Текст книги "Конкурс киллеров. Красота спасет мымр"
![](/books_files/covers/thumbs_240/konkurs-killerov-krasota-spaset-mymr-279641.jpg)
Автор книги: Елена Логунова
Жанр: Иронические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)
– Странно, что ты клавиатуру не прихватила, – заметила я. – Она тоже плоская и с хвостом! Впрочем, это неважно, модем ты принесла, спасибо. Теперь я узнаю, кто прислал мне анонимку.
На выяснение этого момента по возвращении домой у меня ушел ровно час. Результат расследования по алгоритму, составленному Коляном, меня удивил: оказалось, что странное послание пришло ко мне с рабочего компьютера салона «Изида»!
После полудня, плотно пообедав на дорожку, на машине отправились в город, чтобы посетить салон магии и вытрясти из его хозяйки ответ на вопрос: кто и зачем прислал мне мозаичную шифровку?
Было невыносимо душно, небо затянули черные тучи, город замер в ожидании грозы.
Мы подъехали к «Изиде». Памятного растопырчатого стенда с бельмастым «глазом» на подступах к заведению не было, высокие окна салона скрывали тяжелые деревянные ставни, а на затейливо декорированной дубовой двери белело не давешнее объявление о подключении к космическому каналу, а узкая бумажная полоска с круглым фиолетовым оттиском и лаконичной надписью «Опечатано».
– Интересные дела, – протянула Ирка, озираясь в поисках личности, способной прокомментировать ситуацию.
Подходящая особа немедленно нашлась на противоположной стороне улицы.
– Бабулечка, не скажете, что тут произошло? – повысив голос, крикнула я старушке с мешком семечек.
– Два рубля стакан, – невпопад ответила бабушка.
– Иди, купи у старой грымзы пару стаканчиков, а то она ничего не скажет, – подтолкнула я Ирку.
– Почему я? – уперлась подруга. – Я не хочу семечек!
– А я их вообще не ем! При чем тут семечки? Я тебя за информацией посылаю! Или ты хочешь, чтобы я сама бежала через улицу с оживленным движением, вдали от светофора и пешеходной «зебры»? А если затаившиеся за углом злоумышленники собьют меня в этот момент грузовиком, тебя совесть не замучит?
– Ты сама кого угодно замучишь! – буркнула Ирка, но все-таки потопала через дорогу.
Кусая в нетерпении ногти, я смотрела, как она неторопливо отсчитывает мелочь и принимает газетный фунтик с семенами подсолнечника. Беседу со старушкой Ирка вела на пониженных тонах, поэтому до меня не доносилось ни слова.
Наконец подруга переплыла улицу в обратном направлении и, протягивая мне кулек с семечками, сообщила:
– Салон закрыт уже второй день, милиция двери опечатала…
– Это я и без тебя вижу! – перебила я ее, отпихивая кулек. – Сама ешь эту гадость… Скажи лучше, почему опечатала?
– Потому, что салон ограбили, – спокойно закончила фразу подруга.
– Как ограбили?!
– Тебя интересует, как именно? – уточнила Ирка. – Докладываю: сняли ставни, залезли внутрь и ограбили.
Я попыталась вспомнить, что такого ценного было в салоне? Вроде сейфа с деньгами я там не видела, и золотые слитки вперемежку с бриллиантами нигде не валялись. Разве что у Галки на столе стояла довольно большая, с пакет молока, хрустальная пирамидка. Может, это был алмаз? Тьфу, какая чушь лезет мне в голову! Это все от жары и духоты.
– А кто это сделал? – тряхнув головой, спросила я Ирку. – Кто ограбил дурацкий салон?
– Откуда мне знать? – пожала плечами она. – Я тебе что, ясновидящая?
Не сговариваясь, мы оглянулись на закрытые окна магического салона.
– Так я и знала, что вся эта затея с гадалками и экстрасенсами – обыкновенное жульничество, – со вздохом сказала я. – Если они такие ясновидящие, как могли не знать о грядущем ограблении? А что тут взяли-то?
– Вроде только компьютер.
– Совсем странно, – я призадумалась. – Что-что, а компьютер у них был плохонький, с подслеповатым выпуклым мониторчиком, за все про все на радиорынке больше сотни баксов не выручить… И ради этого идти на преступление? Глупость какая-то!
