Читать книгу "Призраки затонувшего города"

Ирина Круглова

Леськово

21–22 июля 2018 года

Ирине не спалось. Открытые настежь окна не спасали от духоты. Воздух, казалось, замер, загустел, даже с реки не доносило привычной прохлады. Простыни были влажные. Ирина долго ворочалась и наконец встала, подошла к окну, прислушалась. Загустевшую тишину не нарушали ни соловьиные трели, которые всегда ее убаюкивали, ни другие посторонние звуки. Приятели, которые не успели разъехаться после вечеринки, давно уснули в гостевой пристройке. Только Олег, который никак не мог успокоиться и, чтобы не мешать ей, лег на диване в кабинете, ворочался за стеной, вздыхал и что-то бормотал. Тоже не спит. Внизу, на веранде, тлеет огонек сигареты – это один из работников по приказу хозяина охраняет дом. На этом настояла Ирина, опасающаяся повторного визита грабителей. Хотя в причастность к краже Киры она не верила, а этот рыбак, на которого первым пало подозрение, уже мертв. В деревне слухи разносятся быстро…

Но картина-то пропала. И муж просто чуть с ума не сошел, когда утром не обнаружил ее на стене в гостиной. Метался как раненый зверь, будто у него подлинник Джоконды украли, а не портрет дальней родственницы. Который, по словам Матвея, гроша ломаного не стоит. А что, если он неправ и они оба заблуждаются? И Олег именно эту картину обсуждал с каким-то иностранцем? Вдруг муж лжет, прикрываясь неожиданно вспыхнувшими чувствами к семейным реликвиям? То-то всю местную полицию на уши поставил. И в город уже позвонил, и в областной центр, требуя, чтобы прислали лучших сыщиков. Что-то она упускает…

Круглова в раздумьях закусила полную губу, не замечая, как лихорадочно мнет в ладони край тонкой кисейной занавески, пока та не треснула. Где-то вдалеке, за рекой, сверкнули зарницы, предвещая скорую грозу. Так вот почему так душно! Хорошо, что она с вечера и теплицы, и вольеры закрыла. Ирина вернулась в кровать, устроилась, подложив под спину подушки, и в который раз вспомнила тот день, когда познакомилась с Матвеем…

Она тогда в очередной раз вышла от гадалки, успокоенная и вдохновленная ее предсказаниями, и отправилась прогуляться по набережной. Ирина была так увлечена своими мыслями и блаженно щурилась на солнце, что налетела на прохожего, оступилась и сломала каблук. Первой мыслью было: «Теперь придется объяснять Олегу, куда я ходила и почему не берегу такие дорогие вещи». Огорченная, она подняла глаза, чтобы извиниться, и встретилась с сочувствующим и понимающим взглядом пронзительно голубых глаз, неожиданно контрастирующих с темно-каштановыми волосами. Смущенно улыбаясь, молодой человек учтиво придержал ее под локоть и помог добраться до ближайшей скамейки.

– Простите мою неуклюжесть, я замечтался и не заметил такую обворожительную даму, вот и налетел на вас. Надеюсь, вы не ушиблись? Разрешите, я посмотрю, какой ущерб причинила моя невнимательность.

Ирина, с которой впервые в жизни кто-то снял чувство вины, облегченно вздохнула и позволила юноше осмотреть ее летнюю туфельку.

– Тут совсем несложно все исправить! Знаете, здесь рядом есть обувная мастерская, там замечательный мастер, дядя Ашот, он в два счета поставит ваш каблучок на место. Вы посидите, буквально минут пятнадцать, я сейчас вернусь.

И, не успела она что-то возразить на эту тираду, молодой человек с туфелькой в руках убежал. Ничего не оставалось, как откинуться на спинку скамейки и ждать, подставив лицо легкому ветерку, дувшему с реки.

Прошло уже полчаса, а незнакомец не появлялся.

«Фетишист, что ли», – подумала Ирина и достала из сумочки телефон, чтобы вызвать такси.

В этот момент перед лицом появился роскошный букет из лилий и альстромерий.

