Читать книгу "Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский"

Ранние годы

Андрей Парфёнович Заблоцкий-Десятовский происходил из старинного дворянского рода.

С первой частью фамилии «Заблоцкий» периодически возникали казусы-то канцеляристы её писали, как «Баблоцкий», «Зяблоцкий», как, например, в личном университетском деле Андрея Парфёновича, то, как Заблотский, а то и вовсе Заболоцкий, хотя две эти фамилии, судя по всему, имеют разное происхождение[108]108
  С.Б. Веселовский в «Ономастиконе» пишет, что фамилия Заболоцкий произошла от села Заболотья, расположенного на юго-западе от Переяславского озера // Веселовский С.Б. Ономастикон. Древнерусские имена, прозвище и фамилии. – М., 1974. С. 117. По утверждению В.П. Семенова-Тян-Шанского первоначально фамилия писалась именно «Заболотский» // Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло. С. 19.


[Закрыть]. По всей видимости, первоначально фамилия писалась как «Десятовский-Заблоцкий», и только в самом начале XIX века она трансформировалась в более благозвучную и благородную – «Заблоцкий-Десятовский».

Вторая часть фамилии – Десятовский, появилась по названию деревни Десятухи, когда-то принадлежавшей семье, и которую «дед Андрея Заблоцкого проиграл по обыкновению того времени в карты»[109]109
  Довголевский Я.И. Происхождение рода Заблоцких // Русская Старина. 1882. Т. XXXIII. С. 348; Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло. Т. 1. С. 20.


[Закрыть]. За давностью лет в памяти потомков многое смешалось, и никто не помнил, что, конечно, отнюдь не дед Заблоцкого, а более отдалённый по времени предок, с многочисленными приставками «пра» проиграл имение в карты.

Родной дед Заблоцкого – Николай Десятовский-Заблоцкий был женат на шляхетской дочери Ульяне, «крестьян за собой не имел», не был уже давно владельцем деревни Десятухи и, «чинов не имея в службе», проживал в селе Магиево Новгород-Северского уезда с сыном Парфёном и дочерью Александрой[110]110
  РГИА. Ф. 1287. Оп. 45. Д. 456. Л. 20.


[Закрыть]. Отец А.П. Заблоцкого – Парфён Николаевич родился в селе Сопычи (Сопичи) Стародубского уезда Новгород-Северской губернии[111]111
  Чухно В.Е. История населённых пунктов. С. 257. Иногда в источниках встречается написание «Пармен».


[Закрыть]. Для своего времени он получил хорошее образование, закончив Киево-Могилянскую академию, но «вследствие полного разорения родительской семьи был вынужден вернуться, и как старший брат принять на себя заведование делами и начал заниматься сельским хозяйством, преуспев на данном поприще»[112]112
  Семёнов-Тян-Шанский П.П. Мемуары. Т. III. С. 21.


[Закрыть]. Зарекомендовав себя как хороший агроном, он был принят на должность управляющего одним из крупнейших поместий губернии – имения первого министра народного просвещения Петра Васильевича Завадовского[113]113
  Чухно В.Е. История населённых пунктов. С. 162.


[Закрыть]. Вместе с должностью он получил во владение хутор Напрасновка, куда переехал вместе с супругой Феодосией Фёдоровной Евфимович (до 1792 – 06.03.1854[114]114
  По единственному свидетельству В.П. Семёнова-Тян-Шанского: Феодосия Фёдоровна – дочь местного священника // Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло. С. 20.


[Закрыть]). В Напрасновке 4 июля 1808 года родился Андрей Парфёнович, старший из пятерых детей Заблоцких. Здесь же родились его братья и сёстры – Павел, Михаил, Мария и Елена[115]115
  Модзалевский В.Л. Малороссийский родословник – Киев, 1910. – Т. II. – С. 495; Петербургский Некрополь. – СПб., 1912. – Т. II. – С. 169; Шилов Д.Н. Члены Государственного совета. С. 323; Елена Заблоцкая-Десятовская (? – не ранее 1882). О том, что вторую сестру звали Еленой, упоминается только в воспоминаниях В.П. Семёнова-Тян-Шанского // Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло. С. 20. Также в источниках и литературе иногда встречается иное написание отчества А.П. Заблоцкого – Парфеньевич. Хутор Напрасновка – ныне село Червоное Середино-Будского района Сумской области Украины.


[Закрыть].

Имя старшему сыну было выбрано не случайно, оно было родовым, семейным именем. Так звали брата родного деда Заблоцкого и, видимо, в честь него родители назвали первенца. К тому же на ближайшие числа ко дню рождения мальчика приходится сразу несколько дней памяти тезоименитых святых – св. Андрея Первозванного, святителя Андрея Критского, св. муч. Андрея Стратилата, что также могло способствовать выбору имени. Эта традиция имянаречения продолжится у потомков Заблоцких – Семеновых. Первого внука – Андрея Семёнова – назовут в честь деда, ставшего его восприемником[116]116
  Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло. С. 34.


[Закрыть].