– Ты давай топай, – пресекла мои рассуждения подруга, за штанину стаскивая меня с высокого крыльца. – Кто тут орудовал и зачем, неизвестно, может, те же самые, кто на тебя охотится. А ты тут торчишь у всех на виду!
– Слушай, а ведь ты права! – Я схватила Ирку за руку. – Смотри, как логично все выстраивается: Галка по электронной почте прислала мне шифровку. Стало быть, эта информация была у нее в компьютере! В том самом, который украли!
– Угу, – бдительно оглядывающаяся Ирка потянула меня за угол. – Заткнись, а? Замолчи и послушай меня! Ты, конечно, не заметила, но в окне дома напротив поблескивает какая-то оптика! В нашу сторону, между прочим, поблескивает! Вдруг это прицел?
– А может, просто фотоаппарат?
– Ну да, папарацци за тобой охотятся! Звезда экрана, можно подумать! Размечталась! – фыркнула Ирка.
Я обиделась:
– Отпусти меня, я пешком пойду!
– Ага, прямиком на тот свет! – Разъяренная Ирка силой заталкивала меня в салон «шестерки». – Смотри, идиотка, за нами следят!
Я обернулась: на высокое крыльцо особняка напротив магического салона выскочил карликового роста юноша с приклеенным к уху сотовым телефоном. Прикрываясь ладошкой, он что-то говорил в трубку, неотрывно глядя на нас с Иркой.
– Уносим ноги! – прошептала я, чувствуя тяжесть в груди. Дышать стало невозможно.
В ту же секунду в глаза мне ослепительно полыхнуло и раздался страшный грохот.
– Боже, неужели ракета?! – неверяще выдохнула я, мгновенно вспомнив дурацкую шутку моего бывшенького про прямое бомбовое попадание.
Больше ни сказать, ни подумать я ничего не успела: свет в глазах померк, и крепкие руки Ирки подхватили мое обмякшее тело.
В кромешной тьме меня трясло и подбрасывало. Вот уж не думала, что переход в мир иной будет таким неуютным!
Тут меня снова сильно тряхнуло, я прикусила язык и сообразила, что еще жива.
Я открыла глаза, но светлее не стало. Присмотрелась и увидела, что по боковому стеклу машины струится вода. Лобовое стекло тоже было накрыто Ниагарой, скрипящие «дворники» мотались вправо-влево, как бешеные, но видимость приближалась к нулевой. С трудом повернув голову градусов на тридцать влево, я увидела Ирку. С самым сосредоточенным видом подруга крутила руль.
– Что это было? – слабым голосом поинтересовалась я.
– Что – это?
– Ну, это! Сначала блымц! Потом шарах!
– Ах, это, – невозмутимая Ирка красиво ввела машину в поворот, обрушив на обочину волну мутной вспененной воды. – «Блымц» – это была молния, а «шарах» – гром.
– А ракеты разве не было? – удивившись, я обрела голос.
– Какой ракеты? – в свою очередь удивилась Ирка.
– Какой-какой! – я рассердилась. – Рейсовой, на Луну! Не держи меня за идиотку!
– Да если бы я тебя не держала, ты лежала бы сейчас в грязной луже у тротуара, – резонно заметила верная подруга. – Вот, кстати, объясни мне, отчего ты вообще вздумала падать? Я даже испугалась! А тот карлик на ступеньках, он просто обалдел, глаза вытаращил и как заорет в трубку: «Кажись, сама окочурилась!»
– Окочуришься тут, – смущенно пробормотала я. – Честно говоря, я подумала, что в меня ракетой пальнули!
– «Стингером», что ли? – развеселилась Ирка. – В тебя персонально? Ну, дорогая, это уже мания величия!
– Или преследования, – кивнула я, вглядываясь в боковое зеркало. – Посмотри, мне снова мерещится или за нами погоня?
Ирка внимательно посмотрела в зеркало заднего вида.
– Ты про эту япошку?
Золотистая «Тойота» плыла у нас в кильватере.
– Сейчас мы ее сделаем, – Ирка решительно повернула руль, и «шестерка» нырнула в затопленный переулок.
– Ты что делаешь?! Мы утонем!
– Не боись, я знаю броды, – подруга медленно вела машину по затейливой кривой. – Мы пройдем, а япошка нет, у нее посадка низкая, так что она потонет всенепременнейше… Ну, видишь, что я говорила!
