Читать книгу "Огонь желания"

Глава 3

Спустя два дня девушка сладко потягивалась в постели, удовлетворенно смотря на часы.

«Да, одиннадцать часов, а я сплю! Вот это отдых!»

Поспешно переодевшись, Мария направилась в общую ванную, чтобы помыть лицо и почистить зубы. Заодно захватила чайник, чтобы поставить его на плиту.

В кухне у окна сидел на стульчике Петр Николаевич, строгий комендант и вахтер в одном лице, обитающий всегда здесь, а не на рабочем месте.

Четвертый этаж в основном был семейный, и здесь можно было увидеть не только мужчин, но и детей всех возрастов. Сейчас она уже привыкла, а раньше чувствовала себя неловко.

– Добрый день! – радостно поздоровалась девушка, поправляя длинную футболку, радуясь, что не забыла про бриджи. Но приличная, закрытая одежда не спасала от придирчивого взгляда Кашеварова. Появилось желание переодеться, накинуть на себя что-нибудь длинное до пят и поклониться до пола с вопросом: «Чего изволите, боярин?»

– Добрый-добрый. Что, прогуливаешь работу? – прищурившись, спросил пожилой мужчина.

«Как обычно… Хоть бы раз просто поздоровался без всяких претензий и возмущений».

– Нет, у меня отпуск, – счастливо поделилась Мария, подходя к окну, чтобы отметить, какая солнечная погода на улице. – Высыпаюсь, так сказать.

– О-о-о-о, это я люблю. Может, тогда поможешь мне в одном ответственном и важном деле на благо родного общежития? Нужно наклеивать обои на третьем этаже, – не растерялся дедушка, вытягивая длинные ноги и приподняв бровь, ожидая ответа застывшей девушки.

Третий этаж швейного общежития предназначался для тех, кто работает на руководящих должностях или сотрудников администрации, то есть для семей бухгалтеров, экономистов, кассиров, как, впрочем, и свободных специалистов. На этаже недавно сделали хороший ремонт. Кухня оборудована в полном объеме, и даже стояло несколько крутых холодильников. В комнатах установлены пластиковые окна, на стенах наклеены дорогие обои, имелась необходимая новая мебель.

– А что, трудиться больше некому? – уточнила девушка, желая хоть как-то избежать неприятной участи.

– Так ведь… срочно надо, а у меня руки уже не те, да и глаза подводят.

– Вам же работников всегда выделяют… – мило пролепетала девушка, желая напомнить, что мужчина только руководит, а трудятся другие.

– Да, верно, но тут неожиданно позвонил директор завода и дал указание подготовить самую лучшую комнату для важного гостя, а все в разъездах. Да и студентов не заставишь, на каникулах же, что меня ужасно огорчает.

– Такая срочность? Удивляет и настораживает. Минимум начальника в нашу скромную лачугу поселят! – буркнула Воропаева, лихорадочно придумывая, как отмазаться.

– Да кто его знает?! Но комнату нужно срочно привести в порядок. Начальник добавил, чтобы постарались угодить гостю во всем. Уж очень важный он. Так что… пожалей старика, и я в благодарность не заставлю убирать подвал.

У девушки дернулся глаз и застыла рука в воздухе. Она как раз планировала снять горячий чайник с грязной плиты. Опять! Видно, кто-то готовил и, как обычно, не убрал. Есть у них такие хитровымудренные поросята на этаже. Засранцы с большой буквы. И дежурной комнате убирать за такими ленивцами. Сегодня как раз смена 425 комнаты выпала, вернее, ее, ведь Латрова опять пропала в неизвестном направлении, так что кухню и коридор придется в одни руки убирать.

Воропаева вздохнула и, убрав чайник на подставку, лежащую на отдельном столике, взяла тряпку. С особым усердием принялась оттирать свежую грязь (убежавшее молоко), не желая, чтобы она присохла. Ведь тогда вечером девушка потратит лишнее время на уборку.

Между делом повернулась к пожилому мужчине и вежливо поинтересовалась:

– С чего это такая честь?

Петр Николаевич усмехнулся сам себе, радуясь своей чуткости и смекалки. К любому он всегда найдет свой подход, направленный на благо любимой работы, которой он отдал двадцать лет своей жизни.