– Хочу загладить свою вину. – Вручив ей цветы, молодой человек помахал туфелькой и присел на корточки, чтобы надеть ее на ножку хозяйки.

Ирина стала было возражать, но неожиданно рассмеялась:

– Напоминает сказку про Золушку, только башмачок не хрустальный. Да и я не юная падчерица. А вот вы вполне подходите на роль принца.

– Ну если вы не хотите быть принцессой, то назначим вас королевой. – Молодой человек подхватил ее шутку, с юмором и тактом у него все было в порядке. Не стал пошло уверять, что она юна как Золушка.

– И как же вас зовут, мой принц-спаситель?

– Ой, простите, я забыл представиться. Матвей. – Он вскочил, изображая, что снимает с головы невидимую шляпу и приветственно машет ею. – А вы, моя королева?

– Ирина. Сколько я должна за ремонт, Матвей?

– Что вы, это был мой долг, ведь я же вас чуть не сбил с ног. Вы не откажетесь со мной пообедать? Тут на набережной есть очень милый ресторанчик.

– Боюсь, это будет злоупотреблением с моей стороны, вы и так столько для меня сделали. – Ирина поднесла к лицу букет, вдыхая приятный аромат. Потом взглянула на часики на запястье. – Да мне уже пора, простите, я и так задержалась.

– Ну а завтра? Можно, я позвоню вам и мы встретимся, когда будет время? Не исчезайте, как Золушка, пожалуйста.

Она никогда не знакомилась на улице, тем более с такими молодыми мужчинами. Но то ли Матвей был так мил и настойчив, то ли слова гадалки Софии все еще мутили ее разум, Ирина, уже садясь в такси, быстро продиктовала свой номер телефона…

Он позвонил на следующий день. У нее как раз была назначена примерка у портнихи, и Ирина согласилась встретиться с юношей в кафе где-то поблизости. Час за чашечкой кофе пролетел незаметно. Они непринужденно болтали, как старые знакомые. Матвей оказался прекрасным собеседником, внимательным и весьма эрудированным, не надоедающим льстивыми комплиментами. От встречи с ним у Ирины осталось приятное послевкусие, как будто десяток лет сбросила. Молодой человек был программистом-фрилансером и мог свободно распоряжаться своим временем. Он приглашал Ирину то в кино, то на прогулку на кораблике. Они стали встречаться каждый день, хотя ей было сложнее выбираться из дома и объяснять мужу свое отсутствие. Олег, правда, был погружен в свои дела и последнее время пропадал на работе, не донимая супругу контролем и придирками. К тому же Кругловы готовились к переезду в загородный дом, нужно было сделать какие-то покупки, что позволяло Ирине находить предлог для отлучек.

Ира росла в любви и строгости, которые ее родители как-то гармонично совмещали. Отец, партийный работник, возглавлявший какой-то отдел в горкоме КПСС, был всегда сдержан, практически холоден с домашними, преображаясь только во время выездов на служебную дачу. Там, сняв деловой костюм и галстук, он, казалось, снимал чужую маску и превращался в доброго, веселого, остроумного папку, учившего дочку ловить рыбу и разжигать костры и певшего вполголоса песни Высоцкого и Окуджавы. Мать, работавшая на полставки в НИИ, мужа боготворила, чуть ли не пылинки с него сдувала, получая взамен доступ к вожделенным благам тех лет – продуктовым спецзаказам, поездкам в Москву в ГУМ и путевкам в санатории Крыма и Прибалтики. Дочку она баловала, но в меру: модные брюки клеш, рубашки батники и польская косметика Ире покупались только при условии отличных оценок в дневнике. Окончание школы пришлось на начало 90-х: распался Советский Союз, менялась власть, коммунисты теряли свои позиции в обществе. Отец метался, не спал ночами, пропадал на каких-то встречах и совещаниях, все чаще хватался за сердце и постоянно носил в кармане пиджака валидол. Ирочка как раз поступила в медицинский и готовилась к первому учебному году, когда случился августовский путч. Отец, поддерживавший ГКЧП, не вынес поражения заговорщиков и слег с инфарктом. Через месяц его не стало. Мать, утратившая, казалось, смысл жизни, как-то сразу сдала, замкнулась, дом, бывший для Ирины надежным пристанищем от всех житейских невзгод, пропитался запахом лекарств и стал напоминать склеп. Лишившись привычной отцовской опоры, Ира тоже чувствовала себя одинокой песчинкой в огромном и тревожном, быстро меняющемся мире. Спасала учеба, студенческие компании, походы и первая любовь – Олег Круглов, чье предложение руки и сердца она приняла не раздумывая.