Золотистая машина медленно погружалась в Марианскую впадину местного значения.
– Трам-пам-пам-пам, еллоу сабмарин! – подмигнув мне, радостно запела Ирка бессмертный битловский хит.
– Еллоу сабмарин, еллоу сабмарин! – подхватила я.
Злорадно хохоча, мы перегнулись через сиденья, чтобы полюбоваться тонушей иномаркой, и за это господь нас тут же наказал: потеряв бдительность, Ирка свалила «шестерку» в глубокую колдобину. Машина обиженно икнула и заглохла.
– Все, приехали, – чертыхнувшись, постановила подруга.
Из открывшегося окошка «Тойоты» наружу выбрался низкорослый малый, виденный нами у «Изиды». Я занервничала.
– Не дрейфь, – сказала Ирка. – Он один, да еще такой мелкий, а нас двое! Справимся!
В окошко с другой стороны «Тойоты» вылез еще один мелкий тип. Этот что-то держал в руке – не гранатомет, конечно, но нечто вроде дубинки.
– Ирка, похоже, у них там полная машина злобных карликов! – запаниковала я. – На улице ни души, дома за заборами, свидетелей никаких – сейчас замочат нас как миленьких!
– Тогда давай замочимся сами! – Ирка распахнула дверцу и вылезла из машины.
Я незамедлительно последовала ее примеру. Мы выбрались на тротуар и зашагали прочь от притопленных авто, стараясь держаться поближе к заборам, на мелководье. Я обернулась: карлики уже выплывали из глубин, явно следуя за нами.
– Давай живее, – Ирка взяла меня на буксир. – За поворотом Белогвардейская, там всегда полно народу, затеряемся в толпе и смоемся.
Увы, Белогвардейская тоже оказалась затопленной, народ двигался вдоль заборов гуськом, пришлось и нам пристроиться в очередь! Я нервно оглядывалась, опасаясь, что преследователи нас вот-вот настигнут.
– Может, переждем в тепле и сухости? – Ирка кивнула на застывший посреди улицы трамвай: рельсы перед ним были полностью скрыты водой и вагон стоял на месте, дожидаясь окончания великого потопа.
– С ума сошла? – ужаснулась я. – За нами идут убийцы, а мы полезем в трамвай?! Забыла про Усова?!
– Тогда вперед! – Ирка решительно зашлепала по воде.
– Куда они денутся? – закуривая, сказал Бармалютка.
Некурящий Мелюзгаврик отмахнулся от вонючего дыма и плотнее прижался к стене.
Спасаясь от потопа, парни забрались в пустующую нишу на фасаде старинного купеческого особняка. Емкость ниши как раз равнялась одной крупной кариатиде или двум малогабаритным юношам.
– Я эту местность прекрасно знаю, – продолжал Бармалютка, выпуская дым. – У меня здесь тетка жила. Эту Белогвардейскую, как дождь, так затапливает по колено. А там, впереди, еще хуже: на перекрестке воды по самое не хочу, если не надумают двигаться вплавь, то вернутся, как миленькие! – Он посмотрел на часы. – Минут через пять и вернутся, засекай!
Спустя десять минут Мелюзгаврик выразительно посмотрел на часы, потом на Бармалютку, потом на небо. Дождь прекратился, река, в которую улица превратилась несколько минут назад, мелела на глазах. Вода с ревом втягивалась в открытые канализационные люки, кое-где уже показалась блестящая булыжная мостовая. Весело звеня, по обнажившимся рельсам прошел первый трамвай.
– Упустили! – Бармалютка сиганул из ниши на плечи шарахнувшимся врассыпную пешеходам. – Бегом, за ними!
Кабинетный мыслитель Мелюзгаврик от активного товарища поотстал. Когда он, тяжело дыша, прибежал к перекрестку, матерящийся Бармалютка уже шагал в обратную сторону.
– Ну, что там?
– Ты не поверишь, там паромщик, – угрюмо буркнул Бармалютка, не останавливаясь.
– Там кто?!
– Паромщик! Такой дед в сапогах по пояс и с тележкой, на которой на рынке грузы возят! Сажал, паскуда, по паре человек в свою тачку и перевозил на другую сторону! И наших баб перевез, по пятерке с носа!
– И недорого совсем, – пробормотал Мелюзгаврик.
