Читать книгу "«Демон» и Маргарита"

Оправила ткань огромной демоновой рубашки: мне чуть не до колен хватало. И замотаться можно пару раз, для надежности.

– Ты, Маргарита… Очень настырная мелочь, наделавшая лишних дыр в материи мироздания, – проворчала Миландора. – Это ж надо было… заставить целый мир сомневаться в своей реальности…

Я чуть не задохнулась местным цветочным, истинно весенним воздухом.

Нет, я могла пережить назначение на первый курс и мучительные часы теории от демона (практика с ним оказалась не менее мучительна, и ладно бы только запястье отваливалось, ага). Могла слушать разговоры о «старшекурсниках со второго», могла не обращать внимания на томные вздохи тринадцатилетних соседок по комнате… Но это?

Слышите, порвалось? Это был финальный треск моего терпения!

«Мелочь»? От пятнадцатилетки?!

– Про мир и дыры ты там прочла? На полотнах? – игнорируя мое оскорбленное сопение, Арт задрал голову и уставился на две тряпочки.

Искрящий жезл как-то сам собой исчез в его кармане. Заинтригованный божественной осведомленностью, демон был согласен чуть-чуть послушать. Самую капельку.

Миландора, язвительно фыркнув, слезла с камешка и молча повела нас тропой через сад. Я только и успела подхватить с земли мятое платье и смять его еще больше.

Испытывая терпение князя Карповского, «богиня» сгоняла каких-то мошек с листвы, нагибалась к молодым всходам, поглаживала цветы…

– Ну? – терпение Арта закончилось еще вчера, на заколдованной лужайке.

– Этот мир – Сатар. Сады созданы Судьбоносной, первой, великой и единственной, – тоном заскучавшего экскурсовода пропела девушка. – Вон ту часть местные зовут Рощей путей. Калитка открывается только в сезон Сато, но ее не так-то часто избирают… Поэтому – заперто. А даже когда открыто, войти могут только хранители да заблудшие. Грейны там, рогатые. Виззарийцы пытались, но…

– Стоп, – осек ее Артур. – Я про тряпки спросил.

– Своим чередом. Наберись терпения, темный, – фыркнула она и в качестве мести замолчала на три минуты. Когда она вновь открыла рот, князь перебивать не рискнул. – Естественно, для тех, кто в огне Танталы выкован и милостью Бездны отмечен, пути тоже открыты.

– И что это… за Роща? – робко уточнила я, поравнявшись с Арти.

– У меня тут основной объем данных. Работаю, не покладая ниточек, – жалобно вздохнула Миландора, косясь на пыльную паутину над головой.

Полотна были древними, связи – дряхлыми, но узелки, повисшие в воздухе, держались до сих пор. Проходя мимо, богиня посылала вверх искорки, и ослабшие нити уплотнялись, крепли.

– Бывает, что тетки мои заглянут что-нибудь подсмотреть, за упертым узелком проследить… Но обычно – тишь да гладь, ни заблудших, ни блудливых. Только рыбка в ручье плещется да сатины наливаются соком забвения.

Ветхие полотна старыми флагами развевались на деревьях. Мерцали тонкими нитями, выплетенными тысячи тысяч лет назад. Чем глубже в чащу мы заходили, тем явственнее ощущалась мощь, идущая от «тряпок».

– Порой кажется, что нести любовь – захватывающая миссия. Но вот эти хавранские сказки про купидоновы стрелы – полная чушь, – Миландора сложила губки трубочкой и устало выпустила воздух. – Работа в поле – большая редкость. А так вот, бывает, от луны до луны сидишь над полотнами и вяжешь, вяжешь мелкие петельки до слепоты в глазах и ломоты в пальчиках… Укрепляешь то, что ослабло, рвешь то, что засохло, давая силу для новых всходов… Помогаешь слабой ниточке переброситься через время и пространство, завязать свой первый, робкий, нежный, сладкий узелок… Уффф. Выматывает!

Она картинно щелкнула шеей и сделала десятисекундную разминку. Руками помахала, кулачками потрясла, плечами подрыгала. Притворщица.