Все двадцать лет брака Ирина была верной женой, хорошей хозяйкой и заботливой матерью, взяв за образец своих родителей. После замужества стараниями Олега ее мир очень быстро сузился до размера семьи, оставив за бортом и увлечение театром, и карьеру талантливого фармацевта. Когда родился сын, она надеялась вернуться в профессию, отсидев дома положенный трехлетний отпуск, но Ростик то болел, то его нужно было готовить к садику, потом к школе. Муж считал, что никакие бабушки и няни не могут справиться с воспитанием ребенка лучше матери. Олег много трудился, писал диссертацию, сначала кандидатскую, потом докторскую, ему были необходимы условия для работы и отдыха, которые также могла создать только жена. Его доходы позволяли семье жить на широкую ногу, ни в чем особо не ограничиваясь. У Ирины, казалось, было все, о чем только можно мечтать, – хорошая квартира, поездки на лучшие курорты, модные и дорогие вещи, массажисты и косметологи, престижный лицей для сына, тщательно отобранный мужем круг знакомых, приличных и обеспеченных людей. Не было одного – свободы. Иногда ей казалось, что в золотой клетке, куда посадил ее Круглов, живет не она, а какая-то безликая, послушная и нарядная кукла, как в сказке про трех толстяков. А Ирочка Резникова, подававшая надежды студентка-отличница, душа компании и мечтательница, куда-то пропала, исчезла, словно ее и не было. Осталась только оболочка, которую натянули на эту куклу…

И вот Матвей, такой молодой, легкий в общении, то трогательно-внимательный, то бесшабашно веселый, нашел ту потерявшуюся девочку и пробудил ее к жизни. Клетка распахнулась, а Ирина, потеряв голову от давно забытых чувств, погрузилась в этот роман, как в чан с молодильной водой. В тот день, когда они стали близки, неожиданный и сильный летний ливень застал их недалеко от дома, где жил юноша. Ничего не оставалось, как согласиться обсохнуть и переждать разгул стихии в его холостяцкой квартире. Матвей жил в мансарде старинного особняка, под самой крышей, и было что-то такое киношное в том, как они, смеясь, взбирались по крутой лестнице с витыми перилами и целовались на каждом пролете, как он, едва переступив порог и не дав Ирине оглядеться, бросился раздевать ее и покрывать поцелуями тело так, что перехватывало дыхание. Потом они лежали обнаженные на широкой низкой кровати, по крыше над их головами барабанили капли дождя, и смуглое мускулистое мужское тело сплеталось с ее – белым, женственным телом взрослой женщины. Удивительно, но Ирина не испытывала никакого стеснения от своей наготы, от полных бедер и покатых плеч с матовой кожей, по которым струились влажные распущенные волосы, хотя к мужу давно уже старалась не выходить совсем раздетой. Но здесь, рядом с Матвеем, слушая его страстный и восхищенный шепот, она казалась себе такой же юной, стройной, как два десятка лет назад…

С того дня и до отъезда в Леськово их свидания проходили в этой квартире. Насытившись друг другом, они болтали, ели заказанную пиццу или суши, рассматривали толстые альбомы по искусству, которыми были заставлены все полки в небольшой комнате, служившей и спальней, и гостиной, – Матвей оказался знатоком и любителем живописи.

– Ты, наверное, думаешь, что это странное увлечение для компьютерщика. Но оно помогает мне в создании программ, я ведь занимаюсь разработкой виртуальных игр. Многим это кажется несерьезным, но на самом деле в недалеком будущем компьютерные игры вытеснят кино. Да-да, не смейся, сама увидишь!

Матвей увлеченно стал рассказывать о своих разработках.