Своё детство Заблоцкий провёл на юге Малороссии, на хуторе, принадлежащем отцу. По сведениями В.Е. Чухно «Заблоцкие проживали в обычном сельском доме и вели образ жизни, который мало чем отличался от крестьянского»¹¹³. Положение семьи Заблоцких не отличалось от положения большей части русского дворянства, которое вело крайне бедное, почти скудное состояние и как отметит Р. Пайпс «ничем не отличалось от крестьянства по своему достатку»[117]117
  Пайпс Р. Россия при старом режиме. – М., 2012. С. 250.


[Закрыть]. Заблоцкий в пылу разговора однажды даже скажет, что «родился в избе».

Всё детство он имел возможность наблюдать за делами отца. Круг занятий и обязанностей Заблоцкого – старшего, как управляющего имением, оказал огромное влияние на интересы сыновей. Недаром даже через много десятилетий зять Андрея Заблоцкого с уверенностью писал, что именно занятия Парфёна Николаевича «поставили его в близкие ежедневные отношения к крепостным крестьянам и дали возможность его детям с ранних лет непосредственно знакомиться с бытом малороссийских крестьян». Второй сын – Павел и вовсе всю жизнь мечтал «сделаться хорошим сельским хозяином»[118]118
  Карпинский И.Г. Жизнь и деятельность Павла Парфёновича Заблоцкого-Десятовского – СПб., 1882, С. 8.


[Закрыть]. Возможно, детские впечатления не только способствовали развитию интересов юного Андрея Заблоцкого, но наложили свой отпечаток на его характер. По воспоминаниям одного из мемуаристов Андрей Парфёнович однажды упомянул, что «родился в избе и остаётся в душе крестьянином», и по словам автора «хвастал тем, что сохранил мужицкие манеры»[119]119
  Фишер К.И. Указ. соч. С. 300.


[Закрыть]. Князь А.С. Меншиков, известный острослов, услышав эту речь, прокомментировал: «Я родился в навозе и с тех пор не умывался»[120]120
  Фишер К.И. Там же. С. 300.


[Закрыть]. Эта фраза, брошенная в пылу разговора, была и правдой, и преувеличением, потому что Заблоцкий прекрасно понимал, что говорил это тем людям, которые были не только его недругами, но, что важнее, противниками изменений крепостного строя, часто обвинявшими Заблоцкого и его коллег в незнании им русских крестьянских реалий. И, вероятно, чтобы доказать свою близость к крестьянам, Заблоцкий сгоряча сказал и про избу, и «крестьянина в душе», и про мужицкие манеры. В обычной жизни, в кругу своей семьи, среди друзей Заблоцкий представлялся немного педантичным, строгим англоманом, франтом, но никак не блюстителем мужицких манер.

Напротив, на протяжении всей жизни он всячески стремился подчеркнуть свое благородное дворянское происхождение. Легенды о древности, благородном происхождении рода буквально слово в слово передавались по наследству. Как писал внук Андрея Парфёновича: «Заблоцкие – Рюриковичи, происходившие от смоленского князя Александра Глебовича конца XIII–XIV века, утратившие княжеский титул. Одна ветвь переселилась в Польшу, приняла католичество и получила графский титул вместо утраченного княжеского. Один из её представителей – боярин и окольничий Константин – был послом Ивана III к Крымскому хану Менгли-Гирею и местничал с боярином Сабуровым, родственником Василия III по женской линии, татарского происхождения. Этот спор послужил темой одной из магистерских диссертаций по русской истории в Московском университете в первой половине XIX века»[121]121
  Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло. С. 19.


[Закрыть]. По другим данным один из предков – Григорий Заблоцкий – был в начале XVII в. генеральным возным Люблинского трибунала, его потомки позже переселились в Малороссию[122]122
  Энциклопедический словарь / под ред. проф. И.Е. Андреевского. – СПб., 1894. – Т. 12. – С. 86.


[Закрыть]. Последняя история неоднократно повторялась в семействе Заблоцких. Её с некоторыми подробностями пересказывал родной дядя Андрея Заблоцкого – «подпоручик и кавалер Григорий Николаев сын Десятовский Заблоцкий», когда в заседании Черниговского дворянского депутатского собрания отстаивал как свое дворянское происхождение, так и благородное происхождение своих племянников – Андрея, Павла и Михаила[123]123
  РГИА. Ф. 1343. Оп. 22. Д. 95. Л. 1.


[Закрыть]. Подобное, документальное подтверждение понадобилось трём братьям Заблоцким для возможности получить образование. По сохранившемуся отчёту видно, что члены семьи Заблоцких однажды уже отстаивали свое дворянское происхождение в 70-е годы XVIII века, и в семье для подобных дел даже сохранялись копии старинных семейных документов, подтверждающих древность рода. Судя по всему, эти документы подтверждали и историю о дальнем предке – Григории Заблоцком, служившим «генералом ввозным всех польских воеводств»[124]124
  РГИА. Ф. 1287. Оп. 45. Д. 456. Л. 19–20.


