Читать книгу "Злодейка против попаданки"

Отец сидел в кресле у окна:

– Ты опозорила нас перед всеми, – тихо произнес он. – Если ещё раз подведёшь семью, можешь считать, что фамилии Вейл у тебя больше нет.

Бант был символом наказания. Его надевали на меня, когда я «подводила семью» – забывала выучить реплику для ужина, осмеливалась колко ответить, плакала или просто улыбалась недостаточно мило. Когда он был на мне, все знали, что я наказана и со мной нельзя разговаривать или вообще просто хоть как-то замечать мое существование.

Мать вплела мне тугую ленту, впивающуюся в шею. Она нарочно стянула волосы до боли, но нельзя было плакать и нельзя было снимать её, даже ночью.

А потом я стояла в углу, а вся семья весело ужинала, будто меня и нет. Тарелку мне не дали. Отец говорил матери:

– Пусть посмотрит, что бывает с теми, кто позорит фамилию.

Когда мне наконец разрешили снять ленту, я всю ночь не могла развязать этот дурацкий бант, он будто прирос ко мне…

В голове что-то клацнуло. Я резко отодвинула стул, так что он скрипнул по полу. Все посмотрели на меня.

– Подъём и на выход! – отрезала я, не узнавая своего голоса.

Крис невозмутимо начал вставать, но я перехватила его запястье, не позволяя сдвинуться с места.

– Я не тебе, я им, – произнесла чётко, не выпуская его руку.

Повисла тяжёлая тишина. Не только подруги, но, кажется, и все остальные, кто ещё был в столовой, замолчали. Первой отмерла Вайолет:

– Серьёзно? Ты же сама всегда говорила, что он твой довесок! Почему нам нельзя пошутить, если ты постоянно его оскорбляешь?

Я собиралась поставить её на место, но не успела. Двери столовой распахнулись, и на пороге появился Люциан, а вместе с ним Лили. Лили держала его за локоть и весело что-то щебетала, глядя снизу вверх. По лицу Люциана было видно: сам он до конца не понял, как оказался рядом с ней.

«Ну конечно, главная героиня и главный герой. Всё по канону…» – мысль отозвалась пустым эхом. И почему меня совсем не тронуло, что я вижу их вместе? А вот то, что оскорбляли Криса, так сильно задело. Может ли это быть из-за того, что Заместитель «разбудил» меня?

Я махнула рукой девчонкам за столом, чтобы ушли. На этот раз они переглянулись, но спорить не стали, встав со своих мест.

– Эвелин, рад, что ты тут. Ректор попросил меня помочь Лили освоиться и устроить для неё экскурсию. Если ты не против, она сядет с нами, – Люциан пододвинул стул рядом со мной, помогая новенькой устроиться.

– Как прошёл опрос у профессора? – спросила я ровно, будто ничего особенного не произошло.

– Я всё рассказала на «отлично»! – выкрикнула Лили, словно вытащила козырь.

Вайолет, Софи, Милана и Диана тем временем подхватили сумочки и направились к выходу.

– Вот что бывает, когда за стол таскают всякую шваль, – бросила Вайолет напоследок так, чтобы слышали все. – Её становится только больше. Пойдемте, – кивнула она подругам.

Диана замешкалась, посмотрела на меня. Я коротко кивнула ей, после чего она вышла вслед за остальными.

– Кого она назвала швалью?! – возмущённо воскликнула Лили прямо над моим ухом.

Я вскинула подбородок и, глядя на Лили, невозмутимо сказала:

– Тебя, конечно.

Губы новенькой задрожали от возмущения, даже Люциан нахмурился, резко повернувшись ко мне:

– Эвелин, зачем ты так? Извинись, – в его голосе звучала почти искренняя обида.

Извиниться? Ещё чего! Я пожала плечами и холодно ответила:

– Мне не нравится, что ты привёл её сюда.

