Читать книгу "Злодейка против попаданки"

– И что же это за сделка? – наконец спросил я уже спокойнее. Почти равнодушно.

– У меня есть доказательства, – сказала она, заглядывая мне в глаза. – Улики, которые подтверждают, что ты не ломал стенд на первом курсе. Эвелин подставила тебя.

Мир на миг замер.

– Повтори, – потребовал я. Голос стал хриплым.

– Я знаю, что тебя тогда подставили. И я могу передать тебе эти доказательства, – она сделала невинное выражение лица. – Если согласишься работать со мной, они – твои.

Стенд… Этот проклятый стенд. После которого я стал должником Эвелин. А значит, стал её.

Я смотрел на Лили, не отвечая.

– Вместе мы её уничтожим, – сказала Лили, медленно, по слогам, словно заманивая в паутину.

Я всё ещё молчал.

– И где сейчас эти доказательства? – спросил я, не меняя тона.

Лили фыркнула, будто мы уже перешли на следующий этап сделки:

– Посмотри документы по ремонту стенда повнимательнее. Они в архиве. Ты удивишься.

Я кивнул. Просто кивнул и, не прощаясь, обошёл её, задев плечом.

– Эй! – окликнула она. – Мы ещё не обсудили, что ты должен будешь сделать!

– Я тебе ничего не должен, – не оборачиваясь, бросил я.

– Но ты ведь теперь работаешь на меня?

– С чего бы? Я разве тебе что-то должен? – я повернул голову вполоборота. – Будь осторожна, Адамс. Желание играть в заговорщиков иногда заканчивается тем, что жертвой обмана оказываешься ты сам.

– Но… – начала она, а я уже шёл прочь. – Отлично! – раздражённо крикнула Лили вслед. – Можешь действовать сам по себе. В любом случае, ты всё равно сделаешь то, что мне нужно!

После разговора с Лили я пошёл прямиком в архив. Каждый шаг отдавался пульсацией в висках. Ритм сбивался, дыхание срывалось от ярости.

У меня не было официального доступа в архив, но я знал, как можно его получить: это было лишь вопросом умений и времени. По пути я запрещал себе думать о том, что сказала Адамс, сначала нужно было убедиться, что она не соврала.

Понадобилось около часа, чтобы незаметно взломать систему безопасности «Ауруса» и выдать самому себе «разрешение» на вход. Ещё через полчаса я уже держал в руках папки с документами по ремонту оборудования. Найти в них нужные файлы тоже оказалось не сложно.

Первый раз, когда я пролистал их, то почти выдохнул: не было ничего, что бы подтверждало слова Лили.

«Ну конечно, она соврала мне... хотела использовать...» – но не успел я закончить мысль, как взгляд упёрся в строчку с описанием причин поломки.

Отказ оборудования в результате попадания жидкости на узлы стенда, что вызвало коррозию и кристаллизацию припойных и контактных соединений.

Выявлены отложения сахаров и органических кислот, а также карамелизованные липидно-углеводные остатки, наличие которых ускорило развитие электрохимических процессов и привело к электрическим замыканиям и полному отказу отдельных блоков.

Я прочитал строчку ещё раз. Потом ещё.

– Сахара? Липидно-углеводные остатки? – и хрипло рассмеялся сквозь ком в горле.

Разве причина была не в том, что я пролил воду? Обычную, негазированную, без всякого, мать его, сахара?!

Я с силой ударил кулаком по столу так, что папки подпрыгнули, благо в архиве в этот момент был только я один.

Почему причина поломки выглядит так, будто на стенд была пролита не вода, а сладкая газировка? И почему я раньше не вчитался в эти гребанные документы?!

В груди росло что-то липкое, мерзкое, смесь тошнотворного облегчения и рвущейся наружу ярости. Облегчения, потому что это означало: не я виноват. От воды не могли остаться такие следы. И ярости, потому что всё это время меня держали на цепи, тыкали носом в «долг» из-за проступка, которого, оказывается, не было.

Кулаки сжались так сильно, что ногти вонзились в ладонь. Лоб покрыла испарина, в горле першило. На языке ощущался металлический привкус, я прикусил его, сдерживая крик ярости. Хотелось рвать документы на куски, орать так, чтобы стены содрогнулись, но я только стиснул зубы.