– Ну, как это? Твоя соседка опять курила в подвале. Мало того… – дед прищурился, – безобразничала, думая, что я не поймаю, а я-то… не так прост! Ее приторные духи чувствую за километр. Еще паскудные гадости свои разбросали, а убирать не стали.

– Тогда, почему мне говорите? Курила она. И какие еще гадости? – возмутилась Воропаева, продолжая тереть.

– Как какие? Резинки ваши, пропади они пропадом! Презервативы-то, – прищурившись, презрительно сообщил комендант.

– М-м-м, понятно, а я к ним каким боком? – переспросила девушка, начиная злиться на подругу.

– Живете в одной комнате, значит, и отвечаете вместе! – рявкнул Кашеваров. – И вообще, где это было видано, чтобы бабы курили и окурки свои кидали на пол? А вот насчет гадостей знаю я все… С ней был этот… Как его? Толик. Золотые руки, а дурак, если повелся на косточки Латровой, лоботряски вечной. Не люблю я таких! И если бы не ты, давно бы уже погнал, но ведь тебя жалко. Ты – девка трудолюбивая. Жаль, комнат свободных нет, а на вашу – семья еще одна претендует. Боюсь, что скоро выкинут тебя, если так дальше дело пойдет. Или если этот слесарь все же заберет ее к себе…

Мария вздохнула, вспоминая Вохторова Анатолия, местного красавчика и трудягу. Работал он слесарем, и пусть звучит не так гордо, как считала подруга, но всегда с деньгами и, как верно замечено, руки у него золотые. Влюбился парень в Ольгу, но не мил зазнобе. Латрова уверена, что он ей совсем не подходит именно по статусу, хотя девушка питает к нему нежные чувства. Время от времени соглашается на встречи с ним в темных местах, чтобы никто их не видел.

– Понятно, – буркнула Мария, уже с неприязнью смотря в окно, ставя себе галочку, не выходить больше из комнаты, пока не проверит, на месте ли комендант. Или с порога будет кричать, что у нее дел по горло и даже кушать некогда.

– Так я это… еще от работы на участке освобожу… – выдал оглушающий козырь Кашеваров, в полной уверенности, что от такого счастья никто не откажется.

Воропаева хищно повернулась к нему и засияла очаровательной улыбкой.

«Так бы сразу!»

– Конечно, Петр Николаевич, я помогу! Как же я вас подведу? Только не забудьте себе пометить где-нибудь об освобождении, – выдавила девушка, наконец-то радуясь, что разговор закончен и теперь она может спокойно попить чай.

– Так ты это… спускайся. Я сразу покажу тебе комнату, чтобы приступала, а то там работы уж больно много, – заботливо предложил Кашеваров.

Девушка замерла с чайником у выхода из кухни, а потом любезно предложила:

– А давайте сразу ключ? Уверена, обои, клей и все необходимое там есть, а дальше я разберусь.

Мужчина довольно улыбнулся и вручил Воропаевой ключи с пожеланием хорошей работы. Встал и, убежденно заявив, что делать здесь больше нечего, направился к лестнице, хитро щуря глаза.

Выпив чай с сушками, Мария переоделась в рабочую форму, как она обычно называла старые джинсы, которые перешила в шорты и топ, и спустилась по лестнице на третий этаж. Просматривая на дверях цифру 325, направилась в конец коридора. Открыв нужную дверь, вошла в комнату. Замечая рулоны и рабочий инвентарь, громко вздохнула и принялась за работу.

* * *

Через три часа в дверь постучали, и в комнату вошел Кашеваров, а за ним… мужчина из клуба. Тот темноволосый спортсмен с мощной фигурой, с которым она целовалась. Сейчас он выглядел иначе в сером дорогом костюме и фирменной обуви черного цвета.

«Мда-а-а уж, а я его к бедным трудягам причислила, а он, оказывается, богатенький надменный Буратино», – подумала девушка, недовольно сморщив носик.

Черные пронизывающие глаза со злостью и яростью смотрели на Марию, сдерживая в себе дикое желание и ненависть. Мертаев был готов убить девчонку, прыгающую на лестнице, примеряющую обои к стене. Как же он бесился, что не смог игнорировать тот факт, что она находится в одном с ним городе, совсем рядом.

