Читать книгу "Песня скорпионов"

Войко очень хотелось врезать именно по предателю, но тот внезапно переместился вперёд, а под прицелом орудий оказался корабль, которого командование никак не ждало. Лёгкий крейсер «Ламотт» относился к тому же классу, что и «Огбунигве», и «Заря свободы» мог разнести его одним залпом. Однако на борту нахала гордо красовался голубой круг с жёлтыми шестиконечными звёздами. Лига мирного неба пришла на помощь Уммахану.

– Ну, вот и накаркал… – Услышав о появлении «Ламотта», Велемир говорил неестественно спокойно. – Похоже, мировая война начинается… Готов?

– Конечно! Я уже два раза видел свой первый бой во сне! – Глаза Воислава сияли, и он словно стал выше ростом. – Вражеский корабль, не могу вспомнить, чей – да всё равно! – похож на огромного зверя. Я всаживаю в него снаряд за снарядом, огонь и дым хлещут из пробоин, как кровь. Вокруг взрывы и тоже кровь, возможно, моя, но боли нет – я всемогущ и бессмертен, подобно древним богам![18]18
  Боги, которым поклонялись до принятия веры в Отца, Мать и Экзепра.


[Закрыть]

– Член Революционного союза молодёжи[19]19
  Молодёжная организация Народно-Революционной партии.


[Закрыть] верит в древних богов?

– Нет, их придумали люди, но придумали правильно и сами поверили. Твой прадед начинал простым матросом, а когда разгромил хинтерландский конвой на Второй Великой войне, тоже был богом, и мы можем стать такими! И станем!

Планета Джална, Народная республика Джамхира, дорога к небесному порту города Майдигири

Слева промелькнула площадь короля Огбунигве, украшенная фонтанами и бронзовй статуей самого монарха с копьём и щитом в могучих руках. Сюда снаряды не долетают, но на площади и пересекающем её проспекте Независимости народу почти нет – мало ли что… Лишь стайки вездесущих мальчишек провожают глазами мчащуюся колонну машин с огромными скорпионами на бортах.

– Езжайте, я догоню! Лейтенант Эгбейеме – за старшего! Овантунго, возьми вездеход № 13–10 и за мной!

Отдав приказ, Ари велел водителю своего бронированного вездехода повернуть к белевшему за стеной деревьев зданию. За ним шла машина сержанта Овантунго. Как и у командира, с экипажем из четырёх человек, включая двух пулемётчиков. Только там тяжёлый пулемёт забарахлил, и пока его ремонтировали, пришлось поставить обычный, калибром 7,5 миллиметра, как у винтовок. Впрочем, для задания, которое предстоит выполнить сержанту, и такой сойдёт.

Маленький караван остановился у входа. Майор пробежал мимо первого этажа, как обычно, заполненного пищащими детьми в сопровождении мамаш, бабушек и тёток. Правда, раньше среди них не мелькали окровавленные повязки. Больниц при Ндумо прибавилось втрое, и эта, детская, пока ещё не стала военным госпиталем. Только осколки выпущенных по городу снарядов не разбирают, кого увечить.

Дверь в кабинет на втором этаже приоткрыта, и в нём заснула за столом, уронив голову на руки, чернокожая красавица в белом халате. Похоже, ночь у неё выдалась нелегкой…

– Куда! Дайте доктору поспать! – Вставшая стеной перед дверью молоденькая, но очень сердитая медсестра явно работала здесь совсем недавно и не понимала, кто перед ней. – В отделении есть ещё два врача!

– Я по личному делу! И совсем ненадолго.

Ариэль прикрыл дверь и зарылся носом в густые волосы доктора. Через минуту, с сожалением оторвавшись от её губ, спросил:

– Ассар здесь?

Женщина кивнула в дальний угол. Их первенец мирно посапывал в коляске. Отец, как обычно в смешанных альрамейских браках, пошел внешностью в избранный народ, а в ребёнке кровь смешалась странным образом: альрамейские черты лица, чёрные джалнутские кудри и кожа кофейного цвета – темнее, чем у альрамеев и майдигов, но светлее, чем у джалнутов…

«Личное дело» стоило майору Ираклису почти всех родственников. Факультеты терапии и педиатрии в медицинском университете Майдигири были созданы по личному указу президента. После эпидемии пустынной лихорадки туда, впервые в истории Джамхиры, да и всей Джалны, смогли поступить женщины.

