Читать книгу "Телохранитель. Моя чужая женщина"

Глава 17

Катерина

Еще один день в клинике. Мы с Маришкой чего только не делали: и рисовали, и читали сказки, и смотрели мультфильмы. Она стала ещё быстрее уставать, и спит теперь чаще, но мы всё равно здорово провели время вместе. Мама съездила домой, приняла ванну, выспалась и привезла для них с Малинкой чистых вещей.

Всё это так сложно. Видеть, как наша жизнерадостная малышка угасает. Она устала бороться. Я это вижу, и мне хочется выть от безысходности. Лечение больше не помогает. Врач сказал, что у нас только два варианта – либо в самое ближайшее время должна быть операция, либо…

Выхожу из палаты, пообещав сестрёнке, что завтра мы ещё увидимся. Рома ждёт в коридоре. Поднимается, молчаливой тенью провожает вниз. Он тоже задумчивый сегодня. Вчерашняя поездка сделала его взгляд мрачным и тяжёлым.

– В отель? – спрашивает он, открыв для меня дверь.

– Нет. Не хочу. Увези меня куда-нибудь подальше от людей. Погуляем.

Хлопает дверь. Отворачиваюсь к окну. И такая злость берёт. Отец сегодня даже не позвонил. Я приехала всего на несколько дней, а он всё своё время проводит в обществе Магомеда. Столько всего нужно ему сказать, не по телефону. Глядя в глаза. Но у него работа. И эта работа никому не может помочь: ни Маришке, ни мне. Папа даже не понимает, что своего бизнеса у него давно нет. Он просто работает на моего мужа. Таких как он, удобных пешек, у Магомеда не один десяток раскидано по всей стране. У нас ничего не осталось. Мы все зависим от Шалиева.

Роман останавливает машину и помогает мне выйти.

– Совсем без людей летом в столице место найти не так просто, но здесь тихо. Мне нравится. Надеюсь, понравится и тебе.

Красивый пруд, много зелени… То, что мне сейчас нужно. А главное, здесь только мы и даже запах Магомеда сюда не дотянется. После прошлой ночи до сих пор тошнит. Ничего отвратительнее, кажется, у нас ещё не было. Даже плётка для меня сместилась куда-то в сторону. Лучше бы он развлекался с той женщиной один…

Передёрнув плечами, иду вперёд, глядя на воду. Я бы хотела жить подальше от шумных дорог. У нас в Крае много мест, куда можно забиться и исчезнуть.

– Кать, – тихий голос Ромы пробирается мне под кожу. Моя точка равновесия беспокойно заглядывает мне в глаза.

И я опять срываюсь. Утыкаюсь носом ему в грудь и реву. Ну что ж это?! Почему опять с ним? Нужны ему мои слёзы! А остановиться не могу. Этот мужчина словно вытягивает из меня наружу всю боль, все мои переживания.

– Ну тише, всё, – шепчет он. – Моя хорошая. Потерпи ещё немножко. Знаешь, как у меня крышу рвёт, когда ты к нему ходишь? А когда возвращаешься потухшая, рвёт ещё сильнее. Я скоро тебя заберу. Скоро, слышишь?

Его тёплые губы хаотично касаются моего лица, собирая слёзы. Такой мужественный и такой нежный. Мне хорошо в его руках. Укутывает волнами спокойствия. Рома будто впрыскивает мне в кровь сильное успокоительное по капле.

– Ты рискуешь, – шепчу ему.

– Я всю жизнь этим занимаюсь. Так уж вышло. Разувайся.

– Зачем?

– Ты не похожа на трусиху, – улыбается он.

– Провокатор, – фыркаю, скидывая обувь.

Тут же взлетаю вверх. Не успеваю пикнуть, как снова стою на земле, а ступни утопают в прохладной зелёной траве. По разгорячённой коже бегут мурашки. Закрываю глаза, отдаваясь этому ощущению. Где-то над головой чирикают птицы. Ветра нет. Воздух, раскалённый летним солнцем, ещё не остыл. Меня на миг отправляет в моё далёкое детство. Я вижу себя маленькой и улыбаюсь. Открываю глаза и понимаю, что улыбаюсь я Роме, а он улыбается мне в ответ. И его стихийные глаза сейчас безумно довольные, а губы уже тянутся к моим. Мы целуемся очень сладко, очень вкусно. Мне нравится в этом мужчине всё: от его запаха до ощущения мягких коротких волос на его затылке.