Уже на следующее утро он был в службе такси, разыскивая телефон, с которого незнакомка заказывала машину. Ему даже пришлось представиться влюбленным идиотом, что неимоверно коробило.

Получив информацию, Дмитрий пробил ее данные, которые, естественно, не пришлись по душе. И теперь он здесь… в этом бомжатнике с целью удостовериться, что девушка не стоит их внимания. Его хищник обязательно это поймет и согласится.

– Ой, Маша, жилец раньше времени пришел, но ты спокойно работай, не переживай. Я думаю, он убедился, что в комнате пока ремонт, и прогуляется.

– Я останусь, – резко выдал Мертаев, продолжая сканировать недовольную девушку в топике и коротких шортиках, не в силах сдвинуться с места, чувствуя, как его охватывает невыносимое желание подмять неприветливую особу под себя.

– М-м-м, может… – замялся Петр Николаевич, не имея понятия, как перечить мужчине в дорогой одежде с явным презрением рассматривающему все и всех, в том числе и его.

Маша недовольно шмыгнула носом и проворчала:

– А что… не судьба погулять?

– Тебя не спрашивают! – резко произнес гризли в бешенстве от своей реакции на девчонку, а она совсем не радовалась его приходу.

– Гад, – еле слышно прошипела Воропаева, как ни в чем не бывало возвращаясь к своему делу.

– Что? – переспросил Дмитрий, не веря, что пигалица посмела обозвать его.

Маша промолчала, но вежливый дедушка с улыбкой ответил за нее:

– Не обращайте внимания. Она всегда поет, когда работает.

«Конечно, и все мои песни про напыщенных мужланов…» – добавила про себя Мария, спускаясь с лестницы и раскладывая лист, чтобы намазать его.

– Пойдемте, Дмитрий Александрович. Я покажу вам нашу кухню… – учтиво попросил комендант, отмечая, каким голодным взглядом смотрит мужчина на попку работницы, повернувшейся к ним спиной.

– Что? Конечно… Постойте… Зачем, кухню? Здесь заказывать нельзя будет? – рассеянно произнес Мертаев, наконец, оторвавшись от созерцания прекрасной части женского тела, а потом недовольно добавил: – Даже если нет, то я придумаю что-нибудь, поэтому не стоит проводить экскурсии.

– Зажравшийся жлоб, – не удержавшись, буркнула Воропаева про себя, продолжая работать.

Мужчина вдруг сделал шаг к ней и громко спросил:

– Еще раз повтори, что ты сказала?

Маша поднялась и повернулась к нему, уперев руки по бокам. Только хотела повторить, как Кашеваров закрыл ее своим худым телом и проскрипел:

– Вы располагайтесь, а мы с Машенькой отойдем. У моей бабки к ней важное дело.

Девушка и мужчина одновременно хмыкнули, прекрасно зная, что это ложь, но деду было все равно. Главное, что никуда не денутся от его пожелания срочно выйти. Уважительно кивнув Мертаеву, он схватил Марию за локоть и повел из комнаты, слыша позади себя рычание.

Пожилой мужчина с ужасом в глазах обернулся и ничего особенного не приметил. Лишь напряженного мужчину, стоявшего посреди комнаты, а значит, странные звуки ему показались. Еще раз кивнув, Кашеваров вывел Воропаеву из комнаты.

Только Мертаев решил успокоиться, пообещав, что постарается не реагировать на наглость девчонки, как услышал неприятные слова через стенку:

– Да с чего это я должна терпеть замашки богатого хлыща? Вы видели его?! Насупившийся медведь! Не собираюсь я ему улыбаться! Облезет. По нему же сразу видно, что редкостная сволочь.

«Слов нет! Вот так расклад! Я… сделал одолжение, решив познакомиться с этой… непутевой пацанкой, даже приехал в этот клоповник, а эта гусыня еще и шипит. Вот же попал…»

«Побуду еще рядом, чтобы медведь точно понял, что Мария не стоит того, чтобы ради нее что-то менять в своей жизни. Наглая девчонка не для них…»

Глава 4

Мария усердно клеила обои, вспотев и устав, но это не угнетало так, как недовольный мужчина, усевшийся на стул и прожигающий ее взглядом. Естественно, девушка делала вид, что его нет, но безумно бесилась, когда он издавал странные звуки, похожие на рычание зверя.

