Читать книгу "Песня скорпионов"

Алексей Щербаков, Елена Прудникова, Юрий Нерсесов
Песня скорпионов

Авторы благодарят Петра Баранова, Александра Евдокимова, Сергея Краюшкина, Сергея Ласточкина и Игоря Пыхалова за вычитку текста. Олега Баканача, Марину Басманову, Георгия Виноградова, Александра Гинзбурга, Веру Камшу, Глеба Лаврентьева, Константина Линника, Анатолия Матвийчука, Кирилла Метелева, Константина Осипова, Светлану Русакову, Дмитрия Селезнёва и Ивана Сидельникова за консультации. И отдельно игумена Евстафия Жакова за благословление.

Серия «Новая библиотека приключений и научной фантастики»

© Нерсесов Ю.А., Прудникова Е.А., Щербаков А.Ю., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

Пролог

Планета Олимбис. Более 100 тысяч лет назад и позже

Который день ураганный ливень заливал поросшее густым лесом горное ущелье, зажатое между двумя неприветливыми хребтами. Ни большое жёлтое, ни малое красное солнца не появлялись из-за низких туч. Вместо несущих тепло лучей с небес уже который день низвергались нескончаемые потоки ледяной воды пополам с липким мокрым снегом, иногда вместе с огромными градинами, которые разбили головы двум женщинам и убили одного из детей. Маленькое племя оливково-смуглых волосатых людей сгрудилось в пещере вокруг умирающего костра, подкармливая его последними обрубками деревьев и кусками звериных шкур с остатками жира. Палёная кожа нестерпимо воняла, но для дикарей эта вонь была запахом жизни. Если огонь умрёт совсем, им останется только согревать друг друга теплом своих тел. Надолго ли его хватит?

Когда дождь стал чуть тише, мужчины побежали за топливом. Дубины с вбитыми в толстый конец острыми камнями ещё мало походили на топоры, но люди уже умели валить ими деревья. От сырых стволов проку мало, но если притащить те, что потолще, и расколоть их вдоль, огню понравится сухая сердцевина.

Едва рыжие языки осветили пещеру, как пришёл Гам – очень сильный и такой же глупый. Гам вспомнил, что видел на болоте ель, поваленную и расколотую пополам молнией в прошлую бурю. Гордясь своей мощью, приволок обломок в пещеру, да так в костёр и кинул, носорог тупой! Пламя недовольно зашипело, облизывая мокрую кору, и старый Гнох поспешно умилостивил его двумя половинками чурбака.

А дальше случилось чудо – огонь внезапно зашипел, стал зелёным, сырое бревно запахло резко и остро, совсем не деревом, взлетело в воздух и с грохотом ударилось о потолок пещеры. Гам схватился за торчащий из костра холодный конец, взлетел сам, разжал руки и плюхнулся вниз. Обитатели пещеры в страхе прижались к стенам, волоча за собой детей, и это их всех спасло. Потому что бревно повисело, остыло, да и рухнуло обратно. Задело оно одну лишь глупую голову Гама, которую и не всяким валуном прошибёшь.

Шли века и тысячелетия. Весельчак Грум забавы ради накрыл горячее бревно шкурой быка и взлетел на высоченное дерево. Потом люди научились подниматься к вершинам неприступных скал, где паслись стада непуганых коз и огромные синие четырёхкрылые птицы, ловившие рыбу в горных озёрах, откладывали в гнёзда вкусные яйца. Строили плоты, которые дольше держались в небе благодаря пропитанным чудесной болотной слизью раскалённым пористым камням – с них было безопасно поражать копьями могучих мамонтов. Помещали летучие камни в большие горшки. Прилаживали к плотам паруса, сплетённые из полос коры или сшитые из шкур. Теперь, ловя ветер и поддерживая огонь в горшках, воины могли внезапно напасть даже на далёких соседей.

Иногда взлетевшие в небо люди видели, как выше них на одном и том же месте возникало загадочное разноцветное сияние. Синие четырёхкрылые птицы с мешками под клювом собирались в этом сиянии, вокруг стаи возникал вихрь, и она исчезала. И потом, в таком же сгустке света, но вспыхивавшем в разных местах, опять возникал вихрь, тут же рассыпался – и из него снова появлялись птицы.

