Текст книги "Конкурс киллеров. Красота спасет мымр"
![](/books_files/covers/thumbs_240/konkurs-killerov-krasota-spaset-mymr-279641.jpg)
Автор книги: Елена Логунова
Жанр: Иронические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)
– Это же парашютный шелк, – объяснила Ирка. – Такого в магазине не купишь, я бешеные деньги заплатила инструктору по прыжкам, чтобы он списал для меня приличный парашютик. Шила в ателье, эксклюзивная модель, ни у кого больше такого костюма нет. Фасон я сама придумала, специально для походов на пляж: и легко, и красиво, и никакого риска обгореть на солнце.
Теперь парашютный костюм пришелся мне как нельзя более кстати: и по сезону, и маскировка отличная. Я выволокла ком белого шелка из шкафа, старательно отутюжила его и облачилась в легкую ткань, приятно холодящую кожу. Надвинула капюшон поглубже на голову, затянула завязки под подбородком и стала похожа не то на арабского кочевника, не то на хорошо экипированного участника зимней финской кампании, разве что без лыж. Ну, в трех шагах меня и родная мама не признает!
В этом экзотическом наряде я пересекла поле, вышла к спальному микрорайону и отыскала в нем почтовое отделение, маленькое и пустое, если не считать осоловевшую от жары тетку в окошке: кондиционера в захолустном пункте связи не водилось.
Текст телеграммы Ирке я составляла, как шифровку – на тот случай, если ее перехватят враги: «Сова, срочно приезжай. Встретимся завтра в полдень у писающего мальчика. Медведь».
Я посмотрела на часы: времени, чтобы успеть к назначенному сроку вернуться из Сочи в Екатеринодар, Ирке хватит с лихвой, а место встречи я обозначила так, что только она и поймет.
Тут нужно пояснить, что малоизвестной достопримечательностью нашего города является памятник Владимиру Ильичу Ленину, воздвигнутый невесть в каком году эпохи социализма у Дома культуры жиромаслокомбината. Особой художественной ценности изваяние не имеет, но обладает весьма пикантной конструктивной особенностью: правая рука вождя, против обыкновения, не указывает народу путь в светлое будущее, она выдвинута недалеко и под таким углом, что при определенном ракурсе кажется функционально задействованной в районе ширинки. В сильный дождь прихотливые линии скульптуры создают водосток, завершающийся как раз на пальцах упомянутой руки, а дальше вода низвергается по крутой дуге, и все это превращает гранитного Ленина в аналог знаменитого брюссельского Писающего мальчика.
Очевидно, городским властям был известен этот скандальный момент, потому что в былые времена в дождливую погоду рядом с монументом стоял милиционер, препятствующий круговому осмотру памятника. От внимания широкой общественности сей факт ускользнул. Мне лично выдал эту страшную тайну знакомый комсомольский вожак, умудрившийся привезти из турпоездки в социалистическую Польшу целую гору дефицитнейшего по тем временам ширпотреба. Оказалось, молодежный лидер в качестве сувенира из России предлагал полякам собственноручно сделанные компроментирующие снимки писающего вождя – недорого, всего по десять баксов за фото!
– Что это? – удивленно спросила телеграфистка, ознакомившись с текстом моего послания.
Она почти высунулась в окошко, взглянула на меня, и удивленное выражение на ее лице сменилось откровенно встревоженным. С опозданием я заметила на стене рядом с окошком листовку ГУВД края, призывающую граждан проявлять бдительность и сообщать куда надо об обнаруженных ими подозрительных предметах и лицах. Да уж, подозрительнее меня найти трудно!
Я поспешно ослабила завязки капюшона, открывая лицо, и по возможности обворожительно улыбнулась операторше:
– Это телеграмма. Обыкновенная, несрочная, непоздравительная…
– Но кто такая эта Сова? И кто Медведь? – не сдавала позиции бдительная дама. – Что это за клички! Телеграмма – это документ, будьте любезны, укажите фамилии!
– Так это фамилии и есть! – находчиво соврала я. – Сова – это моя сестра. Зовут ее так: Ирина Сова. Фамилия такая. Представляете, была как человек, Ирина Чернозадова, а вышла замуж – и стала Совой! И вот, надо же такому случиться, она за Сову вышла, а я за Медведя! Вот ведь не повезло!