Зарычав, Бармалютка ускорил шаг, торопясь вернуться к машинам, но на повороте в проулок вынужден был остановиться, пропуская встречный транспорт. Издевательски посигналив клаксоном, мимо прокатила знакомая белая «шестерка».
– Как так? Откуда они взялись?!
Растерянно поглядев вслед удаляющемуся «жигуленку», парни свернули в проулок.
– Ваша машина? Можем вытолкать! – предложил босоногий малец лет двенадцати, деловито потирая руки.
На покосившемся заборе, болтая ногами, рядком сидели радостно смеющиеся пацаны.
– Сколько? – отрывисто бросил Бармалютка.
– Ну, с «жигуля» мы полтинник взяли, – почесал в затылке пацан. – Но ваша-то машина подороже будет, так что гоните сотню!
– Недорого, – вновь заметил Мелюзгаврик, доставая бумажник.
Бармалютка одарил его гневным взглядом и побрел по воде к «Тойоте». Гомонящие пацаны посыпались с забора и облепили машину, как муравьи сахарницу.
– Предприниматели, – злобно проворчал Бармалютка, имея в виду и сноровистых мальцов, и дедушку-паромщика. – Коммерсанты, вашу мать! Ну как работать в таких условиях!
Вечер бурного дня прошел, на удивление, мирно. Поужинав, мы с Иркой поочередно припали к телефону: она позвонила в Сочи Моржику, а я – в Киев Коляну. Любимый супруг повеселил меня рассказом о новых проделках нашего сынишки.
– Ужасно по ним скучаю, – призналась я Ирке. – Бросила бы все и поехала бы туда!
– Ну и поезжай себе, – пожала плечами подруга. – Все равно на работу не ходишь. Так какая тебе разница, где от киллеров прятаться? Может, пока ты будешь сидеть в Киеве, им надоест тебя дожидаться, и они пришьют кого-нибудь другого!
– То-то и оно! – вздохнула я. – Разве я могу сбежать, оставив таких опасных типов на свободе? Нет, сначала надо их нейтрализовать, а уж потом можно будет спать спокойно.
Впрочем, спалось мне этой ночью вполне крепко и сладко, кошмары не мучили, снился Масянька, со смехом шлепающий ладонью по тарелке с манной кашей.
Суровая действительность напомнила о себе поутру, когда я стала снаряжаться для похода в город. По совету Ирки я дополнила свой костюм бедуина темными очками и широкополой шляпой – это поверх капюшона, только представьте!
Результат впечатлял. Когда я возникла на пороге просторной прокуренной комнаты, в которой трудились журналисты и редакторы популярной желтой газеты «Живем!», сразу три девицы и два молодых человека дружным хором воскликнули: «Вы к кому?!»
Я не произнесла ни слова. Одним из молодых людей был мой приятель Генка Конопкин, я повернулась к нему и приспустила очки, давая возможность меня опознать.
– Это ко мне! – радостно оповестил Генка коллег, сцапал меня за руку, уволок в свой закуток, уронил на табурет, поставил передо мной стакан с минералкой и только после этого с претензией, не гармонирующей с проявленным гостеприимством, объявил:
– Ты должна мне бутылку коньяку!
– А ты мне деньги должен, – отмахнулась я, приникая к воде.
– Слушай, ты зачем пришла? Я очень занят! – моментально отреагировал приятель на упоминание о долге.
Генка постоянно одалживает у знакомых деньги, а отдает их крайне редко и далеко не всем, но друзья к этому давно привыкли и принимают ситуацию как нормальную.
– Хочешь, забуду про долг, – не обращая внимания на то, что меня в завуалированной форме гонят прочь, предложила я. – Надолго забуду, может быть, даже навсегда. Тогда предлагаю бартерную сделку: ты мне – информацию, а я тебе – пролонгацию кредита.
– Спрашивай, – Генка уселся на край своего рабочего стола, потеснив компьютерную клавиатуру.
– Мышку раздавишь, – заметила я. И протянула приятелю бумажный листок: – Тебе знаком кто-нибудь из перечисленных здесь граждан?
Генка слез с мыши, шевеля губами, прочитал список, поднял глаза к потолку и надолго задумался.
– Ну? – поторопила я. – Знаешь кого-нибудь или нет?
– Займешь еще полтинник? – не опуская глаз, спросил Генка.