Не выдержав, она повернулась и любезно с приторной ноткой переживания в голосе поинтересовалась:

– Извините, у вас, случайно, температуры нет? Могу сбегать за таблеткой…

Мертаев недовольно насупился, не предполагая, к чему ведет девушка, и резко буркнул:

– У меня не может быть температуры!

Маша сменила слащавую улыбку на подозрительный прищур и плотно сжала губки. Недовольно хмыкнув и, вновь изобразив милейшее создание, она сладко пропела:

– Тогда, может, сиропа? У меня есть отличное средство, бабушка лично из одуванчиков варила.

– Да здоров я! – рыкнул Дмитрий, резко вставая, поражаясь тому факту, что его до невозможности бесит и одновременно возбуждает эта пигалица.

С чего бы это? Его тип: длинноногие, ухоженные и тонкие, как тростинки, куколки, а эта человеческая самка клеит обои без перчаток, непонятная косынка на голове, как у старухи, и вообще… ей стоит похудеть. Хотя… желание дотронуться до ее тела уже полчаса не отпускает его.

Мужчина так усердно думал и смотрел на девушку, что она заметила его голодный взгляд и злобно клацнула зубами. В эту секунду Маша напоминала разъяренную кошку, которая моментально оскалилась и громко зашипела:

– Хватит пялиться, пока ведром для клея по мор… лицу не получил.

– Попробуй только! И тебе не понравятся последствия, – просветил альфа, проедая бешеным взглядом невоспитанную особу.

– Запугал! Прямо гляди-ка, мужчина нашелся. Последствия мне не понравятся! Шик и блеск. А только дышишь ты, как паровоз! – рявкнула девушка, жестикулируя руками.

– Ты преувеличиваешь! – грозно выдал Дмитрий, желая заткнуть недовольную девчонку.

– Если так, значит, перестань сопеть и рычать! Слон, что ли? – гневно поинтересовалась Воропаева, желая швырнуть что-нибудь в этого динозавра.

– Слоны не сопят! – выдал Мертаев, желая поставить хамку на место.

– Все сопят, только по-разному. А ты… так вообще… рычащий трактор! Я уже сомневаюсь, что ты человек! Или ты мычишь, а я не поняла? – переспросила девушка, щурясь, сложив руки на груди. – Хотя нет, как-то ты ненормально издаешь звуки.

Сделав шаг к ней, гризли недовольно оскалился и прошипел:

– Будешь много знать, быстро состаришься. И тебя не касается…

– Так вроде не у меня проблема с дыханием, – возмутилась Мария, показывая мужчине свое пренебрежение.

– У меня нет проблем, кроме тебя! – отчеканил мужчина, испепеляя ее взглядом, сжимая кулаки, чтобы не притянуть к себе желанное тело.

– Если бы не было, тогда бы так меня не раздражал своим рычащим сопением, – крикнула девушка, искренне желая, чтобы этот сноб куда-нибудь испарился.

– Не нравится, не обращай внимания, – презрительно просветил Мертаев, начиная раздражаться. Он столько гадостей услышал о себе, что не мог подумать, а ведь даже часа не прошло.

– Так сделай одолжение и выйди на часок, чтобы я доделала работу!

– Не хочу и не собираюсь! – безапелляционно гаркнул Дмитрий, почти вплотную подходя к Воропаевой.

– Тогда помогай! – почти прокричала Маша, поражаясь тому, что этот паровоз очень близко к ней подошел. Наглец!

– Это не моя работа… – снисходительно процедил мужчина, намекая, что физический труд – по ее части, а он выше этого. Помогать наглой девахе с отвратительным характером он не собирался.

– И не моя! Но тем не менее это тебе нужно, а ты просто так стоишь и ничего не делаешь. Только треплешься! – уже вовсю разошлась Мария, имея желание расцарапать наглецу красивое лицо.