– Ну, это как сказать, – отмякая, хмыкнула тетка. – Чернозадовой, пожалуй, не лучше зваться!
– Не скажите, – возразила я, спешно соображая, что бы такого соврать по поводу писающего мальчика, а то ведь придерется сейчас, зараза! – Чернозадовы – это старинная дворянская фамилия, у нас пол-Европы в родне: двоюродный дядя в Париже, троюродная тетя в Брюсселе… Кстати, вы не были в Брюсселе? Не видели фонтан с писающим мальчиком?
– Я бы ему, поганцу, показала, как в фонтан писать! – решительно заявила баба.
«Да кто же его посадит, он же памятник!» – вспомнилось мне.
– Да мальчик не настоящий, скульптурное сооружение!
– Не была, не видела, – обиженно буркнула баба, снова склоняясь над моей шифровкой.
С беспокойством я заметила, что она опять замерла, поджимая губы:
– Как это, вы телеграфируете из Екатеринодара в Сочи, чтобы назначить встречу в Брюсселе?
– Да, а что? – невозмутимо отозвалась я. – Сестра оттуда полетит, я отсюда, мальчик на месте останется – вот мы все и встретимся!
Пожевав губами, баба не нашлась, что мне возразить.
– Адрес укажите, – велела она.
– Чей? Мальчика? – Я уже одурела.
– Медвежий! – рявкнула тетка.
Я торопливо накорябала внизу бланка адрес своей телекомпании.
– Тридцать два рубля, – сказала операторша.
– Да хоть гульдена, – с облегчением отозвалась я, доставая из складок маскхалата кошелек.
И уже выйдя из отделения связи, сообразила, что гульдены – это голландские деньги, не имеющие никакого отношения к столице Бельгии Брюсселю!
– Спрашивается, чем же я лучше пастора Шлагга? Такая же склеротичка! Чуть не прокололась на сущей ерунде! – выругала я себя, затянула потуже кулиску капюшона и потопала на свою конспиративную квартиру.
Я позвонила главному редактору и сказала, что заболела. Вынужденное безделье мучило меня страшно. От нечего делать я приготовила обильный обедо-ужин на три персоны – свою, Тохину и Томкину. Сообразив с котом и собакой «на троих» – питонец Мурик к столу зван не был, – я вымыла посуду, улеглась на диван перед телевизором, но ни одна программа не смогла меня увлечь.
От мексиканского «мыла» меня тошнит, а бесконечные ток-шоу раздражают вымученностью тем и патологической глупостью ведущих, по сравнению с которыми гигантами мысли кажутся даже персонажи рекламных роликов, чья жизнь идет под откос без любимого майонеза или стирального порошка. И не смотреть же, в самом деле, «Криминальный вестник» с его кровожадной манерой показывать крупным планом места преступлений и тела жертв? Этого мне сейчас и без телевизора хватает…
Я взяла с книжной полочки первый попавшийся под руку томик в пестрой обложке, но дальше первой фразы не продвинулась: «Тамарочке очень нравился розовый цвет. В розовом ее и хоронили». Тьфу, пропасть! Нельзя ли сменить тему?!
Желая отвлечься от грустных мыслей, я прошла в кабинет и включила компьютер. Иркины накладные-закладные и прочая бухгалтерская беллетристика меня не увлекли, компьютерные стрелялки-убивалки я, чтобы не расшатывать нервную систему, осмотрительно проигнорировала, но вовремя вспомнила о дискете, на которую записала замысловатое послание, полученное мною по электронной почте. Самое время заняться ребусом!
Итак, что тут у нас? Квадрат, разбитый на клетки, десять на десять. Клеточки разноцветные, раскрашены, кажется, совершенно бессистемно: в одном ряду три белых подряд, в другом все клетки разных цветов… Ну и что бы это значило?