[Закрыть]. Подобные легенды не были чем-то необычным, для малородовитых дворян они были шансом включить себя в узкий круг родовитых дворян. У самого известного выходца из Малороссии, великого русского писателя Н.В. Гоголя в роду тоже существовало предание о происхождении рода от одного из гетманов войска Речи Посполитой – Остапа Гоголя.

Возможно, именно частичный разрыв с традиционным укладом и имел в виду зять Заблоцкого – Пётр Семенов, повторяя своим детям одно – их семья «имела постоянные корни в земле, тогда как в семье Заблоцких они были утрачены ещё в молодости самим главою семьи»[125]125
  Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло. С. 107.


[Закрыть]. Насмотревшись на деревенский, крестьянский быт, как в раннем детстве, так и в начале профессиональной деятельности, Заблоцкий всячески отмежевался от простого, деревенского быта, предпочитая вести преимущественно городской элитарный образ жизни. Он один раз посетил имение своего зятя и только по уважительной причине – устроенной там свадьбе его младшей дочери Ольги, а бывал ли лично в своем Самарском имении – неизвестно. Но это был разрыв только в культурном, бытовом плане, не касавшийся личных взаимоотношений и патриархального уклада семьи.

Многие мемуаристы, а за ними и исследователи, как на значимый элемент для характеристики Заблоцкого, обращали внимание на его малороссийское происхождение. Его внук – Вениамин Семёнов-Тян-Шанский – вспоминал, что «украинский тип был хорошо выражен у Павла и Марии»[126]126
  Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло. С. 20. Любовь Павла Заблоцкого ко всему малороссийскому отмечал его ученик и биограф И. Карпинский: «Павел Парфёнович горячо любил свою родную Малороссию» // Карпинский И. Жизнь и деятельность Павла Парфёновича Заблоцкого-Десятовского. С. 8. Даже имение П.П. Заблоцкий приобрел в одной из малороссийских губерний.


[Закрыть]. Скорее всего, Вениамин Петрович повторял здесь чужие слова, поскольку, когда умерли Андрей и Павел Заблоцкие, автор мемуаров был ещё ребёнком, вряд ли разбиравшимся в подобных типологиях. Но насчёт Марии Парфёновны мог оказаться вполне прав, поскольку с ней он был знаком дольше. В своих воспоминаниях он привёл историю, услышанную им от В.И. Ламанского, хоть и не имеющую непосредственной связи с Андреем Заблоцким, но показывающую отношение деда к украинской «мове». Близкому другу семьи Семёновых – историку и слависту В.И. Ламанскому – была подарена М.С. Грушевским его книга «История Украинской Руси» на украинском языке. Ламанский ознакомился с трудом, не прибегая к помощи словарей, а через несколько лет получил от автора второе издание той же книги, но уже на «общерусском литературном языке». Ламанский удивился и спросил Грушевского: ««Почему не на украинском?» – «Не расходится» – сконфуженно ответил Грушевский. «То-то, – ответил Владимир Иванович, – поздно вы свое дело затеяли, вот если бы лет на полтораста раньше – было бы другое. Мой дед Андрей Парфёнович Заблоцкий-Десятовский был украинец по происхождению, и его отношение к “мове” было в общем такое же»[127]127
  Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло. С. 621.


[Закрыть]. О своём малороссийском происхождении сам Заблоцкий, пожалуй, упомянул один только раз, рассматривая в одной из своих работ статью о Малороссии. Он отметил лишь то, что с детства был знаком с Малороссийским краем[128]128
  Заблоцкий-Десятовский А.П. Земледельческая газета 1840 года // ЖМГИ. 1842. Т. 1. С. 528.


[Закрыть].

Заблоцкий, если не сторонился, то был очень осторожен в высказываниях, по крайней мере касающихся своего малороссийского происхождения, подчёркивая только древность своего рода. Но как верно заметил современник, в его «благородном характере была небольшая примесь малороссийско-хохлацкого эгоизма»[129]129
  Тёрнер Ф.Г. Воспоминания жизни Ф.Г. Тёрнера // Русская старина. 1909. Т. 139. С. 143.


[Закрыть].

Учёба

По мнению Б. Линкольна Парфён Заблоцкий, «как хорошо образованный, но безземельный владелец, должно быть, понимал, что образование – единственный ключ, который откроет сыну дверь к успеху на государственном поприще, и, конечно, призывал его учиться в Московском университете»[130]130
  Lincoln W. Bruce. In the vanguard of reform. P. 44.


[Закрыть]. Именно отец, как глава семьи, настоял на начальном образовании сыновей, имея для этого небольшие денежные средства[131]131
  ГБУ ЦГА г. Москвы. Ф. 418. Оп. 121. Д. 356. Л. 4.


[Закрыть]. Намерение Парфёна Заблоцкого дать детям достойное образование подтверждает твёрдая последовательность в обучении всех его сыновей, окончивших училище, гимназию и университет.

Как многие дворянские отпрыски Заблоцкий сначала получил домашнее образование, включавшее, вероятно, начальные азы грамматики, правописания, арифметики, подготавливавшее его к поступлению в местное Новгород-северское поветовое (уездное) училище. По уставу уездных училищ для поступления в оное юному Андрею Заблоцкому как обучавшемуся дома предстояло держать экзамен перед преподавателями, определявшими годность и способность мальчика к учебе[132]132
  ПСЗ-1. Т. XXVIII. №. 21501.