– На! – я шлепнула на стол голубую бумажку.
– Вот этого знаю, – отмер вымогатель. – Аркаша, то есть Аркадий Валентинович Раевский.
– Звучит гордо, – оценила я.
– Очень богатый дядечка, бизнесмен, предприниматель, торговый человек. Владелец широко разрекламированной сети ювелирных магазинов, а также ломбарда – это уже не афишируется, – ночного клуба и закусочной.
Ну и при чем здесь торгаш-ювелир? Не знаю, что я надеялась услышать от Генки, но эта информация пока ничего не проясняла. Подумав, я вытащила из сумки – новой, купленной по дороге сюда и подобранной в тон костюму, – помятый газетный снимок убиенного Усова и протянула его Генке:
– А этого мужика ты случайно не знаешь?
– Этого? Да кто же его не знает, – обрадовался Генка. – Это же Вовочка!
– Кто?!
– Вовочка! Самый что ни на есть преданный наш читатель! Хотя нет, не знаю, читает ли он нашу газету, но в конкурсе любителей кроссвордов участвует постоянно. Сначала письма нам писал, потом позванивать начал, а в последнее время вообще норовил в редакцию забежать, по поводу и без повода. В конце концов осточертел тут всем хуже горькой редьки, зануда! Хотя мы сами виноваты, как-то раз имели неосторожность вручить ему главный приз.
– Приз?
– Часы, – пояснил Генка. – Недешевые, между прочим.
– «Лонжин»? – догадалась я.
– Точно.
– Ну, спасибо, – я поднялась. – Немного помог, одной загадкой у меня стало меньше.
Я пошла было к выходу, но тут Генка неожиданно придержал меня за полу парашютного лапсердака.
– Слушай, может, теперь ты мне поможешь?
– А что нужно? Если еще денег, то у меня с собой только сотня, и она мне самой пригодится!
– Нет, не денег, – Генка отчего-то понизил голос и даже прикрылся ладошкой. – Понимаешь, у меня компьютер спятил!
Я подавила смешок. Геночка с превеликим трудом освоил компьютерный набор текстов. Еще весной он норовил всучить верстальщику материал в виде рукописи, изобилующей многочисленными загадочными поправками. Оскорбленный в лучших чувствах верстальщик, работающий под давлением времени, закономерно начинал орать: «Сдавайте тексты в готовом виде, я вам не девочка-наборщица!» Генка в ответ кричал, что он не желает иметь ничего общего с бездушной машиной, потому как он тоже не девочка, а творец и его орудие труда – стило, на что верстальщик, уже свирепея, рекомендовал Генке засунуть это самое стило отнюдь не в чернильницу. Тогда Генка с криком: «Не хотите – не надо!» – демонстративно рвал рукопись в клочья, после чего они с верстальщиком вместе дружно топтали обрывки ногами. В последнем акте этого марлезонского балета появлялся редактор, цыкал на верстальщика, рявкал на Генку, и отрезвленный Конопкин, ворча, собирал с пола бумажные клочки. Ленясь переписывать текст заново, он склеивал обрывки скотчем и волок трепещущее бумажное кружево к секретарше на ксерокс. Барышня от дурацкой работы отмахивалась, Генка начинал вопить, что его, творческую личность, притесняет узколобый технический персонал, техперсонал дружно ополчался против нахала, отбитый по всем позициям Конопкин садился переписывать текст заново и в результате всех этих заморочек не успевал сдать статью в номер. В конце концов терпение главного редактора лопнуло, и он поставил Генке условие: либо тот осваивает компьютер, либо увольняется из «Живем!» к чертовой матери!
Раскладку клавиатуры Генка заучивал неделю, программу «Ворд» в самых общих чертах освоил за месяц, но отношения с белой техникой у него никак не складывались. Компьютер, точно чувствуя Генкину острую к нему неприязнь, то и дело огорошивал неопытного пользователя различными «глюками». Обращаться за помощью к злорадствующим коллегам Геночке не позволяла гордость, и он вынужден был укрощать строптивую машину путем заочных консультаций со сведущими людьми.
– Что случилось-то? – Мне было интересно, чем изобретательный компьютер «порадовал» хозяина на этот раз.
– Вот, смотри! – приятель открыл на мониторе статью, явно еще не законченную.
