Читать книгу "Город с львиным сердцем"

Он пожалел о словах сразу: легенда отшатнулась, будто получив затрещину. Он даже ждал, что она кинется – прыгнет прямо через огонь и вцепится ему в глотку, как кошка. Но она осталась сидеть и только опять обхватила свои плечи, вытянула ноги и вздохнула. В этой печали она казалась старше. И это тоже раздражало.

– А он казался тебе чудовищем, когда ты видел его, Зан? Часто казался?

Он припомнил. Лучше бы и не припоминал.

Ширкух всегда улыбался; Ширкух залихватски снимал шляпу, если мимо проходила женщина, даже старушка; у Ширкуха были звонкие шпоры. Он, как говорили, щадил врагов; он редко убивал – только людей или существ, которых не усмирить иначе. Близкий друг у него был один, Санкти, но неблизких – любящих его и ему доверяющих – много в одном только Городе-на-Холмах. Добрый детектив Лакер. Все цветочницы с Фиалковой улицы. Бурмистр Скотрей. Трое из Пяти графов – те, которые не были толстыми и лысыми и не завидовали его удали, – тоже относились к Ширкуху хорошо. Он…

Мальчик молчал. Легенда всё так же цепко смотрела на него.

– Тебе больно. Я понимаю. Когда больно, нужно кого-то обвинить. Но…

– Ты вряд ли понимаешь, – негромко перебил он. – Ты мучаешься из-за одного человека. Я чувствую, как в песке задыхается каждый из десятков тысяч.

– Мы никогда не узнаем, чья боль сильнее, – ровно возразила Рика.

– Мне кажется, для этого достаточно уметь считать.

Легенда отвернулась и посмотрела в пустоту. Ноздри её раздулись, как у быка.

– Мне плевать, что ты считаешь, город. И ты вряд ли поймёшь, что чувствует легенда, когда её героя сотни лет покрывают грязью. Он один. Их много. И каждый ранит.

Он промолчал: трудно было представить подобное. И, откровенно говоря, не хотелось. Но так или иначе, он всё больше жалел о появлении этой девчонки и её правды. Вдвоём с Карой всё было бы на порядок проще. Рика явно не собиралась ни с кем считаться. Учитывая, что её просто пригласили. Она уже возомнила себя главной.

– Мы вряд ли договоримся, пока ты не поумнеешь и не начнёшь смотреть шире, правильно? – подтверждая эту догадку, спросила она.

– Поумней сама, – процедил сквозь зубы мальчик. – И если ты говоришь правду, тебе не должно быть дела до того, что я думаю.

Будто придя к каким-то выводам, Рика опять посмотрела на него, недобро, но он выдержал. Угол её рта дрогнул в ухмылке.

– Я поняла. Мы просто идём вместе. Я не трогаю тебя, ты – меня. По рукам?

– По рукам. – Это его устраивало более чем.

– Тогда ложись спать, город.

Нет, не ляжет. Не ляжет, пока она не уснёт, ему будет неприятно даже просто думать, что она на него смотрит. Рика будто догадалась: ухмылка стала шире и гаже.

– Боишься, что придушу? Не надейся. Я не трогаю дураков. Говорят, это заразно.

– Я… – Даже для неё это было чересчур. Но пока он хватал ртом воздух и подбирал ответ, она встала и пошла к наваленным грудам травы и камыша.

– А я ложусь. Пока.

Она отвернулась и приняла почти такую же позу, как звезда: мальчик видел только её затылок и ссутуленную спину. Рика не стала зарываться, но сгребла немного растительности под голову. Вскоре она замерла. Было почти не слышно, как она дышит. Дышала ли вообще?

В тот вечер четвёртый приходил к ним. Вынырнув из-под дождя и зайдя под мост, он долго стоял у еле горящего костра. С наступлением темноты он – в отличие от Белой женщины – не засветился, лишь в глубине глаза ярче заискрилось наглое золото.

Пламя тянулось к полам его одежды, но отдёргивалось, едва притронувшись. Четвёртый смотрел на рыжего мальчика, на изувеченную девушку и на светящуюся под стогом травы звезду. На его сжатых губах блуждала улыбка – я не видел у него такой раньше. Присмотревшись, я понял, что он всё же светится. Совсем немного, возле груди.

– Не будь таким упрямым.

Эту дерзость он обратил ко мне. Но я могу только усмехнуться, глядя в компас. Ведь тогда, когда слова были сказаны, я их не услышал.