[Закрыть]. О том, как поступали в такие училища очень ярко, но с долей художественного вымысла, рассказывает один из исследователей творчества Н.В. Гоголя, также учившегося в поветовом училище: «Бричка была доверху нагружена изделиями домашней кухни и солидным запасом продуктов для учителя. Василий Афансьевич еще раз в уме сверил список Сорочинского, потребовавшего за пансион и обучение не только денежной мзды, но и плодов сельского хозяйства: «6 четвертей ржаной муки, 6 пшеничной, гречаной 12 мерок, пшена 6 мерок, гречаных круп 6 мерок, 1 бочонок огурцов, меду 10 фунтов, сала полтора пуда, масла полпуда.». Все уже отправлено на телеге, ничего не забыто»[133]133
  Степанов Н.Л. Гоголь. – М.: Молодая гвардия, 1961. С. 240.


[Закрыть]. Возможно, в силу известных причин и всегдашней русской беды – взяточничества, поступление Андрея Заблоцкого могло быть облегчено. В 1817 году Заблоцкий стал учеником местного поветового училища. Но, в отличие от своего известного земляка – Гоголя, Андрей в училище поступал самостоятельно, без родителей, явившись с рекомендацией от отца к местному маршалу дворянства для получения необходимой справки. Юному Заблоцкому только исполнилось 9 лет, и он был вынужден покинуть родной дом и приучаться к самостоятельности.

Новгород-северское поветовое училище, как и все другие уездные училища, было создано с целью «приуготовить юношество для гимназий, если родители пожелают дать детям своим лучшее воспитание»[134]134
  ПСЗ-1. Т. XXVIII. №. 21501.


[Закрыть]. Родители Андрея Заблоцкого, вероятно, и желали лучшего для своих детей, но, не имея возможности отдать сыновей сразу в гимназию, что также не воспрещалось Уставом 1804 года, выбрали последовательный путь, начав с поветового училища. Как было положено по Уставу Андрей Заблоцкий прослушал весь двухгодичный курс, включавший в себя такие предметы, как Закон Божий, Священную историю, российскую грамматику, чистописание, правописание, правила слога, всеобщую географию, начальные правила математической географии, географию российского государства, всеобщую и российскую историю, арифметику и начальные правила геометрии, физики, естественной истории и рисование. В перечень учебных предметов входили и начальные правила технологии, «имеющие отношения к местному положению и промышленности»[135]135
  ПСЗ-1. Т. XXVIII. №. 21501.


[Закрыть]. Именно технология будет предметом научных изысканий Заблоцкого во время его обучения в Московском Университете. Возможно, что именно эти детские впечатления оказали влияние на выбор и становление как юношеских университетских интересов, так и уже вполне сложившихся интересов взрослого Андрея Заблоцкого.

Несмотря на то, что качество образования в подобных заведениях было весьма низким, это не мешало ученикам дальше продолжать обучение в гимназии. В 1819 г. по окончании училища Заблоцкий поступает в Новгород-Северскую гимназию. Ученические годы Андрея Заблоцкого в гимназии, как потом и в Московском университете, проходили в сложное время. В 1819 г. введены новые учебные планы, сводившиеся к сокращению гимназических курсов и введению Закона Божьего как обязательного предмета[136]136
  Алешинцев И.А. История гимназического образования в России. XVIII и XIX век. – СПб., 1912. С. 68–69.


[Закрыть]. Новгород-Северская гимназия, как и подобные ей учебные заведения, находилась в трудном материальном и хозяйственном положении, так как маленькое старое деревянное здание не вмещало всех учеников, не хватало скамеек, и ученики на уроках стояли[137]137
  Панаженко И. Историческая записка о Новгород-Северской гимназии. – Киев., 1889. С. 47.


[Закрыть]. Вот так, по воспоминаниям мемуариста, выглядело это учебное заведение: «Новгород-северская гимназия помещалась за городом, в ветхом старом здании, постройка которого относилась еще ко временам Екатерины II или чуть ли еще не далее. Длинное низенькое, ветхое, почерневшее здание со своей скверной, украшенной флюгером будочкой наверху, в которой качался неугомонный колокольчик, походило, по мнению окрестных помещиков более на паровую винокурню, чем на храм науки: окна в старых рамах дрожали, подгнившие полы, залитые чернилами и стоптанные гвоздями каблуков, скрипели и прыгали; расколовшиеся двери притворялись плохо, длинные старые скамьи совершенно утратившие, свою первоначальную краску, были изрезаны и исписаны многими поколениями гимназистов. Чего-чего только не было на этих скамьях! И ящички самой замысловатой работы, и прехитрые, многосложные каналы для спуска чернил, и угловатые человеческие фигурки, солдатики, генералы на лошадях, портреты учителей, бесчисленные изречения, бесчисленные обрывки уроков, записанных учеником, не понадеявшимся на свою память, клеточки для игры в скубки. Старые, почерневшие портреты героев екатерининского времени, в старых источенных червями рамах качались на стенах, украшенных обрывками обоев»[138]138
  Ушинский К.Д. Воспоминания об обучении в Новгород – северской гимназии // Ушинский К.Д. Собрание сочинений: в 11 Т.Т. 11. – М; Л., 1952. С. 51.