– Я тебе правда так сильно нравлюсь? – бессовестно напрашиваюсь на те красивые слова, что он говорил мне недавно. У него получается делать это очень искренне.

– А я тебе? – его чуть шершавые пальцы изучают мою шею, касаются ушка.

– Это нечестно!

– Ещё как честно, – упирается он.

Мы спорим, как неуклюжие дети. Он смешит меня, удерживая за талию сильной рукой. Отклоняюсь немного назад. Держит крепче. Даёт себя рассмотреть.

– Так какие выводы ты сделала? – интересуется наглец.

– Не понимаю, о чём ты, – упираюсь обеими ладонями в его крепкие плечи.

Его улыбка становится коварной. Он впивается зубами в мою нижнюю губу. Я рефлекторно сжимаюсь, ожидая боли, но её нет. По телу сладкой патокой растекается жар, а вместе с ним возбуждение. То самое, настоящее, которого никогда не будет с Магомедом. От этого коктейля кружит голову. Его язык рисует контуры по моим губам. Дразнит. Приоткрываю рот в ожидании ещё более откровенного поцелуя, но Рома только посмеивается.

– Катя… Котёнок… – урчит моё имя. – Я влюбился в тебя, будто мне пятнадцать.

– А я… Я не знаю! – пищу, когда его бессовестные зубы, кусают меня за кончик носа. – Мне так хорошо с тобой. Но…

– Вот давай без «но» сейчас. У нас есть всего пара часов на наше первое свидание, потом мне придётся вернуть тебя, чтобы ты успела принять душ. Но эти два часа мои.

– Я просто боюсь, Ром. Боюсь не то, чтобы позволить случиться всему, что сейчас происходит. Я боюсь надеяться. Ты же видишь, что творится вокруг меня. Ты всё знаешь. И если нас здесь увидят…

Он утягивает меня за широкий ствол какого-то дерева, ещё дальше от людей.

– Ты думаешь, я бы стал тобой рисковать? Девочка моя, – морщится. – Женщина, – исправляется. – Маленькая, напуганная, недоверчивая, желанная, – замолкает. – Дальше слова забыл, – шутит он. – Я всё контролирую. Честно. У нас два часа друг для друга, – напоминает и смотрит на часы на своём запястье. – Уже меньше. Чем займёмся?

– На пруду на лодках катаются. Я тоже хочу. Мы можем? – взмахиваю ресницами.

– Пошли.

Снова тянет меня за руку. Берёт в аренду лодку. Помогает мне в неё забраться. Сам садится на вёсла. Я бессовестно смотрю, как работает его тело при каждом гребке.

– Могу снять футболку, – предлагает Роман.

– Сними, – бросаю с вызовом, немного сомневаясь в том, что он это сделает.

Закрепив вёсла на бортах лодки, обаятельный гад берёт и стягивает с себя верх, красуясь передо мной голым торсом. Снова берётся за вёсла.

Признаю. Так смотреть на него ещё интереснее.

Весь этот флирт, смешанный с юмором, действительно здорово помогает. Моё персональное успокоительное действует на «отлично».

– Расскажи что-нибудь о себе, – прошу его. – Нейтральное. Какую музыку ты любишь? Какую еду?

– Музыку под настроение. Могу послушать лирическую попсу, а могу что-то очень тяжёлое. Еду… – задумчиво смотрит на меня. – Да чёрт её знает. Домашнюю. Что там обычно женщины готовят? Супы, макароны с котлетами. Я сам могу картошку пожарить или яйца. Искусно делаю бутерброды. А ты?

– Я тоже умею делать бутерброды, – смеюсь. Он подхватывает.

Лодка плавно разворачивается с креном на один бок. Выравнивается. Я отпускаю борта и выдыхаю с облегчением.

– После замужества меня не допускают до кухни, – признаюсь ему. – Повара, домработницы. Всё на них. Когда с родителями жила, приходилось вставать к плите. Разучилась, наверное, за четыре года, – пожимаю плечами.

– Значит будем есть жареную картошку, – заключает Рома.

– Можно я спрошу? – перестаю улыбаться. – О личном. Не хочешь, можешь не отвечать.

– Попробуй, – Рома тоже становится серьёзнее.

– А где мама Никиты?

– Понятия не имею. Не искал, – зло отвечает он.

– Вы давно разошлись, да?