Семь лет назад даже косившая людей смерть не заставила хозяев допустить врачей на женскую половину, а лекарей-евнухов осталось всего четверо на весь город, они не успевали обойти и самые богатые дома. Страшная жатва помогла Ндумо добиться своего, но с условием: учиться на врачей могли лишь воспитанницы приютов – бедные сироты и подкидыши. Низшие из низших, те, кого не жаль опозорить.

Именно там, на торжественной церемонии выпуска, Ари и заметил Нгару. Заметил – и пропал. Отец пришёл в ярость: младший сын, которому он уже присмотрел в жёны дочь своего делового партнёра – разумеется, тоже альрамея, предпочёл безродную приютскую девчонку! Поняв, что Ариэль все равно сделает по-своему, глава семьи лишил его наследства и запретил переступать порог родного дома. Матери Нгара понравилась, но её голос тут ничего не решал.

Ираклис осторожно, чтобы не разбудить, погладил макушку мальчика и обернулся к жене.

– К вечеру вернусь, поедем домой вместе.

Женщина подняла глаза на мужа с надеждой:

– Мы побеждаем?

– Венды пришли. Теперь всё будет хорошо. Но…

Он замолчал на мгновение.

– Не так хорошо, как ты говоришь? – натянуто улыбнулась она.

– Я же альрамей, а мы всегда надеемся на лучшее, но готовимся к худшему. Так что слушай. Во дворе стоит машина, в ней дежурит сержант Овантунго. Знаешь его?

– Невысокий такой, лысый, со шрамом?

– Да. Оставляю его на всякий случай. Если случится что-то непредвиденное, он вывезёт тебя из города на вендскую базу на Анабоне. И не спорь! Ты – жена человека, за голову которого уммаханцы назначили сто тысяч раялов. Сама говорила, что некоторые бездельники тебя тут не любят, а значит, продадут при первой возможности. Поэтому, когда Овантунго придёт за тобой – встань и иди.

– А твои родители? – спросила Нгара.

Ариэль лишь поморщился и махнул рукой. Конечно, майор предлагал отцу укрыться на вендской базе, однако тот не стал даже разговаривать с сыном. Чего, в самом деле, бояться крупнейшему рыботорговцу Джамхиры, давно и успешно торгующему с Уммаханом? Мать же отказалась ехать без мужа. Но жену и ребёнка он спасёт любой ценой.

– Поняла?

Та кивнула. Ариэль ещё раз поцеловал её и направился к выходу. Сержант боец верный и опытный – умрёт, а семью командира в безопасное место всё равно доставит.

После недавней зачистки мятежники если и не удрали подальше, то не высовывались. Ощетинившиеся стволами бронированные грузовики одним свои видом отбивали охоту связываться, как и укрощающие кузова клешнястые страшилища. Рота не раз за считанные часы пересекала целые провинции, появлялась, где её не ждали, и наносила смертельный удар.

Единственный сюрприз преподнесла неширокая, зато глубокая и бурная речка с заковыристым названием Коммодугу-Йоббе. Река славилась сварливым характером, крутыми порогами и коварными омутами, а сегодня порадовала рухнувшим мостом, у которого встал маленький пулемётный броневичок-разведчик. Засады в чахлых кустиках по обеим сторонам дороги не просматривалось, рощица справа располагалась далеко. Зато груды камней на заброшенном карьере слева доверия не внушали, и справедливо не внушали, потому что именно оттуда и прилетело. К счастью, миномёт, а не пушка, да ещё и плохо пристрелянный. Мина рванула с недолётом.