– Значит, это было подстроено… – выдохнул я. – Эвелин.

Все эти годы я выполнял её приказы, терпел её выходки, был её оруженосцем, был её вещью, а она смеялась надо мной, ломала как ей вздумается.

Вспомнилось, как она заставляла меня стоять на коленях, «извиняясь» за очередную выдуманную провинность. Как писала на моих вещах, называя меня своей собственностью. Как смеялась, наблюдая мои унижения.

Я думал, что сам во всём виноват, что расплачиваюсь за собственный промах, а оказывается, всё это было намеренно ею спланировано?

Внутри что-то перекосилось, обострилось до предела.

Боль, копившаяся годами, словно расплавленный металл разлилась по груди, сковывая рёбра железными обручами. Каждый вдох отдавался острыми иглами, а в висках пульсировала глухая животная ярость – та самая, что долгие годы дремала где-то в глубине, питаясь унижениями и молчаливым бессилием.

Но сквозь алую пелену гнева в сознании маячил также ещё один вопрос: откуда у Лили эти подробности? Как она узнала о характере поломки ещё до того, как я сам начал рыться в пыльных архивных папках? Слишком точно, слишком конкретно, это никак не сходилось. Неужели и тут след ведёт к Эвелин?

Эвелин, Эвелин… везде только она! Ещё немного – и начало казаться, что ничего больше не существует, кроме одного – её имени.

Я должен тоже сделать ей больно, не физически, нет, ещё хуже. Я должен вывернуть её душу наизнанку. Заставить её прочувствовать всё, что чувствовал я за эти четыре проклятых года, только разом, концентрированно.

И всё, что она сделала со мной, я сделаю с ней. Только в десять раз хуже.

Плевать, что я до сих пор вдыхаю её имя сквозь зубы как проклятие.

Эвелин Вейл, я возьму твою жизнь в свои руки. И буду медленно сжимать, пока ты не начнёшь меня умолять и не попросишь пощады. Потому что теперь моя очередь играть с тобой.

Глава 9. Учись отделять личное

Наряды для благотворительного вечера доставили за несколько дней до бала. Я выбрала изумрудное платье и теперь примеряла его. Ткань мягко легла по фигуре, глубокий оттенок заиграл в унисон с рыжими волосами, делая их ярче, а белые пряди перекликались с тонким жемчужным поясом на талии. Я вышла из гардеробной в комнату, где уже ожидал Люциан.

Он замер, глаза загорелись тем самым огнём, от которого сладко щемило в груди. Мне нравилось чувствовать себя красивой и желанной.

– Ты выглядишь… очень соблазнительно, – его взгляд скользнул к моему декольте, он шумно сглотнул. – Уверена, что стоило выбирать этот фасон? Все парни будут таращиться только на тебя.

Я подошла ближе, игриво наматывая прядь волос на палец:

– Это же хорошо! Твоя девушка затмит всех.

– Иногда, – он поджал губы, – кажется, что моя девушка затмевает и меня.

– Что? Хочешь, чтобы на тебя тоже таращились парни? – фыркнула я, не понимая, к чему он клонит. Но, заметив, как он нахмурился, попыталась сгладить фразу:

– Перестань, ты же сын Дэниела Дарвиля. У тебя и так есть всё внимание мира.

– Вот именно, – проворчал он. – Сын Дарвиля. Только и слышу это.

Я моргнула, растерявшись.

– Ты наследник огромного состояния, за тобой будущее, естественно, все говорят об этом и завидуют тебе. Даже я, – пошутила, стараясь разрядить обстановку, но он не улыбнулся.

– Завидуют не мне, Эвелин. Моему отцу и его власти, ты и сама знаешь.

Ох, ну вот что на него нашло? Да понятно же, что завидуют прежде всего Дарвилю-старшему, именно тот сейчас имеет вес и влияние в бизнесе. Но разве родиться в богатой семье – это плохо? Он же вытащил счастливый билет! Лучшие репетиторы, связи, любые возможности, да этим надо пользоваться, а не ныть о том, что у тебя дома собственный спортзал.