Усилие мысли вызвало желание чем-нибудь подкрепиться. Говорят, сладкое способствует улучшению умственной деятельности…
Не переставая размышлять, я размеренным шагом лунатика проследовала в спальню и выдвинула ящик прикроватной тумбочки, чтобы взять шоколадный батончик. Ирка, совершенно не заботящаяся о фигуре, потому как ее Моржик считает идеальным женским силуэтом большой стог сена, держит в тумбочке под рукой неиссякаемый запас шоколадных лакомств. Поглядев на россыпь конфет в разноцветных фантиках, я восторженно ахнула: тут тебе и оранжевые «Каракум», и синие «Мишки», и зеленая «Белочка», и… Ой! А ведь это мысль!
Зажав в кулаке пригоршню конфет, я порысила обратно в кабинет, на ходу соображая: а что, если каждая цветная клеточка обозначает что-нибудь определенное? Ну, скажем, букву или цифру?
Нет, поправила я себя, падая в кресло перед монитором, только не цифры, их, как известно, всего девять, нет, десять, считая ноль, а тут у меня куда более полная палитра. Сейчас сосчитаю, сколько цветов…
Я тут же придумала способ, как это сделать – возможно, не лучший, но зато простой и надежный. Распечатав ребус на цветном принтере, я вооружилась ножницами, разрезала квадрат на клеточки и, немного попотев, собрала шкалу цветов. Ушло у меня на это около часа, я давно не играла в кубики и не собирала паззлы…
Получилась «радуга» из тридцати четырех оттенков, это ненадолго поставило меня в тупик: букв-то в русском алфавите всего тридцать три! Потом взгляд мой упал на ту строку, где три клетки подряд были белыми, и я сообразила: белое может элементарно означать пробел!
А теперь вспомним алфавит…
Азартно сопя, я выписала на бумажке рядком тридцать три буквицы и сопоставила их с цветовой шкалой. Надеюсь, автор загадки был не настолько коварен, чтобы привязать буквы к цветам бессистемно… Нарисовав на цветных квадратиках соответствующие буквы, я начала расшифровывать ребус и справилась с задачей чрезвычайно быстро! Уже через пять минут передо мной лежал бумажный лист со столбиком из десяти фамилий.
Однако мне здорово повезло, что все буквы алфавита от А до Я оказались задействованы в шифровке, в противном случае я так просто не догадалась бы, что к чему!
Ну и что же все это значит? В полном недоумении я смотрела на список. Я-то полагала, что сейчас мне откроется увлекательная тайна, а тут какая-то ведомость! Зачем она мне?
По всей видимости, это десять фамилий с инициалами, причем первые буквы имен и отчеств вписаны исключительно в восьмую и десятую клеточки по горизонтали, так что номером четвертым, к примеру, идет не прибалт Кольцоваус, а наша соплеменница, некто Кольцова У.С. – скажем, Ульяна Семеновна, очень русское имя. Прекрасно, я рассуждаю логично, но что это мне дает? Кто все эти люди?
Я еще раз прочитала список и… нашла в нем одну знакомую фамилию! «Петров В З» – было написано в шестом ряду. Так и написано, без точек после инициалов и с двумя пробелами – очевидно, иначе ФИО не вписывалось в строку из десяти клеточек. Петровых, конечно, на свете очень много, в том числе таких, чье имя начинается с буквы В: Владимиры, Василии, Викторы… Но буковка З указывала на какое-то небанальное отчество. В самом деле, много ли мужских имен на букву З? Я могу придумать два: Зигмунд и Зиновий, и по случайному совпадению, есть у меня знакомый, папу которого звали Зиновием: это славный зверолюб Венечка Петров!
Оттолкнув выдвижную доску с клавиатурой, я ринулась к телефону. Сейчас позвоню Веньке и спрошу, знает ли он других людей, чьи фамилии представлены в разноцветном списке. Заодно выясню, когда он заберет своего Мурика.
Я набрала номер и некоторое время, грызя от нетерпения ногти, слушала гудки, потом раздался характерный звук и включился автоответчик.
– В данный момент я нахожусь в отъезде и не могу подойти к телефону, – бодро отбарабанил голос Венечки. – Перезвоните, пожалуйста, шестого числа или оставьте свое сообщение после длинного гудка.
– Венька, зараза! – рявкнула я, едва в трубке отгудело. – Подсунул мне змея, а сам смылся из города? Совести у тебя ни на грош! Как появишься, сразу перезвони мне на мобильник, иначе я с твоим удавом не знаю, что сделаю! На сумки его пущу!