Ирина не смеялась. Ей было радостно, что кому-то было интересно делиться с ней своими мыслями, кому-то было важно ее мнение. Заразившись энтузиазмом своего молодого любовника, она тоже вспомнила занятный разговор с мужем.

Как-то в ожидании Олега она размышляла, чем привлечь его внимание, и машинально щелкала пультом от телевизора, когда зазвучавшая песня подсказала ей решение.

«Чтобы все это не потерялось, сохраните семейный альбом», – низким, чувственным голосом пела Эдита Пьеха. Ирина полезла по шкафам и разложила на столе в гостиной старые фотографии. Когда муж вернулся с работы, она сделала вид, что увлеченно их рассматривает, делая записи в блокноте.

– Знаешь, Олежек, я подумала, что в семейной усадьбе надо как-то отразить нашу родословную. Сейчас популярно воссоздавать свое генеалогическое древо. Помнишь, мы были у Бадейкиных на юбилее, и он хвастался фамильным гербом? Представляешь, Бадейкин – и герб! – Ирина засмеялась. – А мы чем хуже?

Увидев, что ей удалось заинтересовать супруга, она продолжала:

– Я решила отобрать фотографии наших родителей, бабушек-дедушек, прадедов, можно будет сделать коллаж в красивой раме, а рядом – это самое родовое дерево. А потом и герб заказать, сейчас есть такие фирмы, они на основе этих данных создают гербы. Давай я тебя накормлю, и мы вместе посмотрим фотографии.

Но Олегу так понравилась ее идея (чего уже давненько не случалось), что, отказавшись от ужина и плеснув в бокал коньяка, он присел к столу и стал перебирать фотоснимки, рассказывая об изображенных на них родственниках. Когда речь зашла о его бабке Елизавете, вспомнили и ее старшую сестру, Анастасию, чей портрет висел в кабинете. Сестры были очень похожи, несмотря на разницу в возрасте.

– Ну, о том, что она постриглась в монашки, ты знаешь. А есть еще одна легенда, которую мне баба Лиза в детстве рассказывала. Она набожная была, хоть и родилась в год революции и войну пережила, но страсть как любила всякие истории о церкви рассказывать, жития святых читать.

Ирине стало любопытно, было видно, что и мужу эта тема небезразлична.

А Олег продолжал:

– Так вот, Анастасия ушла в монастырь и приняла имя Феоктиста. И когда строили водохранилище и затопили и деревни, и храмы, она якобы спасла и спрятала чудотворную икону. Но секрета своего никому не раскрыла и погибла, утонув вместе с монастырем и его настоятельницей. Говорили, что они приковали себя к алтарной решетке. Хотя в последнее я не верю, много такого рассказывают, но доказательств нет.

– Наверное, икона очень ценная? Неужели Феоктиста никому из близких не указала, где ее искать?

– Она после пострига ни с кем из родни не общалась. Кто-то бабке Елизавете об этом рассказал. Думаю, тот, кто портрет Анастасии ей передал. Но об этом она почему-то не любила рассказывать. Вообще годы войны не любила вспоминать. Даже деда, на фронте погибшего, – ничего о нем толком не знаю. И карточки его не сохранилось, вроде в эвакуации все потерялось. А может, бабушка вообще все сочинила? По легенде, когда икону найдут, восстанет из воды монастырь. Ну сама посуди, разве такое возможно? Скорее всего, икона тоже где-то там, под водой…

Олег встал из-за стола и прошел в кабинет, позвав жену за собой. Разглядывая портрет Анастасии, Ирина обратила внимание на одну деталь:

– Красивая она была, жаль, что несчастливая. И медальон какой на ней необычный, я только сейчас заметила.

– Про него баба Лиза говорила, что он тоже непростой, обладающий тайной силой, якобы продлевает молодость своему владельцу. Однако же монахиню нашу это не спасло. Знаешь, я что-то проголодался. Давай экскурс в историю продолжим в другой раз, а сейчас пойдем поужинаем – и отдыхать. Мне завтра рано в клинику на операцию…

Ирина пересказала этот разговор Матвею, надеясь, что история его заинтересует. Юноша сначала отнесся к услышанному скептически, но на следующий день встретил Ирину словами:

– Знаешь, твой вчерашний рассказ не выходит у меня из головы! Это готовый сюжет для новой игры – о поисках подводных городов и затонувших сокровищ! Главным призом будет таинственный медальон, принадлежавший монахине. Я уже начал собирать информацию в интернете. Надо побольше узнать об этом монастыре, судьбах его обитательниц. Ты подарила мне отличную идею!

