Читать книгу "Удар скорпионов"

Алексей Щербаков, Елена Прудникова, Юрий Нерсесов
Удар скорпионов

Серия «Новая библиотека приключений и научной фантастики»

Авторы благодарят Петра Баранова, Александра Евдокимова, Сергея Краюшкина, Сергея Ласточкина и Игоря Пыхалова за вычитку текста. Олега Баканача, Марину Басманову, Георгия Виноградова, Веру Камшу, Глеба Лаврентьева, Константина Линника, Анатолия Матвийчука, Кирилла Метелева, Светлану Русакову, Дмитрия Селезнёва и Ивана Сидельникова за консультации. И отдельно игумена Евстафия Жакова за благословение.

© Нерсесов Ю.А., Прудникова Е.А., Щербаков А.Ю., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

Пролог

3213 и 3920 годы от Второго пришествия Экзепра. Орлеания. Окрестности города Герэ. Монастырь Святого Гундия Истинной Экзепристской Церкви в изгнании

Последним, что помнил Иво из той, прошлой жизни, был отчаянный крик матери, страшный удар – и темнота. Когда он пришёл в себя, куда-то пропало всё, что было раньше. Не стало родителей, брата и сестры, их дома на окраине Майдигири. Возможно, уцелел белый кот, но никто не озаботился его судьбой. Первое время Иво надеялся, что кто-нибудь вернётся – хотя бы кот, но вернулась лишь темнота и уже никуда не уходила.

Восьмилетний ребёнок легко привыкает ко всему, но и легко забывает. Первыми ушли из памяти лица родных – дольше всех держалось мамино, но и оно забылось. Потом стала меркнуть память о деревьях, траве, цветах. Свет солнц ещё какое-то время пробивался, а затем исчез и он. Осталась темнота. Иво привык – да и что ему ещё оставалось?

Тем более в монастырском приюте ему жилось неплохо. Здесь тихо, много кошек и маленькая добрая собачонка, подъедавшаяся на кухне. Кошки были мягкие, с атласной шерсткой, а собака тёплая, жёсткая, но с гладким ласковым языком. Собачка любила валяться на солнце, если её окликнуть и пойти на лай, придёшь к теплу. Ещё где-то рядом жили мыши и птицы – он знал об этом из разговоров других детей, которые азартно рассказывали, как кошки ловят мышей, воробьёв и голубей, а с воронами дерутся за добычу.

Приютские ребятишки в трапезную братии не допускались, но сегодня для Иво тут нашлось дело. Пока же он стоял в уголке и слушал доносящееся с кафедры монотонное чтение жития Святого Гундия:

«…И объединил вокруг престола своего государь Дракан Могучий спутники Экзепра Вендию и Невриду, да сверх того дальнюю Тогтарею. И настали в его царстве мир и процветание. Враги страшились грозного царского воинства, земля щедро делилась своими дарами, и народ благоденствовал. Даже у простого люда на столах не переводилось мясо, жёны крестьянские надевали на праздник платья, золотом и жемчугами расшитые, а на заборах не воробьи сиживали, но индюки откормленные целыми стаями…»

Мальчик тихонько рассмеялся. Однажды на кухне готовили индюков, он их трогал и знал, какие они толстые. Интересно, выдержит ли забор, если посадить на него индюшачью стаю?

«Каждый день радовался государь счастью народному, но каждую ночь тьма окутывала сердце. Мнилось, ненадолго переживёт держава своего создателя, и терзалась душа государева сто ночей, и десять ночей, и ещё одну ночь, в которую явился к нему во сне Святой Гундий».

Как это – тьма окутывает сердце? Отец настоятель говорил как-то в проповеди о слепом сердце, но он-то говорил о людях злых и жестоких, а император был хорошим, и если казнил кого, так только врагов и предателей! Надо будет спросить учителя истории, настоятель почему-то отвечать на вопросы не любит… Размышляя, мальчик даже перестал слушать житие, которое, впрочем, и так знал наизусть.

