Читать книгу "Право на любовь"

Глава 17. Сергей

– Ну не томи же! – злюсь на Мурата.

– Сбросил точку, где в последний раз у нее работал телефон. Посмотри.

Я тут же включил громкую связь и принял координаты. Карта, как назло, грузится слишком медленно, но по ее кускам с боков я уже вижу, что ничего хорошего не происходит.

– Какого хера ее туда понесло?! – завожусь еще сильнее.

– Да мне то откуда знать? Может, похищение? Хотя не похоже, если честно, – дает свое заключение паренек.

– Я уже и сам вижу, что не похоже, – опускаюсь на стул, глядя на немигающий указатель.

– Поедешь?

– Что за дебильный вопрос? Уже! – судорожно соображаю, кого брать с собой и стоит ли вообще.

Надо заехать к Виктору, а уже оттуда принимать дальнейшие решения.

Дуреха! Ну куда же тебя понесло!

Взъерошил волосы, пытаясь хоть немного успокоиться. Попрощался с Муратом, быстро собрался и покинул офис.

Ну еб… Ну что за девчонка?! Постоянно надо куда-то влезть, будто специально. Только из полицейского участка я ее вытаскивал два раза. Из-за всякой ерунды попадала. То жвачку стащит, хотя прекрасно может ее купить, то разобьёт дорогущий алкоголь, а вот здесь как раз платить нечем.

Администратор, недолго думая, девочку ментам, а они мне, потому что знакомые. Только после поступления в универ эта несносная зараза немного угомонилась. Может, просто повзрослела, думал я, но вот теперь надо снова мчаться ее спасать. Настя никак не дает мне исчезнуть из ее жизни, хотя я очень старался.

Даже оказанная помощь была сделана, как говорится, из тени, но она умница, она знает, что это я!

А мне не надо. Маленькая она совсем. Когда ей исполнилось шестнадцать, я впервые увидел ее взгляд, направленный на меня не как на спасителя и друга ее отца, а как на мужчину. Тогда же принял решение исчезнуть и не ломать жизнь ребенку. Еще не хватало, чтобы она влюбилась! Моя израненная душа к такому точно была не готова. А сейчас?

– И сейчас она для тебя маленькая! – ворчу, выкручивая руль, заезжая во двор. – Тебе сорок один, а девочке двадцать. Идиот!

«И День рождения скоро», – услужливо напоминает мозг.

Бесконечное спасибо ему за это.

Закончив самокопания, выбрался из тачки и бегом до знакомой квартиры. Витя довольно быстро открыл дверь. Трезвый, чисто выбритый и чертовски взволнованный.

– Спасибо, что приехал, – начал он, пропуская меня в квартиру.

– Почему ты сам не позвонил, как только она исчезла? – рычу на него, осматриваясь. Ни пустых бутылок, ни стаканов не обнаружено.

– Стыдно было, – говорит он. – Я дурак, Серый! Натворил дел. Дочка меня никогда не простит. И этот еще привязался… Даренко. Хрен отдерешь от нее теперь.

– Зачем ты вообще его к Насте подпустил?! – меня начинает выворачивать изнутри от негодования и ярости.

– Говорю же, дурак! – Он виновато прячет взгляд глядя куда угодно, только не на меня. – Найди ее, Серег. Очень прошу. Я пить бросил. Мне работу предложили. Все будет нормально теперь. Лишь бы моя Настя нашлась… – Виктор устало опускается на корточки у стены и закрывает руками лицо. – Я полнейший идиот, Серый. Столько лет… А сейчас как будто кто-то по башке шарахнул молотком, и я прозрел.

– И то хорошо. Вить, поднимайся, нормально все будет. Мои парни ее уже отследили, – преувеличиваю, чтобы успокоить отца. – Сегодня соберу команду. В ночь поедем искать. А ты молодец, что смог взять себя в руки.

Затянул малость, но это ничего. Главное, осознал. Если и правда бросил пить, я возьму тебя к себе, но сначала тебе придется мне доказать, что ты можешь держаться, – говорю серьезно. – Я же знаю какой-ты, – улыбаюсь. – Смелый, отчаянный, сильный! Согласен на такие условия?