Он нахмурился ещё сильнее:

– Но Лили тут никого не знает. Кроме того, ты тут тоже не одна, – он кивнул на Криса, – Этот ведь тоже с тобой, – с лёгкой насмешкой бросил он.

Он что, правда не понимает, что это другое?! Я чуть не зашипела вслух.

– Он хотя бы знает своё место. А она знает? – это прозвучало гораздо жёстче, чем я хотела. Я услышала, как Крис, к которому я повернулась сейчас спиной, отодвинул тарелку. Видимо, его задело, и не только его.

– Думаешь, что всё здесь принадлежит тебе? Но времена меняются, Эви, – торжествующе произнесла Лили.

Я скрипнула зубами. Терпеть не могла, когда меня называли таким сокращением.

– Времена, может, и меняются, но персоны вроде тебя никогда не станут здесь своими, всегда можно будет узнать по запаху дешёвой зависти.

Люциан резко вскинул голову:

– Эвелин, хватит. Тебе что, нравится унижать людей без причины?

– Людей? Не льсти ей. Людей я не оскорбляю, – отчеканила я.

На это Лили уже не выдержала, схватила тарелку с десертом и кинула в мою сторону. В последний миг я отпрянула, и порция с силой прилетела в лицо Крису, который как раз вставал из-за стола.

Шоколадные брызги расползлись по его щеке, попали в волосы и даже за воротник. В столовой воцарилась мёртвая тишина.

А вот я не смогла удержаться от улыбки. Во-первых, потому что Крис в шоколаде выглядел совершенно нелепо, а во-вторых, потому что теперь мне не придётся самой его пачкать ради прохождения ключевой сцены. Миссия выполнена!

Я поднялась из-за стола и невозмутимо бросила Люциану:

– Продолжим этот разговор позже, мне пора.

Он хотел что-то ответить, но я уже повернулась к Крису и решительно взяла его за локоть.

Люциан нахмурился, не понимая, как реагировать. В его взгляде смешались недоумение, досада и тень раздражения: слишком явно я переключила внимание.

Он чуть привстал и окликнул меня:

– Эвелин!

Но я уже уводила Криса из столовой, не обращая внимания на пыхтящую от злости Лили и ошеломлённые взгляды остальных. Мне было всё равно, я чувствовала, что близка к цели. Даже то, что Лили целилась в меня, не задевало. Скорее всего, потом я ей за это отплачу, но не сейчас.

Вот только стоило оказаться в коридоре, как Крис выдернул руку из моей хватки:

– Куда ты меня тащишь?

Я раздражённо вскинула брови:

– Помочь тебе привести себя в порядок. У тебя мусс в волосах.

– Я сам способен о себе позаботиться.

– Перестань, – отрезала я. – И вообще, чем ты недоволен? Я ведь заступилась за тебя.

– Видимо, я просто плохо своё место знаю, – огрызнулся он. – Если тебе что-то надо от меня, скажи, я сделаю. Если нет, тогда до завтра.

Он попытался уйти, но я преградила дорогу. Провела пальцем по его щеке, собрав каплю шоколада, и с нарочитой небрежностью размазала по своему платью.

– Мне нужна твоя помощь. Платье запачкалось. Иди за мной.

Глава 6. Шоколад и немного цитруса

Я повела Криса по пустым коридорам к туалетам на третьем этаже, где обычно шли лекции. В это время тут было безлюдно, ведь занятия уже закончились. Достала из сумки чистый носовой платок, смочила под краном.

– Сядь, – приказала я, указывая на край раковины. Он не стал спорить, но взгляд был мрачным.

Я подошла ближе и начала аккуратно вытирать десерт с его щеки, отметив про себя, что волнуюсь сильнее, чем положено. Хотя, по идее, мне вообще не положено волноваться. Это у Криса должно дыхание сбиваться, руки дрожать и сердце замирать, ему по сюжету положено бегать за той, что его приголубит! А я? Я должна быть ледяной и непоколебимой. Но почему же пальцы слушаются всё хуже?