Однажды потомки Гама, Гноха и Грума соорудили громадный плот, какого не делали ещё никогда. Они поставили на нём длинный дом, обив изнутри стены самыми толстыми шкурами, ибо холод на высоте пробирал до костей. Не зная, сколько продлится путь, нагрузили много мяса, дров и больших горшков с раскалёнными камнями. В день радужного сияния дождались прилёта синих птиц, поднялись вместе с ними и исчезли в вихре.

Вокруг стало темно и пусто, трое в панике спрыгнули с плота и растворились в черноте, остальные укрылись в доме и лежали на полу, подвывая от ужаса. Затем снова разноцветные вспышки и дружный вопль, на этот раз восторга: внизу расстилалась зелёная равнина с чистыми голубыми озёрами. Половину неба занимал гигантский серебристо-серый шар, покрытый кое-где более тёмными полосками и завихрениями. Шар окружали широкое кольцо и несколько зелёно-голубых шариков поменьше.

Птицы-проводники полетели вниз. За ними, постепенно остужая горшки замёрзшей за время полёта водой, сели на землю небесные странники. Новый мир оказался богат дичью и рыбой, на его деревьях росли сочные плоды, а болота оказались полны летучей слизью. Но здешние люди, чья кожа была светлее, чем у пришельцев, не знали её тайны. Ни в одном из их племён не нашлось глупого Гама и весёлого Грума.

Прошло ещё несколько тысячелетий. Небесные путешественники построили города на всех мирах системы двух солнц, но затем произошла катастрофа. Их собственная планета Олимбис столкнулась с блуждающим планетоидом, и уцелевшие жители покинули её. Одни переселились на планету Нумация, где жили чернокожие, другие на спутники гигантской планеты, окружённой кольцом. Как и летучую слизь, её назвали в честь бога Экзепра[1]1
  Большинство обитаемых планет – спутники газового гиганта диаметром 182 тысячи километров, названного в честь Экзепра. Вместе с Экзепром вокруг двойной звезды – жёлтой, диаметром 1,24 млрд, и красной, диаметром 0,11 млрд километров, вращаются планеты Нумация (впоследствиии Джална) и Олимбис.


[Закрыть]. Объявив большое солнце воплощением бога-Отца, а малое богини-Матери, священники учили, что именно их сын, Экзепр, в Первое пришествие научил людей добывать огонь, сеять зерно, разводить скот и подниматься в небо. Он же во Втором пришествии дал им Священные заповеди. Наставления, велящие не красть, не лгать и не убивать, бог написал на белом костяном волчке, символизирующем межпланетные вихри. Из одного такого Экзепр, убитый после Первого пришествия подручными своего младшего брата – злого Тарантоса, спустится с неба в третий раз, чтобы судить людей за их грехи.

Сегодня волчки переносят между планетами уже не деревянные плоты, а стальные небесные корабли с машинами, работающими на угле и нефти. Учёные научились синтезировать экзеприй из атмосферы, прогоняя воздух через особые фильтры и погружая их в кислоту. Не придуманные священниками боги, а наука позволяет людям перемещаться между планетами и даже попадать в иные звёздные системы…

Часть 1
3910 год от Второго пришествия Экзепра

Глава 1

Народный Союз, республика Вендия[2]2
  Вторая по численности республика Народного Союза, на которой расположена его столица Светлоградово. Абсолютно преобладающий народ – венды – составляет половину населения Союза.


[Закрыть], город Тавалога

– Ладушка, это очень хорошая книга про первых людей в небе, но, наверное, малышам такое читать ещё рано. Они же только в первый класс пошли! – Симпатичная молоденькая учительница в розовом жакете с улыбкой остановила свою лучшую ученицу. – Ты откуда её взяла?

– У Велько! – Серьёзная тоненькая третьеклассница недовольно нахмурила брови. – Я её как раз в первом и прочитала! И почти всё-всё поняла! А потом пошла к папе, и он мне рассказал, что непонятно. И теперь я сама могу рассказать!