«Государь спросил Святого Гундия: “Прочно ли встало царствие моё?” И ответил Святой Гундий: царство твоё, если считать от пращура твоего – великого Караджера, простоит тысячу лет, и сто лет, и десять лет, и ещё один год и один день. Трижды спасёт оно человечество, в Отца, Мать и Сына верующее. В первый раз от диких чёрнокожих орд, которые ты сокрушил, и стало это торжеством над Чёрной смертью. Затем от рушащих троны еретиков и возрождающих фальшивые подобия монарших престолов тиранов, и будет то победой над Красной смертью. Потом рухнет держава под ударами слуг Тарантоса, а правление их продлится сто лет, и десять лет, и ещё один год и один день. И придёт в мир Золотая смерть, которая окажется страшнее Чёрной и Красной. Но слепой сирота, смиренный пастух ангельского вида и древнего пастырского рода укротит чудище ужасное, прозреет и возложит корону на голову нового государя – спасителя люда праведного и посрамителя сил адских…»

Составители монастырских уставов мудры и не зря заповедовали ставить в трапезных такие узкие и жёсткие скамьи без спинок. На них невозможно развалиться, вытянув ноги. Вот и вынуждена измученная трудовым послушанием и молебнами братия сидеть прямо, вкушать быстро и слушать священные предания внимательно. Даже если выучили их ещё в отрочестве, и от очередного повторения надоевших до ломоты в зубах строк клонит в сон. Впрочем, давным-давно, когда сидящий во главе стола старик и его сверстники были ещё даже не монахами, а послушниками, они и на таких скамейках ухитрялись дремать с открытыми глазами.

«Слово о пророчестве Святого Гундия» глава Истинной Экзепристской Церкви в изгнании первосвященник Амфитрохис выучил ещё в юности. Но коли уж посетил обитель, чтобы поздравить с именинами настоятеля отца Пантазиоса, и разделяешь с братией трапезу, приходится внимать.

От скуки владыка принялся разглядывать огромное мозаичное панно, начищенное явно к его приезду. Сверху, как и положено, Божественная Троица: Отец, Мать и их сын Экзепр, убитый в своём человеческом воплощении по наущению младшего брата, завистливого Тарантоса, жестоким мельником-альрамеем. Злодей с приспешниками скинул Экзепру на голову жернов, разгневанные родители решили уничтожить человечество, но сын заступился. Он указал, что люди невинны, их легко соблазнить, поскольку им не дан нравственный закон. Таковой получен во время Второго пришествия, и на суде после Третьего пришествия Бога-Сына ни один грешник не уйдёт от наказания.

Убитый и воскресший Бог в Первое пришествие научил людей добывать огонь и растить хлеб, потому держит в правой длани факел и колос. Он же указал им путь в небо, и в знак того по левую руку Экзепра стоит священный четырёхкрылый синий горный пеликан, за которым полетели первые небесные плоты.

В самом низу распростёрся проклятый и низвергнутый с небес под землю Тарантос. Его окружают сотворённые злодеем черти и прочие порождения мрака: змеи, ящерицы, жабы, сороконожки и, конечно, самые верные подручные – пауки.

Середину панно занимают наиболее почитаемые святые. Гундий, истекающий кровью под топорами разбойников и по великому милосердию простивший их. Караджер, заложивший основы империи и принявший экзепризм в качестве государственной веры. Сокрушитель свирепых джалнутов Дракан Могучий. Эшлий в белом капюшоне с прорезями для глаз, который после гибели в бою со слугами Тарантоса волею Троих обрёл вечную жизнь и до сих пор странствует по миру, вознаграждая праведных и карая грешных. Рядом верная подруга и тоже вечная странница Мелания, в таком же капюшоне… Сейчас в них выходят на дело чтущие святых супругов люди Арклана и других пиратских предводителей из потомков вендской эмиграции. И, поскольку сии разбойники благочестивы и щедро жертвуют на нужды Церкви, грехи им простятся.