Крис вдруг положил свою ладонь поверх моей. От его прикосновения по коже будто прошёл ток. Я замерла, сердце глухо стукнуло в груди.

– Я подрабатывал летом, и прошлым тоже, – произнёс он. – Хочу отдать тебе деньги. Накопил большую часть суммы.

Едва сообразив, о чём он говорит, я резко отдёрнула руку. Меня будто обожгло. Он что, захотел откупиться? Ах как удобно! Думает, вручил пачку купюр и свободен от обязательств?!

И вообще… где это он подрабатывал? Да, оценки у него приличные, спору нет. Но чтобы студента (даже студента «Ауруса») без опыта взяли туда, где платят действительно хорошо, нужны связи. А у Криса связей – ноль. Но тогда с какой стати он говорит, будто накопил «большую часть суммы»? За три летних месяца? Смешно!

Скорее всего, он блефует. Пытается звучать убедительно, чтобы я восприняла его всерьёз. Я ощутила облегчение от этих мыслей.

– А проценты за четыре года ты тоже покроешь? Или попросишь рассрочку? – я скривила губы в усмешке, намереваясь, чтобы прозвучало как холодный укол, но в голос всё равно просочилось слишком много обиды. – Если нет, то не упоминай об этом больше.

Он вздохнул и посмотрел прямо мне в глаза:

– Ты сегодня очень странно себя ведёшь. Оставила своего парня в компании новенькой, а меня притащила сюда. Что тебе надо, Эвелин?

Этот вопрос вернул в реальность. Ах да, ключевая сцена. Мне надо умыть его.

– Помочь тебе привести себя в порядок, – упрямо пробурчала я – Не дёргайся.

На этот раз, когда я снова стала тереть его: подбородок, щеки, даже волосы, – он больше не пытался отстраниться. Просто молча позволял мне заботиться о нём, смотрел отрешённо, будто видел впервые. Внутри меня же всё окончательно запуталось. В голове снова начали появляться нелепые образы того, как я слизываю шоколад с его щеки, сладко вдыхаю запах…

Бред! Я тряхнула головой, пытаясь отделаться от глупых мыслей. Это не входит в сценарий. Мне нужно закончить сцену, умыть Криса, найти кота и узнать, к чему готовиться дальше. Злость и раздражение росли вместе с внутренним диссонансом. От этого я стала тереть щёку Криса слишком уж усердно, его кожа покраснела, но он ничего не сказал, лишь крепче сжал край раковины. Словно наконец смирился с тем, что проще дать мне делать с собой всё что захочется, чем спорить.

Закончив, я молча скомкала грязный платок и резко бросила Крису в руки.

– Выбрось, – коротко приказала я и зашагала к двери, стараясь больше не смотреть в его сторону.

***

Крис Корвин

Эвелин ушла, а скомканный платок остался в моей руке. Я медленно поднёс его к лицу. Он пах шоколадом и её духами: терпкими, цитрусовыми, с нотками горечи. На уголке было аккуратно вышито: «Э. Вейл».

Я повернулся к раковине, машинально включил воду, подставил платок под струю. Это был её первый «подарок» мне, и я не собирался его выбрасывать. Плевать, что это глупо.

В зеркале показалось моё отражение с покрасневшими щеками. Я до сих пор ощущал её прикосновения: резкие, неуверенные. В них были неуклюжая забота и неловкость. И это было неожиданно приятно.

Я хотел ещё. Хотел, чтобы она коснулась меня снова. Хотел, чтобы её руки задержались на моей коже дольше обычного. Хотел почувствовать, что я ей нужен не только как игрушка. И это желание пугало.

Судя по всему, между Эвелин и Люцианом всё было не так уж гладко. Это хорошо. Пусть Люциан и все остальные катятся в бездну. Всё, что мне нужно, это немного времени. Остальное я возьму сам.