– Как тебя зовут? – Сидевший в центре стола мужчина залюбовался маленькой чтицей. Одни глазищи чего стоят, огромные, серо-синие, обрамленные темно-русыми ресницами. Густые белокурые волосы, и сама похожа на старинную фарфоровую статуэтку. Ещё бы ещё локоны вместо косичек да длинное платье взамен скучной бурой формы – настоящая принцесса получится! И текст не оттарабанивала бездумно – говорила с выражением, явно соображая, о чём речь. Тридцать лет назад, когда он сам открыл эту книгу, в неё заглядывали исключительно мальчишки, девчонки же норовили про любовь. – Твой папа служит в Небесном флоте?

– Ученица третьего класса Лада Доневич! Мой папа контр-адмирал! – Девочка даже слегка вздёрнула носик – не у каждого такой папа есть! – А Велько старший брат. Он училище закончил и сейчас на войну на Джалну полетел! И Войко с ним, он мне тоже как брат, хотя мама с папой у него другие…

– У нас в основном ребята из флотских семей! – гордо сказала учительница, слегка покраснев. Похоже, проверяющий из министерства образования доволен, но надо показать ему, что Лада не одна такая. И, повернувшись к ученикам, спросила: – У кого из вас папа или старший брат на войну полетел? Поднимите руки!

Подняли почти все. Неудивительно: добрая половина кораблей, отправленных к Джалне, стартовала именно с Тавалоги.

– Тогда к завтрашнему дню напишите им письма, как вы их любите и ждёте с победой!

Малышня с радостным гомоном стала запихивать в портфельчики тетради и пеналы, а член комиссии министерства образования Горан Зленовац обернулся к учительнице, которая уже не раз украдкой кидала в его сторону многообещающие взгляды. Смотрелась она привлекательно, хотя и не настолько, чтобы рисковать семейным уютом и партийным билетом.

– Мне бы хотелось, чтобы Лада проводила меня к своему отцу. Вы отпустите и её тоже?

Вопрос был риторическим и ответа не предполагал. Лавируя в толпе первоклашек, Зленовац следовал за семенящей впереди девочкой, размышляя: как бы ненавязчивей поближе познакомиться с командиром базы? Ведь именно ради этого инструктор идеологического отдела Центрального Комитета правящей в стране Народно-Революционной партии на самом деле и прибыл.

Небо планеты Джална. Линейный корабль «Заря Свободы» флота Народного Союза

Война в основном довольно скучное дело. Нет, конечно, в ней есть место и пальбе, и гулянкам с доступными красавицами захваченных или освобождённых городов. Иногда случаются даже торжественные награждения перед строем, когда суровый седой военачальник прикалывает тебе к трепещущей от волнения груди первый орден. Но всё это лишь мгновения между куда менее романтическими занятиями. Бесконечными переходами по пыльным дорогам и рытьём окопов для пехоты. И столь же бесконечными проверками материальной части и боевыми дежурствами для экипажей небесных кораблей. Вроде линкора «Заря Свободы», который вёл эскадру Народного Союза над планетой Джална.

Если Экзепр являлся божеством по праву рождения, то Джална стал им после смерти. Свыше тысячи лет назад волчки из неведомого конца вселенной вынесли его воинственный чернокожий народ к поверхности планеты Нумация. Её племена, кто тоже с чёрной, кто с коричневой кожей, встретили их с восторгом – предания о приходе с небес посланцев богов передавались шаманами из поколения в поколение. Джална подчинил Нумацию, признал своими покорившиеся ему племена, прочих же вытеснил в бесплодные горы и пустыни. Его потомки, назвав новую родину именем вождя, вторглись в соседние миры. Один из младших то ли сыновей, то ли правнуков великого завоевателя – Барбил – даже стал первым королём Орлеании, но поссорился с родичами – и держава рухнула. Осталось лишь предание о втором пришествии Джалны, который на этот раз покорит все обитаемые миры, и царство его станет вечным.

Тысячу лет спустя расклад изменился. После создания Лиги Мирного неба уже её солдаты с ружьями и пушками захватили прибрежные районы главного материка планеты, вывозя оттуда золото, драгоценные камни и чёрных рабов. Недавно ушли и они, а джалнуты снова создали единое государство – Уммахан, постепенно подгребая под себя бывшие владения колонизаторов. Теперь в их руках почти вся Джална, и чернокожие воины всё чаще обращают взор к небесам. Множатся слухи, что уже рождён младенец, в котором воплотилась душа великого завоевателя, и он позовёт собратьев в последний поход.

