Читать книгу "Злодейка против попаданки"

Глава 2. Будущее книги зависит от Злодейки

Я не сразу поняла, о чём вообще говорит этот Заместитель. Попаданка? Но ведь мы в книге, во много раз уже повторявшемся сюжете. И пусть этот самый сюжет я сейчас почти не помнила, потому что после каждого цикла память «обнулялась», но точно знала, что всё это уже было много раз. Разве что-то могло пойти не так?

– Ты уверен? – нахмурилась я. – Кто-то извне занял место главной героини?

– Совершенно верно, – кот надменно кивнул и не спеша начал вылизывать переднюю лапу, будто разговор со мной не заслуживал особого внимания. – Настоящая Лили Адамс где-то там… за границей текста. А её оболочку заняла попаданка, да ещё и хорошо знакомая с нашей книгой. Она знает каждый ход, каждую сюжетную ловушку автора. И, боюсь, даже тебя знает лучше, чем ты сама.

– Проклятая выскочка! – воскликнула я, хватаясь за голову. – Почему тогда ты разбудил только меня?! Надо было встряхнуть всех: Криса, Диану, даже этого ледышку Люциана! Вместе мы бы…

– …окончательно всё испортили, – сказал он с каменной серьёзностью, резко остановив вылизывание и подняв на меня внимательный янтарный взгляд. – Да и вообще, у меня на то, чтобы тебя пробудить раньше времени и при этом удержать баланс мира, едва сил хватило. Даже если помечтать, что я сумею разбудить остальных, сюжет попросту рассыплется.

– Ну и пусть! – с вызовом бросила я. – Какая разница, если после финала всё равно всё начнется заново? Сюжет перезапустится. Может быть, тогда настоящая героиня вернётся, и проблема попаданки решится сама собой.

– Нет! – рявкнул кот. Его хвост нервно дёрнулся из стороны в сторону. – Если история сойдёт с рельсов, если всё пойдёт не так, как записано, и ключевые события не случатся, то книга перестанет быть книгой. И знаешь, что тогда? Она не начнётся сначала. Она станет реальностью. И ты навсегда останешься той Эвелин, которую выгнали из академии, унизили, а затем ещё и вычеркнули из семейной родословной. Без права на «повторить».

Я окаменела.

– Навсегда?.. – прошептала я, чувствуя, как кожа на руках покрывается мурашками. – Сюжет не перезапустится? Да ты издеваешься надо мной! Просто смеёшься!

– Хотел бы я сейчас просто посмеяться, – кот понизил голос. – Думаю, ты уже поняла, почему я разбудил именно тебя. Из всех героев книги ты больше всех заинтересована в том, чтобы не дать попаданке испортить сюжет. Нужно во что бы то ни стало пройти все ключевые сцены и довести книгу до финала. Иначе…

Он замолчал, остановившись на полуслове, и напряжённо дёрнул усами, как если бы принюхивался к опасности.

Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, воздуха не хватало, словно я только что пробежала марафон в своих лучших шпильках.

Горло стянуло, стало сложно дышать. Я всегда знала, если оступлюсь, родители не будут колебаться. У них есть двое идеальных старших сыновей, а потому от меня легко можно избавиться, если не буду соответствовать их требованиям.

Однажды они уже даже были близки к этому, в детстве, когда я сильно их разочаровала…

Я выдохнула и стиснула кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

– Значит, если я не хочу, чтобы плохой конец остался со мной навсегда… – голос дрожал под наплывом непрошеных воспоминаний, но внутри уже поднимался привычный холод. Тот самый, который спасает, когда мир рушится. В конце концов… всё это не настоящее. Всего лишь сюжет, прописанный автором.

– Я должна помешать этой маленькой кры… этой попаданке?

«Только вот что, Эвелин. Если ты проиграешь, эта реальность уже не будет книгой, – шепнул внутренний голос. – Она останется с тобой».

– Верно, – кивнул кот. – Нужно не дать испортить ключевые сцены. Следить, чтобы они случились. Так или иначе.

– Но как мне это сделать? Я ведь их не помню! – голос против воли выдал паническую нотку.

Кот лениво потянулся, выгнул спину и зевнул так демонстративно, что зачесались руки его встряхнуть. Он облизнул лапу, провёл по уху и только потом удостоил меня насмешливым взглядом.