[Закрыть].

При гимназии не было пансиона, ученики и учителя приходили сюда только на занятия. По воспоминаниям современника, «все же учебное стадо, и овцы, и пастыри, являлось в гимназию два раза в день, утром и вечером, на время уроков, а потом шумно рассеивалось по маленькому, но живописному городку, залитому садами, разбросанному по небольшим горам, прихотливо изрезанным рвами на красивом берегу Десны»[139]139
  Ушинский К.Д. Указ. соч. С. 51.


[Закрыть]. Несмотря на романтизм этих воспоминаний, сложно представить как в этих условиях, без пансиона, вдали от дома (училище было в ≈ 200 км от хутора Напрасновка) жил 11-летний Заблоцкий. Что касается учебной части, то ситуация в Новгород-Северской гимназии была немного лучше, чем в других заведениях. В официальном отчёте Е.В. Карнеева, попечителя Харьковского учебного округа, говорилось, что учебная сторона была почти образцовой: «Из всех заведений в Харьковском округе новгород-северская гимназия по учебной части заступает на первое место»[140]140
  Цит. по: Панаженко И. Историческая записка. С. 48.


[Закрыть]. Даже несмотря на то, что это официальный отчет, всегда имеющие особенности составления, это свидетельство подтверждается и мемуарами К.Д. Ушинского, известного в будущем педагога, обучавшегося в Новгород-Северской гимназии в 1830-е гг., через десятилетие после Андрея Заблоцкого. Имена Заблоцкого и Ушинского будут упомянуты первыми среди других видных государственных и общественных деятелей – П.А. Антоновича, М.А. Максимовича – воспитанников Новгород-Северской гимназии в историческом очерке, посвященном учебному заведению[141]141
  Панаженко И. Указ. соч. С. 4.


[Закрыть].

К.Д. Ушинский даже в старости очень тепло вспоминал о своем обучении: «Воспитание, которое мы получили в 30-х гг. в бедной уездной гимназии маленького городка Малороссии Новгород-Северска, было в учебном отношении не только не ниже, но даже выше того, которое в то время получалось во многих других гимназиях. Несмотря на то, что новгород-северская гимназия было одною из лучших в то время, если теперь припомнить все, что могла дать она прилежнейшим из своих учеников, то нельзя не сознаться, что все это было весьма не обширно. Но вообще учение далеко не достигало той полноты подготовительных сведений, которой можно и должно требовать от гимназии»[142]142
  Ушинский К.Д. Указ. соч. С. 52.


[Закрыть].

Особое впечатление произвёл на будущего педагога не учебный процесс, а окружавшие гимназию природные ландшафты, имевшие по его твердому убеждению, «такое огромное воспитательное влияние на развитие молодой души, с которым трудно соперничать влиянию педагога»[143]143
  Ушинский К.Д. Указ. соч. С. 53.


[Закрыть]. Впечатлили ли местные окрестности юного Заблоцкого – неизвестно. Но возможно, и они тронули душу подростка, поскольку иногда в своих поздних дневниках он обращался к кратким описаниям природы, правда чаще всего смотря на них исключительно с ученой точки зрения.

В гимназии Заблоцкий проучился до 1824 года и прослушал весь учебный курс, включавший четыре языка: латинский, греческий, немецкий и французский, всеобщую и российскую историю, всеобщую и российскую статистику, механику, артиллерию и др. Во время учёбы Андрей Парфёнович поведение имел примерное, в его аттестате отмечено, что по окончании гимназии за «весьма хорошее поведение и успехи в науках имя его было провозглашаемо пред публикой и награждаем был тремя похвальными листами и книгой»[144]144
  ГБУ ЦГА г. Москвы. Ф. 418. Оп. 121. Д. 356. Л. 2.


[Закрыть]. В аттестате отмечено, что успехи Заблоцкого по французскому языку были «весьма хорошими», по немецкому – «очень хорошим»[145]145
  ГБУ ЦГА г. Москвы. Ф. 418. Оп. 121. Д. 356. Л. 2.


[Закрыть]. Несмотря на то, что уровень преподавания языков в провинциальной гимназии наверняка был не очень высоким это важное свидетельство в пользу того, что А.П. Заблоцкий всё же владел иностранными языками.

Дальнейшее поступление Заблоцкого в университет стало последним шагом на пути к реализации образовательной программы, задуманной Заблоцким-старшим. При этом поступление Заблоцкого в университет из гимназии было рядовым явлением, поскольку «провинциальные гимназии давали основную массу студенчества Московскому университету»[146]146
  Кандаурова Т.Н. Московский университет и провинциальные гимназии // Документ. Архив. История. Современность: сборник научных трудов. – Екатеринбург, 2001. С. 155.