– Конечно, – он пожимает мне руку. – Самому погано и мерзко от себя, – оправдывается.

– Верю. Это проходит. Расскажешь, как вы с дочкой расстались? Что говорила? Грозилась, как обычно? – самому стало вдруг смешно.

Представил разъяренную Настю с раскрасневшимися щечками, горящими глазками. Классная. Но тут же помотал головой, запрещая себе думать о ней как о женщине.

«Ты просто изголодался, Серый, – говорю сам себе. – Ты сейчас и не вспомнишь, когда у себя секс нормальный был в последний раз, вот и лезет в голову всякое. А ее трогать нельзя. Маленькая она для тебя!»

– Да как? Каком к верху! – психует Виктор. – Она кричала, что замуж за Даренко не пойдет. Что мерзкий он, старый. Что у нее планы на жизнь и вообще она влюблена уже.

– В кого? – сердце болезненно екнуло.

– Да откуда мне знать? Это раньше мы друзьями были, а потом я сам все испортил. Настя отдалилась и закрылась от меня. Ты и сам знаешь.

Киваю.

– Собрала рюкзак свой походный, дверью хлопнула и все. Пропала. Я звонил ей. Гудки идут, а трубку не поднимает. Обиделась моя гордая доченька. Серег, найди ее, – вновь повторяет он. – Вдруг случилось что? Она же вляпается со своим характером. Что тогда?

– Выдохни, Вить. Найду я твою непоседу. В первый раз, что ли?

Он только грустно рассмеялся.

– Не в первый. Она вот только не знает.

– Пусть так и останется. Ни к чему оно ей, – отмахиваюсь, делая вид, что мне все равно.

– Почему? – Витя вдруг серьезно на меня смотрит.

– Мне так спокойнее, – снова ложь. Что-то в последнее время я зачастил с этой вредной привычкой.

– Она в тебя влюблена, – совсем тихо говорит ее отец.

– Я поеду, – делаю вид, что не расслышал, а у самого сердце в груди выписывает восьмерки и прочие акробатические этюды.

Даю себе очередной мысленный подзатыльник, обуваясь.

– Ты не пьешь больше, – смотрю Виктору в глаза. – А дочь твою я верну.

Мужчина, кивнув, крепко пожал мою руку, и я поверил в это рукопожатие гораздо больше, чем сотням пустых обещаний.

Глава 18. Сергей

– Тише, тише, – успокаиваю, сидя в машине, разбушевавшийся мотор. – Нельзя, сказал! Значит нельзя! Чего ты колотишься теперь? Больно же!

Надо найти себе бабу, что ли, чисто для успокоения физики и выкинуть из головы то, чему быть там не положено.

Чтобы выкинуть из головы карие глаза со шкодливыми искорками, сделал громче музыку и поехал на полигон отбирать людей. Пока добирался, уже знал, кого взять с собой. Соваться в те края одному – самоубийство. На это способен только… Настя!

Снова на языке крутится ее имя. Моя маленькая, глупая девочка! Выпороть бы тебя ремнем и в угол поставить. На горох! Жареной картошкой тогда точно не отделаешься.

Так и не выкинув девчонку из головы, добрался до своего тренировочного корпуса. Поздоровался с тренерами, с бойцами. Быстро осмотрелся в поисках нужных лиц. Была мысль взять с собой Стаса и Арса, прогуляться, но у парней жизнь наладилась. Семьи, дети. А мне терять нечего.

Только соседу позвонить, чтобы за собакой снова присмотрел, пока меня не будет, и все. Я свободен, прямо как в одноименной песне любимой группы.

Махнув рукой Алексу и Тиму, которые развлекаются, роняя друг друга на маты, пошел в свой кабинет, зная, что третьего бойца эти черти захватят сами.

– Куда едем? – Тимофей бесцеремонно бахнулся в кресло напротив. Мокрый от пота, но довольный как слон.