– Не переживай, я помогу с подсказками, – миролюбиво протянул он, явно не спеша. – Немного.

– Немного? Немного?! – у меня перед глазами потемнело от возмущения. – Ты издеваешься?!

Кот даже ухом не повёл. Он снова начал вылизывать лапу, как будто я была для него фоновым раздражителем.

– Слушай сюда, ты, котяра! Может быть, моё благополучие и зависит от того, справлюсь ли я, но есть кое-кто, кто заинтересован в сохранении сюжета ещё больше.

– Да? И кто это? – протянул он с ленивой задумчивостью, при этом зевая и вытягиваясь на полу.

– Если книги не будет, если сюжет окончательно развалится, то и замысла автора тоже не будет! – я резко шагнула к нему, и кот, к моему удовлетворению, отпрянул. – На карту поставлено не только моё будущее. Но и твоя жизнь, Заместитель! Так что больше всех заинтересован должен быть ты!

Хвост его дёрнулся, глаза сузились.

– Во-первых, я – замысел. Великий и ужасный. Во-вторых, ты слишком много говоришь для второстепенного персонажа, – процедил кот.

– А ты слишком много ленишься для того, кто рискует исчезнуть! И раз автора рядом нет, то ты как раз его заместитель, – я прищурилась. – Так что перестань изображать из себя благодетеля, который делает мне одолжение, и начни говорить нормально!

Кот на секунду замер, усики дрогнули. Потом он шумно выдохнул.

– Хорошо, Ви-Ви, – пробурчал он недовольно, но взгляд уже стал серьёзным.

– Какая я тебе Ви-Ви, я Эвелин!

– Все вопросы к автору, это он так твое имя сократил, но потом это вырезали при редактуре.

На это я даже не нашла что ответить.

– В любом случае, я помогу тебе. По-настоящему. Но ты должна слушаться и соблюдать правила игры.

– Правила всегда можно переписать, – холодно усмехнулась я. – Говори, когда ближайшая ключевая сцена и что я должна сделать.

– Ты такая нетерпеливая… – протянул он.

– Если не заговоришь через секунду, спущу на тебя стаю собак!

– Связался со злодейкой на свою голову… – пробормотал он. – Ладно, слушай. Первая ключевая сцена уже на подходе. На твоем следующем уроке, физподготовке.

– Уже? – я расправила плечи.

– Именно, – кот зевнул, но уже без прежнего ленивого тона. – По сюжету преподаватель устроит соревнования по бегу среди девчонок и парней. Те, кто выиграет, станут капитанами и смогут выбрать учеников для команд по волейболу, которые сыграют друг против друга.

– Ух ты! На сегодняшнем уроке нас объединят с парнями, – я мечтательно улыбнулась. Отличный шанс показать себя во всей красе. В голове тут же начала выстраиваться картинка: ветер играет моими яркими волосами, я несусь впереди всех, и Люциан смотрит только на меня…

– Да, поэтому… – кот прервал мои грёзы резким фырканьем. – Когда будете бегать, ты подставишь подножку Лили. Она упадёт, повредит ногу и не сможет играть. Преподаватель отправит Криса проводить её в медпункт. Ему, кстати, тоже прилетит мячом – так что оба будут освобождены до конца урока.

– Отправить выскочку в медпункт? – я вздёрнула подбородок, уголки губ изогнулись в коварной улыбке. – Проще простого.

***

Студенты и студентки рассредоточились по соседним площадкам: кто‑то лениво тянулся, кто‑то уже наматывал круги по траве. В воздухе витал запах свежескошенной зелени и дорогой парфюмерии, а мои девочки – моя свита – щебетали рядом, изображая беззаботность.

Пухленькая Милана Симонс, чьей семье принадлежало горнодобывающее предприятие, разглядывала разминающихся парней, закусив губу. Не похожие друг на друга двойняшки Вайолет и Софи, дочери кофейного магната, громко обсуждали оттенок своего блеска для губ и спорили, какой лучше – коралловый или персиковый. А Диана Фокс, наследница торговой империи, жаловалась мне, что в академии пришлось остаться без любимого мопса.

– Я уже скучаю по нему, Эвелин! – вздохнула она, – Говорят, животные отвлекают от учёбы… но по мне это чушь собачья. Почему тут такие дурацкие правила? Я даже хотела привезти моего Пухлика тайком.

