Читать книгу "Боль за боль. Я верну долг"

Глава 9. Семен

Я сижу, уставившись в стакан, и чувствую себя не в своей тарелке. Все здесь кажется каким-то плоским, фальшивым и удивительно скучным. Стас наблюдает за мной с нарастающим удивлением. Замечает мою полную отрешенность, шепчет что-то своей собеседнице, и та уходит.

– Ладно, погнали, – говорит он, вставая. – Поедем в тихое место, поговорим.

Мы выходим из шумного клуба в тишину ночи и садимся в машину. На этот раз Стас ведет сам, привозит меня в стильный лаунж-бар с приглушенным светом и мягкими креслами. Здесь пахнет дорогим кофе и кожей. Мы заказываем по эспрессо.

– Так. – Стас отставляет крошечную чашку и смотрит на меня прямо. – Допрос с пристрастием. Начинай рассказывать. Что случилось? Я тебя таким еще не видел, чтобы ты в клубе девушек отшивал. Мир сошел с ума?

Я отвожу взгляд, верчу в руках блюдце. Спокойному, но настойчивому взгляду друга сопротивляться бесполезно.

– Да так, ерунда… Одна дурацкая история.

– Сэм. – Голос Стаса мягкий, но не терпящий возражений. – Я тебя знаю давно. Ерундой тебя не пробьешь. Говори.

Я тяжело вздыхаю и сдаюсь. Выкладываю ему все. Про Юми и Демона. Про месть, которая почему-то перестала казаться такой уж сладкой. Про ее странность и свою растерянность.

Стас слушает не перебивая. Его лицо серьезно.

– Месть – плохой фундамент для отношений, Семен, – говорит он, когда я заканчиваю. – Твой отец… Илья Петрович… он учил меня другому. Честности. Прямоте. Ты уверен, что хочешь строить что-то на лжи? Использовать чувства девушки, чтобы досадить ее брату? Отец тебя не одобрит.

Его слова бьют точно в цель. Я и сам себе в этом не признавался. Упоминание отчима задевает за живое. Но действуют, как красная тряпка на быка. Я не хочу получить одобрение, оно мне не нужно!

– Она сестра этого урода, – цежу сквозь зубы.

– И что? Она что, лично тебя предала? – Стас качает головой. – Похоже, ты сам запутался в своих чувствах. Ты говоришь о мести, а ведешь себя как влюбленный пацан.

Молчу, потому что, возможно, он прав. Я и правда запутался.

– Ладно, не будем о грустном, – мягко говорит Стас, видя мою реакцию. – Вернемся к твоей проблеме. Что будешь делать с девушкой?

– Не знаю, – честно признаюсь. – Совсем не знаю. Что посоветуешь?

– Совет один – будь честен. С ней и с собой. Если тебе правда интересна эта Юми, покажи ей себя настоящего. Без игр. Рано или поздно правда всплывет, и будет только хуже. А если нет… – Он делает паузу. – То оставь ее в покое. Она явно не заслуживает того, чтобы быть пешкой.

Его слова действуют отрезвляюще, чувствую себя пристыженным, но что это может изменить?

– Понял, – выдыхаю я. – Спасибо.

– Всегда рад помочь. – Он улыбается. – Теперь отвези меня домой. И сам иди спать. Утро вечера мудренее.

По дороге мы молчим. Его слова крутятся в голове, смешиваясь с образом Лады, а потом и Юми. Все слишком запуталось. Я уже и сам не знаю, чего хочу. Люблю Ладу, а Юми странная, но притягательная.

Подъезжаем к дому друга и выходим из машины.

– Держись, – говорит Стас, пожимая мою ладонь. – И помни, ради кого ты все это затеял. Ради себя или ради того, чтобы кому-то что-то доказать?

Я смотрю, как он уходит, и понимаю, что сегодняшний вечер прошел не зря. Пусть он и вскрыл все мои самые больные точки.

Дорога домой сливается в темное, злое пятно. Слова Стаса молотом бьют по черепу: «Месть – плохой фундамент», «Будь честен», «Он бы тебя не одобрил». Я пытаюсь их разложить по полочкам, понять, как они отзываются во мне, но уставший мозг отказывается работать. В ушах лишь гул и противная, ноющая пустота.

Поднимаюсь в квартиру. Дверь открывается еще до того, как я успеваю вставить ключ в замок.

– Ты где был? – Мать стоит на пороге, бледная, с красными, опухшими от слез глазами. На ней тот же халат, что и утром.

