Читать книгу "Мистические рассказы. Сборник первый"

– Посмотри, какая хорошая, – хвасталась баба Лида деду Ване, когда тот, прихрамывая, подошел к ее калитке.

Лена доброжелательно поздоровалась и продолжила складывать траву в мешок. Работа разморила ее, заставила проголодаться, а баба Лида обещала вкусный обед, раздразнив с веранды запахом борща с чесноком. Тут подошел и Гришка, другой сосед. Он был помоложе, на вид лет пятидесяти. Руки у него не было одной по локоть, и когда он сказал, что потерял ее на войне, Лена тут же стала предполагать, на какой же войне он мог воевать. Скорее, в Афгане, а может и в Чеченской. Эти войны возраст накидывают людям, с толку совсем сбивают.

– Живем мы тут, Лена, забытые всеми, не нужные никому, – сетовал дед Иван. – Мои сыновья, да внуки дорогу сюда позабыли. А у меня ведь дыра в крыше, самая настоящая, вон, взгляни.

Девушке, конечно, не было видно снизу, каких размеров дыра в крыше дяди Вани, но ее ущербный вид она оценила.

– Как же так, некому отремонтировать? – возмутилась Лена.

– Нет здесь того, кому это по силам, все мы как безрукие. Что-то пытаемся, сделать, а оно не получается, а потому что старые, немощные.

– А у меня флюгер ветром сломило, ураганом, – сказал безрукий Гришка.

– Да что твой флюгер! – отмахнулся дед Ванька. – Крыша куда важнее!

– Флюгер – символ дома! Ты нам тут свои коммунистические нравы не навязывай!

– Да будет вам, – вмешалась в спор баба Лида, – к моему дому из-за бурьянов вообще не подойти!

Лена слушала их бессмысленный разговор и не понимала, при чем здесь флюгер и коммунизм, бурьяны и дыра в крыше.

Вдруг подул сильный теплый ветер, поднял в воздух сухую листву. Голова девушки закружилась, видимо, от вчерашнего удара, желтеющая зелень деревьев заплясала, вихрем пронеслась перед ее глазами, в сознании отдавались эхом голоса дяди Вани, бабы Лиды и Гришки безрукого. Лена села на землю и закрыла лицо руками. Так продолжалось несколько минут. А, когда шум в ушах исчез, она медленно открыла глаза и ужаснулась. Перед ней стояли дома с заколоченными окнами, а вокруг не было ни души.

***

– Елена Владимировна, как вы себя чувствуете? – спросил молодой женский голос, когда глаза увидели яркий белый свет больничной палаты.

– Где я? – в недоумении спросила Лена, лежа на твердой койке, которая не идет в сравнение с мягкой периной бабы Лиды.

– Вы видите, сколько пальцев я показываю? – снова звонкий голос врача.

– Четыре, ответьте мне, пожалуйста, что со мной? – Лена была взволнована.

– Вы попали в аварию, – ответила врач, – вашу машину нашел проезжавшим мимо дальнобойщик и вызвал скорую помощь. Вы не справились с управлением на повороте в заброшенную деревню.

– В заброшенную деревню? – ужаснулась Лена. – Но почему в заброшенную?

– Ульевка – это нежилой, давно заброшенный населенный пункт. Больше двадцати лет там никто не живет. Вы, наверное, хотели срезать путь, не зная, что дорога там тупиковая.

Дальше Лене рассказывали подробности ее диагноза, и он был не настолько серьезным, насколько яркими останутся в памяти бюст Ленина, ковер с оленями, портрет Брежнева и даже запах тех блинчиков по тому самому ульевскому рецепту. Лена в тот день долго сидела на больничной кровати в одиночестве и приходила в себя. Два дня она была в коме, но, как бы не была реалистична эта версия, ей так вовсе не казалось. Лене выпала уникальная возможность побывать в другом измерении.

Прошла неделя и Лену выписали. С врачебным назначением на руках она пообещала докторам вернуться домой и отлежаться последние дни отпуска. Но, вопреки этим обещаниям, ее «Лада» снова повернула не в ту сторону. Ее маршрут был построен до деревни, под названием Ульевка.

