Читать книгу "Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы"

6

Комната была не моя. Я огляделась, с трудом фокусируя зрение. Безвкусные бордовые портьеры с золотыми кисточками, камин – единственный источник света – скрашивал пространство: рыжий, пыльный ковёр, потрёпанное кресло и письменный стол у окна, за которым стояла глубокая ночь. Я лежала на двуспальной кровати под тяжёлым, расшитым цветами покрывалом. Спальня в гостевом крыле. Вот где я оказалась. В этих комнатах останавливались родители студентов и другие гости академии. Я заглядывала сюда однажды почти четыре года назад, когда Мэй сильно заболела и миссис Чанг приехала, чтобы забрать её домой до конца семестра. Мы с Джиа тогда уговаривали её позволить Мэй остаться в замке, но миссис Чанг была непреклонна, и остаток учебного года кровать Мэй пустовала.

Я села и тут же поморщилась от приступа слабости и наступившего вслед за ней головокружения. Память неохотно, обрывками подкидывала мне картинки из подземелья. Не картинки, нет, ощущения, погружённые в полную темноту. Кай… Я коснулась шеи, пальцы нащупали шероховатость пластыря, но боли я не почувствовала. Соскочила с кровати, тут же пошатнулась – ноги были ватные, непослушные, будто чужие – и осторожно подошла к большому напольному зеркалу у стены. Я была одета, на воротнике свитера темнели два крохотных пятнышка крови. Значит, мне не приснилось? Внутри всё похолодело от осознания произошедшего – и о чём я только думала? Была настолько напугана, что позволила ему укусить себя! А я теперь… Я теперь стану вампиром? Или я уже… Я поймала свой испуганный взгляд. Под глазами залегли тени, щёки были белыми, губы отливали синевой. Я больше походила не на вампира, а на мертвеца. Я оторвала от шеи пластырь, но следов укуса не увидела. А ещё заметила, что не осталось ни пореза на запястье, ни ссадин на ладони. Кожа – целёхонькая, будто никаких ран никогда не было. Я что… я правда во что-то превратилась? Словно в подтверждение моих мыслей желудок свело, и меня затошнило от жуткого голода. Пришлось даже опереться на стену и сделать несколько медленных вдохов и выдохов, чтобы прийти в себя.

– Ладно. – Я вытерла вспотевшие ладони о юбку и оглянулась. – По одной проблеме зараз.

В комнате никого не было. В камине трещали поленья, на столе лежали бумаги, на спинке кресла висела толстовка. Та самая, которую я таскала с собой в рюкзаке. Я понадеялась, что Кай, напившись моей крови, не бегал по академии голышом. Рюкзак тоже был здесь – лежал у двери. А куда запропастился Кай? Я обошла комнату кругом, размышляя, что делать. С одной стороны, я хотела сбежать как можно дальше отсюда, запереться в комнате и больше никогда не видеть Кая, с другой – понимала, что нам придётся поговорить. О многом.

Я остановилась у письменного стола, разглядывая папки и бумаги. Те, в которые я заглянула, оказались личными делами студентов и преподавателей из картотеки академии. Рядом лежал блокнот. Я открыла его на первой попавшейся странице, но тут же захлопнула и развернулась на сто восемьдесят градусов, услышав, как скрипнула входная дверь.

– Ты очнулась, это хорошо. – На лице Кая не отразилось ни одной эмоции, но в голосе мне почудилось облегчение. В руках он держал поднос с едой: суп, чай и огромный кусок торта. Заметив мой озадаченный взгляд, он отсалютовал мне подносом. – После потери крови надо есть сладкое и много пить. Как ты себя чувствуешь?

– Я стану вампиром? – Сейчас это волновало меня больше остального.

Губы Кая тронула тень улыбки и тут же исчезла.

– Нет, ghealach.

– А мои раны? – Я показала целую ладонь.

– Моя слюна помогает им заживать быстрее, – ответил он так просто, будто речь шла о бытовых заботах.

– Ты что, облизал мою ладонь? – Я скривилась, глядя на руку.

– Это тебя беспокоит?