Я участливо покивала, но на самом деле почти её не слушала. Казалось, в каждом взгляде, в каждой едва заметной паузе между фразами от подруг я улавливала странную неловкость. Словно они говорили всё это, а сами думали лишь о том, как преподаватель поймал меня на той дурацкой шпаргалке.

Я уже сказала, что вся эта история – глупое недоразумение. Что я улажу всё и мне ничего не грозит. Они кивали, улыбались… но за их улыбками мне чудилось колебание. Ещё немного – и они решат, что Эвелин Вейл больше не королева академии!

Паранойя? Может быть. А может, и нет.

Что, если я облажаюсь и не спасу сюжет? Тогда это будет новая реальность, в которой я просто неудачница? Внутри всё стянуло холодной петлей.

Я подняла голову и заметила Лили – всего в паре шагов. Она поправляла светлые волосы, забранные в высокий хвост, и выглядела так безупречно, что утихшая было злость вновь захватила меня. Поднялась откуда-то снизу и горячей волной обожгла рёбра, разлившись горечью в горле.

На ней был настолько дорогой и стильный спортивный костюм, что я едва удержалась, чтобы не зашипеть вслух. Тонкая ткань сидела идеально – как в рекламных роликах, где модели пробегают по пляжу под музыку.

Крысы дисконтные! Ну откуда у этой сиротки деньги на такую роскошь? Банк ограбила?

Пальцы подрагивали от бешеного желания стереть с лица новенькой уверенное беззаботное выражение.

«Отправить выскочку в медпункт», – повторила про себя, что нужно сделать.

От напряжения я вся собралась в одну упругую пружину.

– Всем внимание! – крикнул преподаватель со свистком на груди. – Сейчас устроим небольшой забег! Победители станут капитанами и выберут команды. А затем сыграем в волейбол: девушки против парней.

Первым устроили забег для парней. Его ожидаемо выиграл Люциан. Ну а Крис пришёл почти самым последним.

«Неудивительно, что последний раз он так долго бегал мне за соком!» – язвительно подумала я, делая мысленную пометку пройтись по нему на тему того, какой он медлительный.

Следующий забег был девчачий.

– На старт! – рявкнул преподаватель. – Марш!

Мы рванули с места.

Сначала всё шло как надо: я уверенно набирала темп, дыхание ровное. Вот только Лили… бежала впереди. От каждого движения хвостик на её затылке раскачивался туда-сюда.

«В тело Лили Адамс вселилась не попаданка, а скаковая лошадь?» – я сжала кулаки, подгоняя себя.

Мышцы в ногах горели, лёгкие начали просить о пощаде, но я не могла позволить себе сбавить шаг. Остальные студентки остались позади. Нужно было обойти лишь эту наглую сиротку.

Ещё пара рывков – и всё, я впереди! Я уже ощущала сладкий привкус победы…

Как вдруг Лили словно случайно скользнула рукой к карману и будто поправила костюм. Движение было быстрым и скрытым за корпусом, так что выглядело совершенно естественным.

Что-то блеснуло в траве у меня под ногами. Под ногой хрустнуло – и я успела заметить, как несколько крупных стеклянных осколков рассыпались по траве, сверкая на солнце.

– Крысы… – вырвалось у меня, когда кроссовок наскочил на острый край.

Боль пронзила ступню как раскалённая игла. Я едва не закричала.

Стекло? Откуда…

Впрочем, я же персонаж книги. Если сюжет требует страданий, то героиня их получает. Вот только я-то не героиня, а злодейка!

Рухнула на траву, боль разошлась по ступне горячей волной.

– Эвелин? – послышался сзади обеспокоенный голос Дианы.

Стиснув зубы, я дрожащими руками стянула кроссовок и увидела, как один из осколков застрял в тонкой подошве, пробив насквозь и впившись в ступню. Безумно стильные, но такие бесполезные кроссовки с мягкой подошвой.

«Отличный выбор, Эвелин, просто аплодисменты!» – ехидно прокомментировал внутренний голос.

Не давая себе времени на раздумья, я резко выдернула стекляшку. На траву капнула кровь, а по ступне разошлась пульсирующая волна жара.

А Лили… эта дрянь даже не обернулась. Она неслась вперёд с прежним ритмом, будто ничего не случилось.

Она знала. Знала мой план и переиграла меня.