– Неужели ты его сделал? – усмехаюсь, рассматривая мужчин. – Здорова, Кос, – приветствую еще одного члена маленькой команды.

– Еще чего, – по-мальчишески фыркнул Алекс. – Так куда едем, командир?

– Вам понравится. Хотели размяться? Появится такая возможность, – разворачиваю к ним монитор и показываю точку на карте.

И рожи сразу такие довольные. Засиделись.

– Я только Камилю позвоню, он должен быть в курсе, что там сейчас творится. И будем собираться. Выезжаем в ночь.

– Кого спасаем хоть? – до этого молчавший Кос задал вопрос.

– Это личное, – признаюсь честно. – Платить буду из своего кармана, но не обижу. Обещаю.

– Очень смешно. Ха-ха! – взъерошил светлые волосы Тим.

– Еще мы с тебя денег не брали. Ты охренел?!

– Потом разберемся, – только отмахиваюсь, понимая, что все равно заплачу.

Одно дело, когда клиенты рассчитываются и парни деньги получают, а тут. Ну не с Виктора же брать, честное слово! И он понял, потому недовольно закатил глаза.

– Отдыхайте, отсыпайтесь. Через три часа сбор здесь же.

Парни разошлись, а я позвонил Камилю и проговорил с ним около часа. Потом еще с Людкой, снова с Кэмом. Их перебросили на другую точку года три назад. Там спокойнее. Ребята ждут ребенка, Камиль по этом поводу сильно переживает и хочет отправить жену на гражданку, а Люда ни в какую. Столько лет вместе мотаются. Она уже от него никуда. Слушая все это, внутри что-то теплое шевелится, приятно и радостно за друзей.

Может, и у меня выйдет? Снова что-то получится? Я ведь не пробовал. Запретил себе однажды, с тех пор никаких отношений. Так, все мимо.

Лишь бы яйца не лопнули и никаких тебе чувств. Всем удобно. Это сейчас старого дурака на романтику потянуло. Ну куда?

– Нельзя! – вновь напоминаю себе. – А если хочется, чего делать? – рассуждаю вслух, глядя в потолок. – Это ведь не преступление?

Снова влюбиться? Черт! – злюсь на себя и кручу моник, обратно разглядывая дурацкую точку на карте.

Абстрагировавшись от мыслей об одной кареглазой занозе, составил план, накидал список, что взять с собой, чтобы наверняка не забыть, и стал собираться. Походный комплект здесь есть всегда. За город можно не возвращаться, на квартиру не заезжать.

В десять вечера ко мне в кабинет вломились без стука Алекс, Тим и Кос в боевом обмундировании, с рюкзаками и довольными ухмылками.

Мы присели на дорожку по старой доброй традиции, выдохнули, погрузились в мою машину и под музыку помчались по ночному городу, выезжая на трассу, где я положил стрелку спидометра и помчался спасать непоседливую девчонку.

Сменяя друг друга за рулем, мы почти без остановок провели в дороге много-много часов. Тормозили лишь по нужде, да чтобы обновить запасы воды.

– Серый, – толкает меня в бок Алекс. – Нам точно сюда?

Продираю глаза вглядываясь в темноту ночи. Пустырь. Ни хрена не видно, но судя по навигатору, приехали мы правильно. Ополоснул лицо теплой водой, холодной было бы лучше, но и это помогло проснуться. Вывалился из машины, разминая затекшие ноги. Осмотрелся в поисках ориентиров. До ближайшего населенного пункта еще час езды с нашей скоростью.

Достал фонарик, стал осматривать местность. Может, обронила что-то? Особенно, если похищение, точно что-то должно остаться. Следы колес, втоптанный окурок, что угодно. Но тут девственно чисто. Будем надеяться, что у Насти просто в этом месте разрядился телефон, а дуреха заряжать его не стала. Все больше убеждаюсь в том, что этот спектакль устроен для меня, потому что знает, я ее и без телефона найду. Пока, правда, не знает, что сделаю, но это потом. На всю жизнь желание устраивать подобное отпадет.

– Дальше едем. С города начнем искать.

