Читать книгу "Телохранитель. Моя чужая женщина"

Глава 26

Катерина

Очень страшно слышать фразу: «У неё мало шансов».

Врачи пообещали сделать всё возможное, чтобы Марина пережила эту операцию. О большем мы пока не говорили.

Тот врач, которого нашёл для нас генерал, сделал невозможное. Он вытащил к нам трансплантолога из Израиля. Из тех, кто наблюдал Малинку здесь, никого не осталось. Сняты с должностей, арестованы. Ведётся экстренная замена медицинского состава клиники. Назначен новый заведующий. Женщина. В прошлом хороший хирург. Сейчас только консультирует. Она тоже в операционной, как и целая делегация других специалистов.

Маму накачали успокоительным и положили спать в палате. Это была моя личная просьба. Пусть потом кричит на меня сколько влезет, но я не хочу её потерять, а мы были близки к этому. Так что пусть лучше спит.

Рома со мной. Никита сидит напротив на кушетке, играет с любимой машинкой. Ему всего пять, но даже он волнуется за свою новую подружку.

Чтобы хоть как-то отвлечься, думаю о прошлой ночи. Изучаю свои новые чувства, ощущения, реакции тела. У моего Суворова не только глаза стихийные. Он сам весь стихийный.

Поначалу моё тело на уровне инстинктов ожидало боли. Но мой мужчина явно не зря служил в спецотряде. Он нашёл какие-то скрытые рычажки и кнопки. Сделал меня открытой, податливой, и это не принуждение. Рома чутко прислушивался к каждому шороху, к выдоху, вдоху и превратил нашу ночь в нечто невероятное.

Сейчас сидит рядом, переплёл наши пальцы и смотрит на получившийся замок.

– Ром, – переворачиваю наши руки, притягиваю к себе и прижимаюсь губами к грубым, явно не раз сбитым костяшкам. – Ром, а расскажи мне про свою бывшую жену.

– Что ты хочешь знать? – теперь он переворачивает наши руки и прижимается губами к тыльной стороне моей ладони.

Садится полубоком. Касается пальцами моего подбородка.

– Почему она так поступила с вами? С тобой, с Никитой.

– Не любила, испугалась. А я не мог дать ей того, что она хотела.

Выжидательно смотрю на него. Не тороплю. Роме неприятна эта тема, но мне для себя хочется понять. У меня ведь не было нормальных отношений. Я хочу их с ним, а значит надо в этом тоже разобраться и закрыть тему.

– Знаешь, девчонкам нравятся парни в форме. Вся вот эта военная романтика и прочая хрень. Да и кто не мечтает выйти замуж за лейтенанта, который обязательно станет генералом? – посмеивается он, выводя круги пальцем на моей ладони. – А реальность оказалась совсем другой. Длительные командировки, ранение, госпиталь, снова командировки. Платили хорошо, но от претензий это не спасало. Всё началось с банального: «Ты почти не бываешь дома». Она даже придумала, что у меня есть другая. Или кто-то наплел из подружек. Хер сейчас разберёшь. А я всегда домой рвался. Потому что набегаешься там. Нажрёшься пыли и чужой крови. Взорвёшь себе мозг до бессонницы на несколько ночей и мечтаешь только о том, чтобы вернуться, упасть в объятия своей женщины и не шевелиться. Постепенно градус предъяв рос. Денег становилось мало. На Мальдивы с подружками не полетела. Платье новое не купил. И к моменту, когда родился Никита всё уже было сложно. Я тоже виноват. Знаешь, в отношениях иначе не бывает. Да, не давал столько внимания, сколько она хотела. У меня не хватало сил. Выбрать между женщиной и службой тоже было невозможно. Но я её любил. Думал, у нас семья и всё наладится. Не наладилось. Никите около полутора лет было. Меня посадили. Тогда я узнал, что у неё давно есть другой, а семьи у нас нет. Меня ломало дико, но со временем я принял её решение. А потом мне сказали, что сын в детском доме. Нас с ней развели. Так как я сижу, ребёнок автоматом остаётся с матерью. А мать отвезла его в ближайший приют, написала отказ и дала мои координаты. Мол, папа выйдет, заберёт. У неё новая жизнь. Никита ей там оказался не нужен. Я сначала пытался понять, как-то разобраться, какого хера она так поступила? Позже понял, что это просто не моя женщина. Я благодарен ей за то, что у нас было что-то хорошее. В этом хорошем родился Ник. Всё. Далее нам лучше никак не пересекаться. Для её же блага.