Я склонила голову набок, прищурилась и хмыкнула:

– Я знаю то, что ты лучший в учёбе и спорте. Во всей академии «Аурус» с тобой никто не сравнится. Так что перестань хандрить и лучше примерь свой наряд, хочу посмотреть, как он будет сочетаться с моим платьем!

– Конечно, – он чуть усмехнулся, – но, боюсь, изумруд мне идёт куда меньше, чем тебе. Как, впрочем, и всё остальное. Рядом с тобой любой мужчина будет смотреться статистом.

Он сказал это с улыбкой, даже добавил лёгкий смешок, будто шутил, и чуть приобнял меня за талию, словно флиртовал. Но укол я почувствовала отчётливо.

«Ну а кто тебе мешает не быть статистом? Хочешь, чтобы я шла за тобой, так веди!» – хотелось бросить в ответ. Но я прикусила язык и заставила себя промолчать.

К тому же статист у меня уже был, это Крис. Только в последние дни он вёл себя странно: безукоризненно вежливый, исполнительный, вся дерзость, которую он показывал ещё недавно, куда-то испарилась. Вот только при этом он стал невыносимо холодным и каким-то замороженным.

От этой мысли захотелось, чтобы Люциан поскорее ушёл. Чтобы наступило завтра и можно было пойти на пары, сесть на своё место и снова наблюдать за Крисом. Может, тогда я пойму, что с ним происходит?

Я тут же разозлилась на себя. С какой стати я вообще думаю о нём, когда рядом стоит Люциан? Неужели я действительно втянулась в роль, которую навязал этот усатый Заместитель? Дурацкий кот! Дурацкий Крис! И я сама тоже полная дура!

Я тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Хватит! У меня впереди бал, и я намерена на нём сиять. Но для этого нужно кое-что сделать.

На следующий день между парами я прошла в сторону рабочих, которые сновали повсюду в коридорах, развешивая приветственные баннеры, штандарты с гербом академии, расставляли цветочные композиции, и обратилась к их бригадиру:

– В туалете на первом этаже лампочка моргает, – бросила я с той ленивой интонацией, с какой делают замечания слугам. – Проверьте, пожалуйста, проводку.

Бригадир тут же что-то отметил в блокноте, пообещав исправить. Я отправилась на следующее занятие, чувствуя облегчение.

Слишком уж не давала мне покоя фраза Заместителя касательно следующей ключевой сцены: «По канону злодейка запирает героиню в туалете, дальше там происходит короткое замыкание и задымление, но Люциан её спасет».

Мне не было жалко бедную сиротку, отнюдь. Но одно дело – припугнуть её, поставить на место, заставить дрожать при одном моём взгляде. Совсем другое – устроить ловушку, где она могла бы пострадать всерьёз. Это слишком легко может обернуться против меня самой.

Марать руки ради того, чтобы потом любоваться картинкой «герой спасает невинную»? Да за кого этот блохастый котяра меня принимает? Пусть попаданка наслаждается своей сказкой, но не за мой счёт!

Кстати о сказке…

На прошлом занятии профессор Стефанис обмолвился, что сегодня собирается распределить нас по группам для общего проекта. И работать бок о бок с этой выскочкой я точно не собиралась.

Заместитель ведь не стал называть это ключевой сценой, значит, ничего судьбоносного тут нет. Думаю, сюжет от моих коррективов не развалится.

В конце концов, Люциан не настолько туп, чтобы не видеть разницы: я рядом с Лили – как алмаз среди осколков бутылок. Для такого сравнения вовсе не нужны театральные постановки.

Поэтому перед парой я перехватила профессора у кафедры.

– Профессор Стефанис, можно вас на минуту? – он поднял глаза от бумаг, и я изобразила самую серьёзную озабоченность. – Можно, пожалуйста, вас попросить? Не могли бы вы не ставить меня в одну группу с Адамс? Видите ли, я на физподготовке случайно попала ей мячом по голове. Я, конечно, извинилась, но, кажется, Лили затаила обиду. Не хотелось бы, чтобы личные недоразумения повлияли на качество выполнения задания, которое вы нам сегодня дадите.

Сказано было безупречно: вежливо, заботливо, даже почти благородно, я даже о собственных чувствах не упомянула.

– Я вас услышал, мисс Вейл, – произнёс он сухо, снова уткнувшись в бумаги. – Ценю вашу откровенность.