Подолгу зависая пальцами над клавиатурой, Генка набрал фразу: «Она работала стриптизершей». Компьютер встрепенулся, застрекотал, сообщил, что считает слово «стриптизершей» ошибочным, и предложил поправку: «стриптиз ершей»!
– Во, видала? – всплеснул руками Генка. – Стриптиз ершей! Каких, к черту, ершей? Что это значит?
– А, это пустяки! Еще не такое бывает! Смотри! – засмеявшись, я оттолкнула Генку и застучала пальцами по кнопкам.
Компьютер решительно забраковал введенное мною прилагательное «мультиканальный» и услужливо предложил разбить его на два слова: «мультик анальный». Совершенно неприлично стали выглядеть и отредактированные машиной методом простого деления глагол «отмелькала», и родительный падеж существительного «культурология».
– Ну, ты даешь! – в полном восторге Генка стукнул кулаком по столу. – Это что же получается? Получается, эта хваленая умная машинка просто-напросто слов таких не знает, да?
– Точно, – кивнула я, щелкая мышкой. – Но если ты сделаешь вот так и так… смотри… все, стриптизершу твою он запомнил и больше не будет резать по живому. А вообще-то, скажу тебе честно, лично я проверку орфографии на «Виндах» давно отключила. Чтоб не путалась под ногами.
– Да, бесконечно далеко компьютеру до человека! – громогласно объявил Генка, выпрямляясь в полный рост и награждая коллег, высунувшихся в проход между персональными закутками, победным взором. – Страшно далек он от народа по части фантазии!
В соседней клетушке кто-то злорадно захихикал.
– А все почему? – Генка еще повысил голос. – Потому что голова у него квадратная!
И он нарочито жалостливо погладил корпус монитора.
Посмеиваясь, я вышла из редакции и в раздумье остановилась: как уже говорилось, моя телекомпания расположена в этом же здании, только этажом выше… Поколебавшись мгновение, я зашагала по лестнице вверх, решив наведаться в родные пенаты. Зачем – не знаю, наверное, шестое чувство подсказало.
На посту охраны у входа никого не было, проходи – не хочу! Пожав плечами, я вошла в длинный коридор и через минуту стояла у дверей редакторской. Что удивительно – у плотно закрытых дверей!
Вообще-то наша редакторская всегда открыта нараспашку. В горячие часы подготовки программ туда-сюда снуют журналисты с текстами и кассетами и валом валят званые и незваные гости. Позже, когда это вавилонское столпотворение приходит к своему логическому завершению – благополучному обрушению информационной башни на головы телезрителей, – редакторская превращается в нечто вроде клуба. В уютных креслах и на мягком диване удобно устраиваются журналисты, операторы, монтажеры и ведущие программ, чтобы обсудить законченную работу, спланировать завтрашний день, перемыть косточки отсутствующим коллегам, разгадать кроссворд и перекусить. В нашем электрочайнике никогда не переводится кипяток, а в жестяных банках на полочке обычно имеются кофе и сахар. Короче, в сравнении с нашей редакторской открытый английскому народу Гайд-парк – просто тюрьма Алькатрац, и вдруг, на тебе! Дверь закрыта!!! Умерли все, что ли?
Я приложила ухо к двери и услышала негромкий гул голосов, звяканье ложечки в стакане и телефонную трель. Живы, стало быть… Может, закрыты на карантин?
На двери белело отпечатанное на принтере объявление: «Торговым агентам просьба не беспокоить!» Выше, ниже и правее слов «торговым агентам» от руки разными почерками было еще приписано «дистрибьюторам», «коммивояжерам» и «мерчандайзерам»[1]1
От английского merchandise– товар, здесь – торговый агент.
[Закрыть]. Надо же, какое причудливое словечко! Интересно, была ли тут эта бумажка раньше? Не знаю, сдается мне, я никогда не видела дверь с этой стороны…
Не зная, что и подумать, я робко поскреблась в филенку. Шум за дверью стих. Я постучала.
– Мерчандайзер, – нараспев произнес приятный мужской голос.
Я его узнала: Женька, мой оператор.
– Что ж ты рвешься, – продолжал выводить баритон на мотив народной песни «Черный ворон». – В нашу офисную две-ерь…
– Ты добы-ычи не дождешься! – злорадно грянул ликующий хор. – Двери заперты теперь!
Совсем ополоумели?! Я постучала решительнее.