5. Лесная дорога

Впервые он проснулся, когда небо только немного посветлело, а дождь ещё шёл – противно, настырно накрапывал. В полудрёме показалось, что Рика села. Мерцнул кулон на её шее, и мальчик убедился в своей правоте. Легенда поднялась, потянулась, отряхнулась и, не оборачиваясь, выскользнула из-под моста. Вскоре её силуэт растворился в сонной хмари.

Мальчик подумал было поднять Кару, но тут же мелькнула другая мысль: «И хорошо». Он уснул, а когда проснулся повторно, Невидимое светило, судя по цвету неба, уже поднялось. Костерок ярко горел; прямо в нём Кара поместила тонкий длинный камень, успевший хорошенько раскалиться. На камне что-то со шкворчанием поджаривалось, таращась жёлто-рыжими круглыми глазками.

– Птичьи яйца! – бодро приветствовала его Кара. – Я нашла гнездо уток в заводи. Должна быть вкуснятина!

Лежанка Рики пустовала. Повертев головой, мальчик осторожно уточнил:

– А где… эта?

– Не знаю. – Кара пожала плечами. – Когда я проснулась, её уже не было.

– Сбежала? – в его голосе прозвучала неприкрытая надежда.

Кара осторожно потыкала край яичницы тонким длинным прутиком.

– Вряд ли, Зан. Мы же договорились идти вместе.

– Что ей это… – проворчал он. – Она никого ни во что не ставит, нас тем более.

Кара, спокойно сунув руки в огонь, вынула камень и водрузила на его место жестяную банку с водой.

– Брось ворчать. Славная девчонка. Боевая. Умненькая.

– Себе на уме, – упрямился он.

Но Кара, похоже, проснулась в философском и благодушном настроении.

– Думаю, каждый из нас немного себе на уме, малыш.

– А если она пошла на нас доносить? – Мальчик предпочёл пропустить слова мимо ушей. – Страже или графу?

Кара озадаченно почесала макушку. В белых волосах всюду торчали травинки.

– Мы же пока ничего не сделали. Может, она захотела помыться в речке, вот и…

Она осеклась: повеяло сквозняком, на траву рядом что-то тяжело плюхнулось. Это оказался тканый мешочек, в котором звякнули какие-то мелкие металлические предметы.

– Нам пригодятся деньги, если мы не хотим всё время ночевать вот так. Меня вряд ли кто-то видел, но лучше поспешить. Думаю, граф поднимет шум, как только проснётся.

Рика стояла за их спинами и покачивалась с носков на пятки. Волосы и одежда у неё были мокрыми насквозь, пряди топорщились ежиными иглами. Мальчик попытался понять, сколько она могла услышать из разговора, но лицо ничего не выражало.

– Мерзкий тип, – с отвращением продолжила легенда. – Деньги-то присвоил, должен был купить на них больше еды горожанам для вчерашнего… праздника. Так что я ещё корону ему погнула… ужасно бесило, ничего не смогла с собой сделать.

– М-м-м! – протянула Кара уважительно и взвесила мешочек на ладони. – Так ты у нас принцесса воров!

Рика самодовольно пригладила волосы, цокнула языком.

– Ну должен же кто-то. – Встретившись глазами с мальчиком, она осклабилась и села по другую сторону от Кары. Та уже осторожными надрезами делила завтрак.

– Налетайте. Рика, любишь запёкшиеся или растекающиеся? Как добытчик, можешь выбрать!

– Э-э. – Легенда посмотрела на неё сначала удивлённо, потом довольно кисло. Кажется, степень готовности яиц волновала её в последнюю очередь.

Кара, правильно поняв это, на всякий случай уточнила:

– А ты вообще-то ешь?

– Иногда. Иначе никак.

– Неправильно! – возмутилась Кара. – Это надо делать регулярно. Ты такая тощая!

Теперь легенда покосилась на неё с видом няни, уставшей от глупой и капризной маленькой девочки, но не разрешающей себе кричать. Подцепила пальцами ближайший кусок яичницы, оглядела со всех сторон и произнесла:

– Это не от этого, белая звезда. А оттого, что я умираю. Проза, да?

Кара поёжилась и спешно стала орудовать ножом над своей порцией, пробормотав только:

– Извини. Не умирай сейчас, хорошо?