Раньше Эшлий предпочитал карать двуручным мечом и длинным копьём, однако во второй жизни он гнушается пролитием крови и предпочитает иное оружие. Доблестный витязь творит чудеса булавой в виде Священного Жернова на массивной рукояти. Точно такого же, что украшает купола храмов Истинной Церкви по всему миру. Даже на захваченной безбожниками Вендии, где некоторые недостойные иерархи покорились бесовской власти и кощунственно провозгласили Церковью себя. Взглянув вверх, каждый может увидеть дивное кольцо вокруг планеты Экзепр – оно вознёсшийся в небо Священный Жернов и есть.

Некоторые маловеры-историки пытаются доказать, что в настоящем бою подобное оружие почти бесполезно, но что может противиться воле небес? И уже который век злодейские головы разлетаются вдребезги, попавшие в дырку божественной булавы мечи ломаются, а церковные каноны предписывают изображать Эшлия исключительно с таковой. Её и держит мозаичный святой в могучей руке, сурово взирая на трапезничающих.

Мелания стоит рядом с мужем без своего любимого арбалета. Сказание о грабителе, который ворвался в дом праведницы и получил от неё стрелу в живот, Церковь к еретическим не относит, однако картины о том писать не благословляет. Не годится женщине размахивать оружием, противоестественно уподобляясь мужчине. Так вот посмотрит какая-нибудь девица на Меланию и пойдёт в тир стрелять, или, ещё хуже, докатится до богомерзких драк на потеху падкой до полуголых телес развратной черни… Тьфу!

Размышления предстоятеля прервала рука, опустившаяся ему на плечо. Старец сердито обернулся, но гнев мгновенно рассеялся – стоящий за спиной мальчик в приютском костюмчике смотрел прямо перед собой широко раскрытыми белёсыми глазами. Ощупью он нашёл ладонь пастыря и вложил в нее тоненькую книжечку из стопки, которую раздавал присутствующим – послеобеденный молебен на сегодняшний день. Затем ощупью же пошёл дальше.

Первосвященник наклонился к сидящему по правую руку:

– Это тот самый?

– Да, Ваше Благолепие, – почтительно кивнул упитанный и суетливый настоятель обители Святого Гундия Пантазиос. И прикрыв рот рукой, зашептал: – Позволю напомнить, его отец, пастырь-миссионер на Джамхире, насчитывает в родословной девятнадцать поколений священнослужителей. Семья погибла во время эвакуации из Майдигири, все, кроме него – родители, старший брат, старшая сестра… Джалнуты расстреляли портовый катер из пушек – спасли одного Иво, но за два года мальчик ослеп. В Лютеции есть интернат для таких, но если он действительно тот самый, то должен оставаться под нашим присмотром. Тем более коли суждено ему стать пастухом – то не на мостовых же столицы коров пасти!

Амфитрохис ещё раз взглянул на ребёнка. Огромные глаза с длинными пушистыми ресницами, за которые продала бы душу самая набожная монашка, золотые волосы, тонкое личико… Если бы не страшные бельма – ну сущий ангелочек! Неужели пророчество сбывается? Непонятно, правда, кого он должен укротить? В исследованной вдоль и поперёк Орлеании монстров не водится, однако Богам подвластно всё…

– Пусть растёт у вас, брат мой, – тихо сказал владыка. – Только о пророчестве отныне помалкивайте. И читать о нём, пожалуй, тут больше не надо. Мало ли какие мысли и в чью голову заберутся…

Семь лет спустя

Настоятель Пантазиос не любил бизнесменов. Не из-за их претензий вершить судьбы человечества – кому же ещё править планетами, погрязшими во зле? Одним лишь великим грешникам, продавшим откровение Экзепра за мирское владычество! Но как они обращаются с духовным лицом! Обидное место на дальнем конце стола, утомительное многочасовое высиживание в приёмных, вежливое хамство лощёных секретарей…

Чтобы не забывал: ты всего лишь жалкий докучливый человечишка, отягощённый вечно нуждающейся братией и парой жаждущих замужества, но ничуть не привлекательных для женихов неимущих племянниц. Такого только и унижать безнаказанно за грошовые подачки. Например, предложить освятить сеть кабаков в стиле «венд экзотик» с борделями, в которых посетителям предлагались мерзкие распутные девицы и ещё более отвратительные юнцы.