– Мерчандайзер, – снова завел Женька. – Эх! Мерчандайзер! Эх, залетный, он сам пойдет!
– Погоним! Погоним! – пообещал хор.
Это уже явно была «Дубинушка»! Мне стало интересно, как много народных песен коллеги переделали в честь неведомого мне торгового агента. И чем это он их так вдохновил? Я снова постучалась. В кабинете повисла тишина, выдающая, как мне показалось, некоторую растерянность артистов. Потом раздалось победное «Ага!» – и бодрый Женькин голос завел:
– Жил-был на свете один мерчандайзер!
– Раз-два! Раз-два! Жил мерчандайзер! – сообразив, что к чему, с секундной заминкой подхватил радостный хор.
Так, вот уже и серенький козлик пал жертвой любви коллег к безымянному мерчандайзеру! Или, наоборот, нелюбви?
Я пнула дверь ногой. Пение оборвалось.
– Чего надо? – грубо спросили из-за двери.
– Нельзя ли записаться в кружок хорового пения? – ехидно поинтересовалась я.
В редакторской что-то шумно упало, через секунду дверь распахнулась, и сильные мужские руки втащили меня в помещение.
– Объявилась! – бесцеремонно тряся меня за капюшон, как Карабас-Барабас марионетку Пьеро, воскликнул Женька.
– В чем дело? – Я высвободилась и оглядела помещение.
Так, все в сборе: Настя полирует ногти, Наташа висит на телефоне, группа товарищей лежит животами на просторном столе, на манер ромашки окружая газету с кроссвордом, а Женька, похоже, до моего появления лопал плюшку, вон она, валяется на паласе, под перевернутым стулом, свински растоптанная, и чашка рядом…
– В чем дело?! – гневно возопил Женька, тоже поглядев на погубленную сдобу. – Ты где-то пропадаешь, а к тебе тут ходят всякие! Ломятся! Житья от них нет!
– От кого – от них? Кто ломится?
– Торговый агент – раз, – Женька начал загибать пальцы. – Дистрибьютор – два, коммивояжер – три, мерчандайзер – четыре!
– И все ко мне?! – опешила я. – А как их всех охрана пропустила?
– Вообще-то это был всего один человек, только назывался он всякий раз по-разному. А насчет того, как его пропустили… Ты же уже видела, наверное, сегодня Бабулина дежурит, – не поднимая головы, сообщил кто-то из кроссвордистов.
Я понимающе кивнула. Бабулина – это прозвище нашей вахтерши, вредной старушонки, страдающей крайне странной формой склероза: она умудряется забывать имена и лица штатных сотрудников, но отлично запоминает случайных посетителей. Другая досадная странность Бабулины заключается в том, что по утрам, во время обеденного перерыва и в конце рабочего дня бравая вахтерша неотлучно сидит на посту, а в промежутках норовит исчезнуть: бабка живет в соседнем доме и бегает в родные пенаты сварить борщ, соснуть после обеда и посмотреть дневной сериал. В результате наши журналисты и технари прорываются на рабочие места с боем, зато посторонний народ то и дело вламывается на охраняемую территорию совершенно беспрепятственно. Коллектив Бабулину тихо ненавидит, но она приходится родственницей нашему директору, и это помогает ей сохранить работу, которую любой другой на ее месте давно потерял бы, особенно если учесть Бабулинино безграничное агрессивное хамство. Только на прошлой неделе она злобно наорала на итальянского бизнесмена, посетившего нашу телекомпанию с деловым визитом.
– Куды пресься! – взвизгнула стервозная старушонка, едва импозантный иностранец переступил порог. – Ноги вытирай, чучело!
Темная старушка явно не оценила стильный прикид заморского гостя. На беду, итальянец неплохо знал русский. Он понял все сказанное, ноги послушно вытер, но на чучело обиделся и едва не ушел. Перепуганный Дмитрий Палыч послал меня спасать ситуацию, и мне пришлось вдохновенно врать, будто бабка сказала не «чучело», а «чурчхела». Кто не знает, так называется вкусное блюдо грузинской кухни, орехи в густом виноградном сиропе. Таким образом, слова милой старушки следовало понимать как «Вытирай ноги, сладкий!». Не думаю, что иностранец мне поверил, но он оценил мое желание уладить конфликт, остался, выпил с нами кофе и даже спонсировал пару программ.
