Читать книгу "Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский"

Статья «Арриана, перипл Понта Эвксинского», посвящена историческому описанию Черного моря и по своему содержанию не столь важна для творчества Заблоцкого[252]252
  Заблоцкий-Десятовский А.П. Арриана, перипл Понта Эвксинского // ЖМВД. Т. 23. 1837. № 1; А.П. Заблоцкий разбирает произведения Флавия Арриана «Перипл Понта Евскинского». Перипл (с древнегреч. – «плавание вокруг») – жанр древнегреческой литературы, в котором описываются морские путешествия. Флавий Арриан – легат императора Адриана, управлял Каппадокией, совершил плавание по Чёрному морю, описав своё путешествие в книге. «Перипл» написан во II веке на основе более ранних источников. Подробнее см., Агбунов М.В. Античная лоция Чёрного моря. – М., 1987.


[Закрыть]. К тому же здесь он только публикатор (причём даже не первый), комментатор статьи, но не автор, о чем он предупреждает в предисловии. Самое интересное, что в этой публикации Заблоцкий объяснил причины, по которым эта книга может быть интересна читателям журнала. Но в целом, работа скорее показывала интерес самого Андрея Парфёновича к историческим сочинениям, позволяющих ему расширять не только свой кругозор, но и знания публики, приучая её к чтению серьезной научной литературы.

Большая часть ранних статей Заблоцкого, относящихся ко времени службы в Министерстве внутренних дел, посвящена изучению статистических проблем. Математику Заблоцкому пришлась по душе новая работа. Однако углубленные занятия статистической наукой стали возможны только по служебной надобности. Поначалу изучение статистики не было предметом личного выбора Заблоцкого, а скорее являлось начальственным поручением. Работа в этом направлении помогла ему сформировать более широкий круг интересов, выводя его из узких рамок цифр и подводя к другим проблемам. Статистические статьи этого периода вкупе с последующими, той же тематики, составили ему, в глазах общества, репутацию человека опытного, сведущего, одного из первых специалистов статистиков в России. Статистика, без преувеличения, стала если не главной, то самой любимой, «семейной наукой» фамилии Заблоцких и их родственников. Статистиком стал младший брат Михаил Парфёнович[253]253
  ОР РГБ. Ф. 233. К. 27. Ед. хр. 25а. Л. 1.


[Закрыть]. Знаменитым статистиками были зять и внук Андрея Заблоцкого – Петр и Вениамин Петрович Семёновы-Тян-Шаньские.

Работа в Министерстве внутренних дел стала очень важным этапом в государственной службе Заблоцкого. Именно в это время молодой, амбициозный чиновник знакомится с петербургской жизнью и очень быстро вливается в различные, но тесно связанные между собой чиновничьи, журналистские, научные круги. И только два лица по их положению и связям, в тогдашнем окружении Заблоцкого могли ввести его в это общество – кн. В.Ф. Одоевский и Д.Н. Блудов. С князем В.Ф. Одоевским Заблоцкого свяжет тесная дружба, они вместе издадут целый ряд книг для крестьянского чтения и будут работать в МГИ. Знакомство с Блудовым тоже, видимо, окажет влияние на дальнейшую службу Андрея Парфёновича и возможно, именно Дмитрий Николаевич как один из ближайших друзей гр. П.Д. Киселёва (кстати, тоже москвича, по рождению и по связям), посоветовал последнему взять молодого чиновника к себе в новое министерство. Как председатель Государственного совета Д.Н. Блудов в 1862–1864 гг. вновь будет непосредственным начальником Заблоцкого, который в тот момент разрабатывал в Совете акцизную реформу.

В это же время он знакомится с Н.А. Милютиным и чрез него с целым рядом чиновников, будущих активных участников крестьянской реформы 1861 г. Заблоцкий и Милютин, несмотря на разницу в возрасте, очень быстро сдружились. Рассказывая брату Дмитрию о рутине и скуке, царившей в департаментах, Николай Милютин как самый яркий эпизод вспоминал, что «составил вместе с Заблоцким чудную и занимательную повесть о том, как наши два начальника отделения подрались за то, что один чихнул пред другим, и как вице-директор примирил их враждующие страсти. Повесть весьма интересная, которая стоила бы пера Гоголя»[254]254
  ОР РГБ. Ф. 169. К. 69. Оп. 2. Ед. хр. 5. Л. 14.


