Читать книгу "Телохранитель. Моя чужая женщина"

Глава 13

Роман

Доставив Катерину домой, я буквально заставляю себя уехать. Мой рабочий день здесь завершён. Впереди рабочая ночь. И это точно полезнее, чем караулить её под балконом.

Прокатившись по городу, захожу в ближайший к дому продуктовый. Кидаю в корзинку хлеб, колбасу, сыр, банку кофе и пару шоколадок с орехами. Времени на готовку нет. Перебьюсь пока быстрособираемой едой.

На кассе добавляю к покупке упаковку мятных леденцов. Подумав, беру ещё одну.

– Курить бросаете? – понимающе улыбается продавщица.

– Что-то вроде того, – кидаю в тарелочку нал.

Забираю с ленты пакет. Докатываюсь на байке до подъезда. Курить – тоже отвлекает, а я себе цель поставил, сделать всё быстро. Перед глазами так и маячит картинка, как я Ника из детского дома забираю, он жмётся ко мне и улыбается. Мне кажется, они с Катериной могут подружиться.

Поднявшись к себе, оставляю продукты на кухонном столе. Принимаю душ, собираю сумку для завтрашней поездки. Делаю большую кружку кофе покрепче, бутерброды и сажусь за ноутбук. Команду «фас» дали, начинаем копать глубже, тем более, что доступы к базам мне уже открыли.

– Ну что, господин Шалиев, расскажи мне, зачем отцам-командирам так нужна твоя голова и почему они её до сих пор не взяли… – задумчиво скроллю открывшийся файл.

Хороших спецов в структуре много. Могли ведь послать кого угодно, но выбрали меня. Почему? Потому что я замотивированный и не вызову подозрений у Магомеда. Очевидная потребность в работе. Наличие судимости. А значит деваться мне особенно некуда, я буду послушным рабом. Мага таких любит. Это усыпляет его бдительность.

Как итог: меня легко впустили на территорию, в дом, в систему безопасности этого дома.

Едем дальше.

Бизнес. Ничего интересного у моего начальства по этому поводу нет. Как и любой большой проект – часть налогов срезает сомнительными благотворительными акциями, давно не живёт на кредиты, есть счета вне страны. Немного левых денег туда-сюда гоняют. Как-то скучно всё и подозрительно стандартно.

Не стали дальше копать? Сомневаюсь.

Значит, не дали.

Кто может запретить, к примеру, генералу, да ещё и руководящему спецструктурой копать глубоко в какой-то там сраный бизнес?

Едва не уронив пустую кружку из-под кофе на пол, иду искать лист бумаги. Мне так проще думается, когда перед глазами схема.

На автомате заруливаю на кухню. За каким-то хреном открываю холодильник. Обнаруживаю в нём маленькую кастрюльку.

– Ты кто? – открываю крышку, а там суп. – Охренеть.

Вот за то, что я трахал женщину, меня благодарили, а чтобы наоборот. Такого ещё точно не было. Девочка не просто ушла. Она нашла в этой квартире посуду, купила продукты и снабдила меня нормальной пищей.

Мда… Деньги надо будет ей вернуть.

Убираю продукты на полки, что купил и оставил лежать на столе.

Вздохнув, закрываю холодильник. Сейчас поем горячего, начну засыпать. Рано ещё.

Вместо соблазнительного супа с золотистой плёночкой на прозрачном бульоне, заряжаю в кружку ещё кофе, нахожу бумагу, ручку и возвращаюсь к работе.

Расчерчиваю себе простой схематичный рисунок. Во главе прямоугольник с Магомедом, от него уже расползается всё остальное.

Так, кто всё же может запретить генералу? Только тот, кто стоит выше. И не по званию, а по должности.

Картинка вырисовывается всё интереснее и интереснее. Но под прямоугольником Шалиева в схеме упрямо пишется имя «Катерина». Почему-то мне кажется, что ответ на вопрос: откуда на самом деле у Магомеда столько бабла, влияния и такое прикрытие, таится рядом с ней.

– Где будем искать? – рассуждаю вслух.

Морщусь и отставляю кофе подальше.

По семье Катерины данных практически нет. Они явно были нашим неинтересны. Придётся знакомиться лично. А сейчас спать.

Захлопнув ноутбук, снова устраиваюсь на диване. В спальню меня не тянет.

