Читать книгу "Наша первая осень"

Глава 10

Тася

Трек к главе – «Вдох Выдох»

Т9

Его слова звучат не в машине, в моей голове. Он кажется раненым зверем, вышедшим к людям за помощью, чтобы выжить. Скалится, рычит, но при этом тянется сам, просит как умеет.

Я тоже раненая в сердце и в душу. Так мало сегодня было времени с сыном. И так грязно от прикосновений Толика, от того, что ждёт меня ночью. И я отвечаю на поцелуй Ильи. Едва шевельнув языком, касаюсь его горячего, влажного и бессовестно наглого. В ответ получаю тихий мужской стон и напор на пределе боли и нежности. В его прикосновениях эмоции. Его пальцы давят мне на затылок. Он хочет ещё ближе, а я только сейчас понимаю, что мои ногти всё ещё впиваются в его стальные, напряжённые плечи. И Илье ведь наверняка больно, но он ничего не говорит.

Завожу ладонь ему на шею, прижимая её к горячей коже. Там тоже сталь. Он весь – одна сплошная напряжённая конструкция. И я копирую его, поднимаясь выше к затылку. Только не давлю, мягко глажу пальцами по ёжику тёмных волос. Снова вздрагивает и тихо стонет.

Почему он так реагирует на простые касания? С поцелуями не так. Он напирает сам, контролирует, ласкает мой рот, губы, язык. А вот мелочи… когда укрываешь или гладишь, вышибают его из равновесия.

Мы прикасаемся друг к другу второй раз в жизни, а я удивительным образом отмечаю такие, на первый взгляд, незначительные детали.

Отпускает мои губы, но не меня. Упираемся лоб в лоб. Переплетаем пальцы на обеих руках. Илья тяжело дышит и долго смотрит мне в глаза.

– Ехать надо, – обдаёт горячим дыханием мои пульсирующие губы.

У нас очень мало времени, он прав. И меня снова накрывает. После его поцелуя гораздо сильнее, будто он кожу с меня содрал, и по живому мясу проходится порывом ледяного ветра. Пришла моя очередь тихо стонать. Обнимаю себя руками, прикрываясь от всего внешнего мира. Облокачиваюсь на спинку сиденья и закрываю глаза.

Он ничего не спрашивает. Включает музыку. В колонках играет старая песня:

Не молчи – ты просто говори со мной.

Дай крылья мне, дай силы взлететь над землёй,

Пустой покинуть мир, забыть пустые лица

И вечно плыть по небу белой птицей.

Мы едем, не глядя друг на друга. Слушая трек, вслепую нахожу его пальцы на руле. Он отпускает, переплетаем их, сжимаем. Кладёт наши руки к себе на бедро и, бросив на меня физически ощутимый взгляд, снова смотрит на дорогу.

Вдох-выдох и мы опять играем в любимых.

Пропадаем и тонем в нежности заливах,

Не боясь и не тая этих чувств сильных.

Повторяю, едва двигая зацелованными губами. Ничего себе не объясняю, не ругаю. Потом. Сегодня слишком тяжёлый день, чтобы ещё и закапывать себя морально.

Пальцы Ильи пульсируют в такт трека, а у меня в запястье колотится пульс.

Останавливаемся возле его дома. Распускаем руки и одновременно выходим из машины. Я осматриваюсь. Прошлый мой визит оставил в памяти лишь размытое пятно вместо многоэтажек и детской площадки.

Илья берёт меня за руку и ведёт за собой в подъезд. Мы поднимаемся в его пустую, холодную квартиру. В прихожей он прижимает меня к стене и дарит ещё один затяжной поцелуй. В этот раз медленный, но всё равно напористый, и я отвечаю сразу, не дожидаясь его просьбы.

У парня глаза немного безумные, я чувствую низом живота его возбуждение. Не трогает, не требует, не намекает. Ведёт меня за собой на кухню, ловит за талию и сажает на стол.

– Ты очень красиво здесь смотришься, – хрипло говорит он, сделав пару шагов назад, рассматривая меня без пошлости. Скорее, взглядом художника.