Двое курсантов-стажёров, которые несли вахту внутри башни среднего калибра, считали мечты джалнутов смешной сказкой, как, впрочем, и историю Экзепра. Дети технического прогресса верили лишь в человека и величие его разума, а самой лучшей из религий считали Устав Небесного флота. Хотя сейчас он не радовал…

Получив приказ бдительно охранять башню от вражеских диверсантов, курсанты с удовольствием повязали бы злодеев, только откуда им взяться? Бронированная дверь заперта изнутри. За ней узкий тамбур со второй дверью и парой часовых в коридоре. Есть ещё элеватор для подачи снарядов, и будь вражина цирковым карликом, возможно, сумел бы просочиться, но задвинута и заслонка элеватора.

– Пострелять хочется… – сонно зевнувший Велемир Доневич с детства не терпел неизвестности и томительного ожидания.

– Перед выходом половину боекомплекта расстреляли, – нравоучительно напомнил Воислав Гверо, отложив пожелтевшую от старости книжку с мелким шрифтом и огромными таблицами. – А тут снаряды расходовать попусту незачем. Да и что за удовольствие лупить по мишени? Ничего ведь не чувствуешь. Вот если появятся уммаханцы, тогда мы посшибаем их, как твой прадед громил оккупантов, и…

– И все девчонки будут наши…

Велемир не выносил патетики, так же, как и воспоминаний о предках. Сыну контр-адмирала, внуку вице-адмирала и правнуку одного из создателей Небесного флота Народного Союза преподаватели ни малейших поблажек не давали. Недавно скончавшийся дед до последних дней служил инспектором военных училищ и следил за порядком зорко. Потому и спрашивали преподаватели с младшего Доневича вдвое строже, чем с прочих, постоянно шпыняя «бездельника и разгильдяя, позорящего честь семьи». Один-единственный подхалим поставил пятёрку по ненавистной математике, когда там еле на четвёрку тянуло, так сам едва погон не лишился – дедушка совсем озверел. Войко легче – ему самые нудные предметы не в тягость.

– Непонятно всё же, чего мы здесь забыли? – задумчиво протянул потомок трёх небесных воителей и взмахом ладони остановил открывшего рот приятеля. – Нет, утреннее выступление товарища политвоспитателя я помню. Даже повторить могу! – Зажав пальцами нос, Велемир уныло загундел: – «Доблестный флот Народного Союза летит защищать наших друзей из Народной республики Джамхира от уммаханских фанатиков, за которыми стоят империалистические агрессоры из Лиги мирного неба». – Убрал пальцы и продолжил нормальным голосом: – Но если без трепотни: на кой чёрт нам эта Джамхира сдалась? Зачем мы обязались ей помогать? За красивые глаза президента Ндумо?

– Причин несколько. – Воислав словно отвечал заранее выученный урок, и даже загибал пальцы. – Во-первых, рано или поздно мы в любом случае сцепимся с Лигой. И Уммахан на её стороне нам не совсем не в тему. Зато дружественная страна с нашими базами у границ Уммахана вполне может его притормозить.

Во-вторых, джалнуты не только составляют абсолютное большинство населения Уммахана и Джамхиры, но и свыше трети населения нашей республики Неврида. Крупнейшей, между прочим. Если мы сдаём их братьев по крови и вере в Джамхире, то некоторые невридские чернокожие могут подумать, что Уммахан сильнее Народного Союза. И подумать, не стоит ли перейти к победителям.

В-третьих…

Народный Союз, республика Вендия, город Тавалога, база Небесного флота

Инспекция школы при провинциальной базе небесного флота была лишь предлогом для визита товарища Зленоваца. Основная задача – присмотреться к начальнику базы. Центральный Комитет Народно-Революционной партии готовился утверждать список высших флотских чинов для перевода в Светлоградово – столицу Народного Союза и входящей в него республики Вендия.