«Скорпионы» не раз отрабатывали такое на учениях – не сплоховали и сейчас. Не заглушившие моторов машины сошли с дороги – чётные налево, нечётные направо, и разъехались в разные стороны. Два передних грузовика вместе с пушечным бронеавтомобилем «Скарабей» подъехали поближе, и солдаты посыпались с бортов, тут же прячась в рытвинах или укрываясь кто за камнями, кто за корпусом «Скарабея». Сзади торопился такой же замыкающий броневик, и шквал малокалиберных снарядов с башен обрушился на каменные завалы. Под прикрытием их огня к карьеру спешили «скорпионы». Четыре штурмовые группы с пулемётами шли двумя волнами. Первая и третья бегут, согнувшись, по высоченной выгоревшей траве, вторая и четвёртая бьют очередями по всему, что шевелится, не давая поднять голову. Потом рывок второй и четвёртой, а первая и третья прикрывают. Азбука боя, прописи, можно сказать… А это ещё что?!

Глянув на вновь поднявшуюсю третью группу, Ираклис свирепо выругался. Среди уже вплотную приблизившихся к карьеру бойцов мелькнула пёстрая рубашка. И тут же рядом грохнуло – ну как в такого попугая да гранату не кинуть? Упал! Насмерть или только задело? Нет, вскочил, побежал дальше…

Из трёх десятков боевиков уцелело только двое раненых, которые ничего не знали. Майор велел их добить и подошёл к сияющему от восторга журналисту.

– Я давно говорил тебе, что ты придурок? – меланхолично заметил Ариэль. – Если уж полез, так хоть переодеться бы мог…

– Когда? – Стереть с лица Радо переполненную восторгом улыбку можно было разве что прикладом. – Мы же прямо из дворца сюда рванули, а куртку я в гостинице оставил – вон жарища какая! Или мне с кого-то из парней одежду снимать? Ты уверен, что они бы это правильно поняли?! Да и не случится со мной ничего – сам обещал!

Когда они выбрались из предыдущей переделки, Ари и вправду подарил другу семейный талисман – маленького серебряного скорпиона на цепочке. Но не объяснять же, что его наговаривали хранить хозяина только от мечей, стрел и копий, потому что пуль и гранат тогда ещё не придумали!

– Спорящий с упрямым ишаком сам ему и уподобляется, – обречённо махнул рукой майор и, решив обрести утешение в инженерных работах, подошёл к мосту. Неприязненно оглядел дыру на месте центрального пролёта. Молча указал сержанту на повреждение, и тот рысью двинулся ко второму с конца грузовику. В отличие от прочих, за ним тащился длинный прицеп.

– Он знал, что мост взорван? – удивлённо спросил молодой гвардеец, глядя, как сапёры деловито тащат к пролому длинные дощатые щиты.

– Нет, конечно! – ухмыльнулся его бывалый товарищ. – Но был готов, что взорвут. Командир ко всему готов. В ихнем народе все такие… запасливые.

Вездесущий Нишич записал диалог в блокнот и двинулся к опасно склонившемуся над рекой дереву. Фото ремонта моста обещало выйти замечательным. Ираклис вздохнул и подозвал одного из сапёров. Не переставая следить за работой бойцов, полюбовался, как поэта и воина обвязывают верёвкой на случай, если всё же сверзится. Заметив сразу за мостом наспех зарытую яму, приказал проверить и с удовольствием узрел фугас…

На этом дорожные приключения закончились, и когда колонна въезжала в порт, Ариэль самодовольно думал, что и вправду всё предусмотрел. А потом вошёл в зал ожидания и увидел окаменевшие лица людей, сгрудившихся у чёрного рупора точки эфирного радио. Микроволчки, возникающие в заполняющем атмосферу эфире под воздействием радиоволн, распространялись с той же сверхсветовой скоростью, что и их огромные собратья, несущие корабли. И точно так же распадались, передавая последние слова президента Ндумо.

– …Я проиграл, потому что был плохим политиком, но моя совесть чиста. Все десять лет я старался сделать вашу жизнь хоть немного легче. Шахты вернулись государству, в них уже не работают дети, и доходы идут на помощь малоимущим…

«Ты восстановил против себя их бывших владельцев, а получающие подачки редко бывают благодарны, – мысленно продолжил племянник. И дополнил сам себя: – Если им постоянно не промывать мозги, внушая любовь к благодетелю».