***

Сентябрьский ветер ласкал волосы Лены, когда она стояла на окраине заброшенного села, на том самом кладбище, где была много лет назад похоронена баба Лида. Ее могила обросла сентябринами, которые когда-то посадили и уехали навсегда. Преданными и верными были своей хозяйке только ярко-сиреневые цветы. Рядом с бабой Лидой была могила дяди Вани. «Он ведь рядом со мной» – сказала тогда она, указав на его ветхий дом. В его гробнице была большая глубокая дыра, которую заливало весенними водами и осенними дождями. Только теперь Лена смогла оценить масштаб этой дыры. А немного поодаль покоился Гришка безрукий. Оказывается, это с Великой Отечественной пришел он когда-то без руки, об этом свидетельствовали давно выцарапанные даты. Ветрами был когда-то сломан могильный крест, который сам Гришка называл почему-то флюгером. Конечно, для коммуниста дяди Вани христианский символ – не такая большая потеря. Теперь-то Лене был тот разговор понятен.

Забытые в своем захолустье, ни о чем давно не мечтающие, они много лет как лежали в земле. Они хотели лишь малость – чтобы о них помнили.

Лена повесила куртку на склонившуюся от зимних снегов оградку, надела садовые перчатки и принялась рвать бурьяны на могиле бабы Лиды. Она напевала песню, что въелась в сознание прямиком из динамиков дорожного радио. Возможно, она заночует в машине или в старом заколоченном доме с портретом Брежнева, она еще не решила.

А над Ульевкой стояла тишина, укутав деревню в вечное забвение. Над горизонтом розовело осеннее солнце, а в воздухе летали паутинки, как символ уходящего бабьего лета.

Свадебный фотограф

– А теперь немного повернитесь влево, – воодушевленно сказал Антон и сфокусировал объектив камеры. – Отлично! Давайте сделаем пару финальных совместных фото. Идеальный фон, прекрасные молодожены!

Антон вел свадебную фотосъемку на берегу живописного озера в загородном поселке. Сюда часто приезжали новоиспеченные супружеские пары, чтобы увековечить памятный день на глянцевой бумаге и отметить это дело торжественным звоном бокалов игристого шампанского.

Фотографов в городе было пруд пруди, но самым лучшим, вовремя завоевавшим отличную репутацию профессионала, считался Антон Сомов. Он не стеснялся произносить вслух баснословные суммы, когда ему наперебой звонили за консультацией и бронированием желаемой даты. Парень был востребованным, и, как ему казалось, его выбирают в основном только финансово состоявшиеся клиенты.

В тот жаркий летний день, девятнадцатого июля, молодая пара, Елена и Павел Игнатовы, со счастливыми улыбками смотрели то в объектив камеры, то друг на друга. Они, по настоянию невесты, решили воспользоваться дорогими услугами Антона, ведь, как сказала Елена, «замуж выходят один раз и навсегда, поэтому все должно быть на высоком уровне».

– Превосходно! – воскликнул фотограф, когда молодожены, взявшись за руку, пошли к нему навстречу. – Сделаю все в лучшем виде.

– Когда будет готово? – глаза Елены блестели от нетерпения.

– Через три дня.

– Так долго? – капризно застонала девушка.

– Поймите, у меня очень много заказов, я делаю все в порядке очереди, – вежливо, но горделиво ответил Антон. – Зато качественно.

– Спасибо вам огромное, – Павел пожал руку фотографу. – Мы все понимаем и никуда вас не торопим.

– С вами приятно работать, – улыбнулся Антон. – Еще раз поздравляю вас с созданием семьи, до встречи!

– Спасибо, до свидания!

Настроение Антона было приподнятое. За эту короткую фотосессию ему заплатили больше обычного, и парень даже задумался, что не мешало бы поднять тарифы за свои услуги. В последнее время ему несказанно везло на щедрых клиентов, деньги текли рекой в его карманы. Конкурентам это не нравилось, но такая реакция только подкрепляла дух Антона.