[Закрыть]. Но дальнейшая судьба юноши была полностью в его руках. Поступление в высшее учебное заведение целиком зависело от самого Заблоцкого и его способностей. Не имея достаточных средств, он, по собственному признанию, добирался до Москвы самым традиционным путём – «присаживаясь на чумацкие возы, везшие соль или мороженую рыбу в Белокаменную»[147]147
  Веселовский К.С. Воспоминания. С. 9.


[Закрыть]. В воспоминаниях его внука эта версия трансформировалась в романтическую семейную легенду, что дед добирался до Первопрестольной пешим ходом[148]148
  Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло. С. 20.


[Закрыть]. Конечно, и тогда, и сейчас эта легенда вызывает ассоциации с судьбой только одного человека – известного русского учёного М.В. Ломоносова. Ничего более, кроме этой легенды, пригождавшейся, вероятно, для красного словца, Заблоцкого и Ломоносова не связывало. Впрочем, ни у того, ни другого, несмотря на разницу в годах, никаких других альтернатив добраться до Москвы, кроме как пешим ходом, не было.

О времени учёбы Андрея Парфёновича в университете известно ещё меньше, чем о его детских годах. Свидетельств этого важного для становления личности Заблоцкого периода сохранилось мало, и о влиянии Московского университета с его особой атмосферой можно только догадываться.

Ф.А. Петров писал: «…увлечение физико-математическими науками коснулось и государственных деятелей, которым, казалось уставом 1804 г. было предназначено учиться на нравственно-политическом отделении. Примером может служить судьба выдающегося государственного деятеля А.П. Заблоцкого-Десятовского»[149]149
  Петров Ф.А. Становление системы университетского образования в России в первые десятилетия XIX века // Петров Ф.А. Российские университеты в первой половине XIX в. Формирование системы университетского образования. – М., 1998. Кн. 2. Ч. 2. С. 8.


[Закрыть]. То ли всё ещё следуя желаниям отца, то ли опираясь только на свои знания, в сентябре 1824 г. он подал прошение о зачислении на «етико-политическое» отделение Московского университета в качестве своекоштного студента[150]150
  ГБУ ЦГА г. Москвы. Ф. 418. Оп. 121. Д. 356. Л. 1.


[Закрыть].

Успешно выдержав вступительное испытание, выполнив все бюрократические процедуры, связанные с написанием различных бумаг, например, о непринадлежности к тайным обществам и масонским ложам, Заблоцкий в сентябре 1824 года был успешно зачислен в число студентов Московского университета[151]151
  ГБУ ЦГА г. Москвы. Ф. 418. Оп. 121. Д. 356. Л. 5.


[Закрыть]. Но обучение на нравственно-политическом отделении было коротким, всего лишь 4 месяца. Уже в январе 1825 г. он подал прошение о переводе его на казённый кошт и на другое отделение – физико-математическое. Причин перевода несколько. Первая, как писал сам Заблоцкий, была из-за «невозможности содержать себя на своём коште»[152]152
  ГБУ ЦГА г. Москвы. Ф. 418. Оп. 91. Д. 1369. Л. 1


[Закрыть]. Имея малые средства для существования, он, как и многие другие студенты, давал частные уроки[153]153
  Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло. С. 20.


[Закрыть].

Вторая – исключительно собственное желание Андрея Парфёновича, почувствовавшего «в себе возможность продолжить учение по физико-математическому отделению»[154]154
  ГБУ ЦГА г. Москвы. Ф. 418. Оп. 91. Д. 1369. Л. 1


[Закрыть]. Видимо первоначальное поступление на этико-политическое отделение всё же диктовалось не личными интересами, а было кем-то навязано. Столь быстрая перемена факультетов была обычным явлением. А.Д. Галахов, сокурсник Заблоцкого, также сменивший этико-политическое отделение на физико-математический факультет, вспоминал о первых годах учёбы: «Первый год в университете доставлял возможность некоторым восполнить недостаток знаний в том или другом предмете. Кроме того, весьма немногие, заявившие желание поступить на такой-то факультет, руководствовались при своем заявлении разумным выбором или внутренней наклонностью к известной отрасли наук: большей частью заявления были необдуманные, подсказанные родителями или внушенные советами товарищей»[155]155
  Галахов А.Д. Записки человека. – М., 1999. С. 73.


[Закрыть]. Разобравшись в собственных интересах, Заблоцкий выбрал математические науки. Как отмечал Галахов: «На математику шли только те, которые действительно хотели учиться, по любви к науке»[156]156
  Галахов А.Д. Указ. соч. С. 78.


[Закрыть]. Этот выбор оказал огромное влияние на всю дальнейшую жизнь Андрея Парфёновича, который с университетской скамьи связал свою жизнь с математическими науками, к которым имел и значительные умственные способности[157]157
  Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло. С. 20.


[Закрыть]. Любовь к точным наукам переросла в увлечение статистикой и экономикой, которыми Заблоцкий начал активно заниматься еще в Министерстве внутренних дел и продолжал всю жизнь. Также, вероятно, что ещё одной причиной перевода стал недобор студентов на физико-математическом отделении, где открылась вакансия, что, впрочем, не противоречит всем вышеперечисленным причинам. В марте 1825 г. прошение Заблоцкого было удовлетворено, и он зачислен на казенный кошт[158]158
  ГБУ ЦГА г. Москвы. Ф. 418. Оп. 122. Д.113. Л.1.