– Меня много что в этой ситуации беспокоит. – Я зачем-то вытерла ладонь о юбку.

– Я как раз хотел поговорить о… сложившейся ситуации.

Он поставил поднос с едой на столик у кресла и жестом пригласил меня сесть. Я не стала спорить. Пока я устраивалась в кресле, он подтащил поближе к камину второе кресло и тоже сел. В свете пламени его волосы казались ещё более рыжими, чем я их помнила. Я глотнула чай и поморщилась от того, насколько приторно-сладким он был.

– Ты туда что, всю сахарницу опрокинул? – Я заглянула внутрь, будто могла разглядеть ответ на дне чашки.

– Всего две столовые ложки.

– Кошмар какой. Это надругательство над «Эрл Греем» и старушкой Англией. – Я отставила чашку и сняла с торта засахаренную вишенку. Чем больше я смотрела на еду, тем страшнее хотелось есть.

– Прости, что укусил тебя. Это не должно повториться, – сказал Кай серьёзно.

Я слизнула с пальцев белковый крем, взяла вилку и отломила кусочек торта. Прослойка из вишни пролилась на тарелку красным.

– Если бы ты меня не укусил, ты бы умер, разве нет?

Его бок превратился в кровавое месиво, которое даже вспоминать было страшно. Я покосилась на Кая – сейчас он выглядел вполне здоровым.

– Скорее всего. – Кай кивнул. – Но это не давало мне права пить твою кровь.

– Но я же сама…

– Не думаю, что ты отдавала себе отчёт в том, что делала, и в том, какие могут быть последствия, Кэтрин. Я мог не суметь остановиться и убить тебя. – Он говорил сухо, без капли драмы в голосе – просто бесстрастно перечислял факты, глядя мне в глаза. А у меня мурашки бежали по спине. Я даже не думала, что могу умереть. То есть думала. Такая мысль и правда проскользнула где-то в сознании. Но… мне было всё равно. – Я благодарен тебе за помощь, Кэтрин, но подобное не должно повториться, поэтому больше не рискуй попусту своей жизнью.

Я вскинула брови. Попусту? Я же ему жизнь спасла. Кто вообще так говорит о своей жизни? Но вслух ничего не сказала. Кай тем временем продолжил:

– Также я вынужден просить тебя сохранить случившееся в секрете.

– Почему?

– Потому что, если Надзору станет известно, что я пил кровь человека, меня казнят. – Снова ни одной эмоции, только сухие факты. – Я не буду тебя останавливать, если ты решишь доложить о случившемся, по-хорошему это ты и должна сделать…

– Я никому не скажу, – выпалила я, боясь даже подумать о подобном.

Настал черёд Кая удивляться.

– Почему? – Кажется, вопрос против воли сорвался с его губ.

Потому что, когда убили Руту, мама три дня провела в агонии. Она вопила, рыдала, до крови раздирала себе грудь, плакала, стонала и звала Руту. Мы сидели в соседних камерах, и я ничем не могла ей помочь.

– Потому что ты мой фамильяр, – сказала я, не глядя на Кая, – как выяснилось.

– И за это нам обоим грозит смерть. Поэтому ты должна как можно скорее разорвать эту связь.

Я вздрогнула и вскинула на него ошарашенный взгляд. Он с ума сошёл? Кай выглядел до предела серьёзным. А ещё ни капельки не удивлённым. Похоже, он догадался раньше меня.

– Как ты себе это представляешь? – Я раздражённо всплеснула руками. – Это же не моя прихоть, сам Поток свёл наши Пути в один.

– Я тебя ни в чём не обвиняю, Кэтрин, нет нужды оправдываться. Тебе самой или нам вместе придётся найти способ развести Пути, иначе мы оба погибнем. Я не могу быть твоим фамильяром.

– Ты уже мой фамильяр!

Не знаю, почему я злилась. Кай был тысячу раз прав, и от этого я бесилась ещё сильнее. Огонь в камине вспыхнул ярче и взметнулся выше, отвечая на мой гнев. Кай вздохнул, покосившись на него, и перевёл взгляд на меня.