Завожу будильник. Закрываю глаза, считаю попугаев, баранов и прочую живность, вытесняя из головы всё лишнее. В ней остаются только Никита и Катерина.

Нормально так фильтр сработал.

Засыпаю с довольной рожей. А вот утро не радует. Перебрал с кофеином. На голову теперь неприятно давит. Не спасают даже контрастный душ и привычная разминка.

Ещё раз глянув на расчерченную схему, оставленную на столе, фиксирую в памяти, рву лист на мелкие кусочки, поджигаю и бросаю в раковину. Ноутбук едет со мной. А больше в этой квартире искать нечего.

Возможно, профессиональная паранойя, но пока я наверняка не знаю, с кем на самом деле негласно воюю, лучше перестраховаться.

Из дома еду сразу в аэропорт. Успеваю примчаться раньше начальства. У них нет возможности на тачке объехать все пробки, а иногда и светофоры. Так что я успеваю покурить, выпить чай с прихваченной из дома шоколадкой и ещё раз покурить, прежде чем они всё же добираются.

Магомед сам открывает жене дверь. Я тут же жадно осматриваю Катерину на предмет повреждений. Как идёт, как поворачивается, как дышит и даже в чём одета.

Внутренне немного расслабляюсь, не увидев синяков, ссадин и других отметин «огромной любви» Шалиева.

Катерина всё ещё хромает. Мага заботливо придерживает её за талию.

Во мне бунтует типичная мужская ревность, давая понять, что чужая женщина окончательно становится моей. Загнав её как можно дальше, присоединяюсь к делегации. Грузимся в небольшой частный самолёт. Впереди примерно полтора часа комфортного полёта. Натянув очки, прикрываю глаза, прислушиваясь к разговорам.

– Любимая, я подумал, что обследование мы можем пройти в столичной клинике. А результаты уже привезём к нам.

– Ты же говорил, что тот врач, которого ты нашёл, самый лучший специалист, – её голос едва заметно вибрирует.

– Он лучший, – терпеливо отвечает Мага. – Но мы всё же летим в столицу. Согласись, глупо не воспользоваться моментом.

– Тебе виднее, – через зеркальные стёкла вижу, как Катерина отворачивается к окну.

Сжимает тонкие пальчики в кулаки, распускает их, встряхивает. Прикрыв веки, делает глубокий вдох.

Как же ей не нравится эта тема…

– Рома, – Мага решает обратиться ко мне, – со мной связывался твой подполковник. Просил дать тебе отгул на вторую половину дня. Я тебя отпускаю. За Катериной присмотрят. Матвей Степанович должен для меня кое-что передать. Забери. Вечером вернёшься, занесёшь к нам в номер.

Глава 14

Катерина

Я давно не была в столице. Виды из окна немного отвлекают от разговоров в самолёте. Магомед зациклился на теме ребёнка. Чем больше он об этом говорит, тем больше мне кажется, что стены моей клетки сужаются и начинают изнутри обрастать ядовитыми шипами. Минутная, фактически самоубийственная слабость с Ромой устроилась тёплым, благодарным комком за рёбрами.

Мага после своей выходки решил дать мне возможность зализать раны, и его грубые, жёсткие губы не успели стереть воспоминания о настоящем поцелуе. Я теперь знаю, какие на вкус сигареты Мальборо и как может целовать мужчина, не стремящийся причинить тебе боль. И сколько сил может придать такой поцелуй.

Заселяемся в люкс. Магомед даёт мне час на то, чтобы переодеться и поправить макияж.

Мои родители не встречали нас в аэропорту. Муж распорядился, чтобы отец подъехал в клинику.

Сменив узкие брюки на свободные, переодеваю блузку, наношу освежающий блеск на губы и вытаскиваю на огромную кровать все подарки для маленькой сестрёнки. Я купила ей несколько милых футболок, игрушки, новый телефон, наушники с кошачьими ушками, наборы для плетения браслетов, пазлы, раскраски и большой набор цветных карандашей.

Перекладываю всю эту разноцветную красоту в большие подарочные пакеты, также привезённые с собой.

Магомед уже ждёт в общей комнате. С ним Фин и Рома. Увидев меня, мужчины тут же сворачивают тихую беседу.

Роман забирает пакеты и выходит с ними из номера. Следом за ним тактично исчезает Фин. Мага осматривает меня с ног до головы.