Я натянула обувь обратно и вцепилась пальцами в траву, пытаясь подняться. В ране вспыхнула боль, но злость была сильнее.

Лили Адамс, ты раскопала свою могилу. И я собственноручно уложу тебя в неё!

Рядом со мной с глухим стуком упал мяч. Я даже не сразу поняла откуда: на соседнем поле парни, ожидая окончания девчачьего забега, начали тренировать подачи между собой.

«Отправить выскочку в медпункт…» – я поняла, что больше не хочу играть в изящные игры.

Если нельзя красиво, значит, будет грубо.

Схватив мяч обеими руками, я поднялась на одно колено. Лили была всего в метре от финишной линии. Боль в ноге жгла, но обида от поражения жгла сильнее.

– Ты не пересечёшь эту линию, – выдохнула я и, вложив в бросок всю злость и силу, швырнула мяч.

Тот со свистом рассёк воздух и угодил Лили прямо в затылок. Глухой удар, короткий вскрик – и она как кукла рухнула на траву всего в полушаге от финиша.

Остальные студенты ахнули, а я широко распахнула глаза, изображая дурочку:

– Я… я хотела вернуть мяч. Видимо, от боли в ноге глазомер совсем сбился, и он полетел не туда…

Преподаватель подскочил к нам:

– Вы что здесь устроили?!

Он нахмурился, скользнув взглядом по моим кроссовкам и заметив на траве осколки.

– Чёрт побери… На дорожке стекло?! – он наклонился, подцепил пальцами блестящий кусочек и нахмурился. – Хм… похоже, осколок защитных очков для стрижки газона. Кто там у нас отвечает за уборку покрытия… лучше им сразу заявление на увольнение писать…

На его лице заходили желваки:

– Так, а вы обе в медпункт, живо!

Я прикусила губу. Стоило ли сказать, что это Лили подбросила осколки? Но даже я сама толком не видела её движения, это был лёгкий жест рукой, и всё. Наступи я чуть иначе, не заметила бы. Для остальных это выглядело как обычная случайность.

Пришлось заставить себя промолчать, чтобы не выставить себя истеричкой, но внутри медленно поднималась холодная ярость.

Едва я попыталась встать и сделать шаг, как боль пронзила ступню до самой макушки.

– Я… не могу идти, – выдавила я сквозь зубы.

Преподаватель обернулся к парням на соседней площадке, пробежал взглядом по лицам и задержался на Люциане. Тот по-прежнему выделялся среди остальных. Но затем преподаватель перевёл взгляд и, с лёгким раздражением скользнув по рядам, остановился на Крисе.

– Корвин! Хотя бы тут сумеешь пригодиться. Раз уж на забеге оказался последним. Отведёшь Вейл в медпункт.

Крис на это лишь кивнул и подошёл ко мне, подставляя руку.

– Да, конечно, я помогу, – пробормотал он.

– Хорошо, – кивнул препод. – И Лили тоже.

– Голова… так гудит… Профессор, боюсь, Кристофер один не справится, если на нём повиснут две девушки. Можно попросить Люциана помочь мне? – Лили, поднявшись, демонстративно приложила ладонь к затылку и состроила страдальческое лицо. – Он выиграл забег, значит, самый сильный среди остальных.

Я вздрогнула, как от пощёчины. Люциан? Эта наглая выскочка ещё смеет просить МОЕГО Люциана?!

Но еще болезненнее оказалось то, что Люциан медленно, без единого слова подошёл к Лили и протянул ей руку. Даже сейчас, слегка взлохмаченный после бега, парень выглядел великолепно.

Внутри что‑то болезненно сжалось. Он должен был быть рядом со мной. Держать мою руку. Смотреть только на меня!

Я резко оттолкнула Криса, который всё это время поддерживал меня за локоть.

– Я пострадала сильнее! У меня проткнута нога, кровь течёт! Разве это не очевидно? Люциан, давай ты меня проводишь, хорошо? – я добавила в голос меда. – А Крис поможет нашей новенькой.

– Что за цирк?! – рявкнул преподаватель, потрясая свистком. – Вон с поля, все четверо! Идите в медпункт немедленно! Не собираюсь я разбираться, кто из вас здесь кому будет помогать!