– Хорошо, давай вернёмся к этому разговору позже, сейчас у нас хватает других проблем. Например, нападения на тебя. Сегодня днём я ещё раз осмотрел подземелье…

– Когда ты успел? – Я посмотрела на ночь за окном. – Ты же только что лежал при смерти. Погоди, днём?

– Вампиры быстро восстанавливаются. Я был в порядке уже на следующее утро.

– Погоди. – Я окончательно запуталась. – Но… сколько я была в отключке?

– Ты проспала двое суток, ghealach.

– Чего?

– Поэтому я и говорю, что укус вампира – не игрушки. Давай начнём сначала, Кэтрин. Нападение. Ты знаешь, кто это был?

Я покачала головой.

– Нет, а должна?

– Я не успел его разглядеть и мало что помню из-за шока. Но, может, ты знаешь, кто желает тебе зла?

Меня удивило, как легко он переключился с обсуждения наших… наверное, можно назвать это так в некотором роде – отношений на работу. Будто не существовало больше ничего важного: ни угрозы нашим жизням, ни того, что он вампир, которого вообще не должно существовать на британской земле, ни даже того, что он всего пару дней назад превратился в чёртова нетопыря! Спокоен, собран, до тошноты серьёзен и сосредоточен – пёс Надзора победил в нём, даже не сражаясь. Не стоит мне об этом забывать.

– Я тоже мало что помню. – Я с деланым равнодушием пожала плечами, возвращаясь к торту. Не хотелось показаться Каю слабой и напуганной, Надзор на такую меня насмотрелся, больше я им такой не покажусь. Я ковырялась вилкой в креме, честно пытаясь что-то припомнить. Страх, захвативший меня тогда, вытеснил почти все воспоминания. Но кое-что я всё-таки выцепила из темноты. – Он, кажется, был в лесу в ночь, когда мы с тобой встретились.

Кай нахмурился. А я вспомнила, что ещё сказал мне голос из темноты. «Ты не она». Он меня с кем-то перепутал? С кем-то, кто тоже был в лесу в ту ночь?

– Возможно, ему нужна другая. – Я посмотрела на Кая, кусая от волнения губы. – Возможно, он перепутал меня с Анной Барнетт.

Мы были совсем непохожи: начиная от цвета волос, заканчивая стилем одежды. Можно ли в действительности было нас спутать? Разве что тот парень был слепым. Но ничего лучше у меня не было. Анну кто-то напугал, она звала на помощь и, очнувшись, ничего не помнила – по крайней мере, так она сказала. Может, именно он гнался за ней? Если так пойдёт и дальше, окажется, что в ту ночь в лесу шаталась половина академии, а в дополнение к вампиру ещё найдётся пара русалок в болоте и пара вымерших оборотней под кустом.

Кай смотрел на меня, явно ожидая пояснения. Посомневавшись, я всё же рассказала ему всё, что случилось за эти дни. Как я пошла в лес за фамильяром, как наткнулась на него и Анну, как потом пережила нападение в душе. Теперь я поняла, почему Кай примчался мне на помощь, теперь я была его хозяйкой. А когда хозяйка в беде, фамильяр не может остаться в стороне. Он не застал нападавшего, но все же спугнул, тот услышал шаги и сбежал. Только оставалось неясным, как им удалось не пересечься в единственном коридоре, ведущем к душевой. Без ответвлений и других дверей. Этими мыслями я тоже поделилась с Каем.

Он молчал, обдумывая мои слова. Я воспользовалась заминкой, чтобы задать свои вопросы:

– А ты что делал в лесу ночью?

«Искал, чем подкрепиться?» – вертелось на языке, но я сдержалась, решив, что сейчас глупые шутки только помешают получить ответы.

– Исследовал территорию.

Кай замолчал, будто этого ответа было достаточно. Я недовольно скривила губы.

– Зачем? Зачем ты вообще приехал в Стоунклад?

– Это тебя не касается.

– Теперь меня касается всё, что касается тебя, если ты не заметил. Рассказывай давай. Всё без утайки.

Сопротивляться Кай не мог. Я видела, что он пытался, но проиграл. Что ж, похоже, какая-то власть над псом Надзора у меня всё же была.