Идея принадлежала председателю партии и главе Народного Союза товарищу Хрноевичу. Последнее время между ним и стариками из команды прежнего вождя – Любомира Бортича – пробежала целая стая злобных чёрных котов. Недовольство проявляли и военные. Хрноевич почуял опасность и решил применить к армии то, что раньше сделал с партией – разбавить столичные военные кланы провинциалами. Наказав подбирать вояк попроще, не склонных к интригам и в то же время понимающих, кому они обязаны своим выдвижением. Так попал на свою должность министр обороны генерал Войтех Меткеш и теперь рассматривается кандидатура Доневича.

Если приехать с официальной инспекцией, местное начальство заблаговременно наведёт глянец, а ревизора станет соблазнять охотой да баней с девочками. Зато на скромного проверяющего классных журналов никто особого внимания не обратит, и он увидит всё как есть. Пусть взглядом и не особо компетентным в делах военных, но зато свежим и непредвзятым!

Что ж: внешне на базе порядок, личный состав бодр, интенданты, судя по опасливым взглядам, подворовывают, но умеренно. Однако с товарищем контр-адмиралом следует пообщаться лично, а пока его прелестная дочурка уверенно прокладывает курс к штабу, можно и с ней. Например, узнать: кто такой этот Войко, которого отправили помогать союзной Джамхире вместе с её старшим братом?

– Он сын тёти Даны! – восторженно прощебетала Лада, не забывая подскакивать то на одной ноге, то на другой и смотреть, как тени под лучами Отца и Матери послушно повторяют движения своей хозяйки. Увидела на асфальте меловые квадраты с цифрами, встала на одну ногу и запрыгала от ноля к девятке – ну какая же девчонка пройдёт мимо «классиков»! – Они с мамой работали в санчасти вместе, восемь лет назад тётя заболела и умерла, а кто папа Войко, так и не сказала. Он стал жить у нас и считается тоже мой братик. Только фамилию ему свою оставили – Гверо. Круглый отличник! Мама с папой его всегда в пример Велько ставили. А теперь мне ставят, если чего-то натворю…

Рассказ Лады о семейной жизни прервал громовой голос с плаца. Контр-адмирал Боривой Доневич, в безупречно выглаженном чёрном повседневном мундире и таких же брюках, наблюдал за строевой подготовкой новобранцев. Очень активно наблюдал, проводившего занятия сержанта почти не было слышно.

– Знаю, о чём думаете! – Флотоводец медленно прошёлся вдоль строя, глядя на замерший молодняк строго и вместе с тем слегка снисходительно. – Зачем летунам маршировать? Объясняю первый и последний раз! Во-первых, это приучает к дисциплине! На флоте надо выполнять приказы, не рассуждая, даже если тебе прикажут прыгать, как лягушке, и квакать. Во-вторых: как вы сейчас выглядите? Не видите? Зато я вижу: как штафирки! Спина сутулая, плечи понурены, пузо висит… Смотреть стыдно! А вот когда сержант погоняет как следует, даже ночью в гальюн пойдёте: осанка прямая, как орудийный ствол, брюхо к хребту прилипло, сразу ясно – орлы!

Зленовац невольно представил шеренгу пернатых хищников, гордо восседающих над отхожими местами с растопыренными крыльями. Проникся, невольно подобрал собственный живот, который ещё даже и не намечался – да здравствуют пробежки и бассейн! – и подошёл к адмиралу.

– Да вы прямо поэт!

Тот повернулся всем корпусом, засмеялся.

– Поэзия, можно сказать, народная, веками проверенная. Нас в училище точно так же офицер по строевой дрючил. И его дрючили. И того, кто его… Сержант, продолжайте занятия!

Отдав команду, Доневич двинулся к маячившим вдали аккуратным двухэтажным домикам командного состава. Подхватил взвизгнувшую от удовольствия дочь на руки, слегка подбросил и снова поставил на землю.

– Вижу, вы уже познакомились с моей егозой? Я обедать собрался, пойдёмте к нам. Столовая на базе приличная, но дома всегда лучше. Радмила так готовит – язык проглотишь!

Зленовац охотно согласился. Семейный обед позволял составить о новом знакомом более основательное впечатление, да и проголодался тоже…

По дороге контр-адмирал продолжал посвящать гостя в тонкости службы.