Кстати, о сумках: я вспомнила о необходимости постирать испачканную торбу. Бросив в сердцах телефонную трубку, я выключила компьютер и побрела в ванную. Интересно, хваленый «Тайд» отстирает с подкладки жирный крем?
Распахнув шкафчик с запасами моющих средств, я придирчиво осмотрела ряд пестрых пачек и наткнулась взглядом на комок туалетной бумаги в углу полки. Ох, мамочка! Про баксы-то я забыла!
Некоторое время в задумчивости побарабанив ногтями по краю умывальника, я закрыла шкафчик, твердым шагом вышла из ванной и прикрыла за собой дверь. Да пропади она пропадом, эта сумка! Не буду я ее стирать, лучше новую куплю. И про баксы думать не буду, во всяком случае, пока. Ну нет на это никаких моих сил!
Я свалилась на диван перед телевизором, щелкнула пультом, и на экран крупным планом выплыла совершенно зверская физиономия насупленного Шварценеггера. Героически шмыгнув носом, киногерой поднял повыше устрашающего вида орудие и метким залпом из него разнес какую-то хлипкую постройку. Барак запылал, Шварц небрежно забросил базуку на плечо и неторопливо зашагал к пожарищу.
Мне тут же вспомнилась любимая шуточка моего бывшего супруга: «Тебя можно убить только прямым попаданием ядерной бомбы», – говаривал любящий муж.
Да нет, вряд ли я переживу даже выстрел из гранатомета…
С коротким стоном я выключила телевизор, завернулась с головой в льняное покрывало и попыталась уснуть. Будущее виделось мне в самом мрачном свете. Единственным лучиком света в темном царстве представлялся скорый приезд Ирки.
Ладно, до завтра я как-нибудь доживу…
Завтра наступило точно по расписанию. Правду говорят, утро вечера мудренее и явно бодрее. При свете дня я повеселела, побегала по двору с мячом и собакой – точнее, за собакой, норовящей утащить мяч в свой вольер. Позавтракала, потом пообедала и, едва дождавшись урочного часа, двинулась из дома на конспиративную встречу с Иркой. На мне был все тот же белый наряд: в нем, помимо прочего, я прекрасно маскировалась на фоне белых стен домов и побеленных известью стволов деревьев.
До остановки «Дом культуры масложиркомбината» хочешь – не хочешь пришлось ехать на трамвайчике. Не буду скрывать, с некоторых пор я очень нервничала, прибегая к этому виду транспорта. Однако все прошло благополучно, никто на меня не нападал, заточкой не размахивал, так что в условленный час я оказалась в нужном месте.
Короткими перебежками подобравшись к окруженной старыми каштанами площади перед Домом культуры, я осторожно выглянула из-за дерева и удивленно замерла: памятников на площади было два. Зеленовато-бронзовый Ильич и еще один монумент, пониже и без постамента, своими формами навевающий воспоминание о язвительной сатире на памятник какому-то из августейших Александров: «На столе стоит комод, на комоде бегемот». За вычетом стола и комода здесь было то же самое.
В ветвях надо мной пугающе зашебуршало, и мне на голову упал каштан. Я отмерла и поняла, что вижу перед собой бронзово-загорелую и каменно-неподвижную Ирку.
– Ты живая или как? – незаметно подкравшись к ней сзади, поинтересовалась я.
– То же самое я хотела знать о тебе, – живо обернулась подруга. – Ой! Да ты ли это?
– Я, я, кто же еще?
– Какой-нибудь латышский стрелок, – пожала плечами Ирка.
– Почему? А, тебя мой костюм смущает, понимаю… Слушай, Ир, давай отойдем в сторонку, – я потащила подругу в аллею, обсаженную густыми голубыми елями.
– Что, так плохо? – Ирка с сочувствием смотрела, как я затравленно оглядываюсь по сторонам.
– Не поверишь, меня пытаются убить, – не переставая озираться, ответила я. Немного подумав, забралась под раскидистую ель, уселась на хвойную подстилку и поманила Ирку.
Кряхтя, подруга втиснулась под елочку:
– Подробнее можно?