– Хорошо, но ты должна пообещать, что всё, что будет сказано в этой комнате, останется между нами.

Я пожала плечами. Не то чтобы я беспокоилась о секретности, но болтать мне всё равно особо было не с кем.

– Договорились. Рассказывай.

Кай вздохнул, сжал зубы в безуспешной попытке остановиться, но уже в следующую секунду ответил:

– Ориентировочно около полугода назад пропала сотрудница Надзора. Нэнси Галлахер. Как я выяснил, в последний раз её видели в паромном терминале в Терсо пару месяцев назад. Её запомнила работница ресторана неподалёку – Нэнси стало плохо, сказали, что-то вроде эпилептического припадка. Сотрудники хотели вызвать «Скорую», но Нэнси сбежала.

– Из Терсо ходит паром в Стоунклад, – протянула я. – Эта Нэнси, она тоже следователь?

Кай покачал головой.

– Она была одним из наших коронеров[3]3
  Коронер – специалист, который занимается расследованием причин и обстоятельств смерти человека, особенно если она произошла при необычных или подозрительных обстоятельствах.


[Закрыть]. Полгода назад уволилась. Нэнси была одинокой и замкнутой, у неё никого не было – ни родственников, ни друзей, поэтому её никто не хватился. Три месяца назад одна из коллег решила её проведать, но сперва не смогла дозвониться, а потом ей никто не открыл дверь. Дом выглядел покинутым, она забеспокоилась и решила сообщить об этом в Надзор. Когда мои коллеги прибыли на место, то обнаружили в доме кота-фамильяра Нэнси мёртвым. Он был распят на стене в гостиной и выпотрошен.

У меня мурашки побежали по коже. Кай встал, взял со стола одну из папок и бросил на столик передо мной.

– Что это? – Я с подозрением покосилась на папки.

– Ты же пожелала знать всё. Без утайки, – сказал он и сел обратно в кресло. По его равнодушному лицу я не могла прочитать эмоций, но в голосе уловила нотки раздражения. Похоже, новое положение дел ему не нравилось, что ж, я тоже получала мало удовольствия от связи с псом Надзора, но я не собиралась заботиться о его чувствах. Никто из их мерзкой шайки не заботился о моих.

Я открыла папку. К первой странице была прикреплена фотография молодой женщины. Тёмно-рыжие, почти каштановые волосы уложены в строгий пучок, на носу аккуратные очки в зелёной оправе с золотой цепочкой. Мягкие, округлые черты лица, приятная полнота, придающая ей неповторимое очарование. Застенчивый взгляд. На фото Нэнси казалась милой и нежной. Этот образ подчёркивала розовая блузка с белым кружевным воротничком. Рядом с фото значилось краткое досье: имя, должность, дата поступления на работу, дата увольнения – всё, что Кай уже мне более-менее пересказал. Я перевернула страницу. Копия свидетельства о регистрации фамильяра. На фото был огромный рыжий кот, похожий на мейн-куна, по имени Фанни. Я снова перевернула страницу и оторопела. Там тоже были фото. Но их бы я не хотела видеть.

Это были фотографии из дома Нэнси. На стене в светлых обоях в цветочек было выжжено стилизованное солнце с лучами разной длины. А в его центре висел прибитый гвоздями Фанни. Лапы раскинуты в стороны, на манер распятия, которому поклонялись христиане. Грудная клетка вскрыта, показывая пустое нутро и ряд позвоночника. Что за зверь сотворил подобное с фамильяром? Даже представить невозможно, какие муки испытала бедная Нэнси. Меня затошнило, и я поспешила перевернуть фотографию лицом вниз.

Были ещё фото. На полу под «распятием» темнели разводы крови. Будто кто-то не очень старательно попытался прибраться. Если приглядеться, можно было увидеть очертания круга и даже что-то напоминающее колдовские знаки.

– Что это был за ритуал? – спросила я охрипшим голосом.

– Мы не знаем, – ответил Кай. – Все символы стёрты. Только кота почему-то оставили.