Люциан растерянно взглянул на меня, будто только сейчас заметив, но не стал спорить с преподавателем, поспешно уводя Лили. А та, довольная, изобразила дрожь в коленях и прижалась к нему.

– Эвелин… – нерешительно подал голос Крис.

– Сама справлюсь! – огрызнулась я, и он мгновенно втянул голову в плечи, как испуганный щенок.

Я попробовала идти сама. Каждый шаг отдавался резкой болью в ноге, но понимание, что Лили и Люциан отдаляются всё сильнее, добавляло выносливости.

Что она там ему шепчет?

– Эвелин… – снова позвал Крис, семеня рядом, но я не удостоила его взглядом.

– Молчи, – приказала я.

Он замолчал, и мы так и шли – я, хромая и яростно стискивая зубы, и он, понурый и напряжённый, боящийся дышать громче, чем нужно.

Глава 3. Мальчик на побегушках

Коридор тянулся длинным пустым тоннелем, лишь изредка прерываясь высокими окнами.

Лили и Люциана уже не было видно. Наверняка она там сейчас строила из себя страдалицу, чтобы благородный красавчик «пожалел» её.

Стоило особенно неудачно наступить на больную ногу, как всё моё самообладание треснуло.

– Кошки драные! – вскрикнула я, согнувшись от боли. – Ладно! Разрешаю! Дай уже свою руку!

Крис не ответил.

– Ты что, оглох?! – сорвалась я. – Помоги же наконец!

Я обернулась, готовая взорваться, но бранные слова так и остались в горле.

Крис стоял с поднятой ногой, будто замер на середине шага. Его глаза были широко распахнуты и совершенно пусты.

– Что за… – начала я и вдруг заметила в углу коридора кота. – Заместитель, – прошипела я. – Ты что, умеешь останавливать время? Почему тогда не остановил его, когда Лили бросила мне стекло под ноги?

– Одно дело – остановить ход сцены, когда в ней два человека, – кот лизнул лапу. – Другое дело, когда целый класс.

– Тогда зачем ты сейчас здесь? – я шагнула к нему, плохо сдерживая раздражение.

– Тебе нужно было отправить Криса и Лили в медпункт.

– И в чём проблема? – я вскинула бровь. – Лили идёт в медпункт. Крис идёт в медпункт. Ну и что, что по отдельности?! Какая разница? Я сделала всё, о чём ты просил.

– Разница огромная, – кот осклабился. – Раз сделала всё неправильно сама – и отдувайся сама. Должна была состояться ещё одна ключевая сцена, в которой Крис проникается симпатией к Лили, которая заботится о нём в медпункте. Ведь это он должен был получить удар мячом. Чтобы сюжет не сломался, Крис всё равно должен проникнуться симпатией, о нём всё равно кто-то должен заботиться. Если не к Лили… то хотя бы к тебе.

– Ко мне? – я рассмеялась. – Да он и так меня обожает. Уже пятый год все мои приказы выполняет. Что ещё надо?

Кот нахмурился, усы дрогнули.

– Приказы – это не симпатия, Ви-Ви. Это подчинение. Причём вынужденное. Напомнить тебе, как так вышло, что он стал твоим мальчиком на побегушках? А мне нужна настоящая привязанность, искра. Разрушишь этот момент – разрушишь весь сюжет.

Настоящая привязанность? Крис? Я чуть не фыркнула, но кот смотрел так серьёзно, что стало не по себе.

– Ладно… – выдохнула я, стиснув зубы.

Кот довольно шевельнул хвостом.

– Для начала… перестань на него рычать.

Я сузила глаза, глядя на блохастого зазнайку.

– Перестать рычать? – переспросила я с опасной мягкостью в голосе. – Ты хочешь, чтобы я тут, хромая, унижалась перед ним? Может быть, мне самой начать ему прислуживать?

– Мр-р-яу! – кот вдруг громко мяукнул и, пружинисто подпрыгнув, сорвался с места. Когти чиркнули по паркетному полу, и через секунду он уже скрылся за углом.

Я едва не заорала от злости.

– Вот же шерстяная пакость! – зло выдохнула я, но не договорила, так как в меня врезался отмерший Кристофер.

Я резко вцепилась в его рубашку, чтобы не упасть. Он инстинктивно обнял меня за талию, поддерживая.

– Не смей меня трогать! – я взвилась как ошпаренная и оттолкнула его с такой силой, что он чуть не споткнулся. – Я девушка Люциана!