– В Садах записаны все судьбы всех миров, – спокойно продолжила она. – Сато любила тут отдыхать… Ее любимый мир. Сколько их еще она создала, по образу и подобию Сатара? Вот, Хаврана ваша. И иные были. Она ткала без устали, пока не осталась довольна своей работой. А потом бросила все разом и исчезла. Кое-где, надо признать, не доплела. По мелочи.

Взгляд Миландоры мелким, но неприятно острым камешком вонзился в меня. И опять вспомнилось важное «не доросла, не воссияла»…

А я вот заметила, что у Арта чешутся кулаки этой бесячей вертихвостке куда-нибудь засветить. Чтобы засияло как надо.

– Боги не имеют права вмешиваться в то, что до них заплетено. Вдруг выдернешь нитку – и все мироздание рассыплется? Только Судьбоносица видела полную картину, – девица сделала страшные глаза, намекая на конец мироздания.

Зачем-то вспомнилась мамина теория про «точки опоры». В столь хрупком равновесии Веера никогда не знаешь, какая стена несущая… Иногда достаточно сафаэлю взмахнуть крыльями, чтобы все переменилось.

– Верные мысли, – покивала она. – И тех, кто равновесие нарушает, обычно стро-о-ого наказывают.

Нагнувшись, она продиралась сквозь листву и ветхие тряпки. Будто шла по рядам эстер-хазского базара и отмахивалась от торгашей, пытавшихся всучить ей ненужные шали, рваные платки и прочую рухлядь.

– Куда мы идем? – нетерпеливо прошипел Артур.

– Сейчас все поймете, заблудшие. И я… тоже рассчитываю понять, – промычала Миландора, заводя нас в садовую глушь. – Да где же они? Недавно ведь натыкалась!

Она подвела нас к двум тряпочкам. Те забавно подползли друг к другу, перекинулись с разных древ и скрутились полотнами в тугой узел. Как если бы Арт, игнорируя металлическую пряжку, замотал на себе ремень и затянул максимально сильно.

От обоих полотен было оторвано по куску чуть ниже крепкого узла, края опалило огнем до черноты. Будто кто-то с яростью дикой твари сюда вгрызался и едкой слюной брызгал. Или метал огнешары, забыв о предосторожности.

– Вандализм, – согласилась Миландора и покачала в воздухе указательным пальцем. – Вот так делать нельзя. Только попробуй палочкой своей поискрить.

Последнее относилось к князю Карповскому, специалисту по разрушениям междумирского масштаба.

– Мало того, что Сато не все полотна закончила, будто в шутку оставив распустившиеся кусочки. Мало того, что столкновения миров порой приводят к изменениям и выталкивают подопечных на «запасную тропу»… Стоит только решиться, да? А они, огонь Танталы мне в печень, решаются! – бухтело желтоглазое божество. – Так еще вот! Взяли, выдрали… и подвесили вопрос…

– Как подвесили? – подавилась я.

– Буквально! – раздраженно воскликнула богиня.

– Чьи это судьбы? – прохрипела я, уложив похолодевшую руку на горло.

Подвесили вопрос? Сделали чьи-то жизни парадоксальными в смысле «времени и пространства»? Эта мысль отдавалась тупой болью под ребрами. И в ушах звенел далекий голос Кристалла знаний.

– Да уж не глупенькая мелочь, догадалась ведь? – Миландора пожевала губу. – Зато понятно теперь, как вы в Сады Сато провалились.

У меня аж глаза заслезились. То, что не смог рассказать сон под зельем Авроры, то, что не поведал Кристалл высших знаний… Оно, это недосягаемое, тайное, висело прямо передо мной, на старой ветке магодрева! В странном дивном саду на краю Веера!

– Это нити моих родителей? – задохнулась я осознанием. – Что там написано?

– Да кто же теперь узнает? – фыркнула Миландора и передернула острыми плечиками. Шелк желтой блузы колыхнулся и пошел мелкой рябью.

– Ну хоть кусочек… до обрыва… Прошу!

Руки сами тянулись к обгорелым ниточкам. Мама. Папа. Вот они, тут, живые… почти.

Я стояла так близко, но так кошмарно далеко. Смогу ли прочесть без помощи богини? Откроются ли мне их судьбы, как открывались ей?

Попробую. Не уйду отсюда без ответов! Я подбежала к джааду и вцепилась в кору ногтями, собираясь влезть.