– Нику полтора года было, когда она ушла. Я пока тебя не встретил, был уверен, что больше не хочу постоянных отношений. На тебе перемкнуло, и всё изменилось. Как-то неожиданно всё вышло. Влюбиться в тридцатник… Интересные ощущения. Я немного подзабыл, что такие бывают.

Глава 18

Роман

Ночь – отличное время для работы. Мне бы успеть до конца всё закончить. Завтра мы должны уехать. И мне предстоит сотворить чудо, чтобы этого не случилось.

Работу целой команды приходится делать одному, и мой мозг закипает от перегруза. Находиться одновременно в нескольких точках я не смогу. Подполу придётся дать мне людей, если они хотят результат. Я и так работаю быстро. На износ. Разработка таких персонажей может длиться до года, но у меня нет времени, зато есть «хотелки» командиров, которые знают, что ради сына я вывернусь наизнанку, но сделаю.

Заканчивается уже вторая бутылка воды. Вместо кофеина сегодня адреналин. Душу греет шикарное свидание с Катериной. Мне было вкусно. Было бы ещё лучше, если бы мне не приходилось всё время мониторить периметр, но я всё равно подарил ей маленький праздник. Она отдохнула от больницы, а я перезагрузил голову.

Схема разрастается на глазах. На ноутбуке отрыто множество окон.

Хорошая, благодарная девочка, сварившая мне суп, который я так и не попробовал, скинула мне на мобильник фотографии странных договоров. Магомед запросил их сегодня днём, как раз пока мы с Катериной гуляли.

Бумажки сами по себе из себя ничего не представляют. А вот если их приложить к цифрам, доступ к которым у меня теперь есть, картинка вырисовывается уже совсем другая.

Девочке была дана команда срочно заболеть и свалить в часть к своему парню.

Глотнув прохладной воды, возвращаюсь к вновь расчерченной схеме. Я теперь знаю, почему Катерина рисуется в центре всего этого. Это не мои заёбы на её счет. Это ключик, который сразу подкинула выдрессированная интуиция. Просто я изначально знал далеко не всё про её сестрёнку. Теперь знаю. А Катерина и Маришка в связке. Жизнь обеих зависит от Магомеда.

Хотя, если глянуть на маму, то, наверное, троих. Она вряд ли переживёт гибель младшей дочери. Женщина на грани. Сил нет. Нервная система истощена. Ей бы самой под капельницами полежать. И это она не знает, в каком аду живёт её старший ребёнок. А муж у неё мудак, ничем не лучше Магомеда.

До хруста размяв затёкшую шею, двигаюсь дальше.

Деньги на лечение… Мага говорил, что их задержали. Ложь. Последнего платежа в клинику ещё не было. Тварь решила, что так держать рядом с собой женщину ему стало слишком дорого. Да и не выгодно это. Такие бабки ведь можно провернуть в бизнесе и заработать. Шалиеву нужен наследник. Катерина обязательно должна залететь за ближайшие пару месяцев, а потом…

Я не знаю, есть ли у нас шанс спасти Марину. Если честно, мне пиздец как страшно. Гибель детей всегда переносится тяжело. Наверное, потому что у самого сын. Или потому, что ублюдок будет ходить по земле, а маленькой девочки, которая так любит рисовать, не станет.

Продолжаю сводить договора, цифры, имена, отслеживать движение денег и где теряются концы.

К рассвету удаётся закончить только одну полноценную ветку схемы:

Новый «король» донорского рынка на нашей территории – Магомед Шалиев. Через многочисленные запросы к коллегам с разницей во времени, у меня есть имена всех поставщиков, номера и даты поставок, а также то, что именно ввозилось или должно ввозиться к нам в ближайшее время. Возможно, одна из этих поставок могла бы спасти жизнь Маришке, если бы только Магомед захотел…

Донорские органы «живут» строго ограниченное время, значит их везут под кого-то. Но эта часть меня мало интересует. Тут всё понятно. Пациент платит клинике. Клиника даёт ему вполне легальный договор с подписями, печатями. Отличается только ценник, но тут опять же… Кто станет задумываться о тонкостях, когда вопрос стоит радикально?

Так что в моей схеме выходит так: «король», «поставщики», «реализаторы».

Есть еще «жертвы», но это уже побочка, как бы жёстоко не звучало. На это не будут смотреть.

Для завершения поставленной задачи не хватает ещё одного звена – «покровитель». Без него «короля» бы давно скинули с трона, «поставщиков» раскидали по заморским тюрьмам, а «реализаторов» закрыли бы у нас вместе с «точками сбыта», то есть клиниками.