Алекс лег спать, я сменил за рулем Коса и, слушая вновь разбушевавшееся сердце, погнал дальше.

Добрались до города, в ближайшем круглосуточном фастфуде взяли горячей еды, кофе и удобно устроились на улице, думая, куда она могла податься. Девочка на кассе Настю не узнала, опросила сотрудников, но никто ее не видел. Я и не удивился. Это было бы слишком просто. Она даже на общественном транспорте не стала передвигаться, понимая, что я быстро ее вычислю. И как с такой головой баллов для поступления не добрала? Чудеса, блин!

Проспав до рассвета, мы в рассыпную отправились по краю города, опрашивая бабушек с семечками, бомжей и продавцов из местных киосков. Идти вглубь бесполезно. Она явно двинулась дальше, и всего на миг мелькнувшая догадка заставила меня остановиться.

– Бля… Только не говори, что ты едешь в тот самый город! – застонал и вызвонил парней. – Нет ее здесь, поехали дальше.

– Да мы и без тебя уже поняли, – усмехнулся Кос. – Судя по твоей ошалелой роже, ты знаешь, куда отправилась наша жертва.

Парни заржали, не понимая, что жертва в данной игре я, и это злит еще больше. Возвращаться туда у меня нет никакого желания. Слишком уж громко мы оттуда ушли!

Глава 19. Сергей

Словно пытаясь перегнать время, мы долетели до зеленых, свежевыкрашенных ворот закрытой территории. Нас, щурясь от солнца, встретили направленными в лобовое стекло автоматами. Ну да, подлетели, подняв облако пыли, другой реакции быть и не должно. Это было бы странно. Хорошо, ребята опытные, палить не начали.

– Какие приветливые, однако, – усмехается Кос.

К нам подходит старший караула. Опускаю стекло, высовываю корочку.

– Свои, – говорю ему.

Мужчина хмурится, глядя в удостоверение.

– Что? Не похож? – усмехаюсь.

– Похожи, Сергей Васильевич, но вы же понимаете, что к службе теперь отношения не имеете, и на объект я вас без пропуска впустить не могу.

– Понимаю, – даже киваю, подтверждая собственные слова. – Ты мне вот что скажи. Я девушку ищу. Дочку старого друга. Предположительно направилась сюда. Вот смотри, – показываю фото Насти. – Не приезжала?

– Нет, – он забрал из рук фотографию, внимательно всмотрелся. – Точно нет, – вернул мне ее обратно. – Я бы запомнил.

– Спроси у ребят. Может, она не в твое дежурство проскочила. Я подожду.

Кивнув, он вновь забирал фото, дал короткое распоряжение своим и ушел на территорию.

Я откинулся головой на сидение, прикрыл глаза. Устал.

Эта гонка по пыльной трассе, жара и нервы выматывают, выжимают до капли. Старею я, что ли?

Тим спит на заднем, Алекс курит и внимательно смотрит вдаль в противоположную от нас сторону. Там кладбище, и мое сердце рвется на части. Вновь навалилось чувство вины и ощущение предательства. Приехал искать одну Настю туда, где потерял другую. Чертова жизнь просто издевается надо мной, подкидывая подобный сюжет. В одном я точно уверен, моя жена никогда не желала бы того, чтобы я был несчастен и одинок. Я сам себе запретил все это. И ее запретил, позволяя себе лишь наблюдать со стороны.

– Товарищ ка… – осекся парень, вновь подошедший к нам. – Сергей Васильевич.

Ну да, какой я ему теперь «товарищ капитан». Мог бы давно быть майором, а то и выше, если бы не все, что произошло. Только вот в чем фишка: я ни грамма не жалею. Звание, звездочки на пагонах. Все это было ценно там, в прошлой жизни, которая осталась вот за этими перекрашенными воротами. Все изменилось. Я изменился.

– Не видели вашу беглянку, – мужчина виновато пожимает плечами. – По всем прошел, кто мог бы узнать. Безрезультатно.