***

Придя домой, молодой фотограф первым делом отправился в свой рабочий «красный» кабинет для проявления фотографий и тут же принялся за дело. Деньги за заказ он уже получил, поэтому их нужно было отработать на совесть. Парень развесил фотографии на веревке и открыл блокнот с записями на завтрашний день. Увидев, что следующие два дня у него свободны, он расплылся в довольной улыбке и мечтательно закрыл глаза. Не помешало бы съездить на природу с приятелями, взять с собой пару ящиков пива, удочки и несколько красивых девушек. Давно он не расслаблялся, тем более, на примете у него уже была одна девица.

Но с этой мыслью Антону вскоре пришлось расстаться. Неприятности поджидали его там, где он совсем не ожидал. Когда молодой фотограф повернулся, чтобы посмотреть на результаты своей работы, у него от ужаса закружилась голова. Дыхание перехватило, а щеки запылали горячим пламенем. На фотографиях были запечатлены душераздирающие моменты, где Антон избивает свою бывшую девушку. Со Светой они уже год как расстались, и их разрыв нельзя было назвать мирным. Парень с самого начала отношений занимался рукоприкладством, а когда девушка решила от него уйти, Антон избил ее и выставил с чемоданом из своей квартиры. Но кто и каким образом успел все это сфотографировать? Вот снимок, где он дает ей пощечину, а вот она одна лежит на полу в слезах, а здесь девушка уже бежит вниз по лестнице.

– Меня кто-то подставил, – с ужасом произнес Антон и едва узнал свой голос.

Он грубо обхватил себя за голову и медленно сполз на пол. Его лицо продолжало пылать огненным страхом и стыдом. Он так же не мог смотреть на эти снимки, как и не знал, что теперь скажет клиентам, Елене и Павлу.

Антон выбежал из «красной» комнаты и посмотрел на дневной свет, который немного привел его в чувство, но не избавил от панического страха.

– Света мстит мне? – спросил он сам у себя. – Но как она могла иметь доступ к моей камере? Что вообще происходит?

Он до самого вечера метался по гостиной взад-вперед, трепая себя за волосы. Периодически Антон заходил в «красную» комнату в надежде, что ему все это привиделось. Но не было никаких иллюзий обмана. На него смотрели четкие, яркие и жестокие фотографии одного из гнусных поступков популярного и тщеславного фотографа Антона Сомова.

***

Ночью парень метался по кровати в лихорадке в безуспешных попытках уснуть. Он то проваливался в поверхностных сон, то вздрагивал, и, тяжело дыша, садился в кровати. Это были те самые тяжелые моменты, когда его начинала мучать совесть. Оказывается, она, то ли по воле судьбы, то ли по жизненным законам справедливости, способна возвращаться к человеку, даже если он ее потерял.

Антон был личностью высокомерной, гордой, скандальной и даже скверной, несмотря на свой ухоженный вид, стильный имидж и милую улыбку. Правда, улыбали его не люди, а денежные знаки. С тех пор, как парень начал достаточно много зарабатывать на любимом деле, он вдруг стал считать неудачниками тех, кто остался на прежнем уровне дохода и жизни. Свою девушку Свету он ни во что не ставил и часто бил даже за мелкую оплошность. После ее ухода он ни разу не раскаялся, ведь ему не присуще было признавать свою вину.

Но в эту жаркую ночь на двадцатое июля он словно сам чувствовал ту боль, которую причинил когда-то Свете. Закрывая глаза и погружаясь в очередной болезненный сон, перед ним вновь и вновь прокручивалась старая кинопленка с кадрами его ужасного поступка. Ему было тяжело смотреть на себя даже со стороны, и теперь его, некогда холодное сердце и высокомерный нрав, растворились в выдуманном розовом облаке мнимого счастья, богатства и признания.

На утро Антон чувствовал опустошенность и тревогу. Он долго не вставал с постели, надеясь, что вчерашний день ему приснился. Но, взяв волю в кулак, он все-таки отправился в красную комнату. И когда Антон увидел висевшие на веревке снимки, его удивлению не было предела. Он, конечно, желал увидеть на них счастливую пару Елены и Павла Игнатовых, но сегодняшние фотографии еще сильнее повергли его в шок.

Вот он разъяренный врывается в супермаркет, вот он кричит на женщину-кассира, и та оправдывается перед ним, мол, она не отвечает за качество товара. А здесь знаменитый фотограф Антон Сомов выливает бедной женщине на голову прокисшее молоко. Ту фотографию, где кассирша, хватаясь за сердце, плачет в подсобке магазина, он был уже не в силах смотреть.