К нам подбегает Никита и забирается к отцу на колено. Рома целует сына в макушку, и его взгляд теплеет. Мне тоже достаётся легкий поцелуй.

Немного посидев, Суворов уходит за двумя стаканчиками кофе и соком для Ника.

Мимо нас в сторону операционной проходят врачи. Каждый раз, когда открываются двустворчатые двери, мне в вены будто впрыскивают кипяток. От страха за сестру до тошноты сводит желудок. Тошнит сильно. Приходится часто дышать носом, пережидая приступ.

Если бы не Никитка, я бы разревелась на плече у Ромы. Но улыбчивый, добрый мальчуган здорово помогает нам всем держаться.

– В вашей семье все женщины очень сильные. Твоя мама тут столько времени одна справлялась. Ты невероятная у меня. И Маришка сможет, – подбадривает Рома.

– А если нет? – мой голос всё же дрожит.

Проклятые двери снова открываются, и к нам выходит тот самый израильский врач. Уставший, потный.

Мы тут же подскакиваем с кушетки. И Никита подбегает к нам.

– Вы полечили Марину? – спрашивает звонким голосом.

Врач взъерошивает его волосики и кивает.

– Всё, что от меня зависело, я сделал, – говорит на ломаном русском. – Останусь здесь наблюдать. Девочка слабая. Мы едва не потеряли её во время операции, – у меня подкашиваются ноги. Рома ловит, помогает сесть. – Простите. Я должен объяснить правду близким. Теперь наш враг и союзник – время.

– Какие шансы? Какие у неё шансы, доктор?! – впиваюсь пальцами в его ладонь.

– Если бы девочка сразу получала правильное лечение. Если бы не затянули с операцией, я бы с уверенностью мог сказать, что они высокие. Но это не ваш случай. Знаете, я бы таким врачам отрубал руки на главной городской площади. Девочку фактически искусственно довели до критического состояния. Ждём, Екатерина. Два-три дня. И я смогу дать прогноз. А сейчас простите. Мне нужно отдохнуть.

– Ром? – заглядываю ему в глаза. Там стихия завертелась в нечто опасное, злое. Желваки по красивому мужественному лицу ходят ходуном. – Ром, мне страшно, – шепчу ему.

Он обнимает меня напряжёнными руками. Прижимает к себе. За его рёбрами гулко, нервно и так же зло бьётся сердце.

Маришку перевозят в реанимацию. Нам разрешают посмотреть на неё через стекло. Никита прилип к нему обеими ладонями и носом. Мама проснулась. Стоит, тихо плачет рядом.

Ещё два дня…

Два дня в режиме ожидания. Всё время на телефоне. Днём, ночью. Почти без сна.

На третий день утром мы получаем долгожданный звонок. Едем с Ромой и Никитой в клинику. Нас встречает Маришкин врач. Улыбается.

– Всё хорошо, Катерина. С вашей сестрёнкой всё будет хорошо. Хотите её увидеть?

– Конечно! – от переизбытка эмоций подпрыгиваю на месте и мчусь по коридорам за спасителем с золотыми руками.

Мне выдают халат, маску, шапочку и бахилы. Дезинфицирую руки перед входом в палату. Ромка с Ником наблюдают через стекло. Подхожу к кровати и не могу сдержать радостных слёз. Маришка, медленно моргая, смотрит на меня и вяло улыбается потрескавшимися губами.

– Не плачь, – хрипло просит она. – Доктор сегодня спрашивал, кем я хочу стать.