[Закрыть].

В университете Андрей Парфёнович познакомился с А.А. Краевским, А.Д. Галаховым, Н.А. Аничковым, Н.И. Любимовым, дружбу с которыми сохранял до конца жизни. В будущем эти лица станут известными государственными и общественными деятелями: А.А. Краевский – редактором «Отечественных записок», А.Д. Галахов – литератором, профессором русской словесности в Петербургском историко-филологическом институте, Н.А Аничков и Н.И. Любимов – чиновниками Азиатского департамента Министерства иностранных дел. Любимов в 1852 г. возглавит этот департамент, а Аничков в 1856 г. будет назначен чрезвычайным посланником и полномочным министром при дворе персидского шаха. Галахов, Краевский и Заблоцкий позже будут вместе редактировать и издавать «Отечественные записки». Столь разных людей уже в то время объединяли общие интересы, увлечения.

Годы студенчества пришлись на тяжёлое для университета время. После восстания декабристов обстановка в учебном заведении резко изменилась, усилилось давление[159]159
  Андреев А.Ю. Лекции по истории московского университета. 1755–1855. – М., 2001. С. 187.


[Закрыть]. Как вспоминал Н.Н. Мурзакевич, казеннокоштных студентов первыми заставили носить мундирную форму, к которой прикрепили «суконные погончики вроде почтальонных», дабы отличать от своекоштных[160]160
  Мурзакевич Н.Н. В Московском университете. 1825 // Московский университет в воспоминаниях современников. 1755–1917. – М., 1989. С. 93.


[Закрыть]. Несмотря на изменение обстановки, Заблоцкий продолжал учиться, и, как отмечено в его документах, «поведение всегда имел примерное»[161]161
  ГБУ ЦГА г. Москвы. Ф. 418. Оп. 461. Д. 15. Л. 14.


[Закрыть]. В июне 1827 г. он сдал экзамены, получив по каждому предмету «4» балла, за исключением военных наук, курс которых не прослушал[162]162
  ГБУ ЦГА г. Москвы. Ф. 418. Оп. 461. Д. 14. Л. 45.


[Закрыть]. За представленное рассуждение на тему «О сопротивлениях, претерпеваемых машинами при начале их движения» был удостоен золотой медали и степени кандидата физико-математических наук[163]163
  ГБУ ЦГА г. Москвы. Ф. 418. Оп. 81. Д. 2124. Л. 12об.


[Закрыть].

К.С. Веселовский писал, что «Заблоцкий был в университете плохим студентом» и только благодаря покровительству профессора математики Щепкина получил звание кандидата. Профессор Щепкин «по известной за малороссами наклонности – помогать своим землякам» – принял участие и в судьбе Заблоцкого[164]164
  Веселовский К.С. Воспоминания. С. 9.


[Закрыть]. Свидетельства Веселовского о Заблоцком полны скептицизма и критического отношения ко всем его действиям. Например, он утверждал, что «математика не входила в круг познаний» Андрея Парфёновича. Опровержением чему служит вся служебная и публицистическая деятельность последнего¹⁵⁷. Но, что касается предположения о помощи профессора Щепкина, то Веселовский очевидно прав. Вероятно, профессор П.С. Щепкин действительно помог Заблоцкому в студенческие годы, поскольку именно его, наряду с именами Н.А. Милютина, В.Ф. Одоевского, П.Д. Киселёва, К.В. Чевкина Андрей Парфёнович упомянул, когда вспоминал о лицах, оказавших на него влияние и «сближение с которыми развивало во мне и поддерживало нравственные начала и благодарность к которым я сохраню до последнего моего вздоха»[165]165
  Приветствия А.П. Заблоцкому-Десятовскому. – СПб. 1879. С. 14; Щепкин Павел Степанович (1793–1836) – математик, профессор, педагог. В 1830 г. во время эпидемии холеры исполнял обязанности ректора Университета, декан физико-математического факультета в 1832–1833 г. В 1834 г. вышел из Университета, преподавал в 1-ой Московской гимназии, Константиновском межевом институте // Биографический словарь профессоров и преподавателей Императорского московского университета: за истекающее столетие, со дня учреждения января 12-го 1755 г., по день столетнего юбилея января 12-го 1855 г., составленный трудами профессоров и преподавателей, занимавших кафедры в 1854 г., и расположенный по азбучному порядку. – М., 1855. – Т. II. – С. 638–648.


[Закрыть]. К тому же, в годы студенчества, в семье профессора Щепкина проводил часы отдыха и Павел Заблоцкий[166]166
  Карпинский И.Г. Жизнь и деятельность П.П. Заблоцкого. С. 2.