Антон выбежал из комнаты и первая мысль, которая посетила его – уехать из города. Вернуть деньги клиентам и уехать подальше, пока все не уляжется. А что должно уложиться? Он оскорбил кассиршу не вчера, с тех пор прошло уже несколько месяцев. Это его прошлое, его ужасные поступки, и они уедут из города вместе с ним. Все, что он когда-то натворил, теперь было каким-то магическим образом запечатлено на фотографиях.

– Моей репутации конец! – Антон плюхнулся на диван, чувствуя, как его тело ноет изнутри. Ему казалось, что он находится в кабине лифта, и она стремительно падает вниз. Стыд, горечь и сожаление взрывалось в нем как проснувшийся вулкан.

Парень выпил стакан воды, посмотрел на себя в зеркало и решил, что паника ему только мешает. Он сейчас пойдет, откроет свою камеру и извлечет нужную пленку. Наверняка это какая-то ошибка или обычное переутомление.

Антон снова вошел в «красную» комнату и теперь уже на сто процентов убедился – ему не мерещится. С ним это происходит на самом деле, и он это видит своими глазами. Парень медленно ходил мимо фотографий и ошарашенно разглядывал их, чувствуя, как на голове шевелятся волосы, давно потерявшие форму стильной прически.

Вот он едет на машине, видит впереди аварию, подъезжает к дымящемуся автомобилю, в котором сидит человек с кровоподтеками на лице. Этот человек просит его о помощи, он умоляет вызвать скорую. А вот то самое фото, где Антон с раздраженным выражением лица отвечает, что ему срочно надо спешить, ведь работа не терпит. «Там сзади едет еще одна машина, вам наверняка помогут» – сказал тогда Антон и дал по газам, убеждая всю дорогу себя, что его глаза ничего не видели, а его разум ничего не знает.

***

Антон долго нажимал на дверной звонок, но ему никто не открывал. В отчаянии он уже хотел уходить, как вдруг дверь отворилась и перед ним появилась Света. Она ничуть не изменилась за прошедший год, только под глазами появились темные круги.

– Антон? – она была удивлена и одновременно напугана. – Что тебе нужно? Зачем ты пришел?

– Света, прости меня за все, – вырвалось у Антона.

– Уходи, я замужем, у меня ребенок спит! – шепотом, но грубо ответила Света.

– Замужем? – сквозь слезы улыбнулся Антон. – Знаешь, я даже рад за тебя. Но я хотел бы, чтобы ты простила меня, я причинил тебе много боли, а ты этого не заслужила.

Света внимательно и терпеливо слушала Антона, а из него лилась мольба о прощении и слова раскаяния. Он пытался скрыть слезы, но не смог, а его сердце будто освобождалось от тяжелого груза, который он долгое время принимал за обычную усталость.

– Антон, я тебя давно простила, – искренне сказала Света и устало улыбнулась. – А теперь уходи.

Это была их последняя встреча, и Антон осознал, что тогда, год назад, разговор должен был закончиться именно так, как сейчас. Он медленно спустился вниз по лестнице, чувствуя, как слезы немного отступили. Но скверные поступки все еще сдавливали грудь тяжелым и холодным камнем. Ему еще предстояло многое изменить.

Купив в местном цветном магазине самый дорогой букет, Антон отправился в супермаркет. За той самой кассой, где парень однажды устроил скандал, работала та же женщина, когда-то испытавшая неистовый позор и прилюдное унижение.

Антон сначала мялся на одном месте в сомнениях, но потом медленно подошел к ней, глазами скользнул по бейджику и громко произнес:

– Антонина! Позвольте извиниться перед вами за тот случай с молоком.

Женщина в недоумении посмотрела на него и, хоть и не сразу, но узнала в Антоне своего обидчика.

– Простите меня, если сможете, – он протянул ей букет роз, – вы самый лучший продавец нашего района. Да что уж там, лучший во всем городе! И конечно же, самая прекрасная и добрая женщина.

Антонина растерялась, раскраснелась и принялась стеснительно благодарить Антона. Народ у кассы слегка зааплодировал, восхитившись необычной для магазина спального района, трогательной сценой. Антон, увидев прощение в глазах женщины, улыбнулся напоследок и ушел, оставив всех посетителей супермаркета в хорошем настроении.