Наливает воды в стакан, протягивает мне. Прохлада падает сразу в желудок и на контрасте с горящей кожей чувствуется мурашками, разбегающимися прямо по венам.

– Можно я тебя сфотографирую? – продолжает удивлять Илья.

– Зачем? – смущаюсь как девочка, отставляя стакан в сторону.

– Хочу.

– Серьёзный аргумент. Фотографируй.

Он достаёт телефон, делает несколько снимков, просит повернуть голову, пытаясь поймать правильный свет, падающий на нас из окна.

– Покажешь, что получилось? – прошу его.

– Нет, – убирает телефон и подходит ко мне. Разводит мои ноги в стороны, встаёт между ними и скользит ладонями по талии. – Я спрошу, ты можешь просто кивать. Только не лги.

– А если я буду не готова отвечать?

– Так и скажи. Мы вернёмся к этим вопросам позже. Ты же не сама решила этим заниматься, – опускает все болезненные определения. И так ведь понятно, о чём разговор. – Тебя заставили?

– Да, – опускаю ресницы и смотрю на вздувшиеся вены на его руках. Он напрягает мышцы, и они красиво играют под загорелой с лета кожей.

– Кто? – задаёт следующий вопрос.

Отрицательно качаю головой. Не могу я ему сказать. Если информация даже случайно просочится, я больше не увижу сына, пока не закрою долг и не выкуплю себя. Савушку увезут.

– Ты должна много денег кому-то? – почти попадает в цель.

– Не совсем. Близко.

Илья кивает, принимая такой ответ.

– Сколько? – мягко касается подбородка костяшками пальцев и поднимает моё лицо, заглядывая в глаза.

– Очень много, – мой голос начинает дрожать.

– Чем тебя держат помимо денег? – снова в цель.

Боже, тебе двадцать. Ладно, двадцать один. Зачем ты копаешься в этом. Откуда так точно всё понимаешь?

И чтобы не разреветься, я закрываю ему рот ладонью и взглядом прошу прекратить. Мы второй раз общаемся, кафе я не считаю. Там оба были в своих эмоциях. Как рассказать? А если… Нет, он точно не может быть подставой от Леона. Но я боюсь всего и пока не хочу продолжать говорить об этом.

Илья убирает мою руку от своего лица.

– У тебя сегодня клиент? – на его красивое лицо ложится мрачная тень. Пугающая, холодная, как и всё пространство вокруг нас.

– Мне сейчас лучше уйти, – пытаюсь слезть.

– Не ходи к нему, – просит Илья.

– Я не могу.

– Я могу перекупить эту ночь. Останешься? – сдавливает пальцами мои щёки. – Останешься, Тась?!

– Не я договариваюсь с клиентами, Илья. Я не знаю…

– Просто скажи: останешься или нет? – требует он.

– Да…

Я бы хотела. Лучше с ним снова, чем опять кто-то чужой. Я не знаю, что там будет и чем закончится ночь, и начинаю дрожать, сама того не желая.

Илья достаёт телефон, листает контакты и, глядя мне в глаза, набирает номер.

– Добрый день. Я хочу заказать девочку на сегодня. Она была у меня позапрошлой ночью.

Ждём. Мне неслышно, что творится на том конце провода.

– Занята, м, – с виду спокойно говорит он, только я вижу, как выражение его лица становится опасно-хищным. – Я хочу её перекупить. Готов заплатить двойную цену за ночь, чтобы вы компенсировали ущерб другому клиенту. Да, хорошо, жду.

Сбрасывает, обнимает меня и утыкается носом в шею. Глубоко и шумно втягивает в себя запах с моих волос. Целует туда-же, убирает волосы за спину и прижимается губами к местечку за ухом.

Его телефон звонит.

– Слушаю. Да, я звонил. Почему? Она нужна мне именно сегодня. А если больше? Три цены за ночь. Ваш уважаемый человек выберет себе несколько девочек за эту сумму, – продолжает торговаться он. – Четыре. Да мля! – бесится, до хруста сжимая ладонь в кулак.

Я тихо слезаю со стола и ухожу в комнату. Слепо смотрю по сторонам. Взгляд цепляется за пятна на стене. Провожу по ним пальцами. Кровь… Что здесь было?