– Можно и подробнее, – кивнула я. – Значит, так. Заходим мы с Вадиком – ты его не знаешь, это наш оператор-стажер, в трамвай, а там Владимир Усов, его ты тоже не знаешь и уже не познакомишься, убили его…
– Как, и его тоже?
– Ну, пока только его, – нахмурилась я. – Я-то еще цела, хотя кто-то очень старается сжить меня со свету: тормоза в машине испортил, бревно на голову сбросил…
– Попал?
– С ума сошла?! Я похожа на человека, выдержавшего удар бревном по голове?! – возмутилась я.
– Гм, – хмыкнула Ирка.
– Мимо оно пролетело, к счастью. А я, тоже к счастью, пролетела мимо открытого люка. А потом в меня стреляли, но попали в манекен…
– Перепутали? – уточнила Ирка.
– Меня можно перепутать с манекеном?! – опять возмутилась я.
Ирка снова хмыкнула и выразительно оглядела меня с головы до ног.
– Нет, не перепутали, просто промахнулись. Понимаешь, я шла, а манекен стоял…
– Это существенное отличие, – заметила Ирка.
– Ты будешь меня слушать или нет?!
– Буду, но не сейчас, – толстокожая Ирка мое благородное негодование проигнорировала. – В данный момент меня интересует другое. Машину мою где чинят?
– В «Кентаврии».
– Понятно.
Кивнув, подруга тут же набрала номер автосервиса, выяснила, что «шестерка» уже в полном порядке, и попросила немедленно пригнать ее к ДК ЖМК – владелец мастерской Сережа Крячковский был нашим общим приятелем, и его фирма оказывала нам услуги в более широком, нежели иным клиентам, диапазоне.
За полчаса, проведенные в ожидании транспорта под раскидистой елью, я успела рассказать Ирке почти все подробности. Умолчала только о Мурике, не желая раньше времени нарваться на скандал: то, что у нее на постое не только я, мой кот и моя собака, но и совершенно посторонний удавчик, Ирка наверняка переживет трудно.
На стоянку у Дома культуры, сигналя и мигая фарами, вкатил наш «жигуленок», из него выпрыгнул радостно ухмыляющийся шестнадцатилетний сын владельца мастерской.
– Привет, теть Лен, теть Ир! – скороговоркой выпалил пацан, отдавая Ирке ключи от машины.
– Привет, Александр Сергеевич, – кивнула я. – Спасибо тебе!
– Не, эт вам спасибо, – лучезарно улыбнулся подросток. – Если бы не вы, когда бы я еще сам по городу порулил! Тачки нормальных клиентов батя мне не доверяет!
– Устами младенца, – вздохнула Ирка.
Парнишка вприпрыжку умчался к троллейбусной остановке. Подруга с укором посмотрела на меня, снова тяжело вздохнула и сказала:
– Ты, горе мое горькое, триста тридцать три несчастья! Давай, садись в машину!
Хоронясь под елочками, я прокралась к «шестерке».
– Куда ты лезешь, ненормальная?! – рявкнула Ирка. – За руль я сама сяду! А ты дуй на заднее сиденье, ложись там и носу наружу не высовывай, пока я не разрешу!
Я безропотно свернулась калачиком на коротком диванчике. Ирка села за руль, тронулась с места, и мы покатили по городу, а куда именно – я видеть не могла.
– Мы куда? – не выдержав неизвестности, через некоторое время поинтересовалась я.
– Мы домой, – буркнула Ирка. – Куда же еще? Там спокойно, ограда высокая, ворота и двери крепкие, во дворе злая собака, у меня в кабинете газовый пистолет, так что ты будешь в безопасности. Не могу видеть, как нормальный человек крадется на цыпочках, вздрагивая от каждого шороха!
– Насчет злой собаки ты преувеличиваешь, – подала я голос, усмотрев возможность кстати сообщить подруге о присутствии в доме Мурика. – Томка – добродушная зверюга, но у нас все-таки есть хороший сторож, по-настоящему опасный!
– Кто такой? – спросила Ирка, сворачивая на проселок: я поняла это по тому, как меня затрясло.
– Мурик, – ответила я, не спеша вдаваться в подробности. – Ирка, загоняй машину во двор, я не выйду, пока ты ворота не закроешь! Мало ли, вдруг за домом уже следят!