– Так, белка рыжая, залезешь – снимать не стану, – строго осекла богиня. – И этому не позволю. Будешь сидеть там и вить гнездо до скончания времен.

– Да я ж одним глазком…

– На пустой желудок такие новости лучше не принимать, – проворчала Миландора и поманила нас пальцем дальше. – Идем. Потом сюда вернемся, и я прочитаю, что смогу. А будете палочками махать, призову лоури… и зайдете на второй круг. И даже не надейтесь, что я тактично отведу глаза.

Последняя угроза вновь относилась к Артуру и его кулакам, подверженным странной чесотке. Чуть что просились в драку… Такая вот хворь хавранская.

Вместо того чтобы спорить с Миландорой, он сжал в пальцах мою ладошку (частично перекрошив кости мизинца). И потащил вперед, уводя от древа с двумя переплетенными в узел полотнами.

Мираж, обещавший открыть тайну, рассеялся, едва меня окунуло в знакомый аромат Демона Младшего. И уже без всяких птичьих песен захотелось к нему прижаться, пригреться… Да что за притяжение такое паленое?

– Так это все иллюзия? Какая-то любовная магия? – догадалась я, борясь с соблазном вцепиться в ремень демоновых брюк.

Лучше не думать о том, что «пятая богиня» следила за нами весь вчерашний день, наполненный голыми безумствами. И не просто следила, но и подбавляла жару в насмешку над пришлыми и уязвимыми!

– Обижаешь. У меня тут все только настоящее, – гордо фыркнула Миландора. – Без подделок!

В доказательство «настоящести» она вывела нас на ровную поляну и приглашающе распахнула руки. Мол, вот… Убедитесь сами.

На траве лежал красно-белый клетчатый плед. Вроде тех, с иллюстраций хавранских любовных романов, где герои наслаждаются друг другом и бутербродами на лоне природы… Вроде бы это у них называлось «пикник».

Артур нахмурился и нервно сглотнул. Чувствовалось, что пытливый демонический ум подкинул ему идей, как использовать мягкий плед. Тем более, что лежало одеяло ровно в том месте, где мы вчера кувыркались… Я по примятой траве узнала, и по суку на дереве, на который Арт вешал мокрую одежду.

– Я туда не лягу! – взвизгнула я с законным опасением и раскраснелась. – В смысле… не сяду.

Мест для «прилечь» на пледе так-то и не было. Почти все клетчатое пространство занимали манящие кушанья. Эйна-Заступница, да от них дымок шел! И пряностями тянуло!

Умм…

Пикник был оформлен, как на журнальной картинке, и собран будто бы для королевских особ. Фарфоровые тарелочки с мясом и фруктами, керамический графин, окутанный согревающими чарами, плетеная корзинка со свежайшей выпечкой…

– Сервиз королевы Аланны, – важно кивнула Миландора. – Позаимствовала, пока Владыка с супругой были заняты размножением. Садитесь, ешьте.

Булочки с кремовыми завитками пахли убийственно сдобно. Ммм! Ноги сами устремились на запах, игнорируя разумную предосторожность.

Все такое незнакомое. Фрукты невиданные, пряности яркие, но чужие, мясо в необычно темных прожилках…

– Местная кухня, – пояснила богиня. – Тиссовый крем, пряный гром по-сатарски, ранние ягоды в обсыпке, сыровяленная лопатка кворга…

– Кофе? – вскинулся Демон, учуяв знакомый аромат. И тоже, будто загипнотизированный индусами, поплелся к кувшину.

– Близко к тому, – хихикнула девушка. – План такой. Ешьте быстро, запивайте шустро. Час на разговоры, а потом убирайтесь из моих Садов, пока внепланово не размножились. И всю траву мне не вытоптали.

Карпов, сощурившись, резко кивнул: его план устраивал. К размножению князь не стремился, хоть брюки его опасно потрескивали.

Опасно для меня.

– Пиццы тут, к сожалению, нет. И замороженного ярмового мусса тоже, – извинилась богиня. – Крекеров в дорогу дам, сатины не рвите… Они для тех, кто желает забыть. Ну, что вы мнетесь? Думаете, я слюней грумля в каждый кувшин накапала?

Не представляя, сколько обезволивающих зелий она сюда подмешала, я жадно откусила от булки и, почти не жуя, проглотила. Вкусно! Запила мятно-цитрусовым холодным напитком, потянулась к лопатке какого-то кворга… Надеюсь, он не сильно страдал.