Согласился – куда деваться, но пока освящал, в голову поневоле лезли нехорошие мысли. Например, о занимающихся огнём стенах в тех местах, где их касалась освященная вода. Или о молнии, ударяющей в богомерзкое здание при произнесении финального: «Да благословят вас Отец, Мать и Экзепр!» Оставалось надеяться, что кого-то в этих стенах всё же коснётся благодать.

Впрочем, носатого, слегка лопоухого человека, с проницательным взором и постоянно скептическим выражением на длинном лице, Пантазиос всегда считал исключением – если не по роду занятий, то по воспитанию уж точно. Казалось бы: что представителю одного из самых влиятельных альрамейских кланов дела Истинной Церкви? Однако бывший посол Кандианы в Джамхире, владелец нескольких банков и президент фонда имени себя Натаниэль Оназис появлялся в монастыре исключительно в сопровождении главы Истинной Церкви в изгнании Первосвященника Амфитрохиса и ни разу не позволил себе ни малейшей непристойности. Не то что та скотина – хозяин сети псевдовендских кабаков! Вломился в кабинет настоятеля, не дожидаясь его самого, влез в бар, открыл бутылку и грузно плюхнулся в любимое кресло. А когда тот, войдя, остолбенел от такого нахальства, гостеприимно гаркнул: «Панти, присоединяйтесь!»

Знаменитый финансист ждал священников со службы в приёмной, поприветствовал по отдельности с должными титулами, в дверь кабинета пропустил первыми, а к столу сел последним. Через несколько минут любезнейший господин, смакующий старое жарнажское и с восхищением отозвавшийся о звучании монастырского органа, начнёт давать указания, которые придётся исполнять, но всегда приятнее вот так, с почтением к летам и сану!

– Все эти годы Вы, наверное, удивлялись моему интересу к мальчику, владыка? – обратился к Первосвященнику Оназис и, указывая на толстый том посередине самой верхней, пятой полки книжного шкафа, продолжил: – Если, конечно, не нашли время ознакомиться с «Финалом великой игры»…

Амфитрохис если и открывал светские книги, то какие-нибудь лёгкие романы, тщательно скрывая невинный грешок от братии. Однако сейчас он утвердительно склонил голову, похвалив себя за предусмотрительность. В многословные рассуждения о судьбах человечества, написанные дядюшкой и наставником повелителя денежных потоков хитроумным Белацелем, старик даже не заглядывал. Зато ещё год назад дал указание секретарю подготовить краткий конспект, и теперь вполне мог поддержать разговор.

– Ничуть не удивлялся, досточтимый Натаниэль! В четвёртой главе упомянуто пророчество Святого Гундия, и явно не зря…

– И ему пора сбыться! – подхватил собеседник. – В тот самый день, когда дядюшка читал мне эту главу, я узнал от Вас о слепом ребёнке! Могло ли такое совпадение оказаться случайным?! Нет ли в нём указания на то, что пророчеству Святого суждено осуществиться в наши дни?!

– Волею Отца, Матери и Экзепра, – снова кивнул Первосвященник, поглаживая бороду. Длинная, густая и седая, она придавала владельцу сходство с древними пророками, и Амфитрохис иной раз думал, что на иконе он бы смотрелся чрезвычайно внушительно. А как не канонизировать владыку, при котором на престоле снова окажется праведный государь? После чего Церковь в изгнании воссоединится с единоверцами, которые сейчас изнывают под гнётом безбожной власти, и кто её воглавит – очевидно!

– Да, конечно, – согласился финансист и, тонко улыбнувшись, продолжил: – но Божественный промысел осуществляется руками людей. Помните притчу о поселянине, который, попав в наводнение, сидел на крыше своего дома и молился, чтобы Боги ему помогли? Мимо проплывали соседи на лодке, но праведник к ним не сел, уповая на помощь с небес, и продолжал молиться, пока дом не рухнул. Тогда он, утопая, закричал: «Почему меня не спасают?» И раздался голос из-за туч: «А кто тебе, скудоумному, лодку посылал?!»