Его дела еще не были закончены. Из новостного архива годичной давности он узнал имя потерпевшего в той аварии на объездной трассе, которую он решил проигнорировать и больше не вспоминать. Через своих коллег-фотографов, которые работали с многими людьми в городе, он узнал адрес того человека с окровавленным лицом, который просил его о помощи. Это была самая тяжелая встреча для Антона. Его поступок был слишком хладнокровным и бесчеловечным, даже животные так не поступают друг с другом, не оставляют в беде.

– А я знал, что вы однажды придете, – вежливо сказал человек со шрамом на лице.

– Вы даже представить не можете, как мне стыдно и плохо из-за моего поступка, – Антон не мог смотреть ему в глаза.

– А вы даже не представляете, какую услугу мне оказали, уехав тогда с места аварии.

Антон долго в тот день сидел на кухне человека со шрамом на лице. Они пили чай, разговаривали о жизни и даже немного смеялись. Тот злосчастный день аварии был судьбоносным. Оказывается, в следующей машине, что ехала следом за Антоном на объездной трассе, была будущая жена человека со шрамом на лице.

***

Молодой и знаменитый на весь город фотограф Антон Сомов долго не мог уснуть, гадая, какой из его гнусных поступков покажут ему фотографии на утро. Ведь именно завтра настанет тот день, когда нужно будет вручить выполненный заказ клиентам. Но работа и прибыль больше не интересовали парня. Деньги испортили его. Он всю ночь думал о своих подлостях и твердо решил менять свою жизнь к лучшему. Ведь счастье не в деньгах, а в доброте и честности.

Наступило утро, и Антон с замиранием сердца отправился в «красную» комнату. Ему вовсе не хотелось смотреть на висящие фотографии, снова бледнеть и вспоминать свою очередную мерзкую выходку. Но в то солнечное июльское утро на него смотрели снимки счастливой семейной пары Елены и Павла Игнатовых.

В лабиринте

Первое, что бросается в глаза после недельной комы – белый потолок и недавно выкрашенные стены в реанимационной палате. Затем острое ощущение одиночества и опустошенности, будто кто-то посторонний без спроса заглянул в глубины чужой души и узнал о самом сокровенном. Повсюду холод. За окном пасмурная, зябкая и промозглая осень, от вида которой хочется закрыть занавески и заварить насыщенный травяной чай. Но чаевничать в удовольствие принято дома, а здесь – казенный дом.

Михаил сел в постели и протер глаза. Должно быть, середина дня уже, дело к вечеру близится. В ноябре дни укорачиваются, все раньше и раньше в окнах панелек загораются огни. Мутно пред глазами. Какие-то аппараты рядом с больничной койкой, все время пикающие без умолку. «Что со мной произошло?» Михаил взялся за голову и закрыл глаза. «Сон? Нет, не сон, как наяву все было. Шел я домой с работы, зарплату нес жене. А потом вдруг резкая головная боль и темнота». Мужчина стал хмурить брови и вспоминать свой последний вечер. Он не знал, сколько времени провел в этой накрахмаленной постели со штампами на простыни.

Михаилу отвели одноместную комфортабельную палату, знали ведь, кого лечат – начальника налоговой инспекции. Ублажили, конечно, только ему от этого не легче. Мужчина огляделся и невольно выругался. Ему даже спросить было не у кого: что, да как, и какое число на календаре.

Но, спустя некоторое время память постепенно начала к нему возвращаться, мощным цунами заполоняя все пустоты головного мозга. И внутри него что-то вдруг щелкнуло! Только сейчас он стал все понимать, и теперь знал больше, чем положено знать человеку вплоть до самой смерти. Михаил Сергеевич Забродный побывал в другом измерении, и каким-то чудом сумел вернуться.