– Ммм! – Я блаженно постучала по щеке пальцем, рекомендуя Артуру попробовать лопатку.

Хуже вряд ли станет. Над нами вчера вволю наэкспериментировались, может, и кончилась у богини фантазия?

У демона она тоже была небогатой. Не сказать, что мы много поз сменили, радуя богиню-маньячку разнообразием… Или он меня все же подсознательно щадил.

– Ешьте, ешьте… Вы ослабли, поэтому уязвимее обычного, – подтвердила Миландора. – В резерве то пусто, то густо, а тут еще и сезон. Лоури бесчинствуют, в уши лезут. Так и спятить недолго.

Отломив от булки кусок, я размяла его и отбросила крошки в сторону. Не из доброты душевной, а чтобы певуньям было, чем клювы занять. К корму сразу же слетелись желтые пташки и принялись склевывать лакомство.

Чавкая самым непривлекательным образом, я всматривалась в хмурый лоб моего твердокаменного хеккара. У Миландоры тут все настоящее, так? Птички живые, рыбки дружелюбные, любовь «с пылу с жару»… И мы, выходит? Совершенно по-настоящему влюблены?

Да нет, глупость какая-то. Мы знакомы несколько дней. Или?..

Арти упрямо глядел перед собой и медленно отхлебывал гром. Иногда на его угрюмое лицо выплывала тень наслаждения, то тут же сменялась тревожными думами.

Да нет, едва ли… Князь вон как легко забыл девушку, с которой делил полки шкафа. Вычеркнул из реальности, словно и не было. И меня забудет – сразу, как магию найдет.

– Рита, отведи. Подавлюсь сейчас, – проворчал он, не поворачиваясь, и я заняла мысли взбитым тиссовым кремом.

Ммм!

Глава 5. Нити Судьбы

Устав от мрачного лика Артура, я принялась украдкой разглядывать Миландору. Нечасто встретишь настоящее божество!

Правда, это странное, местами несуразное создание нарушало все мои представления о «сиятельных». Хотя раньше я о них вообще не думала. И воображать не пыталась: туго с фантазией.

Сеймур настолько погряз в изучении других миров, что порой забывал рассказывать о себе. Так, в Лурдском серватории ему был посвящен совсем крошечный раздел. На третьем, кажется, этаже. Там размещалось оборудование проходимцев, на стенах висели карты первых порталов, в нишах стояли книги, посвященные легендарным экспедициям…

Богам был отведен уголок справа, у окна. Статный воин в сверкающем плаще и грустная женщина, спрятавшая лицо в тени глубокого капюшона. Арх Звездноликий и Эйна-Заступница. И где-то на заднем фоне – праматерь их Сато. Леди с густой светлой косой, в полупрозрачной шали, сотканной из грез и синих перьев.

Как-то так я и представляла богов. В сиянии величия, с умиротворенными лицами и отрешенным потусторонним взглядом. Но Миландора была… земная. Непоседливая, ворчливая, раздражающая в моменте.

Выглядела она лет на пятнадцать, тело имела угловатое, подростковое. Охристые глаза остро, недружелюбно впивались в кожу, стоило девушке обратить на тебя внимание. Почти белые ресницы, неправдоподобно светлые брови… Вся какая-то выцветшая, выгоревшая. Тонкая и ершистая, как иглохвост из вольера Авроры Андреевны.

– Ой, да я сама в шоке, – она вдруг закатила глаза и поправила кружевную юбчонку. – Кто бы еще предупредил, ага?

– О чем? – нахмурилась я, догадавшись, что Миландора хоть богиней и не выглядит, но мысли мои читает исправно.

И не все там приличные!

– Что я застряну в том возрасте, в каком воссияю. Про это нигде не пишут, – раздраженно пробубнила она. – Я бы тогда, может, еще годика три помучилась в человеческом теле. Хаврана не так и плоха, есть миры похуже.

– Ты была человеком? В Хавране? – я подавилась кворговой лопаткой.