И вот вопрос. Как поступить?

Ложусь на пол, растягивая позвоночник. Смотрю в потолок. Надо принять решение. Я могу снести башку Магомеду, а потом предоставить обоснование своего решения. Генералу такой расклад не понравится. Ему ведь Магу трогать нельзя. У «покровителя» будут вопросы, откуда у меня доступ к закрытой информации. Полетят головы, меня снова посадят. Только в этот раз без права выхода. А мне туда нельзя. Я сыну обещал, скоро его забрать. И Кате обещал. Значит, откидываем.

Ищем «покровителя»?

Как?

Мозг уже ни хера не варит.

Как я эту суку найду за такое короткое время?

Это ещё и опасно. Я работаю на скорость, выходит местами грубо. До Маги сегодня-завтра дойдёт, что под него копают. Тогда пострадают люди, и операция сорвётся. Нам надо бахнуть сразу по всем точкам схемы, чтобы всё получилось.

Дома у него я поигрался с камерами. Нужна провокация, чтобы «покровитель» оказался в точке обзора. А лучше все звенья моей схемы разом. И тогда мы их сделаем.

Телефон так резко звонит в тишине квартиры, что меня подкидывает с пола. Воспитатель Никиты. Сердце начинает захлёбываться. Семь утра ведь только…

– Что случилось? – хриплю в трубку. После ночи мысленного общения с самим собой связки барахлят.

– Папочка, а ты ещё не уехал?

– Нет, Ник. Здесь. Что такое?

– Я заболел, – кашляет он.

– Роман, здравствуйте, – трубку перехватывает воспитатель. – Не пугайтесь. Ничего страшного. Температура у него тридцать восемь и шесть, горло болит. Раскапризничался сильно. Не хочет один в боксе лежать. Вот, решили вам позвонить.

– Лекарства нужны? Я могу сейчас привезти. Заодно посижу с ним. Можно?

– Приезжайте. В боксе другие дети вас не увидят.

– Буду часа через полтора.

Сбрасываю и звоню подполковнику, принимая решение, что задерживаться мы здесь всё же не будем, но помощь мне нужна.

– Не спится тебе, Рома, – смеётся подпол.

– Успею. Сразу, как сына мне вернёте.

Я ж ему обещал напоминать!

– Рома… – вздыхает он.

– Матвей Степанович, это всё лирика. Я по делу. Нам надо встретиться сегодня. Желательно сразу с генералом. Потому что времени ни хрена нет. Вечером мы уедем, и я буду закрывать схему, но у меня появились дополнительные требования, и мне в помощь понадобятся люди, которым доверяю именно я.

– Не по зубам тебе рыбка?

– Матвей Степанович, вы мои зубы сильно переоценили. Если уж генерал не справился…

– Ты это, аккуратнее в выражениях. Ты знаешь, почему всё так.

– Так я гражданский давно, а у нас в стране свобода слова. Так что, будет встреча? Мне сейчас к сыну надо. Болеет он. У вас как раз будет время решить. Если сегодня до обеда мы не встретимся, значит, я свою работу сдаю на этом этапе и она будет считаться выполненной. Я заберу ребёнка и свалю от вас как можно дальше.

Устал я. И злой, как собака, поэтому огрызаюсь.

– Поезжай к сыну, Ром. Я всё решу. Магомеду позвоню, скажу, что ты мне на сегодня снова нужен на первую половину дня.

– Спасибо, – выдёргиваю последнюю чистую футболку из рюкзака.

– Ром, я понимаю, тебе тяжело. Сложная, рискованная работа…

Сбрасываю. Не хочу я его слушать. Я им лучше фотки Марины покажу. Никиту моего они уже видели. Пусть теперь на неё посмотрят. Может, дойдёт, куда я так гоню. Она ведь без лекарств может даже заявленные два-три месяца не протянуть.

Глава 19

Роман

Затарившись в аптеке, еду в детский дом. Набираю воспитателя. Она встречает меня и провожает в бокс.

Сын лежит на боку, вяло катает по простыне машинку. Колёса всё время цепляются за складки цветастой ткани. Он тихо фыркает, дёргает её вверх и снова катает.

– Ну и чего это такое? – сажусь на край кровати, отдав воспитателю пакет с лекарствами.

– Папа! – приподнимается он.

Укладываю обратно.