***

В операционную прибыли самые опытные врачи Центрального федерального округа. Но и они, осмотрев Михаила, не давали никаких гарантий на благополучный исход. Трепанация черепа стояла под большим вопросом, необходимо было еще максимум сутки следить за динамикой развития состояния пациента. Следователь в который раз пришел в отделение с папкой в руках, но медсестра на посту снова развела перед ним руками. Нападение произошло со спины в самом темном переулке квартала, где не было ни свидетелей, ни камер. Поэтому, если потерпевший не выйдет из комы, дело вряд ли смогут раскрыть. Жена Михаила, Настя, стояла в углу коридора, скрестив руки на груди. Она молча кивала на комментарии врачей, затем садилась на скамейку и с кем-то переписывалась в социальных сетях.

Михаил сел рядом с женой, заботливо обнял за плечи, но женщина оказалась неосязаемой для него.

– Все будет хорошо, Настенька, – подбадривал ее Михаил. – Мы с тобой еще не все дела сделали в этой жизни, расставаться нам рано. Я же обещал полдома на тебя оформить? Обещал! Вот, пока не выполню, не уйду, как же я тебя оставлю-то на улице. Я, если умру, сама знаешь, все перейдет моей бывшей и сыну. А тебя выбросят, как кошку бездомную на улицу и слова не скажут. У них свой дом есть в деревне, им и его хватит.

Анастасия его не слышала, она продолжала с кем-то переписываться. Михаил знал, что говорит в пустоту, но так ему было легче «висеть» между двумя мирами. Он никогда не имел привычки заглядывать в телефон молодой жены, заранее зная, что та общается с подругами или с коллегами по работе. Насте он доверял и ни на минуту не мог усомниться в ее верности. Он был рад, что она держится молодцом и не раскисает в то время, когда муж лежит на смертном одре за тонкой стеной. Но не свойственно было Анастасии такое равнодушие. Что-то было с ней в тот момент не так, с его ненаглядной. Может, проблемы какие? Тогда решил он заглянуть в ее телефон и узнать хоть на малую долю о том, какими секретами богат внутренний мир любимой. Но, к удивлению, ему даже не пришлось ничего читать. Он каким-то сверхъестественным образом начал вдруг читать ее мысли.

«Чему ты радуешься? Если старый сегодня помрет, я на улице останусь и не видать нам с тобой дома на краю поселка у реки, – отвечала Настя кому-то в сообщении. – Придется ютиться в твоей малосемейке». «Не вовремя твой старик тебя покинул, не мог месяцок-другой подождать? – отвечал ей некий Максим. – Ты хоть не теряйся, из дома прихвати самое ценное, а перевезти я тебе помогу». «Подожди хоронить раньше времени, я пока еще не вдова Забродная, – писала Настя, заметно нервничая, – как только что-то прояснится, я тебе сразу сообщу».

Михаил с ужасом посмотрел на Анастасию, вскочил со скамейки и отпрянул в сторону. Молодая девушка не проронила ни одной слезинки. Ее выражение лица было хладнокровным, алчным и жестоким. Только теперь мужчина смог посмотреть на нее с другой стороны. Раньше ему некогда было приглядываться, изучать потайные углы ее характера. Красивая, умная, не ленивая, ласковая, а что еще нужно? Он и подумать не мог, что та заведет любовника своего возраста и будет ждать смерти мужа. «Да такое же только в фильмах бывает, неужто и меня коснулось?» – подумал Михаил и почесал затылок. Ему сделалось вдруг горько и стыдно за то, что дожил до своих лет наивным дураком.

Вдруг неведомая сила понесла Михаила по коридорам, лестничным пролетам, мимо врачей и старушек с палочками, открывала двери и уводила в новые коридоры. Его никто не замечал, а он успевал читать мысли каждого. «Сегодня после смены зайду на распродажу в торговый центр» – подумала молоденькая медсестра. «Ох, как же мне деду сказать, что на операцию деньги нужны? Он-то думает, медицина у нас бесплатная», – переживала хромая старушка. «Сегодня попробую пригласить начальницу на кофе, надо же с чего-то начинать» – мечтательно рассуждал врач-терапевт средних лет, мчась по коридору с фонендоскопом на шее.