***

Первые две учебные недели прошли довольно тихо. Лили, хоть и выглядела дурочкой, оказалась вовсе не так проста. После того случая в кабинете профессора Брауна она явно сделала выводы: не лезла вперёд, не нарывалась, затаилась. Будто выжидала удобного момента. Это бесило. Особенно её умение вызывать у всех сочувствие и приязнь, хотя, как по мне, она была противной и насквозь фальшивой!

А потом случилось совсем уж непостижимое. Та самая Лили, что вечером первого учебного дня не могла сказать, о чём речь в законопроекте, который обсуждался утром, вдруг начала подниматься в рейтинге учеников.

Я сперва думала, это глюк. Или профессора перепили чего-то подозрительного. Но нет. Оказалось, Лили знает, что говорить, кому говорить. Я видела, как преподаватели восхищённо смотрят на неё. Как в голосе куратора всё чаще звучит одобрение. И как она изображает невинность, не забывая при этом цитировать нужные параграфы.

Я сжимала зубы и делала вид, что мне плевать, но внутри всё бурлило. Даже зная, что всё это заранее написанный кем-то сюжет, я всё равно не могла ничего с собой поделать.

Сначала я подозревала списывание. Потом – что ей помогает Люциан. К концу второй недели мне уже вовсю мерещились проклятие и запрограммированность сюжета.

Может быть, потому всё это время кот и не появлялся, что решал за неё контрольные и шептал на ухо ответы?

С Люцианом мы по-прежнему были парой. Ну, как парой. Он приходил ко мне после занятий, делал вид, что интересуется моими успехами, рассказывал про лекции, на которых я сама сидела, и иногда приносил кофе, мы гуляли, обнимались.

Я это принимала. Ведь мне нравилось, что он рядом. Не столько он сам, сколько его статус. Ведь разве может быть королева без короля? Одинокая и никому не нужная.

И всё же хотелось большего. Хотелось, чтобы он снова смотрел на меня с восхищением, как в самом начале отношений. Хотелось, чтобы он понял, кого потеряет, когда мы по сюжету расстанемся.

Кстати о расставании. Что скажут родители, когда он меня бросит? Что скажет отец? А мать?

«Ты оказалась недостаточно хороша», – вот что они скажут. Или хуже – отправят мне коробку с алым бантом прямо в академию.

Я пыталась не думать об этом. Не сравнивать, не подсчитывать, кому он чаще улыбается и у кого дольше задерживается у парты. Но стоило Люциану склониться к Лили, чтобы что-то разъяснить «по просьбе преподавателя», как внутри у меня вспыхивала злость, приправленная унижением. А вчера он ещё и купил ей кофе просто потому, что случайно задел её локтем и она пролила свой стакан. Конечно, «джентльмен» не мог оставить девицу в беде.

И всё это выглядело так, будто судьба (или в данном случае сюжет) раз за разом сталкивает их лбами. Я снова и снова ловила себя на вопросах: сколько раз ещё он окажется рядом, чтобы «случайно помочь»? Почему улыбается ей так мягко? И если Лили и я будем тонуть, кого он побежит спасать в первую очередь? Хотя, скорее всего, он побежит звать на помощь, потому что плавать Люциан не умеет, а вот делегирует обязанности отлично.

А в один из дней меня вообще переклинило. Я начала размышлять, кого сама бы стала спасать. Допустим, катастрофа. В воде я, Люциан и, допустим… Крис. Вокруг крики, брызги, паника. Вопрос: кого из них спасать?

Ну конечно, никого! Они оба здоровые лбы весом под центнер, а я миниатюрная девушка. Мне их физически не вытащить. Плюс, скорее всего, они ещё и меня с собой на дно утащат.

А если бы у меня был спасательный круг? Тогда, опять же, логичный выбор оставить круг себе. Если что, соврать, что он дырявый. Просто так, что ли, в одном известном фильме про катастрофу на воде главному герою место на оторвавшейся двери не нашлось? Элементарно, у главной героини был инстинкт самосохранения!