Крис застыл, его лицо побледнело.

– Прости… это случайность, – произнёс он глухо. – Я ни за что бы не стал тебя трогать.

Он поморщился, и в этот момент мне показалось: он так говорит не потому что боится меня – как ему и положено бояться, – а потому что… само прикосновение ко мне ему неприятно?

Внутри будто щёлкнул выключатель.

Стоп, Эвелин.

В тебе говорят эмоции твоего персонажа. Ты играешь роль, помнишь? Вот избавишься от попаданки, доведёшь сюжет до финала, перезапустишь благополучно историю, и тогда снова сможешь делать всё что захочешь. А сейчас нужно думать, как успешно пройти ключевую сцену!

Я глубоко вдохнула и натянуто улыбнулась, пытаясь убрать с лица остатки ярости.

– Ничего страшного, я не сержусь. Пойдём в медпункт, Крис, – произнесла я даже мягче, чем рассчитывала.

Он поднял глаза, настороженные, будто ждал подвоха, но после короткой паузы кивнул.

***

Я шла, пытаясь придумать, как бы все провернуть. Заместитель сказал, чтобы сюжет не сломался, о Крисе всё равно кто-то должен позаботиться.

Но как мне о нём заботиться, если он не получил никаких травм?

– Эм… Крис, – начала неуверенно. – Горло не першит? Насморк? Температура?

– У меня? – Крис озадаченно ткнул в себя пальцем. – Всё нормально.

– Отлично, отлично, – я кивнула, изображая заботу. – А учёба? Успеваешь по всем предметам?

Он остановился и уставился на меня, прищурившись.

– Эвелин, год только начался. У нас пока была одна пара.

– Вот именно! – я произнесла как строгая наставница. – Новый учебный год – это всегда стресс.

Затем тряхнула головой.

– Тебе не жарко? Спортивная форма у тебя довольно плотная, вдруг ты перегрелся?

– Хочешь, чтобы я её снял? – спокойно сказал он. – В прошлом году зимой ты выгнала меня на снег в лёгком пиджаке. Мотивируя это тем, чтобы я «не перегрелся». А сейчас что? Догола заставишь раздеться? Не боишься, что повредит твоей репутации в первую очередь? Если хочешь выместить на мне свою злость, подожди хотя бы до вечера.

Вот, значит, как… Он смеет напоминать мне такие глупые мелочи? Не хочет моей заботы? Прекрасно! Тогда я тебя о ней заставлю молить!

В голове уже начал выстраиваться план. Что ж, дорогой Крис… Если ты не ранен – я сделаю тебя раненым.

– Идём.

Мы почти дошли до медпункта, когда я заметила у стены деревянную панель с торчащим углом. Идеально.

– Ай, – я сделала вид, что неудачно наступила на ногу, слегка наклонилась, а затем ловко подставила Крису подножку и толкнула плечом.

Парень споткнулся, едва не упал, но успел выставить руку, больно ободрав ладонь о шершавый край панели.

– Крис! – я тут же подалась к нему. – Ты поранился! Это я виновата! Позволь помочь тебе…

Я потянулась к нему, но он перехватил мою руку так резко, что пальцы заболели.

– Ау! – я вскинула глаза. – Крис?

Грудь парня часто вздымалась. Щёки побледнели, на скулах проступили резкие тени.

– Тут никого нет, – глухо сказал он.

– Как никого? – я моргнула. – А ты?

– Если этот спектакль для меня… то не надо.

– Не понимаю, о чём ты, – сладко протянула я с лёгкой обидой, словно он ранил мои чувства. – Я просто хочу позаботиться о тебе.

– Ты сама же меня и толкнула.

– Это было случайно, – улыбнулась я, опуская голос до ласкового шёпота. – Прости, что так получилось. Позволь искупить свою вину…

Я уже предвкушала, как разыграю чувство заботы так, что даже бестолковый котяра зааплодирует стоя.

Но Крис не отпускал.

– Эвелин… тебе не кажется, что это уже слишком?

– О чём ты? – я моргнула, чувствуя, как мой идеальный план даёт трещину.

– Пытаешься через меня вызвать ревность Люциана?

– При чём тут Люциан?! – я вскинула подбородок.

– Вот и я не понимаю, – его голос стал ровным, но в нём чувствовалась сталь, которой раньше не было. – Его здесь нет.