– Строевая подготовка – она едина и у нас, и в армии, а дальше везде своё. Вот начнётся у них лётная практика, так каждому придётся испытать себя под парусами. Спросите: зачем, когда парусники уже почти двести лет как ушли в историю? Чтобы ощутили себя в шкуре поднимавшихся в небо до появления паровых машин. Почувствовали каково в ледяной вышине, в тяжёлой зимней одежде ставить паруса и ловить ветер. Пройдя такое и шагая по городу в белой парадной форме…

– Прямым, как орудийный ствол…

– Именно! – Доневич многозначительно поднял палец. – Наш орёл ощущает себя единой семьёй с другими летунами – и с теми, кто служит сейчас, и с прошлыми поколениями. Он понимает, что делает недоступное для прочих парней, и начинает особо уважать себя. Если же человек себя уважает, у него и служба по-другому идёт. Конечно, когда уважение не в ущерб дисциплине, но дисциплина в него вбивается раньше – в том числе и на строевых занятиях. Вот так-то, товарищ Зленовац!

– Горан, – протянул руку столоначальник. – Давайте без чинов.

– Боривой. – Пожатие военачальника было крепким, но не чрезмерным. – Вы сами-то служили?

– Срочную в химических войсках. Тогда я как-то не особо задумывался о столь тонкой психологии. Зато спустя годы понимаю: когда стоял на посту у склада снарядов с горчичным газом и осознавал, какую территорию они могут превратить в отравленную пустыню с гниющими трупами, тоже испытывал своеобразную гордость… – Чиновник вспомнил, куда они идут, и смутился. – Прошу прощения, не самая лучшая тема перед обедом…

– Ерунда! – отмахнулся флотоводец. – Помню, на практике после первого курса у дежурных по кухне овсянка подгорела – так вышло пострашнее вашей отравы!

За разговором незаметно подошли к домикам. Строили их явно по общему проекту, но одни были выкрашены в разные цвета, а стены других расписали настоящими картинами – от взлетающих кораблей до детишек, играющих под деревьями с собачками и котиками. Необычно для военного объекта, зато как глаз радует!

– Замечательно! – искренне восхитился Горан. – Как же вам удалось выбить деньги на такое художество?

– Это мы рисовали! – тут же влезла Лада.

Отец расхохотался.

– Она такая: везде успеет, в любую дырку проползёт! Ну, рассказывай, раз начала.

– У нас рисовальный кружок есть в школе, но там скучно: одну и ту же вазочку сто раз рисовать! А мама говорит: дома у нас унылые, давайте их распишем. А учитель говорит: а если не получится? А мама говорит: что не получится, мы закрасим и заново сделаем! Старшие рисовали, а мы раскрашивали. Видите, как получилось? Нам потом ещё премию дали – краски купили и конфет много! А с радио тётя приезжала и ахала: что такую красоту нельзя всем показать – по эфирникам ещё картинки передавать не научились…

Опустошив тарелку и переодевшись в штаны и футболку – от формы остался лишь красно-зелёный галстук юных разведчиков[3]3
  Детская организация правящей Народным Союзом Народно-Революционной партии.


[Закрыть], – Лада умчалась на улицу.

– Наверное, от женихов ещё в детском саду отбоя не было! – улыбнулся Зленовац и, положив на край своей тарелки дочиста обглоданную утиную ножку под ягодным соусом, добавил: – А если она ещё и готовить как вы станет…

– Хотите верьте, хотите нет – раньше совсем не умела! – Радмила Доневич привыкла к комплиментам своей стряпне, но всё равно приятно. – Вышла замуж, поездила двадцать лет по гарнизонам – поневоле научилась. Мужу и ребятам после похода всегда вкусненького хочется.

– После похода? Муж – понимаю, а мальчики-то когда успели, если они и сейчас ещё курсанты?

– У нас мальчишки, те, кто собирается служить, с двенадцати лет юнгами ходят – чтобы прониклись… Сколько раз их встречала, а вот на войну в первый раз отправила. Как думаете, начнётся?