Но если чисто гипотетически, без угрозы для собственной жизни, просто представить, кому бы я его кинула? Люциану, потому что он мой парень? Или Крису, потому что…

А кстати, правда, почему я вообще о нём думаю?

– Эвелин, – Диана пихнула меня в бок, вырывая из странных размышлений. – Извини за прямоту, но сколько можно терпеть? Эта наглая новенькая уже почти в открытую флиртует с Люцианом!

Мы с ней стояли в коридоре, ожидая начала урока по финансовому менеджменту. А метрах в двадцати от нас Лили стояла рядом с Люцианом, размахивая стопкой бумаг. На прошлом занятии профессор по рассеянности смешал их работы, и теперь эти двое разбирались, где чьи расчёты.

Хотелось подойти, вырвать у неё эти бумаги и разорвать на мелкие клочки. Но весь класс слышал, как преподаватель извинился за путаницу и поручил им самим разобраться. Если бы я вмешалась сейчас, выглядела бы как истеричка. Поэтому я лишь поморщилась и отвернулась, не желая смотреть, как она лицемерно улыбается Люциану. В этом что-то особенно противное.

– Я намекала, что не в восторге от их общения, – сказала я вполголоса. – Он уверял, что я себя накручиваю, что он помогал ей всего пару раз по просьбе преподавателя, мол, для него Лили значит не больше, чем любая другая девчонка в академии, и он просто пытается быть вежливым.

– Вот именно, он слишком с ней вежливый, – возмутилась Диана, пришлось одёрнуть её, чтобы говорила шёпотом, она наклонилась ко мне поближе. – Может, запугать её? Ну, чтобы она сама к Люциану не подходила? Предлагаю запереть её в туалете и оставить там на ночь! Будет знать, как к чужим парням клеиться.

Я хмыкнула и покачала головой. На самом деле я уже думала о том, чем же припугнуть выскочку, чтобы знала своё место. Вот только мои размышления каждый раз заканчивались тем, что Лили была попаданкой и знала всё, что должно произойти дальше.

Вдруг то, что я придумаю, и так должно быть в какой-нибудь ключевой сцене? А значит, она обязательно подготовится к этому и переиграет меня, как это уже было со стеклом на стадионе. Так что для того, чтобы действовать, неплохо бы сначала узнать сюжет. А противный кот, как назло, пока больше не появлялся. Я уже даже пыталась позвать его несколько раз – бесполезно.

– …Как насчет того, чтобы… – Диана шептала мне свой гениальный план, но я почти не слушала, думая, где же найти кота.

Может, поискать вечером? Например, у лестницы, ведущей в архив, где я видела его последний раз?

Я краем глаза проследила за Крисом. Он стоял, прислонившись к стене, в паре шагов от нас и усиленно делал вид, что листает что-то на планшете. Только вот взгляд был направлен чуть выше экрана, и я прекрасно видела: он не читал, он слушал.

– Подслушиваешь? – окликнула я его.

Он изобразил непонимание:

– Мм?

Вот только во вздёрнутых уголках губ мне почудилось: «Разумеется, подслушиваю. Я в курсе всего, даже твоих жалких фантазий о спасательном круге».

Хмуро посмотрела на него, но почему-то отвела глаза первой, в последнее время он слишком легко выбивал меня из равновесия. Это начинало бесить.

Я прочистила горло и поспешила вернуть себе обычную холодную интонацию:

– Не уходи после занятий. Мне понадобится твоя помощь.

В конце концов, он был рядом со мной, когда Заместитель появлялся прежде. Значит, и сегодня тоже стоит его взять.

Крис не успел ничего ответить, как подошёл преподаватель и, не останавливаясь, бросил:

– В аудиторию. Быстро.

Мы с Дианой поспешили за ним, а Крис следом.

***

Пусть преподаватели академии и ворчали, что джинсы – это «моветон», но я давно поняла: чем уже рамки, тем слаще их обходить.