Поставив «жигуль» в подземный гараж, Ирка вдруг вспомнила:
– Да, а что ты говорила о стороже? Кто такой этот Мурик? Надеюсь, ты не завела еще одну собаку?
– Ни в коем случае, – заверила я. – Насколько мне известно, такие, как Мурик, собак просто глотают!
– Кореец, что ли? – недоумевала Ирка.
– Скорее амазонец!
За разговором мы поднялись на парадное крыльцо, Ирка открыла дверь своим ключом и распахнула ее передо мной:
– Заходи, быстро!
– Быстро нельзя, – пробормотала я, опасливо заглядывая в темную прихожку. – Говорю тебе, тут Мурик! Свет включи!
Ирка щелкнула выключателем, прихожая озарилась ярким электрическим светом. Внимательно глядя, куда ставлю ноги, я юркнула в дом, остановилась на пустом участке пола посреди коридора и огляделась:
– Мурик! Мур-мур!
Интересно, а как подзывают удавов?
– Кис-кис! Цып-цып! Гули-гули! Муси-пуси! – надрывалась я.
– Вижу, сторож на редкость надежный, – ехидно заметила Ирка, проходя мимо меня в комнаты.
– Просто он затаился на случай вражеского вторжения, – оправдываясь, я последовала за ней, не забыв поплотнее прикрыть дверь.
Авось со временем Мурик и сам найдется, но разгуливать по дому ему незачем.
Несмотря на присутствие в доме Ирки и наличие сразу двух сторожей – Томки и Мурика, спалось мне плохо. Я ворочалась в постели, то и дело придавливая заваливающегося мне под бок кота, Тоха обиженно вякал, я испуганно вскидывалась – и так всю ночь напролет. А под утро меня вдруг словно озарило: я вспомнила, что мерзкого типа, который так старается меня укокошить, ну, лже-алкаша с клумбы, я уже видела раньше на кассете с партизанской съемкой в трамвае: был там этот тип, был, точно помню! Выходил из вагона на той остановке, где мы с Вадиком садились!
Сон меня окончательно покинул.
Я вылезла из постели, босиком прошлепала в кухню, сварила себе крепкий кофе и с кружкой в руках побрела в кабинет, к компьютеру. Не включая машину, долго смотрела на темный экран монитора, пока наконец не придумала, чем заняться.
Что это я упала духом? У меня в руках еще есть кончик ниточки, за которую можно попытаться потянуть! Правда, в одиночку тянуть не получится, мне явно понадобится помощь…
– Посадил дед репку, – нараспев завела я любимую сказку своего сынишки, снимая телефонную трубку и накручивая диск. – Выросла репка большая-пребольшая. Дед тянет-потянет. Вытянуть не может. Позвал тогда дед бабку… Алло? Колюша, привет! Как я рада, что ты не спишь!
– Абсолютно не разделяю твоей радости, – сонным голосом возразил супруг. – Ты на часы смотрела? Шесть утра!
– Это у вас в Киеве шесть, а у нас уже семь, – возразила я. – Петушок пропел давно!
– Какой еще петушок?! Ты откуда звонишь?
– От Ирки. Слушай, Колюша, мне срочно нужна твоя помощь!
– Излагай быстро, я еще хочу поспать до пробуждения Масяньца, – поторопил меня муж.
– Излагаю. Я получила анонимное сообщение по электронной почте. Можно ли что-нибудь сделать, чтобы оно перестало быть анонимным?
– Разбудила меня из-за такого пустяка! – посетовал муж. – Бери ручку и бумагу, записывай, что делать…
Продиктовав мне последовательность действий, супруг душераздирающе зевнул и положил трубку, а я осталась сидеть у телефона, уважительно покачивая головой. Нет, что бы там ни говорили, а у тех, кто придумал компьютеры, головы варят как надо!
Оказывается, неизвестного отправителя действительно можно вычислить, и это не слишком сложно сделать. Всего лишь взглянув на заголовки электронного послания, можно узнать дату и время его отправления, а также расположение сервера, которым воспользовался отправитель. Дальнейшее – дело уже не техники, но социальной инженерии, то есть способности получать информацию от людей. Ну, это я умею!