Собеседники вежливо улыбнулись, и Оназис уже серьёзно продолжил:

– Притчи пишутся не только для того, чтобы их читать на службах, но прежде всего, чтобы ими руководствоваться. Юноше уже почти шестнадцать лет – настало время позаботиться об исполнении пророчества. Вендские монархи не раз спасали цивилизованное человечество от варварства и тирании – от уммаханских орд до безумца Шендорфера! Не помочь их наследникам вернуть престол было бы с нашей стороны чудовищной неблагодарностью!

Грядущее устройство мира сего, описанное в последней главе «Финала великой игры», принципиально отрицало любые империи, включая Вендскую, но Амфитрохис вступать в теоретические дискуссии не собирался. Не говорить же правду: человек, возомнивший себя вершителем миллионов судеб, решил двинуть на игральной доске очередную фигуру. Воссоздание же монархии в Светлоградово для него лишь промежуточный ход к истинной цели.

Впрочем, пусть себе тешится. Найдут Боги нужным – поправят игру. Если же нет… Монарх, который воцарится на обломках богопротивного Народного Союза, может оказаться таким же ничтожеством, как Сретан III, и добить страну окончательно? Запросто, но что из того? Падение земных царств и страдания их обитателей ничто перед обретением царствия небесного. Большинство отцов Церкви издревле полагало, что незадолго до Третьего пришествия все государства мира будут завоёваны слугами Тарантоса, и противиться этому бесполезно. Коли вендская держава погибнет первой среди прочих и вендов истребят – ничего страшного. Значит, они первыми и достигнут райских врат. Церкви же и обители Святого Гундия хуже от усилий Оназиса и ему подобных не станет в любом случае.

– Прозреть с его диагнозом в наши дни вполне возможно, – осторожно сказал владыка. – Но это должно произойти вовремя, когда будут готовы все обстоятельства…

– Вы смотрите в самую суть, – согласился Натаниэль, потирая руки, словно предвкушая очередную выгодную сделку. – Прозреть надо быстро и вовремя, а вот о чудовище следует позаботиться заранее. В Орлеании их нет: то ли вымерли, то ли не было никогда…

Банкир позвонил в стоящий на столе колокольчик, и в кабинет вошёл один из сопровождающих, с большой и явно тяжёлой корзиной. Телохранитель поставил её на пол, открыл и с видимым облегчением отступил в сторону. Настоятель заглянул, отшатнулся и омахнул лицо знаком Жернова:

– Бес!

На дне корзинки, уютно свернувшись клубочком, спал щенок – серый, лохматый, уши лопушками. Вот только мордочка напоминала крокодилью, её обвивал длинный гибкий хвост, а каждая нога заканчивалась шестью ясно различимыми копытцами.

– Ну, зачем сразу – бес… – укоризненно произнёс гость. – Это такая же Божья тварь, как и наши псы с кошками, просто привезена издалека. При правильном воспитании из неё получится замечательная пастушья собака. Примеры тому есть, и результаты прекрасные.

Щенок, услышав голоса, открыл бархатные карие глаза и зевнул, раскрыв пастишку почти до вертикальной линии. Блеснули сахарные клычки.

Пантазиос поёжился:

– Сколько ему?

– Два месяца.

Настоятель прикинул размеры зверёныша, тянущего на взрослую лайку, и поёжился ещё раз.

– Каков же он станет?

Оназис усмехнулся и почесал доверчиво тянущуюся к нему голову за ушком.

– Когда малыш вырастет, никто в его чудовищности не усомнится. Но, повторяю: при правильном воспитании пёс не страшнее пастушьей овчарки. Обычные большие собаки тоже могут загрызть человека, но верно служат нам уже многие тысячи лет. У вас в окрестных деревнях есть пустующие дома?

– Найдём… Народу уехало много… – В отличие от трусоватого Пантазиоса первосвященник собак любил, а потому рискнул осторожно дотронуться до его шеи. Щенок поощряюще заурчал. – Славный какой!