– Ну да. В наказание. Тетка моя… отыгрывалась на слабых, – покривилась девица. – А вот как воссияла я – так сразу застыла. Кто же думал, что подростковые прыщи со мной теперь навсегда? И как, скажите сиятельные, в столь нервном возрасте причинять добро и наносить любовь? Мне временами придушить всех хочется! И тряпки порвать на лоскуты!

Бубня несыгранным оркестром, богиня размахивала руками и трясла кулачком. Угрожая, видно, самому мирозданию.

Я участливо вздохнула: и впрямь, вопиющая несправедливость. Если бы мне пришлось выбирать возраст, время и компанию, в которых я застряну навечно…

А что бы я выбрала? Уютные вечера с родителями? Студенческие приключения с Тайкой и Анхеликой? Или вот… Арта с его попытками обнаружить в грубом княжеском теле зачатки нежности?

Ему выбирать не пришлось. Вечность свалилась на него непрошенно, случайно, тогда, когда он менее всего ожидал. И вряд ли он собирался провести ее в моей пыхтящей компании.

– Так значит, мы сможем выйти? – поиграв напряженной челюстью, переспросил Арт. – Из закрытых Садов?

– Выйти в Сатар – нет, – ехидно пропела желтоглазая. – Уйти Садами – да, если тропа выберет вас. Это, как-никак, Роща путей. Она создана для тех, кто ищет.

– Мы как раз ищем, – я приподнялась с пледа и шагнула к Миландоре. – Только… разное.

– Значит, будет две тропы. Вы поймете, как время придет.

Она легкомысленно пожала плечами и покрутилась на носочках, заставляя юбку вздыматься куполом.

– Расскажи еще про полотна, – попросила я, стряхивая сладкую пудру с губ. Ягоды, пусть и крошечные, с кислинкой, наполнили меня энергией.

Приятная сытость растекалась по телу, и внутренности точило червячком, предлагающим прилечь, отдохнуть…

Артур не вставал. Сидел молча, попивая гром, и будто даже не слушал нашу беседу.

– А что про них рассказывать? Кому-то достаточно и строчки на холсте мироздания, другим посвящены целые лоскуты. Любимчики судьбы, – усмехнулась Миландора.

Желтые камешки ее глаз опасно сверкнули, намекая, что любимчики судьбы страдают особенно эпично. И не все добираются целыми до конца полотна.

– А почему они висят прямо на ветках? Как паутина? – допытываясь я, соорудив на лице любопытную мину.

– Может, когда-то тут и был порядок, – фыркнула она. – Но потом миров стало больше, времени меньше… Сейчас в этом бардаке сам Бездна ногу сломит.

– А там что?

На одном из высоких тысячелетних древ висел целый моток распущенных нитей. Из-за чего крона джааду выглядела, точно лохматый гхарр в сезон весенней линьки.

– Может, не доплела, может, само распустилось со временем… Или лишние нитки остались. Я понятия не имею, ясно? – Миландора сердито сверкнула глазами. – Вполне вероятно, так и задумано. Во-первых, это красиво… Во-вторых, никакой автор не может учесть всего и продумать все. Будь я Праматерью всего сущего, тоже оставила бы запасной моточек. На черный день.

– А ты можешь выплести судьбу?

Миландора быстро замотала головой, разметав белые волосы по плечам. Зыркнула укоризненно, словно я сказала что-то в высшей мере преступное. Отвратительное. Грешное.

– Не дано. Я лишь исполнитель воли ее… Слежу за порядком да подчищаю хвостики, – с придыханием просветила она. – Работаю с тем, что имею.

Богиня отошла к зарослям, поманила пальцем, и я двинулась за ней, узнав знакомую дорогу. Мы возвращались к переплетенным в тугой узел жизням Адамиана Чейза и Иветт Рэйвенс-Харт.

Минут через пять молчаливой прогулки я снова стояла под старыми ветками магодрева. Миландора протянула ладошки вверх, и от холстов к ее пальцам спустилось густое сияние. Рваные, обгорелые ниточки колыхнулись на ветру, засеребрились магической дымкой.

– Так вот как их читают, – изумленно выдохнула я.

– А ты думала, там книжка на триста страниц? – хмыкнула Миландора. – Судьбы зашифрованы и открываются только тем, кому должно знать. Так… с этой стороны выжгло намертво. Не смогу разобрать. А вот тут…

– Прошу, попробуй.