Он пылко обнял женщину и поцеловал в губы, готовые расплыться в довольной улыбке – ведь она наконец была кому-то интересна.

– Ты мой компьютерный гений! И в тебе пропадает исследователь. – Ирина была воодушевлена, но тут же расстроилась: – Через несколько дней мы уезжаем в деревню, в новый дом. Я остаюсь там, буду вместе с нашим дизайнером следить за завершением ремонта. Мы с тобой, наверное, теперь долго не увидимся…

– Я что-нибудь придумаю, не грусти. У меня уже есть план, как быть ближе к тебе…

…Из-за реки донеслись первые раскаты грома. Значит, гроза все-таки надвигается. Ирина поднялась, чтобы прикрыть окно, и услышала, как крупные капли застучали по крыше. Надо постараться уснуть. Олег с утра собирается в город, а ей необходимо встретиться с Матвеем, одержимым поиском мифического медальона. Какие-то смутные мысли о том, что все совсем не так, как кажется, беспокоили ее. С ними Ирина и задремала под шум разошедшегося дождя.

Из дневника следователя Савельева

Леськово и окрестности

22 июля 2018 года

Гроза началась за полночь, вскоре после того, как мы с Курочкиным добрались наконец до дачи его родителей. Пришлось пробыть в Леськово допоздна, чтобы накоротке опросить хозяина пропавшей картины, его жену и нескольких гостей, вынужденно задержавшихся в усадьбе, – Сидорчук велел им не покидать ее до нашего приезда.

Славка сразу свалился и засопел, отказавшись от ужина, заботливо оставленного матерью на кухне. Я же решил подкрепиться и, жуя аппетитные пирожки, пытался выстроить какую-то стройную схему из собранной информации, ведь утром моего отчета ждал полковник Чудаков. Но мысли постоянно возвращались к Кире – картинка ее неожиданного появления в саду стояла перед глазами. И хоть она и пыталась ерничать и держаться отстраненно, я видел девушку, снова нуждающуюся в поддержке и защите. И когда стали слышны раскаты грома, нарастающие с каждой минутой, темное небо исчеркали зигзаги молний, рисующих свой фантасмагорический узор, и дождь забарабанил по крыше безудержным стаккато, я думал о том, как должно быть страшно и одиноко Кире в маленьком домике над обрывом…

Утром от ночной стихии не осталось и следа, даже густая трава просохла, и день обещал быть жарким и солнечным. Начальство моим импровизированным телефонным докладом осталось недовольно, требовало внятных версий и по краже, и по гибели Полежаева, которую, конечно, проще всего было списать на несчастный случай. За сытным завтраком, которым нас накормила Лидия Курочкина, мы со Славкой пытались обобщить факты и спланировать наши действия.

– Итак, что мы имеем, – рассуждал мой помощник с набитым ртом, левой рукой листая свой блокнот. – Накануне кражи в доме Кругловых к обеду собрались гости: шестеро приехали из Рыбнинска и Ярославля, это коллеги хозяина с женами. Одна пара, директор клиники и его супруга, ночевать не осталась и отбыла около десяти вечера на машине с водителем. Надо поручить кому-то из наших дежурных сегодня с ними встретиться и опросить. Но, думаю, из подозреваемых их можно вычеркивать, к их отъезду картина была на месте. Еще четверо остались на ночь и до сих пор находятся в усадьбе. Ну, их мы вчера видели, вряд ли они прячут картину под подушкой в гостевых спальнях.

– Тем не менее надо обсудить с Кругловыми добровольный осмотр дома. Вор мог и не вынести похищенное. Всякое бывает. – Надежды на это было мало, но мне хотелось исключить все неожиданности. – Кто там еще у нас в подозреваемых?