«Это же надо, приехал гусь важный, а все должны бегать и дифирамбы ему петь. Я бы, может, и стерпела, так нет, ему же нужно поумничать. Так вот – получай, гад!»

– Я наблюдаю за качеством работы, – прорычал гризли, не понимая, чем его заводит деревенская дура.

– И как наблюдение? – едко заметила девушка.

– До профи тебе далеко… – презрительно сообщил Дмитрий, решив открыть зазнайке глаза и заодно показать, что она никто, а он – большой человек.

Мысли мужчины прервались, как только услышал:

– Тебе до нормального мужика, качок недобитый, как пешком до Китая! Только выпендриваться можешь, а на самом деле руки из одного места…

Досказать не смогла, так как мужчина резко схватил за волосы на затылке и, потянув на себя, прорычал:

– Да я тебя…

Мысли ушли, стоило оказаться в нескольких сантиметрах от бледно-розовых губ. Не думая, он резко подался вперед, набрасываясь на девушку в безумном безудержном поцелуе, возбуждаясь до невозможности от ее яростных кулачков, бьющих его в грудь.

Невероятный адреналин атаковал все тело, и Мария задрожала от удовольствия страстного поцелуя, пронизывающего ее с ног до головы. Девушка терялась в своих ощущениях, прекращая что-либо понимать, только чувствуя и наслаждаясь.

Сознание прояснилось только в момент соприкосновения огромной каменной эрекции к ее телу. И, несмотря на джинсовую ткань, она невероятно сильно чувствовала каждое его медленное движение, как будто одежды совсем не было.

Девушка с ужасом и неверием наблюдала, как приезжий гость шарит руками по ее телу, задирая топ, целуя шею, немного прикусывая. И пусть эта ласка вызвала необычайный восторг, возмущение рвало сознание и перечеркивало даже удовольствие.

В отчаянии она зашипела и вцепилась рукой в темно-коричневую шевелюру мужчины, оттягивая вверх, отчего послышалось рычание. Мертаев мгновенно схватил ее пальцы, убирая в сторону, гневно цедя:

– Ты что творишь, дикарка?

– Нет, милый, я еще не творила, – с лучезарной улыбкой пролепетала она и моментально заехала свободной рукой мужчине по щеке, не жалея сил, удовлетворенно проинформировав: – А теперь – да! Самую малость!

– Больная, что ли? – рявкнул он, сильнее прижимаясь своими бедрами к ее телу, отчего у девушки пошла дрожь.

– Убери свои выпирающие части тела от меня! – отчеканила Маша, сверкая темно-карими глазами.

– В чем проблема? Я хочу, ты хочешь. Что не так? – прорычал он, совсем не понимая желанную дикарку.

– Я воздержусь, а ты обломаешься, сладкий, – совсем приторно заявила она, дергая руку, пытаясь освободиться.

Мертаев резко отошел, освобождая ее от своего захвата, и гневно рявкнул:

– Да больно надо… с такой психованной истеричкой, как ты. Всегда найдется достойная замена! Без проблем! Тем более, целуешься ты просто отвратительно.

Девушка хотела ответить и даже продемонстрировать, но сдержалась, считая, что напыщенный индюк обойдется без добавки. Резко подлетела к нему вплотную и быстрым движением положила руку на его пах, сжимая твердый внушительного размера член, отчего мужчина протяжно застонал, мгновенно теряя контроль.

Мария лучезарно улыбнулась, немного увлекаясь, поглаживая твердую плоть взад и вперед, а потом откинула руку и рванула к двери.

У выхода развернулась и злорадно усмехнулась:

– Действительно, замену нужно найти, а то я такой размер даже не рассматриваю, если только из жалости. Мелковат как-то, а столько гонору…

– Что? – задохнулся от возмущения гризли, не веря, что пигалица посмела ему такое сказать. Ему!

– Говорю, что размером недотягиваешь, и к тому же… глухой на всю башню! – прокричала она, и, видя, как мужчина потемнел лицом, мгновенно оттолкнулась от косяка и рванула в сторону лестницы, проклиная себя за свой язык.

Услышав, как с огромной силой хлопнула дверь, Маша пискнула, спотыкаясь на ступеньках. В следующую секунду она резко закричала, когда внезапно влетела в стену от сильного захвата, и тут же оказалась в могучих руках мужчины.