– Рада, не надо! – хмуро бросил глава семейства. – Говорил я тебе…

– Так это ты говорил, а товарищ из столицы приехал, он последние новости знает! – прервала жена. Подобно сыну, она не выносила неопределённости. – Не подумайте плохого: я не для того за офицера выходила и Велемира с Воиславом в училище отправляла, чтобы потом под юбку запихивать! Если решено воевать, так тому и быть: иначе зачем форму надели? Только тяжело очень, когда ничего не известно…

– Поверьте, знай я что-то конкретное – не стал бы скрывать! – Зленовац грустно развёл руками с утиным крылышком и куском хлеба. – Но мои сведения о военных планах руководства куда меньше, чем у вашего супруга. Могу сказать одно: нам поступили указания всемерно усилить пропаганду в поддержку Джамхиры против агрессии Уммахана. Про договор о военной помощи между Джамхирой и Народным Союзом вы в курсе – вот и делайте выводы. Ещё, наверное, не раскрою военной тайны, если скажу: небесный флот Уммахана значительно слабее даже одной эскадры, посланной к планете Джална, на которой расположены оба воюющих государства…

– Верно! – буркнул Доневич. – Снесём одним ударом!

– Однако внизу может оказаться куда сложнее, – продолжил размышлять гость. – Уммахан в состоянии поставить под ружьё миллионы фанатичных бойцов, а их горы и долины, перемежаемые пустынями, чрезвычайно удобны для партизанской войны. Особенно если уммаханцы будут получать оружие от других государств…

– Значит, станем сшибать транспорты с оружием! – отмахнулся контр-адмирал. – Мы своё дело знаем и исполним, как надо. Об остальном пусть у армейцев голова болит! Если каждый офицер будет думать за командование и за соседа, выйдет не армия, а женский клуб.

– Ещё чего! – возмутилась Радмила. – У нас такого безобразия нет. Кто ведёт кулинарный кружок, тот в швейный не бегает и петь не учит!

От детского крика во дворе зазвенели стёкла. Зленовац обернулся к окну. Две ватаги ребятни тыкали друг в друга палками, одна явно побеждала. На импровизированной баррикаде из пустых ящиков и бочонков, похищенных с задворок продуктового магазина, мелькнули знакомые белокурые косички.

– Бей уммаханцев! – воинственно пищала девочка. – Да здравствует Джамхира!

– Ну, если Лада уверена в победе, да ещё сама в бой идёт, так нам и вовсе грех сомневаться! – Товарищ Горан встал из-за стола. – Благодарю за угощение, посидел бы ещё немного, но мне отчёт писать, да и вы, наверное, устали. Уверен: с ребятами всё будет в порядке!

Последнее он сказал из вежливости, зато про отчёт вышла чистая правда. Разве что записок предстояло составить две: про впечатления от школы и мнение о гостеприимном хозяине. Зленовац собирался представить его как честного и компетентного военного, который не сомневается ни в верности курса руководства страны, ни в исходе надвигающейся войны. А когда при нём завели пораженческие разговоры, пресёк провокацию на корню.

Небо планеты Джална, линейный корабль «Заря Свободы» флота Народного Союза

Спор о высокой политике прервал стук в дверь. Прибыла смена: двое матросов наружу, двое курсантов вовнутрь и тощий разводящий лейтёха. Едва успев получить погоны, он был преисполнен рвения и страстно желал найти какой-нибудь непорядок. Тщетно: маленький гарнизон башни не курил, не пил пиво, не жевал бутерброды, не играл в карты и не рассматривал журналы с голыми красотками. Уммаханские диверсанты отсутствовали даже в виде тараканов. Разочарованный лейтенант сменил караул, и друзья остановились на распутье, то есть на пересечении коридоров.

Прямо пойдёшь – в кают-компанию попадёшь. Точнее, не попадёшь: туда пустят ровно один раз, в самый последний день, после успешного завершения практики. Налево свернёшь – в каюту на восьмерых попадёшь, можно поспать под храп товарищей, почитать или сочинить девушке трогательное письмо из тех, что пишут перед боем. Мол, люблю, скучаю и обязательно вернусь. Хотя завтра пойду в атаку первым.