– Женщинам даны равные права с мужчинами, а девушек никто не может продать мужу без их согласия…

«И на тебя обозлились те, кто лишился возможности бить жён и торговать дочерьми, как моей матерью…»

– Моя смерть ничего не даст врагам. Товарищи из Народного Союза пришли на помощь Джамхире. Мы всё равно победим…

Взрыв гранаты. Грохот упавшей двери. Несколько секунд невнятного шума, злобный визг: «Добить?!» Вопли: «Пусть подыхает медленно!» – «Выкинуть из окна!» – «На кол!» И уверенный голос с лёгким иностранным акцентом: «Мы что, дикари? Добей!» Выстрелы. Тишина. Наверное, одна из пуль попала в микрофон.

Люди, собравшиеся в зале, смотрели на «скорпионов», те – на своего командира.

– Приказ президента не отменён, – хриплым, чужим голосом сказал Ариэль. – Задача прежняя: встречаем вендов и вместе с ними давим мятежников.

– Ндумо уже нет! Бегите, дураки! – визгливо заорал толстяк в мундире таможенника и упал с простреленной головой. Паника сдохла, не успев родиться, гвардейцы мгновенно разошлись на посты, а остальные словно испарились. Майор аккуратно дозарядил магазин и поднялся в центральную диспетчерскую. Ясно видные в огромное окно транспорты разворачивались над посадочным полем. Ари молча отодвинул дежурного диспетчера и склонился к микрофону.

– Я, майор Ариэль Ираклис, согласно приказу президента, являюсь его полномочным преемником. Мы готовы встретить наших вендских братьев. К высадке всё подготовлено.

– Ждём приказа!

Выплюнув столь малообнадёживающие слова, динамик громкой связи снова заглох. Венды ждали на своих кораблях, джамхирийцы – в порту. Время ползло: час, два, три… Наконец аппаратура ожила:

– Командование эскадры Народного Союза извещает правительственную делегацию Джамхиры, что новая администрация республики объявила о разрыве договора о взаимной помощи между Джамхирой и Народным Союзом, – сообщил усталый и скучный голос. – Члены правительственной делегации и все граждане Джамхиры, находящиеся на территории порта, могут эвакуироваться на транспортных судах Народного Союза, которые приземлятся в течение часа. Прочие граждане Джамхиры, желающие покинуть страну, будут вывезены новой администрацией на остров Аннобоне и эвакуированы оттуда. Конец связи.

– Стойте! – заорал в микрофон Ариэль – Теперь президент – я! Мои полномочия могут подтвердить все члены правительства, которые вас встречают! Кого вы хотите слышать?!

– Я знаю их командующего, – пожилой генерал подошёл к пульту и уселся в освобождённое майором скрипучее кресло.

– Заместитель министра обороны Бобонгида Тумжи вызывает адмирала Келечича… Здравствуй, Момир. Да, я здесь и подтверждаю полномочия майора Ираклиса. Момир, что происходит? Вы же не могли признать их за три часа и разорвать договор. Это противоречит…

Генерал оборвал фразу на полуслове, выслушал ответ, пробормотал: «Всё кончено», – еле поднялся и, шатаясь, вышел. Ариэль его не останавливал, он тоже слышал Келечича и понял: всё действительно кончено. Приказ из Светлоградово, которого ждали, поступил. Джамхиры больше нет, указ, назначающий его наследником президента, для всего мира не стоит бумаги, на которой напечатан. Для всего мира, но не для него.

Глава 3

Небо планеты Джална, линейный корабль «Заря Свободы» флота Народного Союза

Воислава не раз лупили старшие мальчишки. Он ломал ногу, прыгая на спор в реку с высокого обрыва. Чуть не потерял глаз, взрывая древний артиллерийский снаряд. При поступлении в училище экзаменатор выгнал наглого сопляка, который знал историю лучше преподавателя, и тут уже пришлось вмешаться адмиралу Доневичу. Но друживший с ним почти десять лет Велемир ни разу не видел его слёз. Зато теперь без пяти минут лейтенант – отличники сразу получают это звание, минуя мичманское – рыдал от бессильной злости самым постыдным образом. Мечта всей жизни – Небесный флот рухнул в грязь, красно-зелёное знамя Союза покрыто позором, а мир оказался переполнен предательством и подлостью.