«Вот это чудеса!» – сказал вслух Михаил, но его никто не услышал. Он стоял в больничной пижаме посреди регистратуры, невидимый для всех, но такой настоящий, с горящими глазами, ошарашенными от жизни – такой, какая она есть. Он кружился на одном месте, рассматривая мимо проходящих людей, и чужие мысли едва успевали упорядочиваться в его голове. Сколько же у человека может быть коварства и злобы в душе! Один вытащил у другого из борсетки деньги – ему, видите ли, кредит платить нечем. Другой завистью обрастает к своему брату, а все из-за того, что тот преуспел в бизнесе, частную клинику открыл. Третий скрывает от коллектива свой алкоголизм и тайно похмеляется прямо на рабочем месте, думая, что никто ничего не замечает. А четвертый вот уже вторую неделю размышляет, как преподнести жене новость о внебрачном ребенке-подростке, претендующем на их семейный бюджет, накопленный долгими годами тяжкого труда. «Вот как люди живут, оказывается, не скучно! Прям, как в кино».

Михаила понесло дальше по коридору, к выходу, а затем на улицу. Неведомая сила опустила его на давно остывшую ноябрьскую землю, но холода он не чувствовал. Серые городские задворки и грязные закоулки теперь приобретали совершенно другой вид. Родные кварталы грели душу, навевали воспоминания о детстве. Михаилу вдруг стало грустно от мысли, что ему, возможно, больше никогда не придётся осознанно пройтись по этим лужам тяжёлыми ботинками и не вдохнуть запах парковой осенней листвы.

А вот и налоговая, где он всю свою сознательную жизнь проработал и поднялся по карьерной лестнице. Михаил радостно пробежался по ступенькам в предвкушении, наверное, в последний раз увидеть дорогих сердцу коллег. Но войдя в холл, он тут же услышал разговор, от которого пересохло во рту.

– Я заслужил эту должность! – кричал рядовой консультант Евгений. – Я на место Забродного и сяду. Даже слушать никого не стану, выдвину свою кандидатуру перед администрацией. Как они решат, так и будет.

– Вообще-то, я дольше тебя работаю, поэтому меня в первую очередь будут рассматривать, – деловито ответила Оля, специалист второй категории, – Михаил Сергеевич своим уходом мне словно подарок ко дню рождения сделал. Да я его за это даже в церкви помяну за упокой!

– Должность его делите, как хотите, – сказал второй консультант, Гена Смордюков, – но я заберу его кресло, оно самое удобное во всем офисе. А карьерный рост меня не интересует. И вообще, давайте сначала дождемся, когда он уже наверняка… того, – он махнул рукой в воздухе.

– А я, чур, прикарманю его канцелярию! И банку дорогого кофе, – подмигнула секретарша Лариса.

Раздался издевательский и циничный коллективный смех, от которого у Михаила по всей груди разлилась неприятная волна горечи. Хоть его никто и не видел, ему все равно хотелось провалиться сквозь землю. «Ах, вот вы какие, лицемеры. На юбилее все здоровья желали. Лукавили, что нет лучшего начальника, чем я. А оно вон как! Кабинет мой раздирают на части, как псы беспризорные».

Неведомая сила подняла Михаила вверх и стала уносить из здания налоговой инспекции. Видимо, все, что он должен был услышать, уже прозвучало. Мужчина подумал, что иногда, не зная всей правды, жить намного легче и радостнее. Ведь правда – она чаще всего горькая.

Сила принесла его в то место, где его в тот злосчастный вечер бутылкой по голове огрели, прямо за его домом это было. Шел он тогда с работы в приподнятом настроении. Зарплату нес домой, молодую жену порадовать решил новыми платьями и украшениями. Сбирался в субботу поутру в торговый центр ее отвезти, да только вот домой так и не дошел. А огрел его тот самый любовник женушкин, некий Максим. Это Михаил только сейчас увидел, когда прозрел, находясь между жизнью и смертью. Вот мерзавец подходит сзади, наносит удар и стоит, растерянный, смотрит свысока, не знает, с какой стороны подойти, чтобы отпечатки свои поганые не оставить. И все-таки залез в карман куртки Михаила и выудил щедрую пачку новеньких купюр. Пересчитывать не стал, спрятал, посмотрел еще раз на, как ему показалось, бездыханное тело и побежал прочь. А главное, отчитаться по телефону своей возлюбленной не забыл, сообщив, что дело сделано. Анастасия осталась довольна, и теперь ей оставалось усердно изображать горем убитую жену.