Я поблагодарила его и отправилась на занятие, пытаясь понять, что именно он имел в виду. Надеюсь, всё-таки прислушается, и не придётся терпеть Лили рядом с собой.

В аудитории я заняла место за длинным столом посередине. Девчонки сразу расселись вокруг меня так, как это всегда бывало: Диана справа, Милана напротив, Вайолет слева, а Софи по диагонали. Я была центром, к которому они тянулись и под который подстраивались.

– Слушайте, – первой заговорила Милана, – моя сестра была недавно на вечеринке в клубе «Эвэ». Говорит, это просто бомба. Там такие люди бывают – политики, наследники крупнейших корпораций. Но никто не знает, кто хозяин. Только то, что это явно кто-то очень влиятельный.

– Я тоже слышала, – подхватила Софи. – Говорят, туда вообще невозможно попасть без приглашения.

– Может, отец Люциана владелец? – с заговорщицким видом спросила Диана, бросив взгляд в сторону парней. – Всё сходится: размах, деньги, связи…

Я недовольно поморщилась. «Эвэ». Слишком похоже на сокращение «Эви», которое я ненавидела всей душой.

– Да, Эвелин, Люциан тебе ничего не говорил? – вмешалась Вайолет. – Есть у тебя какие-нибудь инсайды про этот клуб?

– Первый раз про него слышу, – бросила я сухо.

Тишина повисла буквально на пару секунд – и все девчонки округлили глаза.

– Как это «первый раз»? – Софи чуть не выронила ручку.

– Да про него же вся академия говорит! – воскликнула Диана.

– Даже я знаю, – добавила Милана, – а у меня с вечеринками мягко говоря туго.

Я закатила глаза. Ну и что? Разве обязательно знать про каждый модный тусовочный сарай? У меня в этом году проблемы поважнее элитных сборищ. У меня несчастливый финал на носу! Но, судя по лицам девчонок, моё «первый раз слышу» было сродни смертному греху.

– Интересно, а хозяин клуба будет на благотворительном вечере? – мечтательно протянула Милана. – Я почти уверена, что это кто-то из выпускников «Ауруса». Ну сами посудите: такой уровень, такие гости…

Разговор плавно перескочил на бал. Девчонки загалдели, перебивая друг друга: кто какое платье заказал и какие украшения стоит подобрать.

– Эвелин, а в чём ты будешь на балу? – наконец спросила Вайолет, глядя на меня с любопытством.

– Мы с Люцианом заказали парные наряды, – сказала я небрежно. – В одном доме мод, разумеется.

Я позволила себе самодовольную улыбку, но она погасла, стоило вспомнить вчерашний разговор с Люцианом. Настроение тут же испортилось.

Я скользнула взглядом по аудитории и нашла Люциана. Он о чём-то оживлённо разговаривал со своим другом, Заком Питерсоном. Недалеко сидела Лили и слишком уж явно поглядывала на Люциана.

Я поморщилась. После того как мы с Люцианом начали встречаться, я предлагала пересесть ближе ко мне. Но он отказал, сказав, что это будет «слишком вызывающе», мол, все и так знают о наших отношениях. Но теперь он спокойно терпит рядом с собой эту вульгарную выскочку?

Я резко отвернулась и наткнулась взглядом на Криса.

Он сидел сбоку, через несколько человек от меня, и, не поднимая головы, что-то печатал на планшете.

Интересно, а в чём он пойдёт на бал? Наверняка в чём-то дешёвом и безвкусном, у него ведь нет денег.

«Хм… может, подобрать ему костюм самой?» – мысль оказалась неожиданно очень заманчивой. Я тут же представила его в изумрудном. Да, ему бы пошло, было бы под цвет глаз. Я задержалась на этом образе, пытаясь уловить взгляд из-под падающей на его лицо чёлки. Пришлось всматриваться внимательнее, и только тогда я заметила тёмные тени, залёгшие под глазами. Он что, плохо спит? Раньше, кажется, их не было…

Я нахмурилась, но додумать мысль не успела, дверь скрипнула, и в аудиторию вошёл профессор Стефанис.

Он подошёл к кафедре и положил на неё две стопки бумаг.