Сервер отправки электронной почты обычно сопровождает определенный человек – системный администратор. Иногда таких людей целая бригада, ведущая круглосуточное дежурство. Имея полноценный доступ к обслуживаемой системе, они могут посмотреть специальные файлы-журналы, в которых фиксируется каждый случай отправки почты.
Итак, моя задача – найти этих людей, сообщить им точную дату и время, когда система приняла анонимку, и уговорить помочь мне найти ее отправителя!
Я еще раз заглянула в бумажку, на которой под диктовку Коляна записала подробный алгоритм своих действий, потом включила компьютер и просмотрела исходный текст письма на предмет выяснения даты и времени его отправления. Заодно списала название сервера.
Следующим этапом должен был стать мой запрос в ближайший сервис о владельце сервера, название которого я уже определила, а затем элементарный телефонный звонок системному администратору, телефон которого мне сообщат, но… Но тут я столкнулась с препятствием, временно непреодолимым: Иркин компьютер не подключен к Интернету! Чтобы влезть во всемирную сеть отсюда, мне нужно, как минимум, купить модем и Интернет-карточку! Или поехать к себе домой, к нашему компьютеру, но там я рискую нарваться на своего преследователя…
Пока я сидела и думала, что делать, дверь в кабинет с тихим скрипом приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась всклокоченная Иркина голова.
– Что ты тут делаешь ни свет ни заря? – недовольным голосом поинтересовалась подруга.
– Думаю, – коротко ответила я. – Ирка, ты не хочешь купить модем?
– А что это такое? – Она вошла в кабинет и со вздохом опустилась на кожаный диван.
– Это такая штука, которая позволяет выходить в Интернет.
– А что это такое? – зевнув, повторила Ирка.
– Так, с тобой все понятно, – подытожила я результаты блиц-опроса. – Больше вопросов не имею. Хотя нет, еще один: зачем тебе компьютер?
– А что это такое? – хихикнула Ирка.
Я понимающе улыбнулась.
– Ты чему смеешься? – насторожилась подруга.
– Женщины – душевно здоровый народ, они гораздо реже мужчин пленяются чудесами техники, в том числе и компьютерной, – поделилась я с подругой своими мудрыми мыслями. – Женщины склонны, как мне кажется, относиться ко всяческим «умным машинкам» абсолютно рационально и без малейшего пиетета. Вот ты видела хоть одну даму, обожествляющую свою стиральную машину, посудомойку или пылесос? А спроси женщину, что такое автомобиль, что она скажет?
– Средство передвижения, – без запинки ответила внимательно слушающая Ирка.
– Точно! Зато для мужчины его авто – нездоровый гибрид четырехколесного друга и дамы сердца!
Вот и с компьютером та же история. Лично для меня он – почти идеально организованное рабочее место, которому не хватает разве что встроенной кофеварки. Масса дополнительных функций, вроде возможности резаться в дурацкие стрелялки-убивалки, играть в тетрис, смотреть фильмы и слушать музыку, мне лично кажется несущественной. Кино и по телику поглядеть можно, музыку послушать с помощью магнитофона или по радио. Никто ведь не делает утюгов со встроенным плейером с наушниками! К чему складывать все яйца в одну корзину?
– Кстати, о яйцах и кофеварке, – перебила меня подруга, потягиваясь. – Мы завтракать будем или как? Звери твои уже выражают желание подкрепить свои слабые силы: Том гарцует в вольере, а Тоха сидит на табуретке в кухне с видом забытого родственника!
– Завтрак – это хорошо, – возвестила я, вставая из-за стола с компьютером.
– Завтрак – это полезно, – подхватила Ирка. – А в идеале, завтрак – это еще и вкусно!
Придя таким образом к единому мнению, мы в полном согласии протопали в кухню, где распахнули двухметроворостый холодильник и в компании с присоединившимся к нам котом исследовали его содержимое. Поскольку в отсутствие хозяйки пополнять продовольственные запасы было некому, мы с Тохой и Томкой только добросовестно подъедали имевшийся провиант, и теперь в огромном холодильнике было пустовато. Посовещавшись, мы с Иркой единодушно отвергли овсянку, как блюдо, не соответствующее нашим эстетическим пристрастиям, и одобрили консервированные ананасы и затерявшийся в морозилке брикет пломбира.