Дмитрий приблизился вплотную, ставя руки по бокам от ее головы, и прорычал в лицо:

– Сейчас проверим, детка, так ли все плачевно.

Глава 5

Маша только собралась ответить, как горячие губы мужчины накрыли в безумном страстном поцелуе. Попыталась сопротивляться, но мужчина схватил ее руки и развел в разные стороны, накрывая своими ладонями.

Сумасшествие, неконтролируемое, невыносимое сжигало изнутри. Девушка, как ни пыталась терпеть, в итоге яростно ответила на поцелуй. Возбуждение мощной волной прошло по телу, поражая каждую частичку, одурманивая разум.

Понимая, что еще чуть-чуть и согласится на все, что он потребует, не в силах бороться с такой жгучей страстью, Маша укусила его за нижнюю губу. Мертаев в ответ зарычал, прерывая поцелуй, сильнее сдавливая ее руки. Ему было плевать на все, так как видел и ощущал, что девчонка хочет его, и это было главным. Он утолит свою похоть и забудет о ней.

Внезапно парочка услышала шаги на лестнице. Маша дернулась от мужчины, но осталась на месте, не в силах отделаться от его захвата. Она зашипела и яростно выдала:

– Отпусти меня! Сейчас же!

– Да ничего подобного! – рявкнул гризли, давая понять, что ему все равно на всех. Для него приоритет – не упустить девчонку, волнующую, как никогда его тело, способную довести до белого каления.

С каждым шагом женщины, приближающейся к ним, Дмитрий понимал, что так нельзя. Он нехотя отпустил руки Маши, но вместо того, чтобы отойти, как положено по правилам хорошего тона, обнял, прижимая к своей мускулистой груди мертвой хваткой.

По лестнице спускалась жена коменданта, Кашеварова Зинаида Петровна. Она напевала какую-то старинную песенку, спускаясь, держась за перила, боясь упасть из-за огромного веса. Этот незначительный факт ее совершенно не смущал, как, впрочем, и довольного мужа, радующегося, что Зинуля готовит у него лучше любого повара. Лишь ненадежные ступеньки вызывали беспокойство, отчего она иногда любила разглагольствовать на эту тему с любым, кто попадался ей на глаза.

Увидев обнимающуюся парочку, женщина нахмурилась, но следом хищно прищурилась. В эту секунду Маша отлично знала, о чем сегодня будут разговоры на вечерних посиделках в кухне, когда соседки с ее этажа явятся готовить ужин, а она добросовестно поделится последними новостями.

Что поделать, любила Зинаида Петровна лезть не в свое дело, переживая за жизнь всех членов родного общежития, и совершенно не могла пройти мимо любого интересного события или момента в жизни каждого человека их дружной семьи.

В силу своей ярой любознательности старая женщина даже не обращала внимания на свое прозвище «Ушастый глазастик». Что уж причитать, если она очень любила посплетничать, пусть даже на пустом месте, а порой когда этого даже не существовало в помине. Ведь нужно скрасить серые будни яркой сплетней. Ей не жалко и другим весело.

– А что это вы тут делаете? – поинтересовалась жена коменданта, мучаясь одышкой.

Маша вновь попробовала оттолкнуть огромного мужчину, который уже поперек горла стоял, но ничего не получалось. От стыда она даже не знала, куда глаза прятать, и придумала первое, что пришло в голову:

– Вот плохо от поклейки обоев стало, надышалась, а любезный мужчина поддержал. Спасибо вам, уважаемый гражданин. Мне уже значительно лучше. Можете отпустить.

Дмитрий скривился, даже не собираясь реагировать на такой бред, но следом получил подошвой тапка по своей ноге, отчего удивленно поднял бровь.

– Я говорю, «спасибо», – совсем невежливо рявкнула Воропаева, показывая злющими глазками на его огромные ручищи.

Хищно прищурившись, Дмитрий нехотя отодвинулся, понимая, что другого выбора нет, и буркнул:

– Пожалуйста. Извините, не расслышал.