– Гулял, – бурчу, протискиваясь в прихожую и скидывая куртку.

– Я волновалась! Звонила – не брал!

– Не стоило, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я уже большой мальчик, мам. В состоянии сам о себе позаботиться.

Не слушая ее лепет, что я всегда для нее ребенок, прохожу в свою комнату и падаю на кровать лицом в подушку. Тело тяжелое, ватное. Сознание отключается почти мгновенно, проваливаясь в черную, бездонную яму без сновидений.

Утро начинается с поганого настроения. Первое, что я вижу, открыв глаза, – стопка аккуратно сложенных и выглаженных футболок на стуле, которых вчера там не было. Она снова была у меня. Рылась в моих вещах. Наводила свои порядки.

Внутри все мгновенно закипает. Без раздумий, на автомате, я одеваюсь, выхожу из дома и иду в ближайший строительный. Покупаю первый попавшийся шпингалет, отвертку и шурупы. Возвращаюсь и прикручиваю его к своей двери. Мать выходит на шум, смотрит на меня с презрением.

– Выставляешь меня дурой? В своем же доме? – фыркает она.

– В моей комнате, – поправляю я ее, закручивая последний шуруп. – У меня должно быть свое пространство.

Она что-то бормочет себе под нос про неблагодарных детей и уходит на кухню. Я проверяю замок – щелчок громкий, уверенный. На душе чуть легче.

В этот момент звонит телефон. Отчим.

– Семен, привет. Как ты? Можно я сегодня заеду?

– У меня уже планы, – почти сразу отрезаю я. – Если ничего срочного, то лучше не надо.

С той стороны линии пауза.

– Понятно. Тогда в другой раз. – Голос у подполковника усталый.

– Ага, – бросаю и сбрасываю.

Из кухни доносится громкий стук кастрюли.

– Доволен? – кричит мать. – Из-за тебя Илья не приедет! Он же хочет помириться! Ты всегда все портишь! Ты во всем виноват!

Она входит в раж. Глаза стеклянные, голос срывается на визг. Черт. Приходится набирать в стопочку ее успокоительного и почти силой заставлять выпить. Пока она приходит в себя, я собираюсь, проклиная все на свете.

Смотрю на время – черт, уже почти опаздываю. Вызываю такси и выскакиваю из дома, едва закрыв дверь.

В такси пытаюсь привести себя в порядок. В голове каша из утреннего скандала, слов Стаса и предвкушения от встречи. Что она мне хочет показать? Какой-то кружок?

Такси останавливается у ничем не примечательного спортивного комплекса. Захожу внутрь. Из одного зала доносятся приглушенные звуки странной, ритмичной музыки. Дежурная у входа кивает в ту сторону: «Там, в основном зале».

Подхожу к дверям и замираю на пороге.

Зал просторный, с деревянным полом. Юми одна. Совершенно одна в центре огромного пространства. И она… танцует. По крайней мере, мне так кажется сначала. Это не похоже ни на один танец, что я видел раньше. В нем нет ни грации балета, ни откровенности современных стилей.

Ее тело движется в странном, гипнотическом ритме. Плавные, волнообразные движения рук, похожие на то, как колышутся водоросли в океане. Шаги мягкие, будто она не идет, а скользит по поверхности воды. Ее ноги описывают плавные дуги, то поднимаясь почти к груди, то мягко опускаясь на пол. Движения округлые, непрерывные, перетекающие одно в другое. Она вращается вокруг своей оси, то замедляясь, то ускоряясь, ее длинные волосы летят вслед за телом, как черный шлейф.

Это сюрреалистично и завораживающе красиво. Как какой-то древний, сакральный ритуал. Я не могу отвести глаз. Юми полностью поглощена процессом, ее лицо спокойно и отрешенно, взгляд направлен внутрь себя.

И только спустя несколько минут я начинаю замечать детали. Как ее мягко опускающаяся нога на мгновение вкручивается в пол, набирая напряжение. Как ее плавно скользящая рука в последний момент резко останавливается, будто натыкаясь на невидимое препятствие. Как в этих, казалось бы, танцевальных движениях, проскальзывает четкость, собранность и… сила. Сокрушительная, контролируемая сила.

Это не танец. Осознание бьет меня, как обухом по голове. Я видел подобное лишь на старых архивных видео, которые нам показывали на теории. Это же…

В этот момент Юми замирает в низкой стойке, одна рука плавно уходит назад, другая – вперед, защищая лицо. Ее взгляд, до этого расслабленный, резко фокусируется на воображаемом противнике. И все ее тело, секунду назад такое жидкое и расслабленное, мгновенно превращается в сжатую пружину, готовую сорваться в сокрушительную атаку.