Три часа мучительного ожидания, отбой тревоги и путаная речь эскадренного политического воспитателя. После неё Воислав и разревелся. Ситуацию слегка выправил Велемир, который ещё в училище отличался талантами по части нелегальной добычи спиртного. Запасливый кореш, которого и самого трясло от бессильной злобы, появился с бутылкой можжевеловки, влил в него стакан, и вскоре напились оба. Как и многие на всех опозоренных кораблях.

Осознал себя Войко, сидя на полу и опираясь о стену тупичка возле машинного отделения. Рядом примостился кто-то ещё. С усилием сфокусировав расплывшийся взгляд, курсант узрел давешнего шахтёра. Тот продолжал какой-то, явно не минуту назад начатый рассказ:

– …А он мне говорит: вы, Рудый, не понимаете политики правительства насчёт братства народов. А я ему: братья у меня есть – я за них любого порву, а гнида черножопая мне не брат. А он мне: это статья за разж… ик… игание… этой… межнациональной ненависти. А я ему: да хоть сажайте, мне плевать, и в тюрьме люди живут.

– Погоди… Рудый – это кто?

Матрос повернулся к нему, пахнуло чем-то куда забористее можжевеловки.

– Так это я – Рудый. Драгомир Рудый, старший матрос, третий год службы, дембель осенью.

– Воислав Гверо, курсант Высшего небесного училища, четвёртый курс, выпуск через месяц… – Какого хрена он, вопреки уставу, прикладывает руку к голове без фуражки, да ещё валяясь возле стенки рядом с младшим по званию? – Это вчера… А сегодня чёрт знает кто… Наверное, предатель, подлец и пьяная скотина…

– С чего? Это же не ты драпать приказал… А выпить с горя – нормально!

– Сам-то как полагаешь: братья они нам или нет? Стоило из-за них рисковать большой войной? Ведь если сложить все эскадры Лиги и Уммахана – у них по три корабля на каждые наши два выходит.

– Чем такая родня, лучше сиротой быть, но сейчас не в том дело, курсант… Я же тебе говорил, с чего тогда началось… Пошли мы как-то на танцульки в выходной. И сцепились с одним черножопым из-за Неды, моей девчонки. Она щас на канатной фабрике работает, а тогда училище заканчивала. Ну, он к ней и пристал…

– Слушай, а почему черножопый, а не чернорожий?

– Дык, когда со смены выходишь, рожи у всех чёрные, не разберёшь, кто какой масти, – с охотой разъяснил нижний чин. – По всему видно, грубое слово он употреблял часто и смачно. – А в душевой, без штанов, всё видно. Так вот, вышли на улицу, я своих кликнул, он своих: нас семеро, их вдвое больше, и половина с ножами. А мне ещё отец говорил: «Если без драки никак, бей первым!» Одному я бутылку о тыкву разбил, другого ключом разводным приложили, ещё один на собственное перо напоролся… три раза… В общем, когда менты прибежали, половина лежала, половина драпала.

– И что вам за такое было? – Войко слегка позавидовал. Он-то последний раз дрался в туалете училища, с этим уродом из параллельной группы, из-за… Уже и забыл, из-за чего!

– Штрафанули каждого да премию сняли. Начальник отделения милиции нормальный мужик оказался, его вскоре убрали. Ну, мозги промывали на собраниях – мол, драка не метод, любой конфликт можно решить словом… Дорешались они, словом, что девкам даже днём по улице пройти страшно! Зато после нашего решалова черножопые сидели тихо, как мыши, ходили по стеночке. Так вот я и говорю: в драке прав не тот, за кем закон, а тот, у кого яйца крепче…

Ну, поднимаемся, что ли? Э, братан, тебя же ноги не держат! Давай-ка, пошли помаленьку, где там твоя каюта? Да не парься – уроешь ещё всех гадов, а я прочту про тебя в газете. И буду внукам рассказывать, как самого крутого адмирала Вендии, ужратого в хлам, до койки тащил!

Небо планеты Джална. Крейсер «Ла Мотт» флота Орлеании

– Разрешите, суар капитан?

Деликатно постучавшись и получив позволение войти, старший лейтенант Кастрел лихо отдал честь.

– Слушаю вас.