– Кроме Киры Деминой. – Тут Славка выразительно хмыкнул, но словил мой недовольный взгляд и сменил тон на деловой: – В гостях в этот вечер было еще трое неожиданных гостей. Как я понял, их пригласила хозяйка дома. Или они сами напросились. Это члены съемочной группы, которые исследуют водохранилище и ищут каких-то затонувших львов по заданию то ли географического общества, то ли историков из Армении. Они живут на турбазе за деревней. Ирина с ними вроде недавно познакомилась, заинтересовалась этими поисками, а их визит случайно совпал с новосельем Кругловых.

– А может, и не случайно… Давай-ка мы сейчас начнем с этих киношников-дайверов, прокатимся на турбазу, осмотримся на месте. А потом вернемся в Леськово и подробнее со всеми фигурантами побеседуем. Позвони-ка Сидорчуку, пусть через два часа ждет нас у Кругловых.

– И Демину туда пригласить, товарищ майор? – не удержался Курочкин.

– Нет, с ней я поговорю отдельно. – Железные нотки в моем голосе не дали Славке дальше развивать тему Киры, и он сосредоточился на завтраке.

Минут через десять мы выехали в сторону Леськово и одноименной турбазы…

То, что Слава назвал «турбазой», оказалось парк-отелем, который расположился на небольшой, но уютной территории. Обустроенный спуск вел к живописному берегу. Вековой сосновый бор шумел над песчаным пляжем с зонтиками и лежаками. Отдыхающие уже плескались в воде и нежились на утреннем солнышке. Расставленные тут и там столы и скамейки приглашали к дружеским посиделкам, около уютных беседок стояли мангалы.

– Какие, оказывается, у нас есть места! – Курочкин восторженно смотрел по сторонам. – Неплохо здесь отдохнуть компанией.

– У тебя дача ничем не хуже, да еще с бесплатным питанием. – Я подтрунивал над своим помощником, но на самом деле он был прав: все вокруг выглядело ухоженным, привлекательным.

Миловидная блондинка за стойкой информации внимательно разглядывала наши служебные удостоверения, прежде чем показать, где живет съемочная группа. Помимо основного трехэтажного здания в отеле были небольшие бунгало, в одном из которых и разместились наши дайверы-киношники. Но в домике их не оказалось, и мы спустились к воде. Бойкий паренек-спасатель, загоревший до черноты, подсказал, что найти телевизионщиков мы можем дальше, пройдя по берегу и завернув за небольшой мыс, за которым прячется дикий пляжик. Сквозь заросли камыша к нему вела хорошо протоптанная тропка.

– Минут сорок назад прошли. Ныряют, цельными днями ныряют, и не надоест же им? – прокричал спасатель нам вслед.

Тропинка вывела нас на безлюдный пляж. На песке валялись рюкзаки, чья-то одежда, обувь, запасное оборудование. И ни души. Метрах в десяти от берега на воде качался сигнальный буй.

– Эх, должно быть, ушли на погружение, жди теперь, – сказал Славка. – Может, и мне как-нибудь попробовать, вот так – с аквалангом?

– Это тебе, братец, лучше в Египет поехать, на Красное море, там есть на что посмотреть. Скажи-ка лучше, какая у нас тут глубина? Метров тридцать. – Я взглянул на 15-литровые баллоны. – Значит, времени у них полчаса. Подождем, думаю, они вот-вот поднимутся, кислород уже заканчивается.

Действительно, вскоре в районе буя вода забурлила, одна за другой показались головы аквалангистов, державшихся кучно и явно выталкивавших кого-то на поверхность. По резким, суетливым движениям стало понятно – на глубине что-то произошло.

– Слава, давай-ка на всякий случай вызывай «Скорую» в отель и беги за спасателем. – Сам я сбросил кроссовки, подвернул джинсы и пошел навстречу троим мужчинам, которые выносили на берег четвертого члена группы. Судя по распущенным длинным волосам, девушку.