Рика не ответила: уже жевала с самым равнодушным видом. Мальчик отвёл глаза и тоже занялся едой. Что-то подобное – бело-жёлтое, окаймлённое коричневым кружевом корочки, – он часто видел на тарелках у своих горожан, но сам ел впервые. Оказалось великолепно. Таких яиц он съел бы штук семь. Он не преминул сказать:

– Ты волшебно готовишь, Кара. Лучше людей, наверное!

Звезда улыбнулась, но, кажется, она чувствовала себя не слишком-то довольной – наверняка из-за легенды, не проронившей за время завтрака больше ни слова и давившей одним своим присутствием. Даже не поблагодарила… отвратительно. Вся в себе.

Напившись кипячёной речной воды и загасив костёр, они наконец выдвинулись в путь под всё теми же низкими густыми тучами. Кара держала направление туда, где небо немного прояснялось; оттуда же дул свежий ветерок. Около часа они шли по каменистому пустырю вдоль реки, потом, когда она вильнула, – по заросшему полынью и ромашкой полю и наконец ступили в молодую смешанную рощу.

Дождь давно кончился, только капли, падавшие с крон на головы, напоминали, что он был. В сырой траве он смешивался с росой, поблёскивавшей россыпями драгоценных камешков. По этой траве приятно было идти босиком, но мальчик понимал, что, если снова начнутся камни или коряги, будет куда тяжелее. Он и так уже подустал и грезил о привале, хотя выпрашивать передышку не стал бы ни за что.

– Отдать тебе свои сапоги? – сочувственно спросила Кара.

Он удивлённо оглянулся и хотел отказаться, но спрашивали не его. Звезда обращалась к Рике, ступавшей с ласочьей лёгкостью и всё с тем же каменным лицом. Ни дать ни взять графиня гуляет с прислугой. Даже в лохмотьях она ухитрялась выглядеть гордо.

– Обойдусь. Ещё чего. – Рика покосилась на мальчика и посоветовала: – Ему вон отдай, а то свалится. Недоносок, ноги все в мозолях.

– Не надо! – мрачно запротестовал мальчик и скорее придумал отговорку: – Девчачьи… фу.

Наверное, выглядел он глупо. Кара рассмеялась, подошла и ухватила его под локоть.

– Чего ты там бурчишь? Может, ты не наелся? – Вытянув вторую руку, она сорвала с ближайшего куста несколько орехов, упрятанных в зелёные коробочки листвы. – На!

– Спасибо, – смутился он. Рика скептично хмыкнула сзади. Убить её хотелось уже просто невыносимо. – Да нет, я… ну…

– Купим тебе сапоги, а ей платье в следующем городе, – пообещала Кара. – Когда дойдём. А то вы у меня как бродяжки, кошмар какой-то.

Рика хмыкнула ещё раз, но промолчала. Мальчик оглядел орехи и принялся очищать их. Молодая скорлупа далась легко; два ядрышка он тут же протянул звезде, а вот желание угостить Рику пропало при первой же попытке – она вздёрнула нос и демонстративно сунула руки в карманы, а может, и просто в дырки лохмотьев. Кара сорвала ещё орехов и тоже принялась чистить. На время она замолчала, потом негромко спросила:

– Зан… а у тебя не было мамы?

Он вздрогнул, моргнул и выронил последнюю скорлупку в траву. Звезда уточнила:

– Ты вообще знаешь, что такое…

– Знаю, – мягко перебил он, отряхивая ладонь. – Нет, не было, Кара. Откуда бы. Я помню себя одного… сколько я себя помню.

– Это видно, – так же тихо отозвалась Кара.

– Думаешь, это очень плохо? – удивился он.

– Не знаю, но мне вот всегда хотелось быть чьей-то мамой.

– Надеюсь, не моей! – Мальчик рассмеялся: трогательная, но всё же пугающая искренность. – Ты не забывай всё-таки: я старше, чем тебе кажется. Возможно, старше тебя. Ты кажешься довольно… свеженькой звездой.

Кара пожала плечами. У неё снова был рассеянный, задумчивый, даже грустный вид.

– Так ли это важно? Я просто знаю, что мамы не бросают никогда. Уверена, моя ещё меня ждёт. Отец не ждёт, сёстры и братья вообще забыли, а она…

Кара махнула рукой и, улыбнувшись, быстро отправила в рот орех. Чтобы ей не казалось, что её печаль заметили, – а ей явно бы это не понравилось, – мальчик поддержал разговор, пояснив:

– У городов вообще не бывает мам. Но, может, это было бы по-своему здорово. Хотя… я знаю, что и так есть те, кто меня ждёт.