– Сегодня мы начинаем работу над групповым проектом, – произнёс он. – Ваша задача: разработать прогноз по выбранному сектору экономики с учётом ключевых рисков и предложить возможные стратегии развития.

В аудитории послышались недовольные вздохи. Оно и понятно, мало кто любил подобные задания: слишком много данных, графиков, моделей, всё это требовало времени и нервов.

Стефанис начал диктовать ключевые требования и вопросы, которые нужно будет осветить в докладах. Тут же зашуршали страницы, кто-то начал быстро печатать на планшете. Через несколько минут, разъяснив общие требования, Стефанис взял в руки одну из стопок:

– Теперь перейдём к распределению по группам. Итак, первая группа: Адамс, Дарвиль, Вейл… и Корвин. Да, давайте его добавим.

У меня внутри всё оборвалось.

«Да чтоб тебя, Стефанис! – вспыхнула я про себя. – Я же просила (вежливо просила, между прочим!) не ставить меня с этой дурой!»

Профессор между тем спокойно зачитывал списки: кто с кем, по четыре-пять человек в группе. Я пыталась слушать, но в голове стучала только одна мысль: «Ну почему именно так?».

И тут он, будто в ответ на мои немые возмущения, посмотрел на студентов:

– Я понимаю, не все в группах могут друг с другом ладить. Однако в будущей карьере вам предстоит работать в условиях куда большего стресса, чем здесь. И вы не всегда сможете выбирать только тех коллег, кто вам симпатичен. Учитесь быть беспристрастными и отделять личное от профессионального. Ожидаю от всех вас серьёзного подхода к проекту.

Я стиснула зубы. Хоть он и не смотрел на меня, когда говорил это, но я была уверена, что обращено ко мне. Так что, получается, он нарочно это сделал? Чтобы я научилась отделать «личное от профессионального»?

Старый сухарь! Чтоб его премии лишили! Чтоб ему кофе каждый день подавали холодный и пережжённый! Нет, лучше, чтобы ему Лили помогала отчёты проверять, и без кота-заместителя! Вот тогда посмотрела бы я, на сколько его «беспристрастности» хватит и как он умеет отделять «личное» от «профессионального».

– Работа непростая, поэтому советую не откладывать и приступать как можно скорее. Времени у вас меньше, чем кажется. Перед Новым годом я заслушаю ваши доклады и оценю проведённые исследования, – подытожил Стефанис, а затем практически без паузы перешёл к лекции.

Студенты уткнулись в конспекты и планшеты, заскрипели ручки, зашуршали страницы.

Я тоже раскрыла тетрадь, но почти ничего не записывала. Сжимала ручку так, что она едва не треснула, и чувствовала, как внутри всё кипит.

***

После пары я торопилась покинуть аудиторию, настроение было испорчено, и даже разговаривать ни с кем не хотелось, но стоило выйти за дверь, как меня обогнала Лили и перегородила дорогу.

– Ты ведь слышала, что сказал профессор Стефанис? – с ехидной улыбкой спросила она. – Чем раньше начнём, тем лучше. Работа ведь серьёзная.

– Мне кажется, или тут где-то жужжит противная муха? – произнесла я вслух, с показным вниманием уставившись на потолок и делая вид, что прислушиваюсь.

– Ну да, мухи ведь не ошибаются, – тут же не осталась в долгу попаданка. – Всегда летят туда, где воняет сильнее всего.

Она демонстративно сморщила нос.

Я уже открыла рот, чтобы поставить её на место, но разговор прервал Люциан:

– Эвелин, Лили, прекратите. Это детский сад. Стефанис ведь не зря сказал, что нужно уметь отделять личное от всего остального. Сегодня вечером встречаемся в библиотеке и распределяем обязанности по проекту.

Когда он произнёс «детский сад», взгляд задержался на мне, словно это я была тем самым ребёнком, которого нужно призвать к порядку.

Краем глаза я заметила, что и Крис подошёл поближе:

– Речь ведь о нашей группе? – сказал он. – Кажется, я с вами, так что приду. Во сколько?

Люциан бросил на него косой взгляд, а потом улыбнулся мне:

– Эвелин, это уж тебе решать, брать его с собой или оставить ждать у двери.

Он развернулся и ушёл, оставив за собой ощутимое напряжение.