Несмотря на блестящую и бескровную победу – флот Народного Союза бесславно ушёл, – командир «Ла Мотта» не выглядел победителем. Наоборот, смотрел он как-то затравленно и уже в который раз протирал дрожащими руками круглые очки. На старшего лейтенанта капитан II ранга Кернон Дебёф взирал с неприязнью. Тот строго соблюдал субординацию и порой держался даже несколько подобострастно, но в безукоризненно вежливых фразах постоянно чувствовалось высокомерное презрение. Кастрел словно давал понять: ему адмиральских эполет не избежать, а ты уйдёшь на пенсию в лучшем случае кап-разом. Да и хорош собой лейтенант, чего уж тут скрывать. Смотришь и вспоминаешь, что у тебя самого китель топорщится на растущем чреве, и голос, когда разносишь подчинённых, срывается на некрасивый фальцет.

– Насколько я понял, наша миссия выполнена, и, если ничего не случится, крейсер уйдет в волчок на Орлеанию, который откроется здесь, через семнадцать часов?

…И девицы тебе сами на шею вешаются, такому красивому и богатому. Небось не улыбался бы, зная, что дома трое спиногрызов и ржавая пила, которой вечно денег не хватает.

– Ну, допустим! – сердито буркнул Дебёф. – И что?

– От места открытия волчка не более часа лёту на катере до Огдомошо. Командующий войсками Уммахана там – старый друг моего отца, и незадолго до нашего вылета писал, что подготовил для него небольшой подарок. Если вы не против… Готов попутно выполнить любое ваше поручение.

Вот ведь наглец! Однако ссора с твоим папашей мне точно не нужна, особенно сейчас. Главное, чтобы тебя там не подстрелили ненароком, хотя, кажется, некому. Если сторонники Ндумо ещё остались, то их добивают на земле.

– Хорошо, летите. Но ни во что не ввязывайтесь!

Планета Джална, Народная республика Джамхира, больница в её столице Майдигири

Издав указ об установке громкоговорителей на фонарных столбах городов Джамхиры, президент Ндумо меньше всего думал о семье племянника. Ставил для того, чтобы малограмотные люди могли вовремя услышать обращения властей. Теперь из рупоров раздались вопли о свержении тирана, и сержант Овантунго понял: жену и сына командира надо вытаскивать. Немедленно.

Патроны стоило поберечь на крайний случай, и потому сержант оставил автомат в машине, а пистолет в кобуре. И всё же он чуть не опоздал – забыл, что нужный кабинет на втором этаже, добежал до третьего. Промчался мимо десятка кабинетов, сваленных в кучу парусиновых носилок и туалета, украшенного двумя плакатами. На мужской двери с лозунгом «Выйдя из уборной, руки мойте сразу. Тем, кто чистоплотен – не страшна зараза!» На входе для женщин (большинство их до сих пор читать не умеют) с картинкой: весёлый кусок мыла пинком сбрасывает с ладони гадкого волосатого микроба.

Хлопнул себя по лбу, скатился по лестнице вниз. Обогнал санитара, который поддерживал кого-то перебинтованного и опирающегося на костыль. И услышал женский крик.

– Она там! – Чернокожая старуха-уборщица услужливо распахнула дверь. – Удрать хотела со своим змеёнышем, но мы, слава Джалне, успели!

Овантунго молча зашвырнул старуху вовнутрь, одновременно вытягивая из ножен кинжал. Стол перевернут, пузатый джалнут в белом халате и такая же толстая чёрная тётка придавили Нгару своими тушами к полу, но та продолжала отбиваться. Вырвала руку, вцепилась ногтями толстяку в глаза…

– А-а-а! Сука-а-а! – завизжал мужик, замахиваясь кулаком. – Убью… Хр-р-р…

Фонтан крови из перерезанного горла едва успел хлестнуть в стену, а жирная джалнутка уже свалилась рядом с приятелем. Затем сержант раздавил тяжёлым ботинком горло стонущей на полу бабки – ещё на помощь позовёт, тварь, – и помог подняться Нгаре.

– Бери мальца – и уходим! – бросил он еле дышащей женщине. – Все вопросы потом! Быстро!