– Я понял тебя. И на том спасибо. Слушай, а воды нам на обратку можно набрать? Там кран был во дворе, если не снесли еще, – улыбаюсь, вспоминая, как вот в такую жару из него пили дети местных офицеров. – У нас запас на исходе, а мотаться здесь еще долго.

Он тяжело вздохнул.

– Ну не могу я вас пропустить на территорию. Ну вы же должны понимать! – возмущается караульный.

Вместо ответа протягиваю ему две пустые баклажки и улыбаюсь.

– Не надо меня пускать, а хотя… – всматриваюсь в машину, стоящую во дворе недалеко от ворот. – Астахов здесь, что ли? – не верю своим глазам.

Он ушел на пенсию уже довольно давно. Что он здесь забыл?

– Да. Генерала попросили проконсультировать новый спецотряд. Он приехал пару дней назад, – объясняет мужчина.

– Вот и не сидится старику дома! Хоть бы сказал! – достаю мобильник, набираю вшитый в подкорку номер.

Гудки, гудки, еще раз гудки, и наконец хриплый голос старого вояки мне отвечает.

– Здравствуй, Малахов, – говорит он. – Сейчас попрошу, чтобы вас пропустили.

– А-а-а… – только и успеваю протянуть.

– Да твою машину невозможно не узнать, – смеется старый генерал. – Дай трубочку дежурному.

Протягиваю все еще стоящему рядом военному, мне не сложно. Тот внимательно выслушал, покивал и вернул мне телефон.

– Проезжайте, – кивает он и кричит своим: – Откройте ворота!

– Ну вот и славно, – бурча себе под нос, завожу мотор.

Хоть отдохнем пару часов и подумаем, куда ехать дальше. Новости местные узнаем. Уверен, обязательно найдется тот, кто что-нибудь да знает.

Бросив машину недалеко от КПП, мы с парнями двинулись напрямую к административному корпусу. Ребята осматриваются по сторонам, тихо переговариваются, спорят, а я смотрю строго вперед, отгоняя тяжелые воспоминания. Здесь было и хорошее, но кажется, что это лишь мой вымысел, и кроме кучи дерьма, свалившейся на меня, ничего нет.

Увидев совершенно седого, с залысинами по бокам, но все такого же гордого генерала, я тепло улыбнулся. Мы давно с ним не виделись.

Я замотался на работе, а он заслуженно отдыхал на даче, выращивая овощи и воспитывая внуков.

– Здравия желаю, – подал ему руку.

Астахов крепко сжал ее, потянул на себя и по-отечески меня обнял, похлопав по плечу.

– Где бы мы еще встретились, да, мой мальчик? – хрипит он мне в ухо.

– Я бы обязательно заехал, – оправдываюсь в ответ.

Максим Анатольевич только рукой махнул на мои слова.

– Идемте, расскажете, что вас сюда привело. – Он открыл дверь, вошел первым в полумрак помещения.

Нормальный свет здесь так и не сделали.

– Да нечего рассказывать, – говорю ему в спину, идя следом. – Помните Виктора? Ну того, что я спас.

Генерал кивнул, открывая дверь в выделенный для него кабинет.

– У него дочка пропала.

– Это Настенька? – сразу все понял правильно друг отца.

– Угу, – присаживаюсь на стул.

Мои парни размещаются на диване и не встревают в разговор, лишь внимательно слушая.

– Из дома сбежала.

– Надоели пьянки отца? – усмехается мужчина.

– Да он завязал вроде. А вы откуда знаете, что он запил? – вспоминаю, не говорил ли ему я. Вроде не говорил.

– Я все знаю, – смеется он. – И что ты помогал ему все эти годы. И что дочку его в университет устроил. Это правильно. Как говорится, мы в ответе за тех, кого приручили. И то, что он пить стал, я не удивился. Знаешь, если бы со мной так поступили, на его месте я бы давно уже умер от стыда и позора. Это ж надо было! Героя России сначала подыхать бросили, а потом просто списали, чтобы он не болтал лишнего, да за свои права бороться не начал. Испугались. И я сделать ведь ничего не смог. И тебя защитить не смог, но тут ты сам виноват. Не хрен было на рожон лезть! Как Камиля с тобой еще не выпер Тимохин, я ума не приложу.