На кухне раздаётся страшный грохот. Выскакиваю, Илья перевернул стол, на котором я сидела. Его ноздри агрессивно раздуваются.

Не договорился.

– Просто останься, – просит хрипло и сдавленно. Не подходит, сжимает – разжимает пальцы. Резко выдыхает и ставит на место мебель. Поднимает перевернувшийся табурет и пинает его под стол. – Я что-то ещё придумаю.

– Я не могу, – снова обнимаю себя руками.

– Тася, не ходи туда. Тебя там сломают.

– Мне пора… прости, – разворачиваюсь и выхожу в прихожую.

Как дальше существовать с ним на одной территории, я теперь совсем не представляю. И не могу себе объяснить, почему уходить стало ещё труднее. Может, это потому, что, обуваясь, слышу, как он рычит на кухне и опять что-то переворачивает. А я делаю шаг из его квартиры и тихо закрываю за собой дверь.

Глава 11

Тася

Такси подвозит меня к огромному особняку охраняемого элитного посёлка. Высоченный забор, у входа два вооружённых «шкафа», одинаковых, безликих. Странные они, неприятные, и место мне не нравится, я хочу домой, к сыну и …чёрт, к «раненому» зеленоглазому художнику. Это всё лучше, чем идти туда, где дубасит клубная музыка, слышны крики и плеск воды.

Вечеринка?

Охрана с каменными лицами нагло ощупывает меня с ног до головы, заглядывает в сумочку и только после этого пропускает:

– В дом. Второй этаж, налево до конца, – дают навигацию.

Вхожу во двор и слепо иду вперёд, наметив для себя вход в особняк. Всё, что происходит вокруг, мне абсолютно неинтересно. Справа снова раздаётся плеск воды, в ближайших кустах кого-то тошнит, а на скамейке у дома молодой парнишка лет восемнадцати стягивает верх мокрого купальника с замёрзшей девушки. К сожалению, не заметить этого не вышло, как и его стеклянного взгляда.

Боже, куда я попала?

В доме бардак. В просторном холле на полу валяются жестяные банки, стеклянные бутылки. Разлит алкоголь, и его резкий запах раздражает ноздри. Прижав сумку к себе, осторожно поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Колени подгибаются, лёгкие горят, а сердце уже устало работать на высоких оборотах. Ему больно, оно плачет, а я нет. Иду, потому что завтра после университета я посплю пару часов и поеду к сыну.

Нахожу указанную охраной комнату. Стучу. Никто не отзывается. Стучу громче. Дверь резко распахивается. Передо мной пьяно покачивается мужчина с небольшим животиком, залысинами на висках, в расстёгнутой рубашке, перекошенном галстуке и штанах без ремня.

– Заходи, – кивает, и его ведёт в ту сторону, куда двигается голова.

Сжимаясь ещё сильнее, перешагиваю порог чужой спальни. Здесь тоже хаос. Перевёрнута постель и вверх дном валяется низкий столик со столешницей из матового стекла. Красиво. Было.

А в мыслях совсем другой стол. И мужчина другой.

«Не ходи туда, Тася. Тебя там сломают»

Илья так пытался меня отстоять, будто я для него самый близкий человек. От этого становится ещё хуже.

Клиент всовывает мне в руку бокал с алкоголем.

– Пей, – пьяно приказывает и внимательно следит за тем, как я подношу бокал к губам и делаю маленький глоток, тут же обжигая язык высоким градусом. – До дна, – подходит и ударяется бутылкой о край.

Сам пьёт из горла, роняет её на пол и тянется ко мне пальцами. С трудом заставляю себя стоять на месте, пока он, вдавливаясь в кожу, ведёт по открытой зоне декольте в ложбинку груди. Хватает её ладонью, сминает. Прикусываю язык, чтобы не застонать от боли.

– Шикарная. Люблю упругие сиськи. У Леона всегда были лучшие тёлочки. Тебя я раньше не видел. Новенькая? – покачиваясь, пытается подобрать бутылку с алкоголем.

– Да, – отвечаю тихо, но выходит жалко и уязвимо.