Через час соседка Нгары, у которой доктор спасла умирающего сына, привела в больницу отряд уммаханцев. Обнаружив пропажу добычи, боевики обозлились. Пристрелили незадачливую доносчицу. Изнасиловали медсестёр – девчонку, не пускавшую Ари к жене, употребив, задушили – кусаться вздумала, сучка! Разгромили кабинет сбежавшего с деньгами главврача. И ещё выкинули забинтованного мужичка с костылём из окна. Хотя тот и клялся, что никакой он не раненый солдат, а всего лишь накрытый шальным снарядом лавочник. Бедолага не врал, однако его лавка располагалась где-то на северной окраине. Не тащиться же проверять в такую даль!

Планета Джална, небо над Народной республикой Джамхира

Работавшие на холостом ходу моторы разогнали ток, наполненные экзеприем баллоны нагрелись, и миниатюрная копия крейсера – только без орудийных башен и дымовых труб – медленно оторвалась от днища ангара. Кастрел махнул механику, тот нажал кнопку подъёма ворот и юркнул в дверь, спасаясь от пронизывающего холода за бортом. Пилот – тот самый розовощёкий мичман Мерикур, который обнаружил эскадру Союза, – перевёл пусковой рычаг в рабочее положение. Судёнышко выскочило наружу, пронеслось над кормой крейсера и, заложив лихой вираж, начало снижение.

Отпрашиваясь у командира, Лео не солгал, но и не сказал всей правды. Внизу адмирала, точнее, его супругу, действительно ожидали подарки. Прекрасное старинное золотое колье, не менее роскошные серьги и ещё набор маленьких глиняных флакончиков благоухающих снадобий, с которыми не могут сравниться самые изысканные духи орлеанских парфюмеров. Однако самого старшего лейтенанта терзал охотничий азарт.

Неожиданно оказаться на войне и не пострелять? Это недостойно небесного офицера, род которого уже добрую дюжину поколений сражается с хинтерландцами, вендами, уммаханцами и пиратами всех мастей! Палить в ползающих по дорогам беженцев неспортивно – дичь должна быть, лучше всего, летучей или хотя бы быстроходной и вооружённой. Наверняка в Джамхире такая ещё осталась, и начальству не обязательно знать, что катер полетит к Огдомошо не напрямую, а через Майдигири.

– Высота восемьсот, скорость двести пятьдесят![20]20
  Соответственно метров и километров в час.


[Закрыть] – проорал в ухо Мерикур.

– Снижайся до двухсот!

Кастрел внимательно всмотрелся в расстилающийся по курсу пейзаж. Вытянутый вдоль побережья город напоминал развороченный муравейник. На севере и в центре половина кварталов горела. Несколько пушек палили по южному концу, где последние верные президенту солдаты ещё отбивались, желая продать свою жизнь подороже. Туда же, к порту, катились машины и автобусы – сторонники Ндумо пытались улизнуть на остров Аннабоне, с которого как раз поднимался грузный транспорт Народного Союза с беженцами на борту. Второй пока оставался на месте.

Между островом и гаванью хаотично метались катера, рыболовные судёнышки и даже парусные лодки. Среди них рвались снаряды, вздымая фонтаны воды. В одно попали, и оно начало опрокидываться. Другое пылало с носа до кормы, но упорно шло к спасительному берегу.

Курсовые пулемёты катера были готовы к стрельбе, но достойной мишени не наблюдалось. Атаковать южные кварталы смысла не имело. Джамхирцы засели в домах – их пулей не возьмёшь, нужны бомбы, которых на катере не было.

Раздосадованный Леопольд уже хотел повернуть к границе, но… Вот оно! Вынырнувший из кривого переулка автомобиль проскочил к набережной и помчался к порту, за ним устремились три других. Старший лейтенант вгляделся в прицел: точно, армейский вездеход с развевающимся над капотом флажком и пулемётом в кузове! И кажется, неплохими стрелками – один из преследователей нарвался на очередь, загорелся и опрокинулся. Возблагодарив судьбу, подарившую ему подходящую для охоты цель, потомственный небесный воин приказал пилоту снизиться ещё больше и начал ловить беглецов в перекрестье прицела.