– Крис…

Я растерянно моргнула. Где тот послушный мальчик, который пять лет назад был согласен на всё, лишь бы не вылететь из академии?

На первом курсе всё было проще. Мы с Дианой пропустили лабораторку и упросили преподавателя пустить нас доделать её вечером, внеурочно, под мою ответственность. Казалось бы, что могло пойти не так?

Но это была Диана. Она притащилась с пакетами напитков – «для вдохновения» – и разлила липкий коктейль на дорогущий демонстрационный стенд. Аппаратура стоила как пара этажей её семейного особняка. Тогда мы ещё не были так близки. Её родители могли бы оплатить убытки, но девчонке бы досталось, причём крепко. Они у неё всегда были очень строгими.

Убыток могла бы покрыть я, у меня были накопления: часть тех денег, что отец выдал на год вперёд, призовые с музыкальных конкурсов, которые я выигрывала ещё в школе, кое-что откладывала после поездок за границу на стажировки и выступления. Но и это не спасло бы от последствий: ведь я сама попросила пустить нас под мою ответственность. Кто из преподавателей после такого стал бы мне доверять?

Так в моей жизни появился Крис. Тихий первокурсник, который всегда сидел в углу и ловил каждое слово на лекциях. Я слышала, что ему повезло попасть в академию – ещё до краха семьи. Его отец когда-то основал перспективный высокотехнологический стартап, но, по слухам, перешёл дорогу не тем людям. Компанию отняли, бизнес разрушили, а у отца случился инфаркт прямо на рабочем месте. Связей у них не было, поэтому никто не помог. Говорили, в академию Криса уговорила поступить мать, так как стоимость обучения была внесена, когда семья ещё держалась на плаву.

С тех пор Диана стала моей лучшей подругой, всегда встающей на мою сторону. А Крис… Крис получил счёт от академии. И условие: либо он оплачивает ущерб, либо его исключают.

С нулевыми связями, долгами и разрушенным прошлым – для него это был бы конец.

Тогда я протянула ему «руку помощи»: предложила оплатить счёт, а взамен потребовала стать моим слугой на следующие пять лет.

И вот теперь он осмеливается так со мной говорить?

– Если тебе нужно что-то принести, помочь – я не против. Я знал, на что шёл, когда соглашался на нашу сделку. Можешь даже ударить меня, если хочешь. Но не смей пытаться меня жалеть!

Может, в его тело тоже кто-то пробрался?

«Эй, Заместитель… ты уверен, что передо мной всё ещё мой покорный мальчик?» – мысленно позвала я, но ответа, разумеется, не получила.

– Брось, – резко произнесла я, сбрасывая его руку с запястья. – Думаешь, я тебя жалею? Меня волнует только одно – как ты теперь мои сумки таскать будешь. Пошли.

Внутри медпункта было пусто. Ни Лили, ни Люциана. Медсестра тоже отсутствовала, что неудивительно: в академии полагалось, что студенты умеют оказывать первую помощь себе сами. На стене висела кнопка вызова персонала, но я проигнорировала её – я знала, где лежат бинты и антисептики.

«Если частный самолёт упадёт на необитаемый остров, может оказаться так, что никто, кроме тебя самого, не поможет!» – именно так говорили на инструктажах.

Я полезла в шкафчик.

– Сядь, – процедила я, вынимая бинт. Затем схватила его за руку, мазнула антисептиком, он попытался отдёрнуться, но я не дала. – Стой, ещё пластырь.

Приказной тон сработал, и на этот раз парень не сопротивлялся.

– Спасибо, – пробормотал он, когда я закончила.

Отлично. Кот будет доволен. Ключевая сцена спасена.

– Теперь можешь идти, дальше без тебя справлюсь, – отрезала я, разворачиваясь и садясь на кушетку.

Сняла кроссовок, чувствуя, как ткань, пропитанная кровью, предательски липнет к коже. Вот только Крис не уходил. Просто стоял и… смотрел на меня.

– Что? – не выдержала я. – Никогда не видел, как девушка переобувается?

В следующую секунду он вдруг присел на корточки передо мной.

– Это ведь моя работа. Я помогу тебе, – тихо сказал он.

– Не трогай.

Но он уже наклонился, снимая с меня носок. Холодный воздух коснулся кожи, его пальцы осторожно обхватили щиколотку. Почему мне так неловко?