[Закрыть]. Связи Заблоцких с этой семьей были очень крепкими, а впоследствии стали и родственными. Дочь Павла Заблоцкого – Наталья вышла замуж за сына профессора Щепкина – Сергея Павловича[167]167
  Павел Парфёнович Заблоцкий-Десятовский был женат на Дарье Ивановне (девичья фамилия, даты жизни – неизвестны). Дети: Наталья Павловна (ок. 1844 —?). Муж: Сергей Павлович Щепкин (1824–1898) – чиновник Министерства Государственных Имуществ, вице-директор департамента Сельского хозяйства, редактор «Земледельческой газеты» с 1859–1865 гг. По данным энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона С.П. Щепкин – сын Павла Степановича Щепкина, профессора Московского университета, учившего и помогавшего А.П. Заблоцкому // Энциклопедический словарь / под ред. проф. И.Е. Андриевского. – СПб., 1904. Т. 40. С. 64.


[Закрыть].

Курс предметов, преподававшихся в Университете, включал лекции по сельскому хозяйству. Наверняка предмет был не безынтересен Заблоцкому как человеку, с детства связанному с сельским бытом. Но в те годы он больше всего уделял внимания другой области – технологии – науке о промышленности. Заблоцкий с большим прилежанием изучал этот предмет, «дабы впоследствии достойно занять место подавателя сей науки»[168]168
  ГБУ ЦГА г. Москвы. Ф. 418. Оп. 81. Д. 3149.


[Закрыть]. В те годы Андрей Парфёнович хотел стать учёным, а не чиновником. Возможно, этим фактом также объяснялся переход с нравственно-политического на физико-математическое отделение. Дальнейший выбор чиновничьей карьеры скорее не был сознательным решением, для этого можно и лучше было бы остаться на нравственно-политическом отделении, а подчинением текущим обстоятельствам. Желание преподавать у Андрея Парфёновича не исчезло и в какой-то степени отразилось в его публицистике, где он просвещал других о науке сельского хозяйства. Ещё одним косвенным свидетельством желания учёной карьеры служит не состоявшаяся, к сожалению, поездка Заблоцкого в Дерпт.

В 1827 г. в числе лучших воспитанников университета Заблоцкий должен был отправиться в профессорский институт, созданный при Дерптском университете в целях подготовки профессорских кадров для Московского, Петербургского, Казанского и Харьковского университетов. Подробности поездки изложены в труде Л.И. Насонкиной, где она упомянула Заблоцкого как одного из кандидатов[169]169
  Насонкина Л.И. Московский университет после восстания декабристов. – М., 1972. С. 88.


[Закрыть]. Совет университета составил список из 39 имен лучших воспитанников, из которых необходимо было выбрать тех, кто соответствовал выдвинутым условиям. Среди избранных, кроме Заблоцкого, были известные в будущем государственные и общественные деятели М. Погодин, Н. Рожалин, М. Максимович, А. Галахов, П. Редкин. К кандидатам предъявлялись следующие требования: «отличные успехи и прилежание, склонность к данной науке, хорошее здоровье». Особое внимание при подборе кандидатов обращалось на их политическое лицо. Главным условием ставилось – «подобрать исключительно русских по национальности»[170]170
  Насонкина Л.И. Указ. соч. С. 88.


[Закрыть]. Также необходимо было знание языков – французского, немецкого и латыни. На этот факт стоит обратить внимание, поскольку некоторые недоброжелатели Заблоцкого упоминали, что «иностранные языки ему были совершенно незнакомы, только впоследствии он кое-как навострился читать французские газеты»[171]171
  Веселовский К.С. Указ. соч. С. 9.


[Закрыть]. В.П. Семёнов вспоминал, что дед не владел английским языком, хотя и слыл англофилом[172]172
  Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло. С. 75.


[Закрыть]. К концу жизни Заблоцкий скорее всего не только научился читать, но и понимать разговорный язык. Свидетельством этому находим в его письме К.Д. Кавелину, где Заблоцкий пересказывал содержание речи известного французского экономиста Мишеля Шевалье, прослушанной им во время пребывания в Париже[173]173
  РО ИРЛИ. 20.483. Л. 3.


[Закрыть].

Незнание языков для чиновника его времени было, скорее, исключением из правил, чем нормой и свидетельствовало, конечно, не в пользу Заблоцкого. И.А. Христофоров, заметив, что Заблоцкий при незнании языков часто ссылался в своих работах на западноевропейские реалии, считал этот факт весьма показательным. Но, как показывают последние данные, все утверждения о незнании Заблоцким языков неверны.

Поскольку поездка была добровольной, избранные кандидаты имели право отказаться от предложения, что было сделано большинством лиц, в том числе и Заблоцким. Как показал А.Е. Иванов, препятствий для поездки в Дерпт было несколько: «внутреннее сопротивление» университетов, не желавших расставаться с лучшими своими питомцами, нежелание студентов из-за неуверенности в преимуществах научной деятельности, и «мнение родителей, с которым дети безоговорочно считались»[174]174
  Иванов А.Е. Профессорский институт (1827–1838 гг.) // Историк и художник. Сборник воспоминаний и статей памяти профессора Сергея Сергеевича Секиринского. – М., 2013. С. 135–136.


[Закрыть].