– Ну и кто тут «детский сад»? – процедила я.

Лили задержалась на секунду, окинула нас хмурым взглядом и тоже ушла. Хорошо хоть не за Люцианом, а в противоположную сторону, громко цокая каблуками.

Глава 10. Группа риска

После занятий я решила переодеться, ходить целый день в строгой форме было слишком утомительно. Я выбрала удобное лёгкое черное платье: ничего вычурного, но сидело оно отлично и подчёркивало фигуру. Не вижу причин прятать то, что мне дано.

Люциан сидел за длинным столом. Увидев за моей спиной Криса, он помрачнел, а когда взгляд его скользнул к моему платью, он нахмурился ещё сильнее.

– Эвелин, тебе не кажется, что такой наряд не для библиотеки? – тихо спросил он, едва я подошла ближе.

– А что не так? – я окинула себя взглядом, а затем обернулась. – Крис, как тебе моё платье?

Я крутанулась на месте, отчего лёгкая ткань красиво взметнулась.

– Очень красиво, – коротко сказал он после недолгой заминки.

Вот только я не уловила на его лице никаких эмоций: прозвучало будто из вежливости, а потому я позволила себе ещё немного покрасоваться. Чуть повела плечами, изогнулась, словно потягиваясь после долгого дня. Взгляд Криса на миг потемнел, а я наконец ощутила удовлетворение.

Ну вот, говорила же. Как ни крути: он всё-таки парень. А я – это я.

– Вот видишь, – сладко улыбнулась я Люциану. – Крис сказал, всё в порядке.

Люциан на это сжал зубы так, что побелели скулы.

– Его мнение меня не волнует, и тебя волновать тоже не должно, – холодно отрезал он, пока мы усаживались за стол. – Давай лучше распределим обязанности. Какой сектор экономики выберем?

– Может, нам стоит сосредоточиться на банковском секторе? – предложила я. – Я смогу взять реальные данные из банка моего отца. Мы покажем динамику кредитов, ставок, инвестиционных портфелей. Это будет весомо и убедительно.

– Это пахнет банальным протекционизмом, – недовольно качнул головой Люциан. – Все решат, что мы хвастаемся тем, что у нас есть доступ туда, куда другим дорога закрыта, профессор может сказать, что в этом нет личной заслуги.

– Разве плохо другим показать, что мы играем на уровень выше? Это не хвастовство, это демонстрация. Крис, как ты?..

Я даже не успела договорить, как Люциан резко перебил:

– Почему ты опять спрашиваешь его? – в его тоне звенела сталь. – Моё мнение для тебя уже не авторитет?

Я удивлённо вскинула брови. Что это с ним? Но в следующую секунду он уже откинулся на спинку стула, словно ничего не случилось, и добавил спокойнее:

– Впрочем, давайте дождёмся Лили. Надо обсудить всё вместе.

«Можно подумать, её мнение кого-то интересует», – раздражённо подумала я. И как назло, в этот момент дверь библиотеки открылась, и вошла сияющая Лили.

На ней были дорогущие джинсы известного бренда, их даже в соцсетях обсуждали, выглядели они обыкновенно, а вот ценник кусался. К ним она надела белую футболку с крупным принтом, который недавно рекламировала одна знаменитость. Ткань, если честно, была так себе, но вещь считалась ультрамодной.

В одной руке она держала папку с бумагами, в другой – бутылочку с водой.

Увидев Люциана, Лили ослепительно улыбнулась и быстрым шагом направилась в нашу сторону. Вот только едва она поравнялась со мной, как вдруг её ноги разъехались буквально на ровном месте, она нелепо всплеснула руками, и вода из бутылки выплеснулась прямо на подол моего платья.

– Ой! – глаза её округлились так, будто она сама не верила в то, что произошло. – Эвелин, прости! Я ужасно неловкая… я правда не хотела!

Я стиснула зубы, чтобы не начать сыпать ругательствами прямо в библиотеке.

– Не специально? – я приподняла брови и смерила Лили холодным взглядом. – Если уж ты такая неловкая, может, стоит хотя бы правила помнить? В библиотеку с напитками вообще-то нельзя. Но ты, конечно, исключение.