Он прижал руку к груди и вслушался. Сердце стонало и осыпалось песком.

Иди. Иди. Иди…

Роща уже стала настоящим лесом: большинство деревьев макушками словно подпирали далёкое небо. Остро потянуло землёй, хвоей, грибами и ландышами. Всё чаще попадались мягкие подушечки влажного мха, на которые так и тянуло прилечь.

– Эй, Рика, а у тебя мама… – заикнулась Кара.

– Нет, – отрезала легенда. – И не хочу. Мне себя достаточно.

Кара без особого изумления кивнула:

– Какая ты странная, не зря приглянулась этому гаду. Его простушки не интересуют.

Мальчик даже обернулся, чтобы не без злорадства увидеть, как легенда обескураженно замерла. Глаза её округлились, но только на мгновение, – тут же бледное лицо опять стало замкнутым и сердитым. Кулаки сжались.

– Какому ещё гаду?

Но она всё поняла, и мальчик тоже. Губы сами разъехались в ехидной улыбке. Ох, девчонки… Кара заулыбалась по-другому – таинственно и возбуждённо. Выпустила мальчика, сунув на прощание последний орех ему в рот, и проворно отбежала назад. Смуглая, исчерченная белыми узорами ладонь легла на узкое плечо Рики. Кара наклонилась к её уху, и в лесной тишине понеслось нетерпеливое:

– Шу-шу-шу!

Это повторяющееся «шу-шу-шу» – и ещё хихиканье – было всё, что мальчик различал, хотя, судя по физиономии Рики, за «шу-шу-шу» прятались слова. Какие-нибудь секретики, мол, «а ты ему, а он тебе?». Мальчик фыркнул и прибавил шагу: далась ему эта болтовня, горожанки вечно так журчали и чирикали. Но уже вскоре он услышал сердитое:

– Да перестань ты! О чём только думаешь, белая звезда, да вовсе он не…

– А если?.. А очаруешь?..

– Перестань! Даже с тобой у него больше общего.

– Ну нет, я с ним ничего общего точно не имею! Но тебя не осужу и…

– А как же песчаные черви?!

Кара засмеялась громче и опять зашушукала, но оборачиваться уже не хотелось. Вместо этого мальчик задрал голову к небу и опять стал мучительно думать. Там, в просвете между ветками, точно над тропой, часто пролетали птицы: поодиночке и стайками. Тяжело срывались и перепархивали иногда сизо-серебристые белки-летяги. А если поднапрячь слух, то из кустов слышался топоток. Зайцы? Олени? Нет ли среди зверей Материка? Не смотрит ли он на путешественников и не ловит ли их разговоры чуткими ушами? Если так, то он, наверное, уже разочаровался. Хихикающая звезда, сердито спорящая с ней легенда, да и сам город, опять слышащий недовольное урчание в животе. Достойны ли такие ничтожества исполненных желаний или даже просто мудрых советов? И всё же…

Приди.

Он прошептал это, а потом просто подумал.

Приди. Не ради меня, ради моих людей. Они лучше меня.

Кара и Рика притихли. Над головой пролетела ещё одна птица – серая, вытянутая, длиннокрылая – и быстро пропала.

Приди, разве я не…

Босая нога запнулась о корягу. Мальчик попытался удержать равновесие, но не смог и плюхнулся прямо в мокрую траву, по счастью не разбив нос. В голове зазвенело.

– Ну, сколько ворон насчитал? – услышал он издевательский голос легенды и тихо зарычал. Под рубашку, кажется, заполз жук. Кара, подскочив, протянула руку:

– Ох, вставай, Зан! Ты чего? Не расшибся?

Он уцепился за неё, поднялся, отряхнулся. Звезда привычно потрепала его по макушке, и он, ощущая неприятную горечь в горле, кивнул:

– Ничего страшного, случайно. Пошли.

Он одарил легенду злобным взглядом, но та, не поведя и ухом, уже обогнала их. Общество Кары явно ей надоело, и она рада была прекратить «шу-шу-шу». Мальчик сердито шмыгнул носом. Звезда приобняла его за плечи и снова начала болтать о своей родне. Слушая, он немного взбодрился и даже не заметил, как лес стал ещё гуще и перестали попадаться метки пребывания людей: вырубки, затоптанные костры. Дорога разветвилась и на левой вилке влилась в другую – широкую и сохранившую отчётливые борозды колёс. Видимо, по ней ездили в соседние графства, если не пользовались железной – та должна была идти параллельно и ещё дальше, если карта не врала.