Тоже отпадает. Воиславу за зубрёжкой вообще не до девчонок, хотя на него заглядываются многие. Лицо тонкое, как у аристократов со старых картин, большие тёмно-голубые глаза под тёмными бровями, изящный, тоже явно аристократический нос с лёгкой горбинкой… С собственной курносой – в отца – физиономией даже сравнивать не стоит, хотя в подружках недостатка нет. Да вот беда: с последней из них Велемир как раз перед походом поругался, а мелкая вредная сестрица проникновенные строки не оценит. Значит, направо, на другой конец линкора, в матросскую столовую, ужинать. Именно в матросскую: курсанты в походе питаются исключительно там.

Повернули направо и наткнулись на компанию нижних чинов. Матросы, судя по виду, едва начавшие второй год службы, тоже держали курс за порцией остывших макарон с условным мясным фаршем. Отведав их впервые, глумливый Велемир предположил, как именно забивали быков, пошедших на этот фарш. Несчастную скотину наверняка расстреливали из пушек, а ошмётки кидали в мясорубку вместе со шкурой, костями и копытами.

Рядовой состав не особо торопился вкусить дивное блюдо, и будущие командиры пошли было на обгон, но разговор подчинённых привлёк их внимание. Судя по нему, поход на защиту Джамхиры вызывал у тех ещё меньший восторг, чем копытные жертвы артиллерии.

– Политвошак[4]4
  Оскорбительное прозвище офицеров по политическому воспитанию.


[Закрыть] заливал, что они нам друзья и братья! А по мне: таких друзей за хрен, да в музей! – От злости крепкий черноволосый парень постарше остальных даже стукнул кулаком по стене коридора. – Летал я сюда в прошлом году. Приходишь на базар, местные вопят: «Венди, венди, моя покупай!». Мы для них все «венди»: и венды, и хонорцы[5]5
  Одна из республик Народного Союза. Как и Вендия, расположена на одном из спутников Экзепра. В отличие от прочих вошла в состав государства только после Второй великой войны. Ранее являлась частью Хинтерландской империи. Хонорцы составляют пятую часть населения Союза.


[Закрыть], и даже наши собственные чёрные. На словах чуть не облизывают – и тут же обмишурить норовят. Взял кулёк фиников на базаре, хотел своих угостить – наверху хорошие, а под ними гниль да плесень. И ведь смотрел – всё равно подложили. Один зубы заговаривал, второй дрянь совал! Их ничем не изменишь: в Союзе черножопые точно такие же – сто раз проверишь, и всё равно надуют!

– Может, тебе просто не повезло, и на жулика нарвался… – нерешительно возразил другой. – Не может весь народ быть плохим. Вот ихний президент – нормальный мужик. Как и у нас, детский труд на шахтах запретил… Ты же сам, Драго, шахтёр потомственный, неужели ребятишек не жалко?

– Правда, работали? – шёпотом спросил у друга Велемир.

– С четырнадцати лет проходчиками, а откатчиками вагонеток с углём – с десяти. Там штреки низкие, вагонеточки маленькие, взрослые не влезают, вот малых и запихивали. Несколько лет – и калека: спины кривые, лёгкие каменеют от угольной пыли… Я картинки в журнале видел – жуть!

Драго страдания малышни не трогали.

– Работают – и хорошо. Иначе-то пацаны воруют да попрошайничают, а девки в шлюхи идут!

– Так Ндумо же проституцию запретил? – усомнился белобрысый парнишка помоложе.

– Да плевали они на его запреты! Всё равно на каждом углу ноги раздвигают, только врачи уже их уже не смотрят. Так что девок лучше не трогать, а то не пролечитесь.

– А ты уже пострадал, да? – хихикнул худой тип с каверзной физиономией и ловко увернулся от подзатыльника. – Признавайся!

– Вот ещё! Перед увольнением политвошаки нам целый час трендели, чего там можно, чего нельзя…

– Так мы для того и помогаем, чтобы Ндумо сделал их жизнь лучше! – не унимался блондинистый сторонник президента.

– За чей счёт? – с издёвкой спросил чернявый. – Подумай, во сколько обойдётся наш поход, и насколько облегчится твой кошелёк…

– Товарищ матрос!

Лейтенантские погоны Воислав ещё не получил, но командный голос уже отработал.

– Вы, как я понял, сами из шахтёров?

Незадачливый покупатель гнилых фиников посмотрел на свои широкие ладони с навечно въевшейся угольной пылью и усмехнулся: