улицы послышался оглушительный взрыв, от которого мелкой крошкой повылетали из окон стекла, рассыпаясь по постели, по мне, по Призраку.

Мужчина не успел опомниться, он даже встать не успел, так и обмяк с удивленными стеклянными глазами, заливая алой кровью мое белое платье.

– Успел, – выдыхает мужчина, в глазах которого я растворяюсь, уходя во тьму, теряя сознание.