– Лучше какой-нибудь старый, на отшибе, – продолжил указания альрамей. – Там поселится один охотник – он венд, пожилой, хромой и не привлечёт внимания. Где сейчас мальчик?

– Мы выпускаем воспитанников приюта в пятнадцать лет. Сейчас он живёт в Жарнаже у священника, прислуживает в церкви и, согласно вашему указанию, ходит за коровами и овцами деревенских жителей в качестве помощника пастуха. Дорогу знает, но самому следить за стадом…

– Следить за стадом будет наше чудище, – разъяснял Натаниэль и снова погладил млеющую животинку. – Вы даже не представляете, что это за умница!

Часть 1

3923 год от Второго пришествия Экзепра

Глава 1

Столица Орлеании город Лютеция

«Шмяк!» – диванная подушка пролетела в опасной близости от люстры и врезалась в стену. Осиротевший диван печально смотрел ей вслед. Потревоженные хрустальные висюльки на люстре боязливо звякнули.

«Шшисс!» – последовавший за подушкой букет прошёл по более низкой траектории, щедро осыпав многострадальный диван лепестками и оросив каплями воды.

Сама ваза осталась на месте. Ранее муж и особенно свёкор сумели объяснить Милине Караджерович (в девичестве Кралич), что не намерены бесконечно пополнять запасы фарфора. И если она не оставит привычку кидаться в стены бьющимися предметами, подобно страдающим красавицам из романов, есть придется с простых тарелок, а цветы ставить в стеклянные банки. Да и отметины на стенах будут замазываться исключительно из её карманных денег. Романтические героини со столь возмутительным семейным деспотизмом не сталкивались, но жизнь сурова – пришлось ограничиться совсем маленькими погромчиками, последствия которых слуги могли легко убрать.

Свёкор, то есть князь Божидар, только что покинул гостиную, объяснив, что развода не будет. Нет, разумеется, в свободной демократической стране никто не может заставить женщину жить с опостылевшим супругом, более того, ей даже полагается содержание… Но вот с размером этого содержания неизбежны проблемы. Любомир Караджерович, хотя и разменял шестой десяток, денег имел очень немного, как, впрочем, и оба его младших брата. Все семейные капиталы находились в руках отца, а он содержать бывшую невестку не собирался. И никакой суд здесь не поможет.

– Если муж не устраивает, заведи любовника, – холодно обронил Божидар. – Возьми секретаря, в конце концов! Да хоть двух секретарей и трёх лакеев впридачу, если сил хватит! Любо не против. Но в случае развода пойдёшь в посудомойки, потому что делать ничего не умеешь, а для публичного дома старовата. Конечно, кое-где сорокалетних берут, но исключительно с большим профессиональным опытом.

– Я уйду к папе с мамой! – со слезами взвизгнула Милина в безукоризненно прямую, несмотря на возраст, спину свёкра.

Ответа не последовало. Будучи небогатым, но плодовитым, семейство потомков фрейлины последней вендской императрицы успешно торговало красотой и древностью рода своих дочерей. Конечно, разведёнку оно назад примет, выделит ей комнату и не откажет в миске супа, но разве того хотелось страдалице? Красивый актёр, с которым она собиралась кутить на деньги, полученные при разводе, пока что готов к услугам, но если денег не будет?! При всей своей взбалмошности, Милина была слишком опытна, чтобы поверить в чистую и бескорыстную любовь к своей не сильно свежей персоне.

Младшая сестра сидела на козетке в дальнем углу, задумчиво наблюдала истерику старшей и думала, что ей чрезвычайно повезло. Князь Любомир поначалу приударял как раз за ней, но Дайрен Ле Гуа оказался моложе, обаятельнее и – что особо важно в глазах родителей – многократно богаче! Карина Кралич элегантно и ненавязчиво влюбила его в себя, постепенно увлеклась сама и уже семнадцать лет была абсолютно счастлива.