– Где ты умудрился заболеть? На улице такая жара.

– Не знаю, – опускает взгляд.

Копошится на кровати и перекладывается головой мне на колени. Волосы и майка мокрые.

Мать вашу! У меня скоро тоже нервы не вывезут. Уеду вечером, а он тут с температурой останется.

– Никит, – глажу его по растрёпанным волосам, – давай завязывай болеть.

– Я не хочу, чтобы ты уезжал, – хнычет он. – Не уезжай.

Я, блядь, сердце выплюну сейчас! Оно уже лупит у меня в горле. Дышать трудно. Рёбра будто стальным кольцом стянули и продолжают медленно закручивать винты, лишая меня кислорода. Адски сложно это слушать. Словами не передать, кем я себя ощущаю в данную минуту.

Предателем…

– Ник, я вернусь. Закончу работу и вернусь. Мы же договорились с тобой.

– Всё равно не уезжай, – он встаёт на колени и обнимает меня за шею. – Я с тобой хочу. Забери меня с собой. Я не буду мешать тебе работать. Буду тихо-тихо рядом сидеть. Не уезжай, па-па.

– Прости меня, Ник, – скриплю зубами.

Я пока не могу ему больше ничего сказать. Не знаю я, как пройдёт сегодня моя встреча с бывшим начальством. И чем закончится эта дикая операция на сверхскоростях.

Рядом на тумбочку присаживается воспитатель.

– Психолог говорит, это может быть реакция на стресс, – поясняет она. – Может, вам пока больше не стоит видеться с ним? И звонить? Ему сложно, Рома. И вам, я вижу, тоже. Решите вопрос с опекой и заберёте его. А пока…

– Вы хотите, чтобы он думал, что отец его действительно бросил? Забыл? – тихо рычу на неё, закрывая Нику уши обеими ладонями.

– Рома, вам могут официально запретить визиты сюда, если посчитают, что это вредит ребёнку. Я вам не враг, вы же знаете. Подумайте.

Она уходит. А я уже подумал. И своего решения менять не стану. Усадив Никиту на колени, прижимаю его к себе. Он трётся щекой о мою футболку, шмыгает носом и тихо хнычет.

– Я люблю тебя, Никит. Слышишь меня? – аккуратно приподнимаю его заплаканное лицо. – Я очень тебя люблю, боец. Давай ещё немножко потерпим. Пожалуйста.

– Не могу больше терпеть, – Ник поджимает губы, собираясь снова расплакаться.

– Надо. Так бывает иногда, Ник. Надо просто перетерпеть. Мне тоже сложно, но это временно. Потом всё обязательно будет хорошо.

– Я хочу с тобой перре… перпер…

– Пе-ре-тер-петь, – улыбаясь, помогаю ему, продиктовав слово по слогам.

– Пе-ре-тер-петь, – он повторяет и тоже улыбается. Получилось.

Плавно укачиваю его. Температура падает, и Никита засыпает. Перекладываю на постель. Накрываю наполовину простынёй. Прижимаюсь губами к виску и долго так стою, не решаясь сделать шаг назад.

Вызваниваю воспитательницу. Встречаемся с ней в коридоре возле бокса.

– Я сегодня ещё позвоню вам после обеда. Могут быть новости для Никиты.

– Хорошие?

– Надеюсь, что да. До свидания.

Покидаю детский дом. Беру такси до места встречи. Генерал согласился. Я и не сомневался. Ему Шалиев поперёк горла стоит, а вытащить «кость» не дают. Теперь есть шанс. Осталось продавить свои условия.

Кручу в руке телефон, раздумывая, как там Катерина. С ними сегодня Фин. Они с Магой сдают анализы. По идее он её прошлой ночью не должен был трогать.

Успокаивая себя этими мыслями, выхожу возле нужного здания. Набираю подполковника. Он даёт команду бойцу у железной двери, и меня пропускают внутрь недавно отстроенного, но ещё не запущенного в работу офисного здания.

– Ну здравствуй, Суворов, – генерал протягивает мне руку.

Давно его не видел. Постарел мужик. Пузо отрастил, из ремня выкатывается.

Пожимать его ладонь мне не хочется. Он хмыкает, а я всё же принимаю приветствие, засовывая гордость поглубже в задницу.

– Показывай, что там у тебя.

– Нет, – качаю головой. – Сначала мы договоримся, потом работаем дальше.

– Рома! – рявкает подпол.