Кара подняла глаза к небу, скорее всего, пытаясь понять, сколько уже длится их путь.

– Хотите передохнуть? – после промедления спросила она.

– Нет, – отрезала Рика, и мальчику тоже пришлось покачать головой. «Недоносков» ему было достаточно.

Тучи над головами поредели; всё чаще попадались лоскуты голубого неба. Но даже это утешало мало: в таком темпе до Пятой, которую мальчик помнил как столицу графства Валк, Мудрого графства, предстояло идти ещё не один день. До сих пор оставалось загадкой, как они так быстро выбрались из пустыни. Эта дорога вряд ли будет такой же щадящей.

– Кара, а почему мы идём именно сюда? – уныло спросил он.

Звезда, наклонившаяся сорвать пару каких-то ягод, выпрямилась.

– До Третьего было бы не ближе, Зан. К тому же я подумала, что в Мудром графстве больше шансов встретить мудреца или кого-то, кто знает, где мудреца искать. Всё-таки… я не самая глупая звезда, мне случалось кого-то выслеживать!

Он кивнул: здраво. В общем-то, вопрос и не имел смысла: пять Младших столиц расположились примерно на одинаковом расстоянии, и обойти их быстрее всего удалось бы только по кругу. Так что разницы, куда идти сначала, а куда потом, не было.

Через несколько часов, прошедших почти в полном молчании, ноги стало ломить – каждую косточку. Хмарь окончательно отступила и сменилась зноем, ощутимым даже в лесной тени. Спина вспотела, губы высохли. В который раз напомнив себе, что лучше не ныть, мальчик ниже опустил голову, нахохлился и неожиданно услышал:

– Лучше держи спину прямо. Так легче дышать, а значит, и идти.

Это сказала Рика. Она сейчас шла рядом, но даже не глядела в его сторону. Желание огрызнуться было сильным, но мальчик подавил его, с усилием расправил плечи и ответил:

– Спасибо. Я постараюсь.

Легенда не улыбнулась. Так же глухо она объяснила:

– Когда поначалу превозмогаешь себя, потом всё выходит уже само.

Легко ей говорить! Что вообще за слово ужасное – «превозмогание»? Звучит как тягание тяжестей. С языка, хоть он и еле ворочался, само слетело:

– Сейчас бы лучше полежать…

Он сразу пожалел о своём нытье. Рика, всё так же глядя перед собой, слегка оскалилась:

– В могилке поглубже?

Звучало так, будто она готова его туда отправить. С неё станется!

– Да я так… – даже сил цапаться с ней не было, – не злись.

Но если она и злилась, то тоже предпочла пойти на мировую – повернула голову и, протянув что-то, вдруг сказала:

– Держи. Наверно, в жизни такого не видел и не ел. Земляника.

Полураскрытая ладонь была полна чего-то красного, в глазах читалось вызывающее: «Боишься меня?» Он боялся, но, не собираясь этого показывать, взял две спелых, похожих на пупырчатые мягкие бусины ягоды и даже улыбнулся. Ягоды оказались очень сладкими, пахли мхом и древесной корой.

– Много путешествовала? – спросил он не без любопытства.

Рика отправила в рот всю оставшуюся пригоршню и кивнула.

– Да. Что мне ещё делать? Весь мир – моя могила.

Опять нагнетает. Он поёжился, а Рика, явно довольная этим, засмеялась:

– Ты как домашний щеночек – так всего пугаешься! – Посерьёзнев, она вздохнула. – Но да. Не всем везёт иметь дом. Я скиталась, даже когда всё было иначе, Зан.

– Я не щеночек! – обиделся он. – Просто я… такие, как я… должны быть со своими стенами, или они начнут болеть. И люди тоже. И… да. Я очень любил свой дом. Ты…

Что-то вроде понимания мелькнуло на её лице, и неприятным оно быть перестало.

– Я бывала. Красивые башни. И парки. И люди. И ваша Небесная ярмарка, где все летают на воздушных шарах…

«И всего этого больше нет. Не из-за Ширкуха ли» Слова жгли, но на этот раз мальчик почему-то удержал их. А в следующее мгновение Кара вдруг всполошилась и крикнула:

– В кусты!