– Ты права. Я не должна была брать с собой воду, – с натянутой улыбкой отозвалась Лили. – Пойдешь переодеваться, может, тогда захватишь с собой мою бутылку, чтобы выбросить? Неудобно же будет сидеть в мокром.

Хотелось сорваться, закричать, швырнуть этой «невинной дурочке» чем-нибудь прямо в лицо. Но я знала – именно этого она и ждёт. Сорвусь сейчас, и вся библиотека будет шептаться: «Ну Вейл и истеричка!».

Я сделала глубокий вдох, выпрямилась и посмотрела на Лили сверху вниз.

– Так ты облила меня, чтобы выгнать отсюда?

– Эвелин, ну ты чего, – неожиданно вступился за Лили Люциан. – Видно же, что она не специально. И она уже извинилась.

Теперь захотелось колко ответить уже Люциану. Можно подумать, я какая-то деспотичная тиранша, придирающаяся без причины! Но я лишь чуть приподняла подбородок, позволив себе улыбку.

– Что ж, в таком случае, сделаю вид, что ничего не было. А платье само высохнет.

Лили была явно недовольна моим решением остаться, но, видимо, ничего больше не придумала, чтобы меня выгнать. Я снова предложила тему банковского сектора, но Лили тут же вклинилась:

– Может, лучше взять недвижимость? Это проще и понятнее. Да и данные найти легко.

– Звучит логично, – кивнул Люциан, даже не взглянув на меня.

Я скривила губы. И откуда у него первое место в рейтинге с таким-то подходом? Или это он просто Лили поддакивает?

– Может, тогда хотя бы возьмём технологические инновации? – спокойно, но с нажимом произнесла я. – Это хотя бы не так банально.

– Поддерживаю, – неожиданно подал голос Крис.

Я даже удивилась. И пусть он говорил без особого энтузиазма, внутри у меня приятно кольнуло.

– Нужно проверить, какие есть данные, – тут же предложила Лили и наклонилась к своему планшету. Люциан подтянулся ближе к ней, почти соприкасаясь плечами.

Я поджала губы. Рядом со мной всё ещё стояла злополучная бутылка Лили. И пока эти двое увлечённо смотрели в экран, я неторопливо взяла её, как бы убирая в сторону, и одним плавным движением вылила остатки воды прямо на планшет Люциана, который лежал в стороне.

Капли растеклись по стеклу, но он ничего не заметил. Тут надо было сказать спасибо Лили и её длинным белым волосам, закрывавшим им обоим обзор.

Я поставила пустую бутылку на край стола и сложила руки на груди, изобразив идеальное безразличие.

Вот только Крис всё это время смотрел на меня. Наши взгляды встретились, я подняла палец к губам и едва заметно улыбнулась. Тот чуть прищурился, уголок рта дёрнулся, но он ничего не сказал.

– Ну вот! – наконец громко произнесла Лили. – За последние три года – десятки тысяч заявок на патенты. Вот только половина – бесполезные игрушки и стартапы-однодневки. Какое будущее можно спрогнозировать на основании хаоса? Инновации – это красиво звучит, не спорю, но на деле тут нечего анализировать.

Я уже хотела возразить, но за меня ответил Крис:

– А по мне, патенты как раз и интересны. Да, есть много мусора, но, если отсеять лишнее, видно тенденции. Какие отрасли растут, какие загибаются. Это куда интереснее, чем рисовать график ипотечных ставок.

– Зато реальные цифры, а не просто красивые слова, – не сдавалась Лили, а затем, сделав драматическую паузу, повернулась к Люциану и певуче произнесла:

– Люциан, ты ведь главный в нашей команде. Тебе и решать.

Я едва не поперхнулась воздухом. Что? Главный? С каких это пор? Внутри у меня всё закипело. Эта выскочка смеет решать, кто у нас главный? В моей команде?!

Но Люциан… Люциан расправил плечи, и по выражению лица было ясно: такие слова ему пришлись по вкусу. Его губы тронула едва заметная самодовольная улыбка.

Но не успела я открыть рот, как Крис вдруг лениво протянул:

– Конечно, пусть Люциан будет главным. Иначе Эвелин возьмёт бразды правления, а мы все будем строем маршировать по её приказу. Тобой ведь она раньше не командовала, а, Люциан?