– У меня выбора не было. Я должен был найти их. Или что? Так оставить?! Пусть дальше по земле ходят? По той самой, в которой мои дети лежат?! – подскочил со стула.

– Сядь! – рявкнул он. – Я тебе тогда говорил и сейчас скажу. Ты правильно сделал. Любой нормальный мужик, имея возможность, поступил бы так же! Но аккуратнее надо было быть. Ушел со скандалом. Тимохина аж распирало, когда ему не дали вынести это все на всеобщее обозрение. Мол, посмотрите, великий Сергей Малахов отдан под суд за отказ подчиниться, нарушение дисциплины, контракта и еще множества «И». В армии все равны и так далее. Еле угомонили старого дурака. Ты, когда уехал, он еще долго всем мозги полоскал из-за того, что ослушались и в отпуск тебя не отправили, как полагается. Но в морду ты ему дал зря, – хихикнул он. – Обиделся мужик.

– Серый, ты реально дал в морду генералу?! – у Коса глаза чуть не выпали на раскрытые ладони, которые он до этого сосредоточенно разглядывал.

– Почему мы еще не знаем эту историю? – подключилось любопытство Тима.

– Такое рассказать, – ответил за меня Астахов. – Душу наизнанку вывернуть и оголить сердце. А он его только собрал, обратно рассыпаться может.

Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох.

– Никогда никому не позволю сказать хотя бы одного плохого слова в адрес своей семьи. Убью! И мне плевать, бомж это с соседней улицы или генерал, – процедил сквозь зубы.

– Это верно, – с какой-то родительской гордостью произнес Максим Анатольевич. – Я сейчас распоряжусь, вам выделят комнату для отдыха. Поедите в столовой. Там все еще Рая работает, – усмехнулся он, видя мой сморщенный нос.

– Пересоленый суп? – смеюсь. – Или она все же научилась класть специи дозированно?

– Ну вот и узнаешь. А как отдохнешь, вернешься и мы поговорим. Может подскажешь чего дельного, раз уж ты здесь.

– По поводу? – напрягаюсь.

– Отдыхать, я сказал! Это приказ! Все остальное позже, – рявкнул Астахов, указывая нам на дверь и выдав направление движения в один из общажных корпусов, расположенных недалеко от того, в котором мы сейчас.

– Вы идите, – говорю парням уже на улице. – У меня есть дело, – махнул рукой в неопределенном направлении и тут же пошел в сторону тех самых зеленых ворот.

Перешел через дорогу, дальше по узкой тропинке, протоптанной местными, пиная камни, дошел до кладбища. На автомате двигаясь между крестов, иду туда, где рядом стоят три: один большой и два маленьких.

Опустился на колени и тихо прошептал:

– Привет, а вот и я.

Глава 20. Сергей

Взял в ладони горсть земли, раскрошил ее, бросил обратно. Сухая, потрескавшаяся. Здесь даже трава не растет. Все горит на солнце. На холмике лежат давно высохшие цветы в пыльной, шелестящей на ветру, блестящей бумаге. Здесь давно никого не было. Люда с Камилем уехали, Николаев перевелся, а больше следить некому.

Стряхнул грязь с крестов и фотографий. Сердце качает кровь с такой силой, что сейчас разорвется, и я останусь здесь, с ними. Ватные ноги категорически не хотят держать своего хозяина, они так и норовят подогнуться и уронить его со всего немеленого роста. По щекам бежит соленая вода, неприятно стекает по подбородку, шее, попадает под футболку и замирает в районе груди. Судорожно, рвано дыша, я навожу порядок вокруг. Откидывая в сторону камушки, собирая мелкий мусор, который приносит сюда ветер. Вновь и вновь глажу пальцами фотографии своих детей, пытаясь представить, каким бы они сейчас были. Не выходит. В грудь словно влили раскаленное железо. Оно льется по венам, причиняя невыносимую боль каждой клетке.