Из сбивчивых рассказов выходило, что ей стало плохо под водой, начались судороги, затем она потеряла сознание. Пока мужчины стаскивали гидрокостюмы, мы с подоспевшим спасателем пытались привести девушку в чувство, но безрезультатно. Потемневшие от воды русые волосы, юное и симпатичное лицо с нежной кожей, искаженное предсмертной гримасой… Сколько ни работай в сыске, сколько раз ни сталкивайся с подобной картиной, а горечь всякий раз подступает к горлу…

Курочкин сообщил, что «Скорая» уже едет, и все быстро двинулись к отелю, подхватив на руки пострадавшую. Увы, реанимировать ее не удалось, и врач констатировал клиническую смерть, предварительно – от сердечного приступа.

– Второй случай за неделю, – закуривая, угрюмо сказал медик, залезая в машину. – Думаю, из-за разницы температур, жара-то небывалая стоит…

– Подождите, – остановил я врача, – вы выезжали на вызов в Леськово, где утонул рыбак? Эти два случая кажутся вам похожими?

– Да один в один, все признаки те же. Там же ваш судебный медик потом подъехал, он подтвердит. Жаль деваху-то, молодая совсем.

– Вышлите мне, пожалуйста, заключение о вскрытии. – Я показал удостоверение и продиктовал свой телефон и электронный адрес.

– Без проблем. – Доктор махнул рукой на прощание, а я повернулся к группе аквалангистов, стоявших с понурыми и грустными лицами неподалеку.

– А нам с вами надо поговорить, товарищи. Давайте пройдем к вашему домику, чтобы не привлекать любопытных.

В бунгало, состоявшем из гостиной и двух спален, царил обычный для таких компаний бардак. Видимо, Даше, единственной представительнице женского пола, не удавалось навести порядок. А может, в силу юного возраста она еще не умела управлять мужчинами и вести хозяйство. В углу при входе громоздилось оборудование для погружений и подводных съемок – утяжеляющие пояса, ласты, фонари, компенсаторы, баллоны с кислородом. В небольшом кухонном уголке скопилась посуда с остатками завтрака. На спинках стульев висели чьи-то майки и спортивные штаны. На подоконнике были расставлены некоторые артефакты, поднятые со дна водохранилища: покрытые донными отложениями черепки глиняной посуды, изъеденные ржавчиной фрагменты кованых деталей от каких-то оград.

Аквалангисты переоделись в сухую одежду, мы расселись кто где, а Слава устроился у стола, чтобы записывать показания, отодвинув оставшиеся от завтрака бутылку с остатками молока и пару чашек.

Группа состояла из оператора Романа Фадеева, его ассистентки Дарьи Корзун, историка Тиграна Аветисяна, приехавшего из Еревана, и Матвея Запольского, представившегося исследователем-фрилансером.

Роман, самый старший из них, лет сорока, сухощавый, но мускулистый, как многие спортсмены, был совершенно убит гибелью своей помощницы и, казалось, не понимал, что происходит вокруг. Лоб его покрывала испарина, кожа побледнела, несмотря на легкий загар. Он отрешенно сидел на краешке стула и теребил в руках маску для дайвинга.

Аветисян, смуглый темноволосый армянин, невысокий и плотный, тоже выглядел растерянным и всячески пытался успокоить оператора, подсовывая ему стакан с водой. Запольский же, самый молодой из них, напротив, был собран и взял инициативу разговора в свои руки:

– Не понимаю, о чем вы хотите нас расспрашивать? Или допрашивать? Это ведь несчастный случай, а не преступление.

Он нетерпеливо тряхнул головой, но ярко-голубые глаза оставались при этом холодными, как льдинки. Выглядел он более холеным и рафинированным, чем его товарищи по команде, но в движениях чувствовались скрытая сила и грация дикого зверя. Интересный типаж.

– Погоди, Матвей, не суетись, дай людям объяснить, какие к нам вопросы, – вмешался Фадеев. – Ведь нас ждали на берегу до гибели Даши, значит, дело не в ней.

– Именно, – сказал Курочкин. – Мы к вам, собственно, по другому делу приехали. Кто из вас был два дня назад в усадьбе Кругловых?

Мужчины удивленно переглянулись.

– Я был, Тигран и Даша, – ответил Запольский. – Роман с нами не пошел, остался здесь, монтировать снятое в предыдущие дни и проверять оборудование.