– Улыбайся, – касается пальцем уголка губ и тянет его вверх. – Твои родители должны видеть, что ты счастлива. За свой срыв я уже извинился. Хватит дуться, любимая.

Улыбаюсь, как он просил. Сама беру его за руку и веду за собой из номера. Надо улыбаться, значит буду, чтобы по дороге к сестре мы случайно не свернули обратно в отель.

На улице нас уже ждёт машина. За рулём Рома, он лучше всех присутствующих знает город. Мага садится к нему вперёд, а мне приходится ехать с Фином. За нами трогается вторая машина с дополнительной охраной из службы безопасности местного бизнеса Шалиева.

– Магомед Расулович, можно общую сводку по ситуации? – спокойно постукивая ладонью по рулю в такт играющей по радио песне, спрашивает Роман. – Такое серьёзное сопровождение. Мне точно стоит уезжать?

– Не беспокойся, Рома. Это обычная страховка. Ты ведь уже всё проверил по своим каналам, – посмеивается Магомед.

– Вы меня для этого взяли. Но мало ли. Вдруг я что-то упустил? Личные угрозы? Анонимные послания? Пока вы находитесь рядом с вверенным мне объектом, на вас моя работа так же распространяется.

– Мне определённо повезло с тобой, – посмеивается Шалиев.

Рома останавливает машину возле здания клиники. Достаёт пакеты из багажника и бесшумно двигается следом за нами.

Несколько простых формальностей и мы поднимаемся на нужный этаж.

– Катя! – увидев меня ещё в начале коридора, вскрикивает мама.

– Привет, – крепко обнимаю её.

Так похудела, осунулась. Под глазами мешки и кожа стала тоньше. Появились ранние морщинки. Нервы никого не щадят.

– Моя девочка. Как же я давно тебя не видела. Такая бледная. Не кормят тебя там, что ли?

– Зачем вы меня обижаете? – вклинивается Магомед. – Ваша дочь живёт практически во дворце. Для неё готовит один из лучших поваров города. Капризничает немного. Избаловал. Но женщине простительно, – целует маме руку. – Как Марина?

– Очень ждёт сестру. Спасибо, что привёз её, Магомед.

– Катерина тоже скучала. Мы привезли подарки, – забирает пакеты у Романа. – Давайте немного о делах и потом Катя пойдёт к девочке, а я лично пообщаюсь с лечащим врачом Марины. Вчера сделал очередной перевод на счёт клиники, но его задержали по непонятной причине, – косит свой чёрный взгляд на меня.

– Ой! – мамины глаза тут же наливаются слезами.

Когда-то она была сильной, уверенной в себе женщиной, но борьба за жизнь Марины очень её подкосила.

– Мои специалисты уже решают эту проблему. Не стоит так переживать. Я просто предупредил, что возникла небольшая сложность. Я ведь ещё ни разу вас не подвёл, – с намёком для меня и наигранным участием в голосе для мамы.

– Конечно, конечно.

– Мама, что там с донором? – вмешиваюсь в разговор.

– Ничего пока, Катюш.

– Да ну сколько же можно?! Разве так бывает? – глядя на её слезы, мне самой хочется плакать.

– Любимая, это человеческие органы, а не новая шубка в магазине, – как с идиоткой, со мной говорит Мага, поглаживая по спине. – Лекарства пока помогают. Если будут нужны другие, я подключу все свои связи, и они будут у твоей сестры.

– Спасибо вам, Магомед, – мама едва ли не кланяется перед ним. – Вы – спасение для нашей семьи. Такой мужчина Катеньке достался.

Шалиев кривит рот в довольной улыбке.

Оглядываюсь. Рома едва заметно ухмыляется, пока его вижу только я.

Захожу в палату. Увидев меня, Маринка загорается маленьким солнышком.

Так сложно сдержать слёзы, глядя на неё.

– Привет, моя девочка, – обнимаю. Она прижимается ко мне своим худющим тельцем. – Я тебе столько подарков привезла! Будем разбирать?

– Давай, – сестрёнка шепчет мне на ухо.

По телевизору показывают мультфильмы. Под них мы и разбираем с ней цветные пакеты с подарками.

– Сделаешь мне браслетик, пока я здесь? – не упускаю возможности уже наверное раз в десятый чмокнуть её в макушку.

– Сделаю, – обещает Марина. – Катя, – она косится на Рому, вставшего прямо в дверном проёме спиной к нам, чтобы не смущать ребёнка. Киваю, подтверждая, что малышка может говорить при нём. – Я слышала, как медсестрички шептались. Они говорили, что для меня не будет донора. Это значит, что я умру?

Плечи Ромы дёргаются, а у меня сердце падает в живот, и я не знаю, каким чудом могу удержать в себе слёзы. Наверное, помогает дрессировка от Магомеда.

Выжимаю из себя улыбку. Рот уже болит от этой лжи, а деваться некуда.

– Малинка, не говори ерунды. Иди ко мне, – забираюсь к ней на высокую больничную кровать. Притягиваю к себе. Марина обнимает меня своими худенькими ручками, приложив голову к плечу. – Слушай меня. Всё будет хорошо. Ты выйдешь отсюда совершенно здоровой. Мы найдём для тебя самую лучшую школу. И ещё художку. А потом мы с мамой будем реветь на твоём выпускном. И я помогу тебе собраться на твоё первое в жизни свидание. Поняла меня?

– Да, – шмыгает носом Малинка.

Рома разворачивается к нам. Подходит к кровати. Осторожно касается маленькой бледной Малинкиной ладошки.

– Здравствуй, – улыбается он, обнажая ямочки на щеках. Марина садится ровнее, протягивает ему руку. Рома пожимает, улыбаясь ещё шире. – Хочешь, я познакомлю тебя с одним хорошим мальчуганом? Он, правда, немного младше тебя, но ему одному тоже грустно. Вдруг вы сможете друг друга развеселить?

– Хочу… наверное, – смущается Малинка.

– Его зовут Никита, – рассказывает Рома. – Я сегодня буду у него. Мы можем вместе с ним вам с Катей позвонить по видеосвязи. Как тебе такая идея, Мариш?

– Давайте, – оттаивает малышка.

– Тогда договорились. Вы тут пока будете осваивать твой новый телефон, я как раз доберусь до Ника и мы с вами свяжемся. Катерина Евгеньевна, с вас номер телефона Марины, – подмигивает мне.

– Я пришлю, – благодарно ему улыбаюсь.

Этот мужчина снова становится точкой моего равновесия. Ему действительно хочется улыбаться. По-настоящему. Без всей этой мерзкой, осточертевшей фальши.

Глава 15

Роман

Охрана детского дома уже хорошо меня знает. Мужик жмёт руку и пропускает на территорию. От входа набираю номер воспитательницы.

– Сейчас Никитка покушает, выведу, – отвечает она.

Устроившись прямо на ступеньках, продолжаю обдумывать ситуацию, включая в свою схему сразу несколько новых переменных. Самое низкое, что смог придумать Магомед – это манипулировать своей женщиной через жизнь ребёнка. Я вообще не пойму, в чём кайф таких отношений? Ну, блядь, вот не любит же она тебя! Очевидно – не любит. И не хочет. На хрена это всё?

– Папа! – уцепившись за шею, Ник запрыгивает верхом мне на спину.

Всё остальное сразу уходит на второй план. Сердце ликующе пританцовывает в груди.

– Иди сюда, – аккуратно спускаю его.

Удерживая за руку, обвожу сбоку от себя, расставляю ноги, чтобы сын мог подойти как можно ближе. Никита тут же снова обнимает, трётся щекой о щетину, прикладывает голову к плечу.

– Папа, а когда ты меня уже заберёшь? – шепчет он.

– Скоро, родной. Скоро, – глажу его по затылку. – Я нашёл тебе нового друга. Точнее подругу. Будем знакомиться? – спустив одну ногу на ступеньку ниже, усаживаю сына на колено.

– Девчонка? – фыркает Никита.

– Ага. Ей нужно сильное мужское плечо. Ты как? Справишься с этой сложной задачей?

– Я не знаю, – немного смущается он.

Набираю Маришку сразу по видеосвязи. На экране появляется бледная детская мордашка, а рядом с ней Катя. Машут нам с Ником ладошками.

– Мариш, как и обещал. Знакомься. Никита, – представляю сына.

– Привет, – улыбается девочка.

Ник немного теряется и молчит. Смешной такой. То важно фыркал, а теперь девочку застеснялся.

– Ты чего молчишь? – Марина берёт инициативу на себя. – Никита, сколько тебе лет?

– Пять, – он всё же решается ответить.