– Если это подношение силам, с которыми работала ведьма, – сказала я, вспоминая лекции профессора Блай, – его нельзя трогать, чтобы не навлечь на себя их гнев. Ещё это может быть форма отложенного ритуала. – Я стала внимательнее всматриваться в остатки символов, надеясь угадать в них хоть что-то. – Начинаешь ритуал в одном месте, а заканчиваешь – в другом. Обычно для этого нужен какой-то артефакт, накапливающий силу Потока.

– Да, я тоже так подумал: про отложенный ритуал. Но ничего, кроме того что магия тут запрещённая, – Кай постучал пальцем по фото кота, – выяснить о ритуале не удалось.

– Ещё бы. Жертвоприношения фамильяров – не то, о чём пишут в книжках, – усмехнулась я. – Значит, кто-то или даже сама Нэнси провела какой-то очень тёмный ритуал и, как ты думаешь, приехала сюда. В Стоунклад. Но зачем?

– Это я и пытаюсь выяснить. Может быть, она сама, а может, её заставили. Я не знаю случаев, в которых ведьма по своей воле приносила бы в жертву собственного фамильяра.

Тут я с ним была согласна. Такое мог сотворить только кто-то совершенно спятивший.

– А мисс Гримм в курсе?

– Пока что я ничего ей не говорил. По версии Надзора я прибыл в академию с внеплановой проверкой.

– Что за бред? – Я фыркнула.

– Мне велели не привлекать внимания, Надзор не хочет ни скандала, ни паники. Всё нужно сделать тихо. А ещё мисс Гримм есть в моём списке подозреваемых.

– Мисс Гримм? – Я закатила глаза и рассмеялась. – Да она же Надзору собственную мать продаст. Мою вот продала.

– Возможно. Но мне кажется странным, что в замке, полном живых горгулий, появляется чужак, а мисс Гримм не в курсе.

– Ты переоцениваешь её возможности. Одно дело ловить на вылазках студентов-неумех вроде меня, совсем другое – кого-то, кто способен на такое. – Я подняла фото с мёртвым котом.

– Возможно. – Кай снова равнодушно кивнул, соглашаясь со мной будто по какой-то старой привычке. – Но пока я буду признателен, если всё останется как есть, включая осведомлённость о происходящем мисс Гримм.

– О’кей. – Я пожала плечами и перешла к следующей странице в папке. Там снова было фото. Чёрно-белое и очень зернистое, с уличной камеры. Разглядеть что-то было затруднительно. Высокий человек в чёрной куртке с капюшоном стоит на крыльце типичного лондонского таунхауса и оглядывается на дорогу. Вместо лица – размытое пятно, будто кто-то выкрутил зум на максимум. Невозможно было даже понять, мужчина на фото или женщина.

– Кто это? – спросила я.

– Кто-то, кто заглядывал в дом Нэнси за неделю до того, как её навестили мы. Соседи видели, как мужчина ходил вокруг дома. Пока они думали, вызывать полицию или нет, он ушёл. И они совершенно не помнили, как он выглядел, – тут я понял, что имею дело с ведьмаком.

– Что с его лицом?

– Одна из версий заклинания отвода глаз. Чтобы не попадаться на камеры.

– О, – протянула я с интересом. Мне о таких уловках было неизвестно. – Думаешь, это он? Он мог заставить Нэнси поучаствовать в ритуале или что-то в этом роде?

Кай пожал плечами.

– Не знаю. В ресторане в Терсо Нэнси была одна.

Я внимательнее вгляделась в фотографию. Мог ли этот человек быть тем, кто напал на меня? И, может, спутал он меня вовсе не с Анной? Хотя на первый взгляд с Нэнси мы тоже похожи были мало. Я протяжно вздохнула, голова пухла от количества новой информации, которая при попытках сложить её воедино, казалась странной и бессмысленной.

– Есть ещё кое-что. Вампиры могут чуять магию.

Я непонимающе нахмурилась.

– И?..

– И в доме Нэнси Галлахер, и вчера в подземелье я почувствовал одну и ту же магию. Тёмную, странную. Я никогда прежде с такой не сталкивался.