Что он несёт?

– В каком смысле «командовала»? – нахмурился мой парень.

– В прямом. В прошлый раз, когда я помогал ей, она заставила меня раздеться прямо в коридоре.

– Что?! – взорвалась я.

– Эвелин, что это значит?! – воскликнул Люциан.

– Да всего лишь проверка «дресс-кода», – невозмутимо добавил он. – Ты же знаешь, Люциан, твоя девушка любит… внимание к деталям.

Кровь бросилась мне в лицо. Казалось, даже кончики ушей горят. Я готова была провалиться сквозь землю и одновременно вцепиться Крису в горло.

– Эвелин! – в глазах Люциана вспыхнула ревнивая ярость.

– Это не то, что ты подумал! – вскинулась я.

– Но ведь это правда, – Крис состроил такое невинное лицо, что можно было бы ему поаплодировать за актерское мастерство, если бы только не хотелось одновременно с этим прибить его. – Ты обожаешь, когда тебя слушаются. Неужели твой парень не в курсе… о твоих предпочтениях?

Я чувствовала, как ногти впиваются в ладони. О, я ему такие «мои предпочтения» покажу, мало не покажется! Будет неделю сидеть в холодном поту и вспоминать, каково это – нарываться!

Тут вмешалась Лили:

– Эвелин, как ты можешь! – её голос звенел нарочитым возмущением. – Как тебе не стыдно так вести себя?

Тоже мне! Хранительница морали! Хоть бы икнула от переигрывания.

Она потянулась взять Люциана под руку, но тот мгновенно стряхнул её пальцы и шагнул ко мне.

– Нам надо поговорить. Вдвоём.

– Ревнуешь? – прищурилась я. Вопрос вырвался слишком быстро и прозвучал почти как вызов.

– Мне неприятно, – коротко ответил он.

Я вскинула подбородок.

– А мне, может, тоже неприятно, что ты с Лили тут едва не в обнимку сидел. Но я же молчу.

Люциан нахмурился, окинул стол взглядом и, судя по выражению лица, кажется, действительно понял, что сидел к Лили слишком близко. Я заметила, как он неловко отстранился, мелочь, но я всё равно ощутила удовлетворение, позволившее чуть успокоиться.

– Пожалуй, всё же пойду переодеться, – всё равно, похоже, сегодня ничего не решим.

– Я провожу тебя… – сказал Люциан, забирая свой планшет со стола, и вдруг нахмурился ещё сильнее. – Не включается, – он провёл пальцем по корпусу, оставив мокрый след. – У меня на нём все выполненные задания и начатые курсовые…

Я изогнула губы в самой невинной улыбке:

– Ой, наверное, когда Лили облила меня, задело и твой планшет. Но ведь она извинилась, верно? Так что ничего страшного.

– Только не это… – выдохнул Люциан. – Дерьмо… Я ведь только-только восстановил все записи после того, как недавно кофе его залил. Сколько ночей потратил, чтобы перепечатать и пересобрать материалы! Я даже не помню, пересохранил ли последние файлы. И ещё заметки с лекций, половина черновиков… – он нервно провёл рукой по волосам. – И планшет новый. Я купил его всего неделю назад!

– Люциан, прости, пожалуйста, – пролепетала Лили.

– Да-да, – пропела я сладко, – Люциан, прости её. Ну подумаешь, всего лишь второй раз за этот семестр ты теряешь десятки часов работы.

Внутри вдруг что-то кольнуло, когда я это произнесла.

Я ведь знала, что значит вкалывать ночами, корпеть над каждой строчкой, над каждым слайдом. Стало вдруг так неприятно, будто я не Люциана обманула, а сама себя.

– Ничего страшного. Главное, что она не специально, да? – закончила я, ставя точку, чтобы отзеркалить то, что сказал мне Люциан до этого. Со стороны, должно быть, звучало эффектно, вот только никакого удовлетворения я не ощутила.

Мне не было по-настоящему жаль Люциана; но я вдруг нелепо остро почувствовала, что мой поступок мне совсем не по душе. Это было не горькое сожаление, скорее, просто какой-то внутренний раздрай.

Нужно было срочно отвлечься, поэтому я отодвинула стул и принялась смахивать вещи со стола в сумку.