– И кем же? – шмыгаю носом.

– Я теперь тоже хочу стать врачом, – шепчет Малинка. – Чтобы спасать других детей.

Эпилог

Осень в этом году выдалась дождливая. Крупные капли барабанят по крыше и стёклам. Ветер разошёлся не на шутку. Ветки сирени с остатками листвы колотят в окно на кухне. А в доме тепло и очень уютно. Никита с Мариной играют в приставку в общей комнате. Ромка ещё на работе в городе, а мы с мамой затеяли масштабную готовку.

Подглядывая ролики в сети, я успела поставить тесто на пирожки и теперь занимаюсь начинками. Мама лепит рыбные котлеты. Это Рома с Ником так сходили на рыбалку в прошлые выходные. Мы всю неделю изобретаем блюда из их улова. Один плюс – они отлично вписываются в Маринкину диету.

Прямо над нашей крышей грохочет гром.

– Как же Рома домой поедет? Там, наверное, всю дорогу развезло, – беспокоится мама.

А Суворов сразу понимал, куда мы всей семьёй решили переехать вместо городской квартиры, и поменял мотоцикл на старенький надёжный внедорожник. Так что я не беспокоюсь по этому поводу. Он проберётся по слякоти и лужам без проблем.

Изначально планировали приобрести квартиру, но посчитали и поняли, что нам всем в ней будет просто неудобно.

Пока Маринка лежала в клинике, мама развелась с отцом. Он пытался с нами помириться, но мы обе оказались непреклонны. После всех судебных разбирательств так вышло, что возвращаться из больницы маме с сестрой оказалось некуда. Тогда Рома и предложил купить дом. В столице мы бы не потянули. Нашли за городом.

Я думала, мне будет трудно привыкнуть к жизни в посёлке. Тишина ночью, петухи по утрам, минимум магазинов с очень скромным ассортиментом. Но быстро поняла, что это именно то, что мне сейчас нужно. Быть подальше от суеты. Найти внутреннее равновесие. Перестать вздрагивать от прикосновений мужчины, которого я люблю и который никогда не причинит мне боль.

Моя психотерапия – это его дыхание, его голос, его надёжные руки. С ним хорошо молчать, сидя на деревянном крыльце дома. С ним уютно засыпать, по капле принимая в лёгкие его запах. С ним я научилась искренне улыбаться, и мама стала замечать разницу.

Всего я так и не смогла ей рассказать. Не хочу, чтобы она винила себя в произошедшем.

Маме тоже сильно досталось. Она прибавила к своему биологическому возрасту несколько лишних лет. Постоянный стресс подкосил здоровье, и под рукой теперь всегда есть таблетки от давления и болей в сердце.

Нет. Я точно не стану ей рассказывать про то, что вытворял со мной бывший муж.

Главное, сейчас она видит, что её дети счастливы. А остальное пусть останется между мной и Ромой.

– Катя, капуста горит!

– Чёрт! – подбегаю к сковороде и быстро перемешиваю. – Успела. Чуть-чуть только снизу прижарилась.

– Ты где летаешь? – хитро улыбается мама.

В последнее время она стала часто подозревать меня в беременности. Но нет. К этому я пока не готова, и мы с Ромой сразу договорились, что будем предохраняться.

– Я просто влюблённая, мам, – прикладываю ладони к горящим щекам.

– Давай тогда капусту я посолю, – смеётся она.

– А пирожки уже есть? – на запах прибегает Никита.

– Нет ещё. Ты голодный?

Папин «хвост» отрицательно крутит головой. Забирается на табуретку. Выглядывает в окно и смотрит на дорогу.

– Ник, – подхожу к нему сзади и целую в растрёпанную макушку, – папа только вечером приедет.

– Знаю. Я просто так смотрю. На дождик.

Мы с мамой понимающе переглядываемся. Он недавно начал засыпать сам, но привычка ждать отца пока никуда не делась.