По дороге кто-то ехал: сзади стучали копыта, звенел колокольчик. Не стража ли?

Мальчик подчинился мигом – так они сговорились ещё при выходе. А вот Рика осталась стоять у обочины, повернула голову на шум. Кара, притянув мальчика ближе, зашикала на неё, но легенда будто не слышала. Заложив руки за спину, она дождалась, пока голубой тарантас, запряжённый двумя рыжими жилистыми лошадками, покажется из-за поворота, и… помахала ему, намеренно привлекая внимание. А потом даже подпрыгнула.

– Рика-а! – в последний раз жалобно окликнула звезда и замолкла. Она нервничала: на поясе-то у неё болтался мешочек с украденными монетами!

Тарантас, скрипнув, остановился рядом – и раздался бодрый, дружелюбный смешок.

– Опять ты здесь, маленькая барышня? Шестой раз ловлю тебя на этой дороге!

На козлах сидел полный седой джентльмен в таком же голубом, как тарантас, сюртуке. На голове его был чёрный цилиндр, на руках – чёрные перчатки. Рассматривая легенду, он улыбался в пышные усы, а она улыбалась в ответ. Мальчик опешил: она что, и так умеет? Светло, без оскала? Рика заговорила – тоже незнакомым, мелодичным, звенящим голосом:

– Дядюшка Рибл, ваш колокольчик узнала издалека! Что везёте? Куда? Хлеб, платья, сладости?

Он рассмеялся и энергично помотал головой:

– Порядочно книг к соседям. Граф будет доволен. Ты не туда ли? А то подвезу.

Рика потупилась, явно изображая смущение, шаркнула ногой. Кара восхищённо прищёлкнула языком: поняла, к чему всё идёт.

– Туда, дядюшка Рибл, и была бы рада вашей помощи… только я не одна.

От её мурлыканья мальчик даже глаза закатил: почему не быть такой милой всегда?

– Дружка подыскала? – Возница подмигнул. Он подвоха не видел. – Пора бы.

Рика всё-таки выдала свою вредную натуру: нахмурилась и чуть скривила губы, – но быстро собралась, расцвела пуще прежнего и продолжила вдохновенно врать:

– Со мной младший брат и бродячая наёмница, которая нас защищает. И… – она хлопнула ресницами, – мы очень устали, идём уже четыре дня. Но вы не думайте, у нас есть немного денег, и мы…

– Не может быть и речи! – Возница широко, возмущённо махнул рукой на кусты. – Эй вы там, вылезайте! В тарантасе места много, только не попачкайте товар!

Мальчик переглянулся с Карой. Та пожала плечами, пробормотала: «Была не была!» – и первой полезла наружу. Подбредя к козлам, она неуклюже поклонилась и принялась демонстративно отряхиваться, показывая, что книги с ней будут в чистоте и порядке.

– Я не запачкаю. И буду охранять! – важно заявила она.

Возница шутливо поклонился в ответ. Его явно не удивили белизна волос, кольчуга и узор на смуглом лице незнакомки. Он только сказал:

– Большая честь, барышня. Большая! Хотя кто на меня нападёт, не золото же…

– Это Кара и Зан, – сказала Рика и бесцеремонно потрепала мальчика по волосам, выдрав, кажется, клок. – Бедный братец совсем падает с ног, он у меня слабенький.

«Слабенький» едва не лягнул обретённую сестру, но пришлось смиренно кивнуть. У дядюшки Рибла были добрые рассеянные глаза – точно как у лошадей, лениво потряхивавших гривами. Возница улыбнулся и, наклонившись, подмигнул мальчику.

– На внука моего похож. А на сестру – ни капельки.

– Приятно слышать! – рассмеялась Рика.

– Да, приятно, – искренне подтвердил мальчик, косясь на неё. – Слишком она у меня гулящая, безответственная и злая!

– Это когда я гуляла?! – возмутилась Рика. – И где злая? Ух, бросила бы тебя…

– Тише, тише! – рассмеялся дядюшка Рибл, внимательно их слушавший. Он успел встать, открыть дверцу тарантаса, даже спустить лестницу. – Ну что, залезайте.

Рика показала мальчику язык. Он только вздохнул и первым побрёл к лесенке. Сестра, значит! У-у, с такими сёстрами и змей под подушкой не надо!