– Ой, простите. Я вас очень понимаю, – с сочувствием пролепетала Маша, театрально дрожа голосом от осознания тягостного состояния мужчины. – Слух – это такое дело… к старости всегда дает о себе знать. Мой дед…

Слыша любимую тему, Зинаида Петровна даже визгнула от удовольствия, совсем не замечая, каким бешеным взглядом окидывает их грозный мужчина, и поделилась:

– Ой, да, вот, например, у меня…

Маша не слушала женщину, но усердно кивала, подходя ближе, показывая рукой на лестницу. Девушка ухватила за локоть Кашеварову, чтобы удобнее было идти и разговаривать, и потянула ее вниз.

Кашеварова же, получившая столько внимания, делилась своими впечатлениями и историями прошлых лет. Через несколько минут она с вдохновением рассказывала о том, как познакомилась с Петром Николаевичем, когда, накормив борщом тощего мужичка, поняла, что это ее крест и больше ей в жизни ничего не нужно.

Девушка счастливо улыбалась, несмотря на то, что уже раз сто слышала эту историю. Ничего страшного, она еще столько же послушает, а может, и больше…

Между делом Маша обернулась, встречаясь с диким взглядом злобного мужчины, и лучезарно ему улыбнулась. Помахала ручкой и послала воздушный поцелуй.

Мертаев стоял на месте, пребывая в жуткой ярости. Проклятье, она опять его провела. Эта не девка, а черт знает что! Ведь милые создания так себя не ведут, во всяком случае, не с ним. Но ничего, они еще встретятся, и тогда все будет по-другому.

* * *

Дмитрий поднимался по лестнице, злясь на себя, ведь ему пришлось мыться в общественном душе общежития. Невыносимо! В эту тухлую комнатку с душевыми кабинами ходят все, и после каждого никто не убирает. Антисанитария. Да что говорить? Никогда в жизни он не видел, чтобы в трубе кто-то оставлял свои гигиенические бумажки или кое-что похуже, здесь же этим безобразием были утыканы всевозможные пространства в секциях, куда можно было что-то запихнуть. Три кабины, а работали только две! Притом в одной напора не было, а другая даже порадовала, но в ней был сломан слив, и вода очень медленно уходила.

В голове до сих пор не укладывалось, почему он пошел в этот раздолбанный свинарник? Но он привык ежедневно принимать душ, а здесь… беспредел.

Что его конкретно удивило, когда он явился ополоснуться в первый вечер своего заселения, так это надпись: «Выходной день». До сих пор ломал голову, как такое может быть? И вообще, как моются все, если таких выходных в неделю – четыре? Очередь на весь первый этаж?!

За хорошую купюру жена коменданта дала ему ключ от душевой комнаты и великодушно разрешила ходить, когда ему будет удобно. Это порадовало, и сейчас он как раз шел оттуда. Душ был жизненно необходим после трудового дня, который он провел в разъездах, решая вопросы комплекса. Мужчина максимально работал, решая все организационные вопросы, планируя как можно быстрее покинуть город.

Оказавшись на площадке третьего этажа, он вдруг остановился. Лишь мгновение думал и направился на четвертый, уже презирая себя, что вновь идет к ней, потому что почувствовал невыносимо-приятный запах истерички, уже доведшей его до безумного состояния за три дня. За это время они, естественно, сталкивались, притом по его милости, но в итоге они только рычали друг на друга, так что уже все шарахались от них.

Очутившись в коридоре этажа, мужчина тотчас направился в кухню, зная, что Мария там. Увиденная картина заставила его открыть рот и пялиться на нее, даже не моргая.

Девушка жарила картошку с мясом и танцевала под песню, которая звучала у нее в наушниках. Ее виляющие бедра в джинсовых бриджах и кофточка светло-бирюзового цвета, подчеркивающая маленькую грудь в белом бюстгальтере, вызвали в нем безудержную похоть, отчего он вцепился в косяк, ломая дерево, понимая, что уже готов к насилию.

«Проклятье! Я альфа! Я могу противиться этому!» – убеждал он себя, продолжая смотреть на Марию, сатанея от ее эротичных движений.

В это время Маша выключила конфорку и, взяв сковороду за ручку, повернулась к выходу.