Внутренние рефлексы едва не подрывают со стула, но мозг вовремя даёт команду «Отбой».

– Я же дал тебе всё, что ты хотел, – генерал реагирует спокойнее.

– Для начального этапа, да. Сейчас ситуация изменилась. Да и надо мне не так много, – скалюсь в улыбке.

– Слушаю.

– Прежде, чем мы начнём финальную часть операции, нужно вывезти в безопасное место двоих значимых для меня людей. Так же мне нужна команда, которая чётко сработает на месте в нужный момент. И медики, разбирающиеся в пересадке органов, для консультации по тем материалам, которые я собрал. Мелочи, – пожимаю плечами.

– Да уж… – хмыкает генерал. – Команду собрать не проблема. Выбери людей. Я найду способ прикрыть их на короткое время. А там, если всё получится, всем уже будет всё равно.

– Рад, что вы это понимаете.

– Медика я тоже тебе найду. Когда нужен?

– Как обычно, – пожимаю плечами. – Ещё вчера.

– Ясно. Теперь давай о людях. Ну первый – это сын. Кто второй?

– Екатерина Шалиева.

Наблюдаю, как у присутствующих синхронно отвисают челюсти.

– Рома, ты на чужую бабу позарился? – начинает громко хохотать генерал, держась ладонью за пузо. – Матвей, а ты мне говоришь, парень зашивается. А он ещё жену Магомеда трахать успевает.

Жду, когда генерал перестанет веселиться.

Он делает пару глотков воды из бутылки и вопросительно смотрит на меня.

– Как ты себе это представляешь?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – У меня голова забита решением более сложных задач. Думаю, опытный генерал обязательно найдёт решение, как вывести из-под удара хрупкую женщину. Только не сейчас, – предупреждаю сразу. – А за несколько часов до начала операции, если всё получится, конечно. Ника надо увезти как можно быстрее. В идеале – сегодня. Он у меня там болеет. К отцу очень просится, – зло стреляю взглядом в начальство.

– Если я его к себе на дачу заберу, нормально будет? – недовольно морщится генерал.

Не нравится, что я ему упрёки высказываю. А как он хотел? Улыбаемся и машем?

– Да не смотри ты на меня так, Рома! Не смотри. Служба у нас такая. Нет ни правых, ни виноватых.

– Тут я бы поспорил.

– А ты не спорь с генералом, Суворов. Не надо. Дача у меня в охраняемом посёлке. Видеонаблюдение свои ставили. Охрана на территории. Внуки у меня там сейчас как раз. Твоему Никите будет компания. И врача ему туда вызовем. Полечат твоего мальца. Закончишь дело, заберёшь его сразу домой. Расписку писать? – ехидно ухмыляется начальство.

– Пишите, – возвращаю ему такую же ухмылку.

– Я напишу. Показывай давай, что ты накопал.

По защищённому каналу скидываю генералу всё, что у меня есть. Они с подполковником внимательно изучают, чешут затылки, косятся на меня и снова смотрят в экран небольшого рабочего ноутбука.

– Охуеть, – не стесняясь в выражениях, выдыхает генерал, снова глядя на меня.

– Я вам оказался не нужен, – максимально очаровательно улыбаюсь ему.

Генерал шкрябает мне расписку. Забираю листок и рассказываю финальную часть плана, где без его помощи мне уже тоже не обойтись.

– Камеры пишут со звуком. Всё дублируется на удалённый сервак. Я отслежу и солью себе, дубли будут у вас и во всех компетентных органах, а также у журналистов ключевых изданий и телеканалов. А потом можно и голову Шалиева забрать. Всё, что он мог бы нам рассказать, у нас и так теперь есть.

– Руки чешутся пострелять? – смеётся подполковник.

– По нему? Да!

– Рома, ты уверен, что Катерина с ним не заодно? – страхуется генерал.

– Уверен, – опускаю все интимные подробности. Им хватит связки «Катя – Марина». Там и так всё понятно. Остальное я оставлю себе, чтобы рука не дрогнула, когда буду смотреть Магомеду в глаза через прицел.

– Я тебя понял. Ладно. Работаем по твоей схеме.

Обсуждаем мелкие детали, способы связи. Я сразу даю список фамилий парней, которые мне будут нужны для подстраховки.

– Как Никита будет у вас на даче, пусть позвонит мне, – прошу генерала.

– Хорошо, – впервые, наверное, вижу его обычную человеческую улыбку.