Он начал обрабатывать антисептиком, дуя на рану, чтобы не щипало. Я нервно сглотнула, не зная, куда деть глаза.

Что это вообще за сцена? Это так в романе было? С главной героиней?

– Не дёргайся, потерпи.

Крис забинтовал ступню, проверил, не слишком ли туго, и, к моему ужасу, снова коснулся пальцами моей лодыжки, надевая носок обратно.

– Готово, – сказал он ровно.

Я отвела глаза.

Почему мне кажется, что воздух в комнате стал душным?

***

Крис Корвин

«Кристофер, хорошее образование откроет тебе любые двери», – говорил мне отец.

Поэтому, когда он заработал первый миллион, то оплатил заранее моё обучение. Хотел лучшего будущего для меня.

На самом деле теперь-то я знаю: для открытия дверей нужны не знания, а связи. Компромат. Хищная хватка. И готовность вцепиться в горло тем, кто мешает.

Отец создал сенсорную систему мониторинга зданий, мостов и дорог. Она экономила миллионы на ремонте, инвесторы были в восторге.

А потом система начала показывать, где именно «закатали» в асфальт слишком много денег. Где кто-то нагло подрисовал смету.

И вот тогда всё пошло по наклонной. Проверки, давление, подставы. Кто-то развернул против него целую информационную кампанию. СМИ разносили ложь как чуму, коллеги отворачивались, партнёры сливали контракты. Инвесторы потребовали вернуть вложенное.

Я помню тот день. Помню, как мама звонила мне в истерике. Помню, как я не сразу понял, о чём она кричит. У отца случился инфаркт прямо на совещании. Он умер, глядя в экран, показывающий, как рушится дело всей его жизни.

После похорон мы с мамой сидели вдвоём на кухне в чужой квартире, куда нас пустила её школьная подруга по старой памяти.

Мама держала кружку с водой обеими руками, будто искала в ней хоть какую-то опору. Мне показалось, что она стала меньше под всей той тяжестью, что на неё обрушилась. В какой-то момент она не выдержала и заплакала.

– Прости меня, Крис, – выдохнула она с хрипотцой. – Я никудышная мать. Я даже не знаю, что нам теперь делать.

Я осторожно взял её за руку.

– Я справлюсь, мам. Вытащу нас, обязательно вытащу.

Она всхлипнула и сжала мои пальцы. Тогда я пообещал себе, что сделаю всё, чтобы она больше никогда не плакала. Буду сильным за нас двоих.

Так мы остались вдвоём. С долгами, без жилья. С той ночи я понял главное – в этом мире выживает не самый умный, а самый беспощадный.

Я мечтал отомстить, тем, кто уничтожил отца. Мечтал вернуть маме то, что у нас отобрали. Думал, буду учиться, сжав зубы, затем поднимусь…

А в итоге вляпался в «дерьмо» на первом же курсе. Тогда я ещё не знал, кто такая Эвелин Вейл.

Я стоял в приёмной, со страхом думая, как скажу маме о грозящем отчислении, когда она подошла ко мне.

– Тебя ведь Крис зовут? Я могу помочь, – сказала Эвелин с лукавой полуулыбкой. В её взгляде было что-то хищное и бесстыдно дерзкое, всё внутри кричало, что не стоит с ней связываться, но я был не в том положении, чтобы отказываться.

С тех пор я стал её слугой, а по сути, рабом. В первый же месяц она написала на моей сумке перманентным маркером: «Собственность Э. Вейл. Не подходить».

Она продемонстрировала это перед всей группой, театрально закатив глаза и бросив сумку мне на колени.

– Теперь все знают, что ты мой, – с вызовом произнесла она. Я пытался стереть, но не получилось. Так и ходил весь семестр с клеймом, сгорая от стыда и злости, но не мог позволить себе сорваться.

Про дружбу и налаживание «связей» можно было забыть. Кто из одногруппников станет общаться с ничтожеством, которое носит вещи, исполняет чужие капризы и молчит, даже когда его публично унижают? Я видел, как косились и шептались за спиной. У меня не осталось ни одного шанса стать кем-то значимым. Она обливала меня водой, заставляла вставать на колени, оскорбляла. Каждое её слово было словно пощёчина, хотя и пощёчины тоже были.