– Метать молнии мало кому по силам, – пробормотала я. – Даже не знаю, кому по силам, если честно. Разве что кому-то из Триады. Я бы выгорела в момент уже после первой. Если бы повезло – лишилась бы сил, но, скорее всего, просто умерла бы.

Кай кивнул.

– Его, видно, заклинание тоже сильно истощило. Настолько, что я не смог взять след. Скорее всего, парень заляжет на дно на какое-то время. Но всё равно лучше держись ко мне поближе.

Мне эта идея не слишком понравилась, я закрыла папку с делом Нэнси и отложила подальше.

– Это необходимо? Если он перепутал меня с кем-то, вряд ли мне грозит опасность.

– Даже если так, ты знаешь о его существовании, и это уже подвергает тебя потенциальной опасности. Если он будет заметать следы, то может решить избавиться и от тебя. К тому же я бы не стал особо доверять словам того, кто хотел тебя убить. Возможно, ты связана со всем происходящим больше, чем думаешь.

– Я здесь ни при чём, – тут же огрызнулась я, защищаясь. – Я ничего не делала…

– Я тебя ни в чём не обвиняю. – Кай нахмурился, словно не понимая моей реакции. Может, и вправду не понимал. – Я вижу твоё недоверие к Надзору, и у тебя для недоверия есть все основания, но в этот раз я на твоей стороне.

«В этот раз» – это он намекает, как легко всё может измениться, если я не буду сотрудничать? Нельзя доверять ему только на том основании, что Поток соединил наши Пути, это досадная случайность, ошибка, которой не должно было случиться. Даже Поток может ошибаться. Кай не был мне другом, даже союзником не был. Нельзя об этом забывать.

– Я тебе не враг, ghealach, – сказал он, без труда угадывая мои мысли.

Я посмотрела на него исподлобья.

– Но и не друг.

Кай кивнул.

– Не друг.

Я была благодарна ему за честность, за то, что он не пытался притворяться, чтобы задобрить меня.

– Я рассказала тебе всё, что знаю. – Я поднялась с кресла и поправила юбку. Кай тоже встал. – Занимайся своим расследованием, а я пока найду способ развести наши Пути.

– Кэт! – Мэй бросилась ко мне, как только я переступила порог комнаты. – Где ты пропадала?

– Ставлю двадцатку, что с тем красавчиком из душа, про которого болтает вся академия, – отозвалась Джиа, не отрываясь от книги, которую читала, лёжа на кровати. А потом всё же вскинула на меня укоризненный взгляд. – И про которого мы до сих пор ничего не знаем.

– Это правда? – Мэй сделала круглые глаза.

– Вроде того. – Я упала на свою кровать. Несмотря на два дня, проведённые в отключке, я всё равно хотела спать.

– В смысле? – взвизгнула Мэй, мгновенно краснея. – Ты… слухи же врут?

– Говорят, это гость мисс Гримм, – вставила Джиа и опустила книгу. – Видела бы ты рожу Генри, когда он пришёл на первую пару. Я думала, он сдохнет от ревности.

– Кэт! – Мэй дёрнула меня за ногу. – Объясни, что происходит!

– Нечего рассказывать. Его зовут Кай, он приехал с какой-то там проверкой от Надзора, я не уточняла. – Врать девочкам не хотелось, но Кай взял с меня слово. И в одном я была с ним согласна: болтать о случившемся – подвергать опасности не только себя, но и Мэй с Джиа. – Я по просьбе мисс Гримм проводила ему экскурсию по замку. Иронично, правда?

– И начали вы в душевой, а потом исследовали гостевые спальни две ночи подряд? – хмыкнула Джиа. – Надеюсь, в постели он лучше Генри.

– Между нами ничего не было. В то утро он просто оказался рядом и услышал, как я упала в душе, зашёл убедиться, не нужна ли мне помощь. – Я придерживалась версии, которую Кай рассказал мисс Гримм. В целом это даже было близко к правде. – А ночью мне было лень тащиться из гостевого крыла сюда. И вообще, не люблю рыжих.

И клыкастых.

Джиа покосилась на меня с недоверием, но ничего не сказала. Мэй обиженно проворчала что-то себе под нос, но тоже отстала. Надо отдать должное, девчонки всегда чувствовали, когда ко мне лучше не лезть с расспросами, и сейчас это было как нельзя кстати – я не хотела ещё глубже погружаться в пучину вранья.