[Закрыть]. Николай Милютин, будучи большим любителям театра, как и Заблоцкий, язвительно называл это «театром чиновничества»[255]255
  Милютин Д.А. Воспоминания. 1816–1843. – М., 1997. С. 166.


[Закрыть]. Едва, начав свою службу, Н.А. Милютин осознавал себя и Заблоцкого как чиновников нового формата, противопоставляя себя миру литературных гоголевских бюрократов – мздоимцев и казнокрадов. Но перо Гоголя было так сильно, что спустя множество лет большая часть общества по-прежнему судит о всех чиновниках по произведениям знаменитого малоросса.

Формально перейдя в МГИ, Заблоцкий будет продолжать совместную работу в МВД вместе с Н.А. Милютиным. В 1843 г. Заблоцкий будет входить в временный статистический комитет МВД, учрежденный для «образования точной и верной государственной статистики, которая есть ключ всякого управления»[256]256
  Варадинов Н.В. История министерства внутренних дел. С. 111.


[Закрыть]. Официально главой нового комитета был директор Хозяйственного департамента, но формально все обязанности, видимо лежали на Н.А. Милютине. По распоряжению Л.А. Перовского в совет вошли лица «опытные и ученые», приглашенные из разных ведомств. В своей записке о предполагаемых работах комитета Н.А. Милютин предлагал поручить П.И. Кёппену, Г. Небольсину и А. Заблоцкому занятия хозяйственной статистикой[257]257
  РГИА. Ф. 869. Оп. 1.Д. 90. Л. 1.


[Закрыть]. Далее, по-видимому, проект был немного изменен, так как уже после первого заседания совета А.П. Заблоцкий и Н.А. Милютин должны были совместно заниматься проблемой «распределения богатств и состояния домоводства в разных классах народа»[258]258
  РГИА. Ф. 869. Оп. 1. Д. 90. Л. 1.


[Закрыть]. Работа комитета прерывалась по причине отпуска сотрудников и чем в итоге закончилась для его членов неизвестно.

С момента знакомства Заблоцкий стал членом кружка Н.А. Милютина и К.Д. Кавелина, «носившего общественно – литературный характер и тесно связанного с либеральной бюрократией и чиновничеством и двумя великокняжескими дворами – Елены Павловны и Константина Николаевича»[259]259
  Захарова Л.Г. Александр II и отмена крепостного права. С. 36.


[Закрыть]. Заблоцкий, вместе с И.П. Арапетовым были одними из первых членов этого общества[260]260
  ОР РГБ. Ф. 169. К. 69. Оп. 2. Ед. хр. 7. Л. 27–28.


[Закрыть]. Встречи кружка в начале 1840-х гг. были нерегулярными как из-за занятости самих членов, а также, например, «за неимением удобной квартиры»[261]261
  ОР РГБ. Ф. 169. К. 69. Оп. 2. Ед. хр. 7. Л. 28.


[Закрыть]. Постепенно количество участников возрастало, но кружок всегда носил характер интимного сборища единомышленников[262]262
  Милютин Д.А. Воспоминания.1843–1856. – М., 2000. С. 9.


[Закрыть]. «В петербургском кружке складывались теоретические основы либеральной программы и конкретные проекты преобразований»[263]263
  Захарова Л.Г. Александр II и отмена крепостного права. С. 36.


[Закрыть]. Характеризуя деятельность подобных обществ, Заблоцкий назвал их членов «умственными контрабандистами»[264]264
  Приветствия А.П. Заблоцкому-Десятовскому. С. 13.


[Закрыть]. Он вспоминал: «В это время были люди, которые занимались самой опасной для них контрабандой, именно: изучением вопросов администрации и политики, а главное – изучением положения народа, его нужд и желаний. Эти люди не имели между собой никакой внешней связи, но их соединяла связь нравственная – служение одному делу; у этих людей было то, без чего самая жизнь не представляет ничего нравственно – привлекательного, а лишь скопление бесцельных случайностей. Другими словами, у этих людей был идеал, к которому они стремились, как библейский народ стремился в обетованную землю чрез пустыни, преследуемый фараонами. В чем состоял этот идеал? Эти люди не были не революционерам (хотя впоследствии клеймили их этим именем); ни конституционалистами; они не мечтали о перестройке общества на новых началах; эти люди не были одержимы любоначалием, не стремились к достижению власти для самоуслаждения; они не были одержимы страстью к обогащению; они не были и тем что ныне называют карьеристами»[265]265
  Приветствия А.П. Заблоцкому-Десятовскому. С. 11.