– Я так и не нашел всех, – говорю жене. – Думал, уйду со службы, развяжу руки, но пока не выходит. Но я ведь обещал тебе, Насть, а ты знаешь, слово я свое держу. А еще я сволочь, родная. Твой муж похоже влюбился… – тяжело вздыхаю, не понимая зачем я ей все это говорю.

Не дурак ли? Жене о таком! А кому?

– Насть… – продолжаю, пересиливая себя.

Я должен ей объяснить иначе просто сойду с ума от мук совести. Знаю, поймет, простит и примет, ведь любила и всегда хотела мне лишь добра.

– Не могу один больше. Мне вот только кажется, что жизнь надо мной издевается, ведь ее тоже зовут Настя. Она маленькая совсем, ей на днях исполнится двадцать один. Я не понимаю, можно ли мне любить ее. Эта невыносимая девчонка сбежала! Она привела меня сюда, сам бы не приехал. Не могу. Но ты всегда внутри меня. Я во снах тебя вижу. Вот недавно снова видел, Насть. Видел, где совершил ошибку. Как ты просила меня взять тебя с собой, а я дал слабину и позволил. Это моя вина, что все вышло именно так, и мне никогда ее не искупить, сколько бы крови своих врагов не пролил я на этих землях. Все, что было у меня эти восемь лет – любовь к вам, память и желание отомстить. Сейчас спектр чувств стал расширяться, я стал оживать, снова видеть краски. Их пока мало, но они есть. Я всегда буду помнить о тебе, о наших детях, вымаливать у вас прощение. Пока, родная, – коснулся губами ее фото. – Люблю вас, – прошептал детям, резко развернулся и быстрым шагом направился обратно в городок, глотая по дороге новую порцию непрошенных слез.

И чем дальше я отхожу, тем больше понимаю, что сделал правильно. Я должен был сказать жене, произнести вслух то, что старательно загонял в самые темные уголки своей души. Найти бы теперь Настю и все не испортить. Это второй шанс, который я не могу упустить. Заслужил значит, раз сама жизнь подкинула мне его. Слезы высохли, я, улыбаясь, вошел в зеленые ворота. Прошел по алее, нашел тот самый кран с водой, про который спрашивал у караульного. Открутил вентиль и, жмурясь от удовольствия, стал глотать ледяную воду.

– Ну что ты творишь! Мы детей ругаем, а тут взрослый мужик присосался, – смеется генерал Астахов у меня за спиной.

– Вкусно, – вытираю мокрый подбородок ладонью.

– Проветрился? – мужчина понял, что я не отдыхал вместе со всеми в выделенной комнатке.

Кивнул в ответ.

– Ну вот и славно. Я рад, что ты приехал, Сереж. Идем, расскажу тебе, что за зверь завелся в окрестностях. Ты любишь таких, – похлопал он меня по спине, подталкивая вперед.

Мы устроились в его прохладном кабинете. Максим Анатольевич разлил по стаканам хороший коньяк, поставил на стол блюдце с тонко нарезанным лимоном.

– Вам нельзя, – напоминаю мужчине. – Давление.

– Коньяк, – смеется он, поднимая стакан. – Это не алкоголь, это лекарство для души. Пей! – не чокаясь мы махнули по порции вкусного алкоголя с ароматом темного шоколада.

– Рассказывайте, Максим Анатольевич. Раз дернули вас, значит, дело серьезное, и сами не справляются.

– Объявился тот, кого ты ищешь, Сергей, – с его лица вмиг исчезли все эмоции, выдавая в мужчине бывалого военного с огромным опытом.