Мне противно и страшно. Я всеми силами стараюсь перебороть это в себе.

Клиент переключает свой интерес на алкоголь. Садится на край кровати, опять роняет бутылку.

– А у меня праздник сегодня. Мы с сыном отмечаем, – смеётся он. – Я с женой развёлся. Двадцать пять лет с этой стервой прожил. А теперь свобода-а-а, – раскинув руки, падает спиной в хаос на кровати.

– Поздравляю, – стою на месте, не решаясь подойти ближе, да он и не просит. Лежит, пялится в потолок.

– Знаешь, как тебе повезло, – продолжает важно вещать из горы подушек и скомканного одеяла. – Будешь трахать самого заместителя прокурора.

Понятно, почему Илья не смог договориться. Здесь дело не в деньгах, а в очень нужных Леону связях.

О том, что они есть у него везде, я узнала ещё в тот день, когда попыталась обратиться в полицию. Умоляла о помощи, кричала, стучалась в двери начальства, объясняла, что у меня забрали ребёнка. А меня – в самый настоящий бордель!

Туда за мной приезжал сам Леон, пожав руки чуть ли не всему отделению.

– Принеси мне вискарь. Там где-то, – клиент абстрактно взмахивает рукой и роняет её себе на живот.

Иду искать, аккуратно переступая через разбросанные по полу вещи. Музыка с улицы сюда не добивает, приходится слушать тяжёлое сопение «важного» человека.

Нахожу бутылку, несу ему. Мужчина ловит меня за запястье и резко дёргает на себя. Теряя равновесие, лечу на кровать и шлёпаю ладонью по его голой груди с редкими колечками чёрных волосков. Отдёргиваю. Меня резко начинает тошнить, очень хочется рвануть в ванную, помыть руки с мылом.

Как я буду сейчас делать всё остальное? Но больше ничего не происходит. Клиент меня не трогает. Пьёт из горла и пялится в потолок. Мы молчим вечность по моим подсчётам.

– Делай уже со мной чё-нить. Чего нерешительная такая? – хмыкает заместитель прокурора. – Леон мне целку подогнал, что ли? По ним у нас вроде другой специалист рынок держит. Давай-давай, штаны с меня сними для начала.

Сползаю с кровати и послушно стягиваю с него расстёгнутые брюки, часто сглатывая, чтобы не вывернуло от запаха чужого тела. С Ильёй не было противно. Он… какой-то другой.

Может, попробовать представить его и тогда буде легче?

Очевидно, не будет, потому что я никак не могу заставить себя снять с клиента трусы. Он опять что-то бормочет с кровати. Булькает алкоголь в бутылке. Слышу, как мужчина сглатывает.

– Руку дай, – требует хрипло и почти невменяемо уже. Протягиваю, хватает за запястье и укладывает ладонь к себе в пах. Сжимает член, мне хочется разрыдаться и одновременно рассмеяться в нервной истерике. В клиенте столько алкоголя, что у него не встаёт даже от таких манипуляций. Рука, сжимающая мою, ослабевает.

– Так приятно, ещё… – бубнит он и отключается.

Сижу неподвижно и не верю своему счастью. Истерично улыбаюсь, когда комнату заполняет храп. Теперь надо просто дожить до утра.

Поднимаюсь с пола, сажусь в кресло и, скинув туфли, подтягиваю к себе ноги. Обнимаю колени, застываю, глядя перед собой. Мне удаётся подремать минут двадцать в таком положении.

Вздрогнув от громкого всхрапа, достаю телефон из сумочки, пытаюсь читать электронную книгу, но сосредоточиться на тексте не выходит. Устав перечитывать каждое предложение по три раза, открываю социальную сеть и листаю ленту, особенно сильно ни во что не вникая. Главное, не сойти тут с ума до того времени, когда мне надо будет уйти.

Клиент постанывает, переворачивается на бок, и снова в комнате только его сопение и храп.

Смотрю на часы. Мне пора уходить, но сначала надо кое-что сделать, чтобы перестраховать себя в первую очередь.