– Такой маленький, – хихикает Маришка. – А мне девять.

– Я не маленький, – Ник тут же расправляет плечи и задирает нос.

Отдаю ему трубку. Между ними завязывается диалог. Я не влезаю. Мне так офигенно просто быть с ним, смотреть, как он улыбается. У Никиты такие же ямочки на щеках, как у меня. Волосы вечно растрёпаны. Надо бы отвести его в барбер, немного подстричь. Забирать только отсюда нельзя. Опека не дала разрешение на прогулки вне детского дома.

Никита с упоением рассказывает Маришке про свою любимую игрушечную машинку. Она в ответ делится с ним впечатлениями о последнем просмотренном мультфильме. Прощаются, обещая друг другу позвонить ещё.

– А почему она в больнице? – спрашивает Никита, снова забираясь ко мне на колено.

– Болеет сильно потому что.

– Ей там болючие уколы делают?

– Делают. Ник, расскажи мне, чем вчера занимался.

Он задумчиво стучит пальчиками по подбородку и начинает перечислять: проснулся, почистил зубки, сделал зарядку, покушал кашу и хлебушек с маслом… Я жадно слушаю и тихо ненавижу всех, кто нас разлучил.

– … а когда ты меня заберёшь, можно я больше не буду есть кашу с комочками? Она бе какая невкусная.

– Можно, – улыбаюсь ему. – Сам терпеть не могу кашу с комочками.

К нам выходит воспитательница. Это означает, что время свидания подошло к концу. Никита тут же снова бросается мне на шею, прижимается всем тельцем, носом тычется в шею.

– Не уходи, – шепчет он.

– Я ещё приеду, Ник. И буду звонить, – пытаюсь его отцепить, а он ни в какую. Ещё и ногами умудряется как-то цепляться.

– Нет, нет, я не хочу. Не уходи!

Это обратная сторона наших свиданий и созвонов. Его слёзы и страх. Каждый раз мой сын боится, что я больше не вернусь.

– Папочка, пожалуйста, – хнычет он. – Не уходи.

– Ник… – закрыв глаза, глубоко вдыхаю, собираясь с силами. Напрягаю руки и отстраняю сына от себя. – Никит, посмотри на меня, – сам вытираю ему слёзы. – Я прямо сейчас работаю над тем, чтобы тебя забрать.

– Давайте мне, Роман, – к нам подходит воспитательница и тянет руки к Нику.

– Я не хочу! Не хочу! Не хочу! – малой качает головой.

– Никит, ты же мужчина. Соберись, – так себе аргумент, но ничего другого мне в голову сейчас не приходит.

– Нет. Я маленький! Не уходи! Па-па, – плачет он, пытаясь оттолкнуться от воспитателя.

Она уносит его на руках, а я так и сижу на ступеньках, чувствуя себя предателем. И не приезжать не могу. Тогда Никита точно станет думать, что я его бросил.

Тяжело поднявшись, отряхиваю штаны, опускаю тёмные очки с головы на переносицу. В ушах всё ещё стоит его плачь. Даже долбящий по всем фронтам пульс не заглушает.

Иду к выходу и, как дурак, повторяю про себя одну и ту же фразу:

«Я заберу тебя, Ник. Обязательно заберу»

В такси фоном слушаю радио, настраиваясь на беседу с бывшим начальством.

В конторе меня ждёт временный пропуск. Знакомые парни жмут руки, задают вопросы и понятливо кивают, не получая ответов.

Мне теперь не нужны никакие лишние телодвижения, чтобы попасть в этот кабинет. Захожу. Оказываюсь в узкой, но светлой секретарской.

– Добрый день. Проходите, Роман Максимович, вас ожидают, – дежурным тоном говорит секретарь.

Толкаю деревянную дверь. У подпола тоже тут ничего не поменялось. Да и он сам с нашей последней встречи совсем не изменился. Хороший мужик. У меня лично к нему особых претензий нет. Над ним стоят те, кто принимал решения. Если бы не подчинился, слетел с должности, а меня бы всё равно заюзали в этой истории. Так что пусть лучше будет он. Относительно свой.

– У сына был? – считав моё настроение, Матвей Степанович тянет руку через стол.

– Был, – пожимаю шершавую ладонь. – Что там с моим разрешением?

– На вот, почитай пока, – протягивает мне лист бумаги с чуть растянутыми, убегающими вверх строчками. Генеральским почерком написано всё, что я требовал.