– Его люди в течении всего последнего года устраивают набеги на мирные поселки, отбирая продовольствие, скот, угоняя в рабство женщин. Было несколько нападений на рейсовые автобусы. Они появляются из ниоткуда и так же исчезают. Приведения, твою мать! – ругается он. – Местный спецотряд смог-таки взять двух пленных. Узнали мало. Поняли вот что. Смешанная группировка. Опуская разнообразие национальностей, скажу так: там и беглые преступники, и дезертиры, и опытные боевики. Хорошо выдрессированные, преследующие пока непонятные нам цели, ведь на контакт они не идут, требований не выдвигают, заложников не выдают. Все нападения происходят ночью в те дни, когда небо затягивает тучами и даже луна не освещает улицы. Наркоты в крови тоже не обнаружено. Такое ощущение, что наш «друг» отвоевывает себе территории у более мелких банд. Он хочет, чтобы о нем знали, чтобы его боялись даже военные. Местные его так и прозвали, – усмехается Астахов. – Призрак.

– Сука он конченная, а не призрак! Чести до хуя такие прозвища раздавать! – отвечаю зло, не прикасаясь ко второму налитому стакану.

– Давай выпьем, – Максим Анатольевич вновь поднимает свой. – Тебе сегодня надо. Закрепить, так сказать, психосианс на кладбище.

Молчу, уставившись в стену. Моя интуиция жалобно скулит, подкидывая мысли, которые я стараюсь от себя отогнать. Если она попала к ним…

– Когда был последний набег?! – меня аж подкидывает на месте. – Недавно, да? Где?! – мечусь по кабинету раненым зверем.

Душа рвется к ней. Спасти, забрать, спрятать.

– Я до утра тебе больше ничего не скажу! Сядь и выпей со стариком. Все равно без местных тебе никто и патрона не выдаст. Утром вернется начальство, все обсудим, и тогда я смогу уговорить его взять вас с собой.

– А если она у них?! Если моя Настя там?!

Сердце уже с ней. Оно не бьется, ускакало и ищет дорогу к непутевой девчонке. И опять я виноват! Хотел, как лучше, а вышло… Надо было быть рядом! Испугался. И что? Потерять еще и ее. А чего нет? И сдохнуть тогда здесь. На могилах любимых женщин! Сука, как больно!

– Я здесь только как консультант. Не могу я приказы отдавать, а вчетвером вы погибнете. Это глупо, Серый, сдохнуть под пулями этой мрази. Мы найдем ее. Я никуда не уеду до тех пор, пока буду нужен. Буду использовать все свои связи, чтобы помочь вам. Но вы нужны друг другу. Ты эти горы знаешь, как свои пять пальцев. Ты сможешь провести их тропами, о которых они не знают. Из старого состава никого не осталось, Сергей. А эти ребята прибыли недавно. Как раз когда все началось. У них оружие, ресурсы. Поделятся. И если хорошо попросить – Призрака отдадут тебе. Здесь я, пожалуй, тоже смогу помочь.

– Я не буду больше пить, – говорю ему. – Спортзал там же? Туда мне можно? – смотрю исподлобья на старого генерала.

– Можно, – кивает он. – Только не загони себя. Иначе какой толк от измученной в хлам боевой единицы?

– Постараюсь! – хлопнув дверью гораздо сильнее положенного, побежал в спортивный зал.

Я влетел в него со скоростью пули и врезался кулаками в грушу, подвешенную под потолком. Ночь. Здесь никого сейчас и это хорошо. Сорвав с себя футболку, с диким рвущимся из меня отчаянием удар за ударом я выплескиваю его наружу. Снаряд отлетает в сторону, движется обратно, удар, и он вновь отлетает. Ногами, руками, головой я бьюсь в молчаливой истерике, сбрасывая пар.

– Ничего! – тяжело дыша, опускаюсь на колени. С волос на лицо течет пот. Он щиплет глаза, по носу стекает, капает на маты. – Если вот так нужно заслужить свое право на любовь, я сделаю это. Выгрызу себе кусок счастья из этого дерьма. Я заберу ее у них. Она будет жить! Больше никто не погибнет из-за меня!

– Вот и славно, – вновь за спиной Астахов.

Я даже не слышал, когда он пришел.

– А теперь в душ, – ладонь старика сжала влажное, липкое от пота плечо. – И спать. Отряд вернулся. Утром будем составлять план дальнейших действий. Иди, мой мальчик. Тебе нужно отдохнуть.