Переборов брезгливость, кое-как снимаю с заместителя прокурора трусы, оставляю лёгкий след от помады на рубашке, второй, чуть ярче, на шее.

Вот так. Пусть думает, что он герой и всё смог после такого количества выпитого.

Подбираю туфли, босиком иду к выходу из комнаты. В последний момент разворачиваюсь, делаю несколько фотографий и прячу их в облако. Пока не знаю, как именно они помогут мне выкупить свою свободу так, чтобы не навредить сыну, но я буду думать.

Еду к себе на квартиру, стараясь хоть немного поспать в такси. Дома опять долго стою под душем и быстро вливаю в себя кофе как можно крепче. Морщусь от горечи, запиваю водой и собираюсь в универ, с тоской глядя на гитару.

Провожу пальцами по чехлу. Грустно улыбаюсь, вспоминая, как Илья смотрел на меня на набережной, ещё ничего обо мне не зная. От этого внутри становится теплее на несколько спасительных секунд. Мы ведь увидимся сегодня. Лекций у меня нет в его потоке, но в коридорах обязательно пересечёмся. Как он себя поведёт?

Расправив ладонями юбку-карандаш и втиснув уставшие от каблука ноги в удобные балетки, выхожу в подъезд, спускаюсь и иду в сторону троллейбусной остановки. Мой маршрут всё тот же. Сначала в «офис», потом в университет.

Это персональная прихоть Леона, чтобы я после каждого клиента возвращалась сюда. И ночи будут не всегда, будут и часы, два-три, придётся приезжать и… Нет, всё. Сейчас не хочу думать об этом.

Быстро отмечаюсь у администратора, тихо радуясь, что никого из владельцев нет на месте, а деньги за меня поступили на счёт. Значит, заместитель прокурора был настолько пьян, что поверил в мой маленький спектакль.

Записываю себе сумму и тороплюсь обратно на остановку.

Добираюсь до университета. Ступаю на плац и сразу чувствую на себе его пристальный, тяжелый взгляд. Илья стоит на крыльце в компании парней. Они смеются, курят все, девочек своих обнимают, а он смотрит на меня.

Чем ближе я подхожу, тем труднее становится дышать и перед глазами всё ярче картинка из его кухни. Наш поцелуй, его просьба и попытка спасти…

Кивнув ребятам, вхожу в учебный корпус. Делаю всего несколько шагов и слышу за своей спиной:

– Направо поверни. Жду в конце коридора.

Не касаясь меня, Илья уходит вперёд, поправляя рюкзак на своём плече. Вздохнув, иду за ним. Он разворачивается, смотрит на меня так, как смотрел у себя дома. Сжимает челюсть, кулаки. У него костяшки сбиты до ссадин.

– Что с руками? – тянусь, желая коснуться. Отдёргивает, прячет в карманы.

– Как прошла ночь? – спрашивает сдавленно и зло. В зелёных глазах расплавляются янтарные разводы и расширяется чёрный зрачок, делая их хищными.

Глава 12

Илья

В моей голове бегут цифры обратного отсчёта. Их ускоряет ломящая боль в обеих руках. Я разбил их прошлой ночью. Пришлось заезжать в травму и делать снимки. Благо без переломов и трещин. Отёк сняли, обкололи, но боль быстро вернулась.

Дома творится пиздец. Теперь у меня нет не только кровати, но и стола. А ещё стёкол в кухонных шкафах.

Это была тяжёлая ночь. Я опять не спал. Моя психика скоро перестанет это вывозить, и все барьеры рухнут.

– Илюша, – её мягкий голос касается моего сознания. – Илья, – прохладные пальцы двигаются по щеке. – Посмотри на меня.

Тело резонирует, как камертон, пропуская через себя каждый произнесённый Тасей звук.

– Я смотрю, – едва выдавливаю слова из горла.

Она делает крохотный шаг и берёт моё лицо в свои ладони. От них пахнет мылом и кремом для рук. Я утекаю от этого запаха, удивительно простого и приятного, от её прикосновения. Тася делает для меня что-то забытое. Оно ощущается не головой, а далеко за рёбрами, как и вся эта красивая девушка.