– И вкусно, и питательно, – заметила Ирка, раскладывая мороженое по тарелкам.
Коту в миску тоже плюхнули пломбира, предварительно растопленного до консистенции густой сметаны.
А пес, не принимавший участия в совещании, вынужден был удовольствоваться той самой овсянкой.
– Ничего, я попозже смотаюсь на рынок и куплю тебе свежей требухи, – сказала Ирка, заглянув в печальные собачьи глаза. – Ленка! У тебя на сегодня какие планы?
– Наполеоновские, – ответила я, торопливо облизывая пальцы, испачканные ананасовым сиропом. – Сейчас я кое-кому позвоню, а потом буду прорываться в Интернет.
Едва дождавшись восьми часов утра я позвонила в окружное УВД и потребовала к телефону Черного или Серого – благо, у меня хватило ума в последний свой визит в ментовку выяснить их имена. Черного звали Андрей Прокопов, а Серого – Сергей Лазарчук.
– Лазарчук у аппарата, – прозвучал усталый голос.
– Сергей, здравствуйте, это Елена, та самая, у которой машину сначала угнали, а потом обратно пригнали, – заторопилась я, опасаясь, что, услышав мой голос, парень бросит трубку. Кажется, я ему не очень понравилась…
– Слушаю вас, – усталость в голосе приблизилась к смертельной.
– Сергей, кто-то хочет меня убить!
– Очень хорошо его понимаю, – ляпнул Серый.
Я пропустила этот бестактный выпад мимо ушей.
– И я знаю, кто это! Это тот самый человек, который убил Владимира Усова – ну, знаете, заточкой в трамвае…
– И кто же это? – по голосу чувствовалось, что сыщик подобрался.
– Как его зовут, я не знаю, но физиономию видела, запомнила, могу описать, могу даже помочь составить фоторобот, – я не стала раньше времени признаваться, что у меня есть кассета, запечатлевшая убийцу: приберегать ценную информацию – это старая журналистская привычка.
– Так приезжайте к нам!
– Ну, нет, к вам я не поеду, – намертво уперлась я. – Хватит, на подступах к вашему заведению меня уже трижды пытались ухлопать! Боюсь я теперь этой местности!
– Тогда мы к вам. Говорите адрес.
Я прикусила язык. Вот скажу я ему сейчас адрес, и пойдет побоку вся моя конспирация…
– Тебе в город не нужно? – в комнату вошла Ирка с большой хозяйственной сумкой в руках. – Я на рынок собираюсь.
– Я вам перезвоню, – торопливо сказала я в трубку и положила ее на рычаг.
Зачем я звоню в милицию? К чему мне сыщики? У меня есть верная Ирка, мы вдвоем способны справиться с самой сложной ситуацией! Распутаем дело, тогда и осчастливим нерасторопных и, что скрывать, нелюбезных сыщиков полной и исчерпывающей информацией.
А какую потрясающую программу можно будет сделать! Дмитрий Палыч не сможет сетовать на отсутствие сенсаций!
– В город мне надо, – кивнула я подруге. – Подожди минутку, я только переоденусь, ты пока выгоняй машину из гаража. Ирка, мы начинаем расследование!
– Господи, спаси и сохрани! – буркнула Ирка, поворачиваясь и выходя из комнаты.
Показательно, что моей доброй подруге тоже не пришло в голову отказаться от этой затеи!
К расследованию мы все-таки приступили не сразу, сначала смотались на рынок и запаслись провизией в количестве, позволяющем выдержать не слишком продолжительную осаду. Заодно заехали ко мне домой. Я не стала выходить из машины, а Ирка быстренько поднялась в квартиру за модемом. Поскольку она плохо представляла себе, как именно он выглядит, то принесла сразу несколько предметов, более или менее соответствующих данному мною описанию.
– Модем – это такая небольшая плоская коробочка с хвостом, – напутствовала ее я. – Ну, то есть со шнуром. Лежит возле компьютера, размером примерно с ладонь.
– Ты не сказала, с чью именно ладонь – твою, мою или Коляна, – запоздало заметила Ирка, притащив в машину сразу несколько предметов: искомый модем, компьютерную мышь, ручной сканер и даже звуковую колонку. – Это все лежало возле компьютера.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?