– А как вы оказались приглашены на этот семейный праздник? – я вмешался в разговор.

– Это все Ирина-джан, – улыбнулся Аветисян с тем непередаваемым выражением лица, с которым южные мужчины говорят о красивых женщинах. – Мы познакомились несколько дней назад, она приходила на пляж и подвернула ногу. Я не мог не помочь такой даме, мы разговорились о наших съемках, поисках. Ее очень заинтересовала история о нашем выдающемся архитекторе Таманяне, который построил набережную в Мологе, той самой, затопленной при строительстве водохранилища. Вы же наверняка слышали про Александра Таманяна – лауреата Сталинской премии, автора генерального плана Еревана, шедевров в Армении, Санкт-Петербурге, Царском Селе, Москве? Бывал он и здесь, в Ярославской области, еще до революции, реконструировал усадьбы графа Мусина-Пушкина…

Было видно, что историк сел на свой конек, забыв, казалось, о случившейся трагедии. Но я не спешил его прерывать – когда люди говорят о том, что им интересно, они выдают больше полезной информации.

– Поэтому она пару раз заходила к нам, мы беседовали. Я рассказывал ей об украшавших набережную каменных львах, сидевших на парапетах, о храме, в котором работал Таманян и который был обнаружен экспедицией Константина Богданова. А я хочу отыскать этих легендарных львов. Да и другие артефакты, без сомнения, представляют огромный интерес! Взгляните хотя бы на этот фрагмент монастырской ограды.

Он схватил с подоконника кусок ржавой железяки с загогулинами.

– Давайте вернемся к вашему посещению усадьбы. – Мне все же пришлось остановить красноречивого Тиграна, хотя в другое время я бы с удовольствием послушал его рассказ о знаменитом зодчем и необычных находках.

– Да-да, конечно, простите, я знаю, что слишком увлекаюсь. Позавчера Ирина-джан заходила к нам утром. Какую-то заказанную ею посылку по ошибке доставили в отель. Матвей, помнишь, ты еще вызвался помочь донести коробку? И тогда она пригласила нас вечером на ужин, сказала, что хочет познакомить своих друзей с такими интересными людьми, – Аветисян горделиво прижал к груди сложенные ладони, – чтобы разговоры были не только о строительстве дома и медицине.

– Ну да, есть такой тип людей, которые любят развлекать публику новыми персонажами. Почти как в комедии «Ужин с дураком», – буркнул Фадеев, и стало понятно, почему он не пошел к Кругловым со всеми, сославшись на занятость, – не хотел быть тем самым дураком.

Укоризненно взглянув на товарища, Тигран продолжал:

– Неудобно было отказать такой женщине. Вот мы и пошли. Даже подарок приготовили – старинный кувшин, поднятый со дна Русского моря, артефакт, прекрасно сохранившийся. И бутылку армянского коньяка, я привез парочку с собой, но у нас тут сухой закон, пока не закончим погружения.

Он опять вскочил, метнулся к кухонному шкафчику и водрузил на стол пузатую бутылку с яркой этикеткой и круглой блестящей крышкой, напоминающей корону. Жидкость цвета темного золота заиграла в солнечных лучах. Я подумал, что было бы неплохо при других обстоятельствах распить эту бутылочку в столь необычной компании. Но отвлекаться было не время.

– Расскажите, что происходило в усадьбе.

– Да что обычно происходит на таких вечеринках? – Это уже Запольский вступил в разговор. – Хозяева хвастались новым домом, гости охали и ахали, хвалили дизайнера. Кстати, очень милая девушка, талантливая, но скромная.

– Худая только очень, – вставил слово историк.

– Ну, на вкус и цвет все фломастеры разные. Так вот, посидели, поели. Фаршированная щука была вкусная, свежего улова. Коллеги хозяина выпили прилично, перешли на разговоры о работе. Тигран развлекал дам своими тостами и байками, чтобы не скучали. О легендах целая дискуссия возникла. Потом одна пара уехала, Ирина подала кофе и коньяк, мы еще поболтали немного и ушли, встаем же рано.