Формально, на территории академии положено носить форму или придерживаться делового стиля, но прямого запрета на джинсы в уставе не было.

А потому, едва закончились занятия, я крикнула Крису «не опаздывать!» и забежала к себе в комнату переодеться. Вытащила из шкафа любимые джинсы, белую футболку и кроссовки. А если кто-то решит на меня шикнуть – пусть только попробует!

По крайней мере, будет проще исследовать закоулки академии, не рискуя оставить каблук на лестнице или угробить ноги, поскользнувшись на плитке. Уж я-то знала: выживает не самый нарядный, а самый практичный.

Учебный корпус и жилой соединял длинный переход с полом из белого мрамора (в академии определённо любили всё дорогое, пафосное и изысканное), я как раз пересекала его, когда вдруг услышала знакомый голос.

– …Ну ты только поосторожней с ней, Лили, – сипло выговаривала Аманда Вуд, – Эвелин… может быть очень злопамятной. В прошлом году из-за неё Мира со второго курса всю неделю не выходила из комнаты!

Я сбилась с шага от неожиданности. За все предыдущие годы учёбы я не сказала Вуд ни одного плохого слова (возможно, потому что просто не обращала на неё внимание), а теперь она идёт и на весь коридор разглагольствует о том, что я злопамятная?

И с кем это она меня обсуждает? Рядом как раз была небольшая ниша между высоким фикусом и пожарным щитом. Я уже собиралась шагнуть за поворот. Выйти и заставить Вуд пожалеть о каждом слове, которое она успела произнести. Но тут же поймала себя на мысли: может, сначала послушать? Если Аманда откровенничает, то, может, и Лили в ответ скажет что-нибудь личное? Чужие разговоры – это лучший источник информации.

– Не волнуйся, – уверенно ответила ей тем временем Лили. – У меня есть козырь. Я знаю о Вейл то, чего она и сама не подозревает. Стоит мне открыть на неё глаза Люциану, и он бросит её без сожаления.

– Правда? – с придыханием спросила Аманда.

– Ещё бы, – прошептала Лили. – Главное, не бояться. Я уже посеяла в нём сомнения.

Я нахмурилась. О каком козыре она говорит? Что-то из сюжета? Пока я в уме перебирала все свои возможные «скелеты в шкафу», разговор уже перескочил на новую тему – теперь они обсуждали учебу.

– …Ты так хорошо учишься, Лили, – вздохнула Аманда. – Говорят, ты скоро Эвелин по успеваемости догонишь. Можно, я буду вместе с тобой заниматься по вечерам?

– Да я почти не готовлюсь к занятиям, – скромно протянула Лили, но в голосе сквозила самодовольная нотка. – Просто у меня природный талант. Всё запоминаю на лету. А вот Эвелин…

– Что Эвелин? – предвкушая новую сплетню, спросила Аманда.

– Думаю, её оценки фальшивые. Она или списывает, или получает их из-за положения своей семьи.

Я аж подпрыгнула от злости! Это я-то списываю? Это мне, кто ночами корпит над проектами, могут поставить «отлично» просто так?! Да столько времени в библиотеке, сколько я, кажется, не проводил даже библиотекарь! Но, конечно, проще всего сказать, что мои оценки левые!

– Ну… Не знаю… – скептически протянула Аманда.

Еще бы она ей поверила! В конце концов, как бы ни были богаты твои родители, рейтинги в академии выставляют вовсе не за красивые глаза и громкую фамилию, иначе «Аурус» давно бы перестал считаться лучшим во всей стране.

– Зато я знаю, – легко ответила Лили, – просто по-другому быть не может. Неужели не видно? Была бы она действительно умной – не вела бы себя так злобно.

– Это, конечно, да, – кивнула Аманда, всё ещё до конца не убежденная.

Я чуть не рассмеялась вслух. Точно, я ведь злодейка в этой истории. Значит, положительных качеств у меня попросту быть не может. По крайней мере, с точки зрения главной героини.