– Твои родители… Вижу, что оба свернули на запасную тропу, – помрачнела богиня. – Прибыв из разных миров, они столкнулись в Сеймуре и случился… маленький взрыв. Любовь пробудила обоих, усилила, но и ослабила. Их выкинуло на путь, который для них не плели.

– Так бывает?

– Неслучайности случаются, – проворчала Миландора. – А кому потом разгребать? Эмили Харт не должна была забирать младенца из Танталы. Мир исполнителей не из вредности закрыт от смертных. Иветт Рэйвенс не должна была загадывать последнее желание. В Хавране не должно было появиться магии.

«Не должно, не должно»… Вот заладила. Но магия появилась. Я видела, чувствовала ее. Она, как и я, реальна.

Что бы там ни думало на наш счет мироздание.

– Твоих родителей ждали другие судьбы… врозь. Но они притянулись, и все переменилось. Дальше они сами писали свою судьбу. Вот тут, бледным шрифтом и кровью… и вот здесь, огненными знаками…

Она крутила в руках сияние, показывая мне нечто, что я неспособна была увидеть. Где оно «тут» и где оно «здесь»? Одинаково яркая каша!

– Что там написано?

– Они отправились в прошлое безмагической Хавраны, использовав древний демонский артефакт, маятник Квентора, – бормотала Миландора. – Потом, видимо, вернули игрушку – она успела подпортить жизнь и самим рогатым. Так, так… Чудом спаслись, вернулись в Сеймур, пытались вести простую жизнь. В твоем отце течет кровь Верховного, а в матери – огонь Танталы… И, конечно, их проступок не могли оставить без внимания. Третью виновницу кара постигла на месте. Игры с реальностью опасны.

– Был кто-то еще? – я осторожно выдохнула на сверкающую нить, боясь спугнуть.

– Тоже пришлая, анмажка. Когда иномирцы сталкиваются, одному Бездне ведомо, чем все закончится, – задумчиво мычала Миландора, перебирая пальцами сияние, словно распутывая тугой клубок. – И зачем он даровал пустоголовым «героям» возможность ходить меж мирами? Сидели бы по домам и горя не знали!

Задорно потряхивая подбородком, Миландора отследила еще несколько нитей, связавших родительские судьбы с другими. Может, с моей. Серебряная паутинка убегала в самую гущу древесной кроны и там окончательно терялась.

– Нет, конечно, порой это спасает. Любовь движет мирами и сталкивает то, что не могло столкнуться, – бормотала богиня себе под нос. – Но я нынче взрослее стала и вижу, что какие-то узелки лучше не завязывать. Во избежание. Мудрость пришла, откуда не ждали.

– Ну… огхарреть, – выдохнула я, недоверчиво поглядывая на «умудренную» девчонку.

Что самое горькое, «мудрость» и ко мне начала подкрадываться.

Я растерянно облокотилась на ствол, почесала затылок о ровную кору. Мысли в голову закрадывались безрадостные.

Может, Рите Харт было предначертано спокойно учиться в Сеймуре? Веселиться с подругами, постигать магические науки, подстригать буйную лужайку у дома дяди Эндрю, выгуливать мизаура тети Эммы, метать огнешары в иллюзорных орантусов на «Смертельной полосе»…

А она, как неразумное дитя, возомнившее себя сильным, могучим и неубиваемым, полезла в спонтанный портал. Свернула с безопасной тропы на новую, неизведанную. И все, вообще все пошло наперекосяк.

Закончилось бедствие тем, что Айлавар и Драган получили пропуск в коридор Бездны и мое упрямое желание найти родителей. Целый мир подвис в выборе реальности. И где-то в прошлом мама с папой не представляют, какая беда движется на них из темноты бытия.

Кому я сделала лучше? Кто просил мой кружевной зад рваться к неприятностям? Создавать всем вокруг кучу проблем?

Вот уж действительно, «пустоголовая героиня»!

– Все так. Но и не так. Тут вообще все зыбко, Маргарита, – отозвалась богиня. – Целое болото для вольных интерпретаций, чем Великий Квартум с успехом пользуется. Праматерь инструкций не оставила. Но вот если бы Сато не желала для своих подопечных капли свободы, она не дала бы им право выбора на развилке, да?

– Что за развилка? – прохрипели сзади.