«Гарантийное письмо…» – и далее по тексту про сына, про снятие обвинений. В конце подпись, дата, печать.

– Надо же, как я ему стал нужен, – не перестаю злорадствовать.

Матвей Степанович кладёт передо мной ствол. Мой. На нём гравировка с коцаными буквами. Провожу по ней пальцами. На губах появляется жёсткая ухмылка.

– Товарищ подполковник, кто сейчас держит донорский рынок в нашей стране? – перехожу к делу.

– Так, Бероева же ещё при тебе убрали. После этого больше никто в поле зрения не попадал.

– Понял. Погнал работать, – поднимаюсь со стула.

– Рома, подожди. Новости будут? Что сказать генералу? – Матвей Степанович поднимается вместе со мной.

– Скажите, что мне нужен доступ ко всем счетам клиники, в которой лежит маленькая сестрёнка Екатерины Шалиевой. Пока всё. Как только у меня будет чуть больше данных, состряпаю вам отчёт, как в старые добрые времена, – скалюсь в улыбке.

– Язва же ты, Суворов. Так и будешь нас теперь за это носом тыкать? Работаешь же. Пусть и неофициально.

– Конечно, буду, товарищ подполковник. Должен же я получать хоть какое-то удовольствие от процесса.

Глава 16

Роман

Из кабинета подпола сворачиваю в тир. Расстреливаю две обоймы, представляя на месте мишени сначала голову генерала, потом – Магомеда Шалиева. Заглядываю к знакомым парням в спортивный зал. Напрашиваюсь на спарринги. Очень надо заебаться и выспаться сегодня ночью.

Даю себя повалять, потом отрываюсь на них.

Потные и довольные, садимся на скамейку отдышаться. Парни делятся разрешёнными новостями, травят анекдоты. Офигенно так. Будто домой вернулся.

После душа бьём по рукам, и я двигаю на выход. Всё тело приятно гудит после нагрузки. Жалко, мотоцикла здесь нет. Я бы сейчас погонял пару часов по сумеркам. Но вместо байка такси от ближайшего магазина. В руке бутылка тёмного пива, в зубах сигарета с разрешения водителя.

Не могу сказать, что сильно полегчало. После свиданий с Никитой не отпускает долго. Я злопамятен. Его детские слёзы никому не прощу. И Маришку с Катей надо спасать.

Так. На хер всё из головы. Иначе сейчас опять вместо сна буду схемы рисовать и считать баранов, глядя в потолок.

Мне номер сняли в том же отеле, но я свободен до утра и еду на съёмную квартиру, в которой живу с тех пор, как вышел на свободу. Она такая же пустая для меня, как и квартира покойных родителей. Нет привязки к месту, к вещам. Вечно пустой холодильник, минимум шмоток, чтобы удобно было собрать в пару сумок и двинуть куда-то ещё.

Грустно вздыхаю по тому супу, что так и не попробовал. Он, наверное, успеет умереть своей смертью, пока мы вернёмся. Сегодня даже есть не хочется, но после тренировки надо, иначе мышцам хана.

Благо с доставкой проблем нет.

Заказываю на дом сбалансированный набор из кафе, специализирующегося на питании для спортсменов.

Пока мы добираемся, курьер тоже успевает приехать. Встречаю у подъезда. Забираю свой ужин из его термосумки. Накидываю чаевых за скорость и на лифте поднимаюсь к себе.

Ем привычно под телек. Херню всякую неинтересную показывают. Руки тянутся распаковать ноут, но мозгам и нервной системе нужен отдых. Поэтому, отодвинув от себя пустые пластиковые контейнеры, ложусь на спину и закрываю глаза.

Рано утром еду к отелю. Поднимаюсь к люксам. Приветствую отдежуривших ночь парней.

– Как прошло?

– Без происшествий, – зевает один из них.

– Хорошо. Иди отдыхать, я подежурю. Тут осталось-то.

Переглянувшись, парни кивают и сваливают, а я остаюсь у двери, как грёбаный мазохист, прислушиваясь к звукам из номера. Там тишина. Движение начинается только после девяти. Ошалело смотрю, как Магомед выводит из люкса левую тёлку.

– Здравствуй, Рома, – тянет мне руку. Пожимаю, внутренне съёживаясь от брезгливости. – У меня дела сегодня по бизнесу до вечера. От Катерины не отходить.