– Торговый представитель? – с вопросительной интонацией и явной надеждой на помощь воззвал из угла любитель кроссвордов Макс.
– Дистрибьютор! – рявкнул у меня под ухом Женька.
Я очнулась.
– Не подходит, – с сожалением сказал Макс. – Нужно короче.
– Дилер, – автоматически отозвалась я.
Макс поспешно вонзил карандаш в кроссворд. Женька внимательно посмотрел на меня, взял из стакана на столе ручку и вышел за дверь.
– А персонажа Толкиена не знаешь? – вцепился в свежего человека Макс, судя по его взлохмаченной шевелюре, давно пребывающий в интеллектуальном ступоре.
– Гном, – предложила я.
– Гном слишком короткий.
– Короткий, – повторила я, думая о своем. – Вот, кстати, скажите, а какой он был, этот торговый агент?
– Да никакой, – высокомерно сообщила Настя, любуясь игрой света в своих свежеокрашенных ногтях. – Плюнуть не на что!
– Мелкий такой хоббит, ниже штатива! – поддержал Настю вернувшийся Женька, наделенный от природы ростом под метр девяносто.
– О! Точно, хоббит! – Макс радостно заполнил клеточки нужными буквами.
Так я и думала, пара зловредных хоббитов преследовала нас с Иркой не далее как вчера! Я уныло кивнула собственной догадке.
– А чего ему надо было?
– О тебе спрашивал, – ответил Женька. – Где живешь, с кем общаешься-встречаешься, есть ли у тебя в Екатеринодаре родные и близкие и где, в свою очередь, живут они.
– И что вы ему рассказали? – Я обвела коллег укоризненным взглядом.
Наташа, только что положившая телефонную трубку, зарделась и потупилась.
– Прости, – виновато произнесла она. – Я не знала, что нельзя ничего говорить. Он сказал, вы друзья детства, хочет повидаться… Потом-то, конечно, когда он переметнулся из дистрибьюторов в мерчандайзеры, я поняла, что дело нечисто. А сначала я ему поверила. Понимаешь, помада была хорошая и такая дешевая…
– Короче! – сурово оборвала я.
– Короче, я сказала ему про Ирку, – вздохнула Наташа. – Она же тебе вроде родственница?
– Жена отца мужа моей кузины, – машинально подтвердила я. – И адрес Иркин дала?!
– Телефон, – Наташа готова была расплакаться.
– Не реви, – буркнула я. – Это не смертельно.
Хотела бы я в самом деле быть в этом уверенной!
– Все, коллеги, я испаряюсь! – торопясь предупредить Ирку об опасности, я выскочила из редакторской и захлопнула за собой дверь.
Бумажный листок с объявлением перекосился, повиснув на одной полоске скотча. Я поправила его, обратив внимание на то, что бумажка украсилась новой припиской: в перечень торговых агентов попал «дилер». Это явно Женька постарался…
Оглядевшись, я вытащила из сумки ручку и прямо под запретом появляться дилерам приписала «и киллерам!». Поставила восклицательный знак, спрятала ручку и заторопилась к выходу.
– Значит, так: к сожалению, тебя тоже засветили, – с ходу сообщила я подруге, садясь в машину. – Теперь негодяи знают и о твоем существовании, причем им известно также, где именно ты живешь. Я уверена, что за твоим домом вот-вот начнут следить, если, конечно, еще не начали. Впрочем, будем надеяться на лучшее…
– А пока что будем делать? – мрачно поинтересовалась Ирка.
По ней видно было, что она сердится на меня за прерванный отпуск и скучает по оставленному в Сочи Моржику.
– Ляжем на дно, – предложила я. И тут же прикусила язык, потому что слово «дно» могло разбередить больную морскую тему. – Полежим немножко, подумаем…
– Думай сама, – не согласилась Ирка. – А я буду варенье варить.
Я беззвучно застонала. В чем в чем, а в отношении к заготовкам провианта на зиму мы с Иркой общего языка не находим. Мне всегда жаль тратить время на колготню с вареньями и соленьями, предпочитаю лопать фрукты и овощи в свежем виде, а Ирка обожает набивать кладовую банками с собственноручно приготовленными вкусностями. Она запасливая, как хомяк! Правда, съесть потом все заготовленное они с Моржиком физически не могут, поэтому мы с Коляном им самоотверженно помогаем.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?