Поглощая патроны размером с упитанную сосиску, затрещала спаренная 13-миллиметровая установка. Шквал пуль вспорол землю перед беглецами. Автомобиль резко затормозил, повернулся почти на месте, юркнул в сторону и помчался к причалам уже не по берегу, а параллельной улицей.

Каков хитрюга – решил потрепыхаться напоследок! Только дальше-то дома заканчиваются, и я тебя всё равно достану. Чего? Отстреливаешься? Из пукалки винтовочного калибра, что в кузове за кабиной? Ну, попробуй, попади! Второй заход – опять мимо: водила внезапно прибавил скорость, и пули прошли за вездеходом. В третий раз тебя ничего не спасёт – есть! Очередь прошила автомобиль наискосок, он вильнул и врезался в столб. Вторая случайно пришлась по одному из оставшихся преследователю и завершилась взрывом. Кто остался жив, я не виноват!

– Командир! – стрелок с задней пулемётной башенки завопил так, что на мгновение перекрыл грохот моторов. – Бомбардировщики на восемь часов! Над нами!

Кастрел поднял голову. Шестёрка двухмоторных крылатых машин шла на высоте около полутора километров с юго-запада. Капитан вспомнил: Народный Союз продал Джамхире партию таких самолётов, и, похоже, именно они возвращались с бомбёжки повстанцев. Не зная, что те уже самые что ни на есть законные формирования нового правительства. Какие там у них данные? Максимальная скорость 320 километров, обычные пулемёты, как и на подстреленной минуту назад джамхирской тачке. Годится!

Машина взревела и начала набирать высоту, задний стрелок снова заорал. Со стороны моря на перехват шли три тупоносых истребителя с зелёными кругами с красной молнией на борту. Венды! И вооружены посерьёзнее, чем орлеанский катер, – кроме пулемётов, на каждом скорострельная пушка калибром 20 миллиметров. Правда, брони нет, но рисковать всё равно не стоит.

Истребители не стали преследовать улизнувший катер и, сопроводив бомбардировщики на Аннабоне, приземлились вслед за ними. Вскоре доклад командира авиазвена очутился на столе у начальника базы, который немедленно поставил в известность посла Народного Союза в Джамхире.

Тем временем орлеанцам представился ещё один шанс вступить в бой, но они опять им не воспользовались. Хотя стремительно снижающийся над городом корабль нёс на борту жёлто-красно-фиолетовую эмблему Джамхиры, он мог прихлопнуть Кастрела, словно надоедливого комара. Решив, что все положенные подвиги совершены, старлей отвернул с курса контрминоносца «Майдигири» и ушёл к уммаханской границе.

Сам «Майдигири» тем временем долетел до центральной площади столицы. Строго соблюдая Хартию мирного неба (если придётся спасаться за рубежом, нарушителя выдадут точно, а так шанс есть – особенно в Либерталии), спустился на положенные сто метров и обрушил шквал снарядов на президентский дворец. Корабль куда меньше могучих линкоров, которых он должен защищать от атак вражеских миноносцев, но его артиллерия достаточно сильна. И для того, чтобы разнести в хлам дворец, мощи пушек хватает с лихвой! Не успев толком разделить министерские портфели, новые правители республики нашли свой конец под развалинами.

Майдиги верили: если не отмстить за убитого родича, в загробном мире он обречён скитаться по бесплодной пустыне. Зато месть открывает павшему путь в шатры, где достойные обретают вечную молодость, пируют с богами, сражаются между собой и возлегают с неописуемыми красавицами. Чем больше виновных падёт от руки мстителей, тем почётнее и ближе к небожителям окажется место отомщённого.

…Вылетев из кабины, Овантунго с трудом поднял голову. Мальчик был по-прежнему на руках, без сознания, но вроде целый. Когда по ним начали стрелять, водитель помчался зигзагами, и Нгару стало швырять по сиденью, он забрал у неё ребёнка, чтобы женщина могла уцепиться за ручку двери. Надо помочь остальным, но как, если тело при малейшей попытке пошевелиться словно протыкает раскалённым железом?

Рядом взвизгнули тормоза, и почти вплотную к перевернутой машине остановился небольшой грузовик с солдатами.

– Что случилось? – спросил выскочивший из машины командир, такой же сержант, только армейской пехоты.