Я уже собралась выйти из укрытия, намереваясь преподать этим сплетницам урок, как вдруг раздался спокойный голос:

– Говорить за спиной удобно. Особенно когда сказать в лицо не хватает смелости.

Я вздрогнула, узнав голос Криса. Мне даже захотелось выйти из укрытия, чтобы убедиться, что это действительно он.

– А что? Я где-то соврала? – моментально нашлась Лили. – Или ты хочешь сказать, что Эвелин – добрячка? Уж ты, Крис, как никто должен считать её стервой!

– Кем я считаю Эвелин – моё личное дело, – холодно отчеканил он. – А вот ты только что при свидетелях заявила, что оценки у нас можно получить за красивые глаза и по знакомству. Знаешь, какой это удар по престижу «Ауруса»? Тут за такие намёки летят головы, Лили. Интересно, как ректор отреагирует, если узнает, что только что принятая студентка распространяет подобные слухи? Я бы на его месте первым делом пересмотрел её рейтинг и работы. Может, она судит по ним?

В коридоре повисла тишина, но внутри меня поднялась настоящая буря. Это точно Крис? Мой Крис? Который практически всегда со всем соглашался, не перечил и с опаской смотрел на меня исподлобья?

А эта его фраза: «Кем я считаю Эвелин – моё личное дело». Когда он произнес её, у меня по коже пошли мурашки. Он говорил резко, уверенно, даже опасно.

Я вжалась глубже в нишу между фикусом и пожарным щитом. Сердце стучало где-то в горле. Интерес мешался с беспокойством: а если завтра он так же жёстко попытается заговорить уже со мной? Нельзя допустить, чтобы он вышел из-под контроля. И вместе с тем отчего-то так обжигающе любопытно узнать об этой его стороне больше.

– Я просто высказала своё мнение… – похоже, до Лили наконец дошло, что она сболтнула лишнего.

– За мнение приходится отвечать, – спокойно бросил Крис. – Особенно если оно является клеветой.

– Я ничего такого не имела в виду. Идём, Аманда, – торопливо бросила Лили, видно, решив не связываться. Послышались шаги, но прежде чем уйти, Лили все-таки добавила: – Ты скоро убедишься, кто она такая на самом деле.

В её словах не было угрозы, только уязвлённое разочарование. Они даже не заметили меня, когда обе торопливо прошли мимо ниши.

Лили и Аманда окончательно скрылись где-то за поворотом, и я, выждав ещё немного (чтобы не выглядеть подозрительно), выскользнула из укрытия.

Я шла по коридору, догоняя Криса, и никак не могла решить, говорить ли ему о том, что услышала. С одной стороны, хотелось сказать «спасибо», все-таки он заступился. Это было неожиданно и даже приятно.

Но с другой… вдруг он просто хотел проучить Лили? Может, ему плевать на меня, просто слухи про академию задели его мужское эго. Я его поблагодарю, а он скажет: «Я тут учусь, я в первой пятёрке среди парней, не люблю, когда льют грязь на то, к чему имею отношение». Тогда я буду выглядеть глупо и жалко.

Да и зачем ему, Кристоферу Корвину, парню, которого я извожу уже пятый год учёбы, защищать меня?

Даже Люциан никогда не вмешивался в таких случаях, предоставляя мне действовать самой. Максимум поддержки от него – это пожать плечами и протянуть: «На сплетни не стоит обращать внимания, Эвелин. Ты должна быть выше этого».

Родители вообще бы заявили, что всё это «ценный урок», «значит, сама дала повод сомневаться в своих успехах», «сама виновата».

За всеми этими размышлениями я не заметила, как дошла до лестницы. Крис стоял на том самом месте, где мы столкнулись в прошлый раз. Увидев меня, он чуть повернул голову и усмехнулся уголком губ. Рад меня видеть? Или показалось?