Увидев озверевшего Мертаева, который ей уже поперек горла стоял за эти дни, Маша от неожиданности дернулась назад, дотрагиваясь костяшками пальцев до горячей сковороды, и с криком отпуская ручку. С огромным сожалением девушка наблюдала, как ее еда рассыпается по полу, а сковородка издает оглушительный грохот, подпрыгивая сверху.

Резко выдернув наушники из ушей, девушка прошипела:

– Дмитрий, ты идиот, да? Ты что натворил?

Мужчина, наконец-то, отвлекшийся от желанного тела, перевел глаза на разбросанную картошку и высказал свое мнение:

– Это ты, дорогая, натворила. Видно, руки все же не из того места растут.

– Это у меня не из того? – возмущенно прохрипела девушка, зверея, что осталась без ужина, так как весь день не ела, и еще придется убирать всю кухню, а этот гад говорит ей, что у нее руки растут не из того места.

Резко нагнулась и схватила сковородку, прищурившись, делая шаг в сторону Дмитрия.

– Не советую, девочка, – оскалился оборотень, находя ее действия даже очень забавными.

– А я тебе советую, гусь ощипанный, валить отсюда, пока не огрела, и постарайся, чтобы я твою персону не видела в ближайшее время.

– Психичка! – высказал свое мнение Мертаев, испытывая желание рявкнуть ей это в лицо, а то уж слишком далеко.

– Козел! – с улыбкой процедила Маша, жмуря глазки.

– Кто? – рявкнул Дмитрий, делая шаг и наступая на картошку.

– Свинья! Не ходи по ней, разнесешь по этажу, – возмутилась девушка, ужасаясь фронту работы, если он ее по всей общаге раскидает своими ногами.

Мужчина дернулся к девчонке, одним движением забирая сковороду и откидывая в сторону, отчего она загремела так, что, наверное, слышали и на первом этаже, а другой дернул на себя.

– Как же ты меня бесишь! – прорычал он ей в лицо, смотря в карие глаза, видя в них панику, как и злость. Девушка тут же попыталась освободиться, что его взбесило еще больше – даже зубы заскрипели от ярости, и прижал сильнее.

Воропаева попыталась расцарапать ему лицо, но Мертаев вбил ее в себя и накинулся на сладкие губы, понимая, что именно этого и хотел. Дальше ему было совсем наплевать на ее пинки и удары, блокировал, не давая возможности двигаться.

Его дикая девочка спустя мгновение ответила, чем завела еще больше, но когда он только расслабился, со всей силы укусила его за губу. Мертаев отпустил, и Воропаева без промедления влепила ему звонкую пощечину.

Наблюдая в ее глазах ярость, а совсем не страсть, мужчина заставил себя успокоиться и больше к ней не прикасаться.

«Все, достаточно! Такое не для меня!» – решил он и проговорил:

– Мария, я…

– Сволочь! – воскликнула девушка, сверкая глазами, помогая ему с подходящими определениями.

– Извини, я не думал, что так получится, – спокойно произнес он, понимая, что сам ее спровоцировал. Нужно уже перестать вести себя, как озабоченный самец. Обычно у него такой проблемы не было, как и истеричной особы, сводящей с ума.

Девушка нахмурилась, а потом посмотрела на него искоса и буркнула:

– Больше не смей так делать!

Мертаев кивнул, пытаясь успокоиться, хотя зверь внутри рвал и метал, отвечая на требование:

– Не буду.

Девушка задумчиво нахмурилась, а потом выбежала из кухни, но через пять секунд пришла с совком и веником, принимаясь убирать все.

– Тебе помочь? – вежливо спросил он.

– Нет! – категорично выдала она, пытаясь понять, что мужчине нужно, хотя нет, это-то понятно – городскому богатею захотелось попробовать нищей девчонки.

Что смущало – ее реакция на его страсть. Это сильно раздражало. Она даже ненавидела себя за это. Что уж там, с силой заставляла себя оторваться от него. Но по морде и расцарапать – это за милую душу, чтобы гад больше не лез.

Убрав все и выкинув в туалет, Маша пришла с ведром и шваброй, радуясь, что сегодня выходной, и все вроде как отдыхают на улице. В противном случае все жильцы общаги были бы уже здесь, комментируя событие.