Зачем он мне всё время об этом напоминает?

– Сделаю, – спокойно отвечаю.

– Как сын? Увидел?

– Видел. Скучает.

Неопределённо хмыкнув, Мага скрывается в комнате. Через час уезжает. А следом за ним выходит и Катерина. Мрачная, совершенно потухшая.

Спускаемся на первый этаж. Проходим с ней через холл. На улице аккуратно спрашиваю:

– Что за бабу он вывел из номера?

– Его новое развлечение, – она кривит губы, и бледность приобретает зелёные оттенки.

– Интересно.

– Неинтересно, Рома! – психует Катерина. – Смотреть, как он трахает другую, делать вид, что мне нравится, а потом принимать участие в процессе. Нет. Это ни хрена не интересно! Вот если бы меня исключили из этой цепочки… Чёрт… – шмыгает носом и отворачивается. – Извини. Просто нервы в последнее время совсем никуда не годятся. Слова Маришки покоя не дают, а тут ещё Мага со своими игрищами.

Как я не выдрал руль из арендованной тачки, знают только высшие силы. Сука, кастрировать бы его! Любвеобильный бык-осеменитель!

Эмоции гасит пришедшее сообщение. У меня есть доступ к счетам клиники. Хорошо, что я выспался. Предстоящая ночь опять будет бессонной. Зато после у меня будет полная картинка по ситуации.

Маришка сегодня радует нас улыбками. Она нарисовала для Никиты рисунок и уже успела отправить фотографию на телефон воспитательницы. Ему обязательно передадут.

– Ты крутая, – улыбаюсь ей. – Я вас с сестрой оставлю. Пойду за кофе прогуляюсь.

У палаты оставляю парня, выданного мне в подчинение как раз на такие случаи. Сворачиваю к лестнице, но иду не вниз к автоматам, а к хозблокам.

Обычно лучше всего всё про всех знает обслуживающий персонал. Его не замечают, ни во что не ставят, а люди, к примеру, моющие полы в этой больнице, наверняка замечают и слышат многое.

Нахожу одну из уборщиц.

– Вы заблудились? – добродушно спрашивает она.

– Есть немного. Мне сказали, здесь можно сократить и выйти к вашей аптеке.

– Ой. Это вы не туда свернули.

Активно жестикулируя, начинает рассказывать мне правильный маршрут.

– Вот ни черта ж не знают, – сетует женщина. – Сидят в своих кабинетах. Кофе пьют целыми днями и лясы точат.

– Очень понимаю, – улыбаюсь ей. – Такая же история на работе.

И понеслась. Завязывается разговор про нерадивое начальство, про маленькие зарплаты для клиники, через которую проходят «такие деньжищи». Выясняем, что её сюда сноха устроила на подработку. А сноха сидит в бухгалтерии. Не главная, но тоже всё про всех знает.

– … и вот девчушечка у нас тут так давно лежит. Так давно. Я у них в отделении ночами полы мою. Мать её уже извелась вся. На тень похожа. А доноров-то нет. Врач её говорит, месяца два-три ещё у малышки есть и всё. Организм не справляется. На одних лекарствах ребёнок живёт. Так жалко её, – всхлипывает женщина. – Я малышке хотела пирожков напечь с яблоками. Порадовать. А нельзя. Строгая диета у неё. Она мне картинку нарисовала. А я смотреть на неё не могу. Плачу всё время.

– Что, совсем доноров нет? Или у семьи нет денег, чтобы оплатить?

Она задумчиво постукивает округлым кончиком пластиковой швабры по стене.

– Ты знаешь, парень, денег тут валом. Девки в отделении шептались, – воровато оглядывается по сторонам, – что всё решает не клиника, а другой человек. Кто, чего. Не знаю. Но человеком такого назвать сложно, раз даёт ребёнку умереть.

– А подобное уже случалось?

– Случалось, – вздыхает она. – Не все же могут такие операции потянуть. У государства очереди ждать ещё дольше, а тут хоть какой-то шанс. Но чудес не случается. Очень тяжело тут работать. Уйду я, наверное. Буду огурцы с дачи на остановке продавать и спать спокойно.

– Ну и правильно. Спасибо вам за интересную беседу. Тоже немного отвлёкся. Пойду в аптеку. Жена, наверное, потеряла уже.