Я стою, прикованный к дверному косяку, и не могу вымолвить ни слова. В горле пересохло. Это точно Юми? Та самая хрупкая, замкнутая девочка, которая краснеет от случайного прикосновения?

Передо мной воин. Сильный, собранный, уверенный. И эта ее новая, незнакомая грань повергает меня в полнейший ступор. Все мои планы, вся моя наигранная уверенность разбиваются в прах об эту немыслимую, гибкую силу.

Глава 10. Юми

Накрываю крышкой глубокую сковороду со своим кулинарным шедевром и довольно присаживаюсь за стол, чтобы дочитать главу «Сила настоящего» Экхарта Толле. Тренер дал мне небольшой список литературы, чтобы я могла развиваться во всех направлениях. Среди книг из этого списка я сразу выделила именно эту, название для меня актуальное. Потом я немного прочитала о ней в интернете. Там было написано: «Чтобы чувствовать „покой“ в движении, нужно полностью присутствовать в настоящем моменте». И я поняла, что это не только про бой, это про мою жизнь, про ситуацию, в которой я оказалась. Мне нужно научиться управлять своим настоящим, жить сегодня, а не бояться призраков прошлого или неизвестности будущего.

Запах на кухне стоит такой, что рот все время наполняется слюной, а в животе урчит, но я не поддаюсь на отвлекающие призывы тела и упрямо сижу на месте, бегая взглядом по последним строчкам на странице.

Мое хрупкое равновесие нарушает трель дверного звонка.

– Кто это, интересно? – откладываю книгу и иду проверять. Я никого не жду.

Смотрю в глазок и удивляюсь, тут же проворачивая внутренний замок.

– Здарова, мелочь! – От радостных объятия Демьяна становится не по себе.

Выпутываюсь из его крепких руки и обращаюсь ко всем:

– Привет.

– Видишь, с ней все хорошо, – басит Мирон, приобнимая Лию.

Чмокаю в щеку маленькую племяшку Мию, обнимаю сестру, нервно улыбаюсь Ладе. Как их много, и все свои теперь. Шумные, сегодня веселые, особенно натуральная мелочь. Самого младшего, видимо, оставили с няней.

– А я не мелочь, – фыркаю на Демьяна.

– Я же любя, – подмигивает он.

Если бы. Но он с обожанием и восхищением смотрит на Ладу, а мне достается только запах его парфюма, осевший на футболке после коротких объятий. Пока никто не видит, притягиваю ткань поближе к лицу, вдыхаю и чувствую, как внутренности предательски сжимаются.

– Юми, это как мама готовила, да? – слышу из кухни голос Лии и звон кухонной утвари.

Прячу эмоции подальше, иду к сестре и с улыбкой смотрю, как она сглатывает слюну, глядя на подрумяненную курицу.

– Я надеюсь, у меня получилось хотя бы что-то похожее на то, как готовила мама, – признаюсь сестре. – Не уверена, что хорошо помню, но я старалась. Ты будешь?

– Конечно, – тут же соглашается Лия. – Все будут!

Смотрю на сковородку и думаю, хватит ли обеда на всех, ведь я не знала, что у меня будут гости. Приходится быстро мыть овощи, нарезать самый простой свежий салат. Мужчины уносят кухонный стол в гостиную, уместиться всем здесь нет ни единого шанса. Сестра нарезает мягкий хлеб крупными ломтями, чтобы макать в пряный соус. Лада расставляет приборы, а племяшка вертится под ногами, визжит и пытается засунуть свой крохотный любопытный нос в каждый ящик, до которого может дотянуться.

Мой тихий день превратился в семейный праздник. Мы с Лией делим на всех дакжим, пряное, острое корейское блюдо из курицы с овощами. Я с волнением жду, когда сестра его попробует и скажет, получилось ли у меня.

– Это безумно вкусно. – Лия прикрывает веки и улыбается.

– Как у мамы? – тихо спрашиваю у нее.

– Похоже, – кивает она, набирая на вилку овощи.

– Как остро, – зажмуривается Лада.

– Забыла предупредить, – ревниво говорю ей.

Дёма косится на меня с усмешкой и тоже принимается за еду. Семья задает много вопросов. Мы болтаем, шутим и смеемся.

– Чуть не забыл. Ща. – Демьян вылезает из-за стола и возвращается ко мне с милой коробочкой с детским рисунком.