В отличие от обеих сестриц нрав она имела ровный и весёлый, да и домом и тремя детьми занималась с охотой. Владелец одного из крупнейших военных концернов Либерталии с радостью обнаружил, что молодая жена хороша не только в постели, но и на светском приёме, и даже на модной литературной вечеринке. Семейное гнездо, опустевшее после смерти родителей и старшего брата, с приходом новой хозяйки тоже ожило и стало даже уютнее, чем прежде.

Когда Любомир понял, что невеста от него ускользает, он переключился на Милину. Сестричка аж пищала от восторга и хвасталась, что отбила жениха у сопливой задаваки. Теперь же, по мнению Карин, она просто бесилась с жиру. Актёришка, видите ли, возжелал не только любви, но и законного брака! Иначе говоря, комфортной жизни за счёт пассии.

И тут внезапно на пути женщины встала стена. Любомир и сам давно мечтал избавиться от опостылевшей супруги – благо последняя подружка оказалась куда моложе и покладистей – однако отец уперся насмерть. Гуляйте, дети, с кем хотите, но никаких разводов! От них страдает честь семьи!

Слышать такое от старика было странно. Дамы Любомира и рога, наставленные ему жёнушкой, регулярно всплывали в светской хронике. Да и сам-то папочка, да продлят Боги его жизнь, женат трижды, причём нынешняя на восемь лет младше Милины!

Внезапная мысль ударила Карин в голову, подобно молнии. Семейные разговоры за столом, фонд Божидара, с которым он носился в последнее время, просьба зятя прочистить мозги сбрендившей бабе… Вот сейчас и прочистим!

Госпожа Ле Гуа соскочила с козетки и решительно потянула сестру за рукав.

– Пойдём, поговорим!

Женщины вышли в сад – там, среди клумб, их было не подслушать. Горничная, нарочито неторопливо протиравшая пыль в смежной комнате, со вздохом посмотрела им вслед и заработала тряпкой быстрее. Медлить теперь не имело смысла.

– Слушай, Милка, а ведь дед начал странно себя вести с тех пор, как открыл свою контору в Вендии, так?

– Не знаю…

– Да что ты знаешь, кроме тряпок и своих хахалей, дура набитая!

– А Сретану его фонд зарезали…

– Вроде да, – проворчала старшая сестра, счищая с лица потёки туши. – И чего?

– В Вендии творятся странные дела, – задумчиво продолжила младшая. – Очень странные. Я ездила туда полтора года назад, и меня едва не затоптали во время беспорядков. Страна бурлит, как кипящий суп…

– Ты о чём? – удивлённо захлопала глазами Милина. И Карин как в воду прыгнула.

– Согласно закону о престолонаследии, император Вендии может быть разведённым лишь в одном случае: если жена бесплодна или родила друг за другом четырёх девочек. Вот смотри: у Сретана три дочери, и шансы, что он сможет получить сына, ничтожны – третьи роды у Виты прошли тяжело и, сколько я знаю, врачи ей продолжать запретили. Божидар с первой женой развёлся как раз из-за её бесплодия. Вторая умерла тринадцать лет назад, успев родить двоих. Один из них иметь детей не способен, зато от второго, то есть Любомира, у тебя сын… понимаешь?

– Ты думаешь… Старый жмот решил посадить сыночка на трон и поэтому гробит мою жизнь?

– Ну, коли стать императрицей означает угробить жизнь… – усмехнулась Карин и по тому, как застыла в ошеломлении сестра, поняла: попала! – Вот твоему женишку… ему да, придётся грустно. Это же он тебя подзуживает насчёт развода? Так скажи ему, что денег не получит – заодно и чувства проверишь. Или и вправду, как старик советовал, возьми секретаря.

Встреча экспедиции с Радуги обещала собрать куда более изысканное общество, чем даже коронация императора Хинтерланда. Императоры в столетие трижды-четырежды коронуются, а на загадочную планету чаще, чем пару раз, за то же время слетать невозможно. Натаниэль Оназис светских сборищ не любил, но с детства был любопытен и посчитал, что такое событие достойно его присутствия. Заодно и некоторые дела порешать можно.