После всего случившегося в той жизни, от которой я бегу, даже матери не позволял вот этих, самых простых и тёплых знаков внимания: укрыть, обнять, коснуться щеки.

С Лизой, девочкой стаи и моей попыткой заставить себя влюбиться, у меня не было и половины того, что я нашёл в Тасе за пару наших нелепых встреч. Я пытаюсь от этого закрыться, но Кошка отпускает моё лицо и скользит пальцами до подбородка, глядя в мои глаза открытым, уязвимым взглядом. И кровь снова становится горячее, моя ночная агония возвращается. Меня кроет от злости на то, что я оказался бессилен. Я опять не смог помочь… И ей тоже плохо теперь.

– Прошлой ночью ничего не было, – её губы едва шевелятся.

– Смешно, – дёргаюсь всем телом. Ищу ложь в её интонациях. Не верю. Не отпустили бы её просто так.

– Не было, – повторяет. – Он пьяный был. А при мне догнался и уснул. Я просто сидела в кресле и ждала, когда смогу уйти. Шшш, – ведёт подушечками пальцев по моей нижней губе. – успокойся, пожалуйста.

Вдох. Выдох…

Обнимаю Тасю и крепко прижимаю к себе. Она маленькая и напуганная. Дрожит прямо в моих руках, и собственная физическая боль перестаёт иметь значение.

– Вот что ты делаешь, а? – отчаянно ругается, дыша мне в футболку. – Отпусти меня, Илья. Ничего не получится. Я не смогу уйти оттуда, а ты не сможешь всегда отпускать. У нас ничего не может быть дальше.

– Замолчи! – требую, напрягая руки и прижимая её ещё крепче. – Не гони меня, я всё равно не уйду. Ты моя теперь. Ты сама сказала, что хочешь остаться. И мне похуй на все твои заскоки про разницу в возрасте. Остальное решим.

– Илья, ты собираешься каждую ночь, в которую я должна буду уходить, себя ломать? Ты же понимаешь, куда я буду уходить! – кричит Тася. – А потом что? Видеться на лекциях как ни в чём не бывало? Вместе завтракать? Не надо, я прошу тебя. Нам обоим будет слишком больно.

– Во сколько ты заканчиваешь сегодня? – скрипя зубами, кладу подбородок на её макушку, игнорируя все попытки донести до меня здравые мысли.

Она реально считает, что прошлой ночью я не думал об этом? У меня достаточно опыта, чтобы представить всё, что должно было происходить с ней, пока я громил свою кухню.

– В четыре, – украдкой трётся щекой о мою футболку.

– Я заберу тебя. Позавтракать уже не успеем, но поздний обед можно как-то устроить. Всё, что мне нужно, Тась, твоё желание остаться. Остальное буду решать я.

– Как? – впивается ноготками мне в спину. – Как ты собираешься это решать? Ты даже не представляешь, какие люди за всем этим стоят. И мы с тобой… чёрт, – закрывает глаза. – Ты же…

– Мало знакомы? Мальчишка? – усмехаюсь, заканчивая за Тасю всё, что она так и не решилась озвучить.

– Точно нет, – кожей чувствую, как она улыбается. – Не мальчишка.

– Уже неплохо. Знаешь, какой урок от жизни я запомнил лучше остальных? – отрицательно крутит головой. – Пока ты живёшь, у тебя есть выбор. Нельзя исправить только смерть. С ней, к сожалению, не договориться. Всё остальное решаемо.

– Ты пытался договориться со смертью? – поднимает на меня удивлённый взгляд.

– Было дело. Эта сука даже взяток не берёт. Иди работай, – отстраняю её от себя. – Я буду ждать в четыре на парковке. Это и будет твой выбор, Тась.

На пару секунд прижимаюсь губами к её волосам и отпускаю. А я сегодня снова не попадаю на занятия. В универ приехал только с целью увидеть свою Кошку. Теперь на работу. Мне бабки позарез нужны, и чтобы не занимать и тем более не просить у отца, я договорился со сменщиком о дополнительных сменах в сервисе. У него как раз скопились дела, которые необходимо решить. А ещё, сидя на руинах своей кухни, нашёл два новых заказа на оформление комнат. Платят неплохо. Мне хватит, чтобы купить нам с Таей немного времени.