Князь нарисовался за моим плечом так неожиданно, что я подпрыгнула и стукнулась об Арта макушкой. Пострадала только моя голова. Невозможная окаменелость!

– Разве не знаешь? Ты и твои предки слишком на многое решались. Делали возможным все… и даже больше, – не оборачиваясь, объяснила Миландора. – Впечатляющая биография. Хотя, будь я вашей богиней, ей Бездна, убила бы!

– Так все это было не суждено? Мое бессмертие, вечность, дракон?

Демон замер, переваривая неприятную мысль.

– Твоя мать дестинка, – девушка-богиня обернулась, скосила голову набок и загадочно сощурилась. – Поди теперь разберись.

– Дестинка. И что? – насупился тролль, готовый отстаивать честь матери даже там, где не требуется.

– Дести-и-инка, – пропела она по слогам.

– Дестинка, Арт! – подтолкнула его к верной мысли.

Боги, он же сам на уроках рассказывал. И конспектировать заставлял!

– И?

– У вашего рода с Судьбой контракт, – неразборчиво промычала Миландора, закусив губу. – Обещание есть обещание. Так что ваши случайности… никогда не случайны.

– Знаешь, я не такой тугодум, как выглядит, – заскрипел зубами Артур, исторгая ноздрями горячий пар. – Но даже я, тролль дери, запутался.

– Даже! – хихикнула Миландора с риском для жизни и полотен.

– Ты сказала, что магия в моем мире не была запланирована. Что ее вообще не было там двадцать лет назад, – шипел он, поплевывая ядом. – Однако вот он я, маг… и когда я родился, она там, тролль раздери твои тряпки, была. Ты утверждаешь, что Судьба-богиня не желала магии для моего мира. А потом тут же уверяешь, что у моего рода с ней контракт. И она приглядывает за чародеями с сильной каплей. Это все… бред какой-то!

– Именно. Бред. Вот что бывает, когда меняется реальность целого мира, Артур Андреевич! – взвизгнула Миландора и погрозила Карповскому пальчиком. – А ниточек для новой реальности не заплетено! Мироздание может подстроиться к небольшой перемене. Стереть ошибки, нестыковки, свидетелей. Но к тако-о-ому? Да еще в прошлом, за тысячу лет до сейчас! Сколько судеб было изменено, разбито, поломано!

– Поломано?

– А ты как думаешь? Всегда есть последствия, – вспыхнула она, и на белых щеках заплясали алые пятна. – Вот сдвигаешь в прошлом единственный камешек. И начинается сущий хаос. Бесконтрольный, кошмарный. То-то Совет Сиятельных негодует.

– И все-таки… что там по поводу контракта? – упрямо долбил Арт в одну точку. Это его фирменное.

– Не-а. Не надейся, что я стану решать задачки вместо тебя, – она ехидно улыбнулась и ткнула обкусанным ногтем в княжеский лоб. – Сам напрягай извилины. Это же твоя «великая миссия». Могу лишь замотивировать.

– Ну… замотивируй, – разрешил Артур, с предвкушением похлопывая по карману с именным жезлом. Как если бы предложил смертнице нападать первой.

– Свое полотно читать запрещено, – она покусала губу, растягивая паузу до неприличия. – Но в рамках гуманитарной помощи я, так и быть, процитирую тебе пару кусочков из твоего. Из той неслучившейся судьбы, что была записана нитями Сато для Артура Андреевича Карпова, сына Анны Николаевны и Андрея Владимировича. Здесь сохранилась правильная версия.

Она притянула из воздуха ниточку и намотала на кончик указательного пальца колечком.

– Весь в нетерпении, – процедил князь.

– Ммм… В прежней реальности ты должен был стать боксером, – с обескураживающей улыбкой заявила она. – А твоя сестра выучилась на ветеринара. Мать занималась медициной, исследовала редкие заболевания и искала нетрадиционные способы лечения. Отец управлял собственной фармацевтической компанией. Вместе они много путешествовали, выступали на конференциях…

– Мне не нравится прошедшее время, – осек ее Карпов, почуяв неладное.