В Лютецию он приехал за два дня до предполагаемого открытия волчка с Радуги и для начала отправился на торжественное награждение лауреатов литературного конкурса. Награды вручал фонд самого Оназиса, и распорядители, зная о визите босса, бесцеремонно отложили открытие пира духа на восемь дней. Пусть строкогоны потомятся – вожделенная награда лишь слаще будет. Ну а журналюг помурыжить, чтобы угадывали в своих листках имя счастливчика – сам Экзепр велел.

Мойзес Ламвракис из скандальной Peplе Odservie мурыжиться отказался. Имя победителя он знал заранее. Два года назад фантаст Гельмидоэль Дефлоракис прославился бестселлером «В чужом теле» и теперь получил первую премию за его продолжение – роман «Больше, чем люди». И, пока автора славословили со сцены, а потом подобострастно выясняли: почему он такой гениальный, Мойзи проглядывал по диагонали последние страницы шедевра. На случай, если всё же понадобится задать умный вопрос.

Особых сюжетных изысков в творении обнаружить не удалось. Санди, героиня первой книги, ставшая гермафродитом, родила от своих партнёров – собственного отца и любимого учителя. Троица родителей честно выращивала уродливую больную девочку, ставшую через пятнадцать лет уродливым смертельно больным мальчиком. Подобное случалось не только у них: рождаемость упала до опасного предела. От странных родителей в ещё более странных семьях появлялось на свет совсем уже причудливое и нежизнеспособное потомство.

Вскоре мать уродца тяжело заболела. Медицина оказалась бессильна, но одному из двух папаш удалось выиграть в лотерею миллион лиардов. За эти деньги больную заморозили, чтобы она оттаяла в светлом будущем, когда лекарство от её болезни будет найдено. По капризу судьбы его нашло дитя замороженной, но собственную жизнь оно продлить так и не сумело.

Воскресили Санди через триста лет, в дивном новом мире. Детей там выращивали вне организма матери, и они получались здоровыми и красивыми. Люди, свободные от волнений и забот о будущем рода, смогли все силы, оставшиеся от нетрудной работы на благо общества, отдать себе любимым. Как по волшебству, в мире наступило полное изобилие, исчезли преступления и прекратились войны. Прогресс и отказ от докучливого деторождения решили все проблемы. «Больше, чем люди» получили массу свободного времени, предаваясь наукам, искусствам и наслаждениям.

Ближе к финалу человечество окончательно победило смерть, и люди стали свободны от собственных тел, меняя их, как вздумается. Одни вживляли свой мозг в животных, а потом, вернувшись к обычному облику, осмысливали новый опыт. Другие встраивали его в небесные корабли и улетали в глубины Вселенной. Третьи медитировали в уединённых местах, пытаясь установить связь с существами высшего порядка, обитающими в межпланетном пространстве…

Пресс-конференция, наконец, завершилась. Мойзи задумчиво взвешивал на ладони томик Дефлоракиса – журналистам их раздавали бесплатно – и наблюдал толпу, клубящуюся вокруг фантаста. Тощее существо неопределенного пола в жёлтом пиджаке, зелёных штанах и с разноцветными прядями на голове едва успевало раздавать автографы. Получить самому, что ли? Неизвестно, сколько в недалёком будущем будет стоить на аукционе закорючка этого чучела…

Корыстные размышления Ламвракиса прервал знакомый сотрудник Фонда. Склонившись к уху, понизил голос:

– С тобой хотят поговорить.

И, уже в коридоре, ещё тише прошептал:

– Такой шанс выпадает раз в жизни…

Умный понимает с полуслова, и журналист не слишком удивился, увидев, кто именно приветливо улыбается ему из кресла в маленьком уютном кабинете.

– Чай, кофе, вино? – спросил радушный хозяин.

– Пинару, если можно.

Крепкая настойка из фиников Олимбиса с десятью специями особо уважалась религиозными альрамеями, помнившими об утерянной в ледяном небе родине. Значит, выбор гостя должен непременно польстить тому, кто его принимает. Хотя он человек совершенно светский, ходят слухи, что в вере весьма твёрд. Да и дорогие сорта пинары сами по себе хороши!