А дальше… Чёрт, дальше мне надо выспаться, чтобы я смог думать без головной боли. Наверное, пришло время искупить вину и всё же спасти одну хорошую девочку.

Выхожу на улицу. Парни ещё здесь, но уже без своих девчонок.

– Бондарев, тормози, – зовёт Назар.

Разворачиваюсь, иду к ним и вопросительно вскидываю бровь.

– Илюх, чё случилось у тебя? – спрашивает Ванька Коптель.

Ну да, разбитые в хлам руки сложно было не заметить, да и состояние у меня такое. Скрыть не получилось, слишком сильно ломало.

– Это мой гештальт, парни. Я должен закрыть его сам, – говорю честно. С ними нельзя иначе, начнут копать, влезут куда-нибудь не туда. Я ещё сам ничего толком не знаю, не хочу непредвиденных последствий. – Может, позже приду.

– Ты же знаешь, куда звонить. Экстренная помощь работает круглосуточно, – криво усмехается Беркут. – Куда сейчас?

– Работать.

– Деньги нужны? – спрашивает Назар.

– Пока только время. Если очень хочется помочь, прикройте мне задницу в универе. Место терять не хочется, а пропускать пока буду много. Вы же можете, – перевожу взгляд с одного парня на другого.

– Без проблем. Решим, – обещает Ванька.

И никаких лишних вопросов. Даже за то, что Тася преподаёт у нас, никто ничего не ляпнул.

Прощаемся, и я ухожу на парковку. Сажусь в Гелик, еду в сервис на смену. Работа руками освобождает голову и помогает думать.

Как можно заставить такую, как Тася, лечь под постороннего мужика за бабки? И не под одного.

Про долг я понял. Раз он не её, что тоже в общем-то очевидно, значит близкий кто-то. Отец, брат? Впрягся бы я за своих малых в таком случае? Искал бы решение, заставил их отрабатывать самостоятельно, чтобы в башке отложилось, куда лезть больше не стоит.

Двадцать шесть Кошке.

Она может быть замужем? Ну так, чисто теоретически.

Вполне.

Мне становится ревниво от этой мысли, но после пережитого ночью, явно бывший муж кажется полнейшей хренью. Да и не стала бы она так впрягаться за мужика, с которым её объединяет штамп в паспорте.

Сколько она может быть замужем?

Да сколько угодно. У нас с шестнадцати разрешено при согласии родителей. За неё не заступились, значит, родителей нет. Вероятно, давно. Не все, конечно, такие, как мои, но такую девочку точно не мудаки вырастили.

Едем дальше. Остаётся только один вариант.

Таисия Сергеевна, у тебя есть ребёнок?

Это плохо только в одном случае. Она пойдёт до конца, чего бы от неё не требовали.

Тряхнув головой, отхожу от тачки с открытым капотом. Отвечаю на звонок клиента, выходя на улицу покурить.

Пока это всего лишь мои предположения. И они вообще ничего не значат и никак не помогают решить проблему, только взрывают мне голову очередным приступом боли.

– Ты как работаешь-то с такими руками? – спрашивает один из мастеров, тоже вышедший подышать и покурить.

– Как все, – пожимаю плечами. Морщась, сгибаю-разгибаю пальцы.

– Завтра опять на весь день выйдешь?

– Возможно, ещё на ночь. Не знаю пока. Если что, я со сменщиком решу.

– Выходи чисто на ремонт, если очень припёрло. Сам знаешь, Илюх, тут руки всегда нужны и процент неплохой выйдет.

– Спасибо.

Сегодня договорился о работе до трёх. Переодеваюсь, отмываю руки и еду за Тасей, мысленно обещая себе и ей, если придёт, ничего не буду спрашивать о своих умозаключениях. Мы попробуем провести обычный вечер, как это бывает у нормальных людей.

Паркуюсь возле универа ровно на то место, с которого уезжал утром.

Давай, иди сюда, Кошка. Мы нужны друг другу, и ты… вчера ты очень хотела остаться.