– Пытаясь вести бизнес честно, твой отец нажил врагов и… Гмм, тут написано, что твои родители погибли, когда вам стукнуло по четырнадцать, – Миландора печально вздохнула. – После их смерти вы с сестрой отдалились друг от друга. Каждый так и не завел свою семью. Аврора Карпова основала приют для бездомных животных, а ты дерешься в подпольных клубах за деньги и для души. Надеешься, что когда-нибудь из тебя эту самую душу выбьют… Конец.

– Такая реальность нам не нужна, – отрезал он и сдернул ниточку с ее пальца.

Неслучившаяся судьба растворилась в эфире, но горький осадочек остался.

– Кто тебя спросит, темный?

Мое тело содрогнулось от пяток до макушки. Крупная дрожь расколотила тело. Эйна-заступница! Если магии в Хавране не случится, все вернется… на место?

В таком ракурсе я о проблеме не думала. Но ведь действительно… Капли, принесенные мамой на хавранскую землю, переменили все. Жизнь каждого. Если Айлавар преуспеет, если уничтожит в прошлом и намек на магию… Все судьбы вернутся в прежнее русло?

Арт нахмурился, отошел к дереву и застыл истуканом. Княжеское лицо потемнело, осунулось, подернулось тенью тяжелых дум.

Не представляю, каково это – узнать, что в любой момент реальность может перестроиться, и ты лишишься уже не просто магии… но и себя, и своей семьи. Родителей. Любимых. Всех, кого знал.

Хотя вру… прекрасно представляю!

Самое страшное, что нас с Демоном изменение реальности не коснется. Мы отделены от мечущейся, запутавшейся Хавраны плотным коридором Междумирья. Мы будем помнить, как было прежде. Арт будет… Целую вечность.

Если, конечно, не отважится сожрать горсть местных розовых «лимонов». Так вот они для чего.

– Ну… ты хотя бы знаешь, что твоим родителям суждено быть вместе в любой из реальностей, – прошептала я, выжимая из себя гаснущий оптимизм. – Меня бытие готово стереть хоть завтра, если представится такая возможность.

– Суждено умереть вместе? Ты про это, Р-рита? – прорычал Карпов, не поднимая глаз.

Я молча ткнулась подбородком в его грудь и замерла. Что тут скажешь? Не существует правильных слов для утешения. Да и беда еще не случилась.

Хотя может случиться в любой момент, пока мы тут задницы греем на сатарском солнышке.

Если Айлавар с Драганом победят, мир Артура не просто утратит магию. Он утратит последнюю тысячу лет. Такой, какой ее помнит.

Демону некуда будет возвращаться. Не к кому.

– А Айя? Джей? Другие Карповские? – еле слышно прохрипел Артур.

– На вас род оборвется, – сдержанно отозвалась Миландора. – Несмотря на попытки убиться об чей-то кулак, ты доживешь до тридцати шести. Сестра уйдет раньше… Укус, заражение, не оказанная вовремя помощь. Бывает.

– Ох, Звездноликий… – выдохнула я, сглатывая колючий ком.

– И никакой вечности, – злобно фыркнул Арт.

– Да. Обычная жизнь, каких много, – она пожала плечами. – Тебя же тяготит бессмертие? Если вернешься в Хаврану, успеешь всунуться под жернов великих перемен…

Я слышала, как скрипят княжеские зубы. Как щелкает напряженная челюсть. Он хоть к размножению и не стремился, но и бабушку, жаждущую наследников, подставлять не желал. Рассчитывал, что неугомонная Аврора справится за двоих, а там и младшее поколение подрастет.

Никто не справится. Никто не подрастет.

– Выходит, наши родители… – звук выходил из него туго, как из-под каменного пресса.

– Должны умереть. Так записано, – Миландора строго сдвинула брови. – Даже измененные, их судьбы изобилуют развилками, на каждой из которых поджидает гибель. Я, право слово, недоумеваю, почему они до сих пор живы.

Артур хмуро кивнул.

– Отец с матерью могли умереть множество раз. Каждое Рождество, под дедов цветочный сбор, они рассказывают «забавные истории». Всякий раз родителей спасала их магия.

– У них какая-то личная магия? – богиня деловито подняла бровь.

– Да, особенная. «Высшая», – поморщился демон. – И, шурхи меня сожри, я с пятнадцати лет пытаюсь не становиться ее свидетелем.

– Ах, эта магия…

– Ты сказала, есть выбор, – мрачно выдавил Арт. – Так вот: они выбирали…