Когда они заснули, я переоделась в пижаму и минут десять проторчала с фонариком у зеркала, разглядывая шею и на всякий случай – клыки. Следов укуса на шее так и не нашлось, а клыки были вполне обычных размеров. Надеюсь, Кай прав и я не превращусь в голодного монстра, когда кто-то рядом со мной поранит палец или у соседок по комнате начнутся месячные.

Я забралась под одеяло, размышляя над всем, что узнала. В голову не приходило ни одного даже мало-мальски правдоподобного объяснения происходящему. Каждая новая теория казалась абсурднее предыдущей. Что я понимала совершенно точно – в ближайшее время мне надо быть осторожнее. Погружённая в тревожные мысли, я скоро заснула. Сны мои тоже были полны тревог.

– …так как сила ведьмы напрямую связана с фазами луны. Невербальные заклинания требуют особой концентрации и энергии, поэтому проще всего поддаются изучению именно в полнолуние. – Профессор Дженкинс монотонно зачитывала строки из учебника и зевала. Похоже, она не хотела присутствовать на паре в восемь тридцать утра не меньше нас. Невербальные заклинания – самый сложный раздел практической магии, если не считать запрещённых заклинаний, которые, разумеется, никто студентам не преподавал. Невербальные заклинания начинались на последнем курсе и в основном касались теории, потому что за всю историю существования академии они мало кому из студентов были под силу. Единицы ведьм и ведьмаков осваивали подобную магию, и порой на это уходила половина жизни. Мне, как и всем остальным на курсе, невербальные заклинания не подчинялись. Возможно, по этой причине профессор Дженкинс никакого интереса к предмету не выражала, практику проводила спустя рукава, оставляя нас отрабатывать заклинания самостоятельно. Кто-то говорил, что всё потому, что она сама не владела искусством невербальных заклинаний, я же считала, что она просто не хотела тратить на нас своё время.

Я сидела в последнем ряду и листала книгу про фамильяров, которую взяла в библиотеке, когда готовилась к ритуалу. Н. М. Фокс, автор монографии, очень много рассуждал о преимуществах и недостатках разных фамильяров, раздавал советы о том, как проводить ритуал, чтобы Поток привёл к ведьме сильного и наиболее престижного фамильяра, но ни слова не говорил о том, как от фамильяра избавиться.

Я хмыкнула, дочитывая абзац. Иными словами, Надзор может взять вашего фамильяра в заложники и с его помощью превратить вашу жизнь в ад. Мама всегда говорила, что причинять вред чужому фамильяру – самая низкая подлость, которую может совершить человек. Надзор, как выяснилось, подлостей не боялся.

Пролистав книгу до конца и так и не найдя ничего про то, как избавиться от фамильяра – вариант, который включал смерть последнего, разумеется, мне не подходил, – я открыла мамин гримуар. У неё их было два. Один – поддельный – забрал Надзор, а второй – тот, что держала сейчас в руках, – я забрала из нашего семейного тайника, после того как всё было кончено. Я перелистывала знания десятка поколений нашей семьи и остановилась, когда добралась до страниц, исписанных маминым почерком. С нежностью провела кончиками пальцев по страницам – аккуратные буквы складывались в заклинания, разноцветные заметки на полях подсказывали и направляли.

Я скучала. Как же я скучала.

На глаза навернулись слёзы, я нахмурилась и быстро побежала вперёд по страницам, чтобы не дать себе расчувствоваться. Не время и не место.

Над маминым гримуаром я просидела до конца лекции, но так и не нашла ничего про фамильяров, если не считать сам ритуал, который я провела. Нашлась только одна маленькая приписка на странице, где мама рассказывала о том, как призвала Руту. Судя по дате, маме тогда было семнадцать лет: «Зачем нужны фамильяры? Я поняла это, едва взглянула в жёлтые глаза Руты: Поток привёл ко мне частичку моей души, чтобы я больше никогда не была одинока».

Жаль, я не могла сказать того же.