– Что это такое? – Не спешу открывать.

– У тебя пальцы устают, когда ты долго сидишь с пером и тушью, выводя эти свои иероглифы. Я подумал, что забавная зверушка тебе поможет делать небольшую разминку и будет поднимать настроение.

Достаю из коробки мягкого хомяка со смешной рожицей. Сжимаю его в кулаке, он выпучивает глаза, и все за столом взрываются дружным хохотом.

– Спасибо, – порываюсь обнять Дёму, но в последний момент останавливаюсь.

Этот момент я в себе еще не проработала. Мои чувства к нему просто так не исчезнут.

К вечеру семья собирается домой. Меня обещают подвезти до спортивного комплекса на тренировку, и я быстро собираюсь, проверяю сумку, пока девочки убирают со стола и моют посуду, за что я им отдельно благодарна, и Лада в этот момент меня даже не раздражает. Почти. Нет, мы прекрасно общаемся, только когда между нами не стоит Дёма…

На парковке у спорткомплекса обнимаюсь со всеми и торопливо шагаю на занятие. Оно состоит из нескольких частей. Сначала короткая теория или урок истории, потом медитация, чтобы очистить ум от лишнего мусора, и только потом разминка и сама тренировка.

– Ты читаешь книги, которые я тебе рекомендовал? – спрашивает тренер.

– Да, – уважительно киваю ему. – Благодарю вас.

Он отходит и наблюдает со стороны, как я погружаюсь в искусство тхэккен. Этот бой похож на танец и нацелен на самооборону. Я никогда не хотела ни на кого нападать, я любила весь мир в детстве: людей, растения, животных. Но поняла, что этот мир полон зла и я должна уметь защищаться. Тхэккен показался мне идеальным, а позже я поняла, что не ошиблась ни с выбором направления, ни с тренером. Можно назвать это еще одним методом реабилитации.

Я долгое время не замечаю никого вокруг, пока жжение в спине не становится слишком назойливым. Открываю глаза, поворачиваясь точно к двери.

Семен?

Сердце неожиданно срывается в пропасть. Я не успеваю его поймать. Оно бьется так быстро, что у меня дыхание перехватывает. Как? Почему? Не понимаю…

– Красиво, – замечает Сэм. – Я впечатлен, но никогда не понимал этого вида боя.

– Мы можем продемонстрировать молодому человеку наглядно, если он согласится выйти на татами с нашей Юми, – предлагает ему тренер, а я приоткрываю рот, но тут же беру себя в руки. Я ведь сама звала этого странного парня сюда. Ему понравились фильмы, которые мы смотрели, и я подумала, корейский вид боя тоже ему понравится.

– А давайте, – пожимает плечами Сэм.

Его самоуверенная ухмылка выглядит как вызов. Недооценивать своего соперника – вот самая большая ошибка. Сегодня Семен пришел на мою территорию, я постараюсь его удивить.

Сэм сбрасывает кроссовки и носки, становится в неуклюжую, но устойчивую боксерскую стойку. Он выше меня, тяжелее, его плечи обещают грубую силу. Я занимаю исходное положение тхэккен, плавное, словно я готова не к бою, а к танцу.

– Не бойся, я буду нежен, – бросает он, и в его глазах мелькает знакомый огонек насмешки.

Семен делает первый шаг, резкий выпад, пытаясь схватить меня за руку. Пропускаю его движение мимо себя, мое тело уходит в сторону с текучей мягкостью. Моя стопа касается его голени, не бьет, а лишь слегка подцепляет опорную ногу. Он не падает, но на мгновение теряет равновесие. Удивление на его лице дорогого стоит.

– Увертливая. – Ухмылка сходит с его лица.

Сэм атакует снова, серией быстрых, но прямолинейных ударов. Я не блокирую их в лоб. Руки тхэккен работают как плети, я отклоняю, перенаправляю его силу, заставляя промахиваться в сантиметрах от моего тела. Он тяжело дышит, его движения становятся злее, но менее точными. Боец привык ломать, а не переигрывать.

Концентрируюсь на дыхании. На ощущении прохладного воздуха в зале, на упругости татами под босыми ногами. Я здесь. Прямо здесь. Его гнев, его попытки до меня дотянуться всего лишь фон. Шум. Я помню слова из книги: «Чувствовать покой в движении».

Сёма делает размашистый удар, раскрываясь. Это момент. Мое сознание очищается от всего, кроме этого мгновения. Вкладываю в движение всю силу ног, всего корпуса, пропуская ее, как по струне, в ребро стопы.