Никита провожает Рому на работу вместе со мной. Для этого малыша даже не надо специально будить. Босой, в своей пижаме с любимыми машинками он приходит сам, чтобы обнять папу, пока я готовлю ему термос кофе с собой в дорогу. И днём часто смотрит в окна или выбегает во двор на шум мотора редко проезжающих тут соседских машин.

Мы его и в детский сад в этом году решили не отправлять. Никита ещё не готов, а моя мама совсем не против с ним посидеть, когда я выйду на работу. Место уже нашла. Как раз в местном садике воспитателем. Там женщина уходит в декрет. Я буду вместо неё. Наберусь опыта. Потом можно и в город устраиваться на более высокую зарплату, чтобы Рома не тянул нас всех один.

Их с Фином охранное агенство уже получило первых довольно неплохих клиентов, и проблем с финансами у нас нет. Мне самой хочется вкладываться в нашу с Ромой семью. И реализовать себя, наконец. Магомед не давал мне такой возможности. Суворов поддерживает и заверяет, что у меня обязательно всё получится, ведь я – его боевой Котёнок.

– Никит, а хочешь с нами пирожки лепить?

– И Марину возьмём? – тут же отлипает от окна.

Они с Малинкой теперь лучшие друзья. Ник за неё горой стоит.

Примерно месяц назад это чудо полезло в драку с мальчишкой вдвое старше себя, потому что тот как-то обозвал мою сестрёнку. Неделю потом с фингалом ходил. Я хотела поговорить с родителями того мальчика. Ну как это так? Он же ударил ребёнка! Рома запретил. Объяснил мне, что для Никиты как для мужчины, хоть пока и маленького, это будет унизительно. Его сын посчитал нужным заступиться за близкую ему девочку. Он сделал это так, как умеет в своём возрасте. И мне точно не стоит вмешиваться. А сейчас Ник с этим мальчишкой общаются. Вместе катаются на велосипедах и иногда играют в приставку. Маринка с ними. И кажется, соседский хулиган ей нравится. Пока не признаётся. Только смущается, когда я спрашиваю.

Мальчик ей рассказывает про местную школу. Она к ней приписана, но до конца этого учебного года будет находиться на домашнем обучении.

Сестрёнка у меня умница. Она тоже стала взрослее и ответственнее в борьбе за саму себя, но контролировать приём препаратов, которые Маришке придётся пить всю жизнь, пока надо. И диета, конечно. Врачи сказали, со временем ограничений в питании станет меньше. Достаточно будет придерживаться простых общеизвестных правил. А пока мы готовим для неё отдельно, изобретая что-то вкусненькое из разрешённых продуктов.

– Я вас позову, когда капуста остынет. Уберите пока за собой в комнате. Ладно?

– Хорошо, – кивает маленький защитник и убегает собирать приставку.

Последний раз вымешиваю тесто. Делю его на удобные «колобки» и зову детей помогать.

Мою руки. Мама заворачивает Никиту и Марину в фартуки. Показывает, как красиво залепить швы пирожкам. Они получаются корявенкие. Местами рвутся. При чём у меня тоже. Мы смеёмся друг над другом. А мама стоит у плиты и следит, чтобы наш ужин не сгорел.

Потом отмываемся, переодеваемся и уже все вместе ждём Рому. Звонил. С минуты на минуту должен быть.

Никита нетерпеливо наматывает круги между входной дверью и просторной общей комнатой.

С улицы раздаётся сигнал.

– Папа приехал! – «хвост» бежит первым его встречать.

Рома входит в дом с большим букетом винных роз. На его куртке блестят капли дождя. Волосы тоже мокрые. На высоких ботинках с грубой подошвой налипла грязь. Но кого это волнует?

– Тебе, – муж протягивает мне цветы, свободной рукой обнимая ластящегося к нему Никиту.

– Спасибо, – трусь кончиком носа о лепестки. – А что за повод? – кусаю губы. Думала, он забыл.

– Ровно месяц, как ты стала Суворовой, – улыбается мой мужчина, обнажая свои самые шикарные ямочки на щеках.

КОНЕЦ

01.04.2023