[Закрыть].

Помимо кружка Н.А. Милютина, у Заблоцкого была и собственная «артель», вероятно, появившаяся даже раньше, чем милютинский кружок. В отличие от него артель не была связана ни с великокняжескими дворами, не являлась общественно-политическим кружком, а была всего лишь собранием друзей, которые поддерживали друг друга едва перебравшихся в Петербург. Вместе со своими университетскими товарищами Н.А. Аничковым, Н.И. Любимовым, Заблоцкий снимал квартиру, держал общий стол, за которым друзья собирались в определённое время на обед. К.С. Веселовский, утверждавший, что его не приглашали к таким обедам, однако описывал некоторые подробности этих собраний: «Собираясь вместе в час обеда, каждый из участников приносил с собой запас городских новостей и, скромная трапеза приправлялась оживлённой беседой друзей»[266]266
  Веселовский К.С. Указ. соч. С. 18


[Закрыть]. Д.А. Милютин писал, что эти обеды особенно любил его брат Николай: «Брат ежедневно ходил обедать в артель, заведённую в квартире Заблоцкого и Любимова; здесь, несмотря на отсутствие одного из хозяев, брат находил по крайней мере удовольствие в беседе с хорошими и умными приятелями: Любимовым, гр. Иваном Толстым, Загряжским и другими»[267]267
  Милютин Д.А. Воспоминания.1816–1843. С. 286.


[Закрыть]. Когда артель прекратила свое существование неизвестно, но связи с некоторыми из своих московских друзей Заблоцкий не потерял и спустя много лет. Так, например, ходатайствовал, чтобы Н.А. Аничкову было назначено пособие на воспитание несовершеннолетних дочерей[268]268
  СПФА РАН. Ф. 906. Оп. 1. Д. 64. Л.5.


[Закрыть].

За короткий срок Заблоцкий очень быстро освоился в Санкт-Петербурге, заведя широкий круг друзей и знакомых в разных кругах – литературных, чиновничьих, научных. Такая разносторонность в связях в большей степени объяснялась не столько широкими связями покровителей Заблоцкого, сколько его личными качествами – острым умом, начитанностью, образованностью и, конечно, личными амбициями.

В Министерстве внутренних дел, под руководством Д.Н. Блудова, он прошёл редакторскую и литературную школу. Занятие статистикой отразились в публицистике, где Заблоцкий заявил о себе изданием ряда статистических и исторических сочинений. Эти работы заставили обратить на него внимание различных чиновничьих кругов. По мнению В.А. Инсарского, благодаря именно этим произведениям Заблоцкого пригласят на службу в МГИ[269]269
  Инсарский В.А. Из записок В.А. Инсарского // Русский архив. 1873. Кн. 2. № 4. С. 559.


[Закрыть].

В этом ведомстве Заблоцкий знакомится с представителями «либеральной бюрократии». Для них в начале 1830–1840-х гг. он становится наставником, знакомит их с устройством сельского быта России. Именно его работы, посвящённые вопросам сельского хозяйства, стали учебными пособиями для этого поколения чиновников.

В министерстве государственных имуществ

Несмотря на то, что в МВД Заблоцкий работал весьма успешно, а их тандем с Н.А. Милютиным мог быть вполне продуктивным, по неизвестным причинам в 1837 году он перешел в только что учреждённое V Отделение Собственной канцелярии под управлением П.Д. Киселёва.

Отделение занималось подготовкой и проведением ревизии государственных имуществ, а также разрабатывало планы преобразования этой части[270]270
  Ерошкин Н.П. Крепостническое самодержавие и его институты (первая половины XIX века). – М., 1981. С. 183–184.


[Закрыть]. Чиновники Отделения занимались составлением всех законопроектов, связанных с созданием Министерства государственных имуществ[271]271
  Ерошкин Н.П. Там же. С. 184.


[Закрыть]. Заблоцкому вместе с В.А. Инсарским было поручено составление штатов нового министерства[272]272
  Инсарский В.А. Записки В.А. Инсарского // Русская Старина. 1894. Т. 81. Январь. С. 45.


[Закрыть]. По свидетельству П. Семёнова Андрей Парфёнович участвовал в составлении «почти всех работ» по образованию и устройству Министерства Государственных Имуществ[273]273
  РГИА. Ф. 1162. Оп. 7. Д. 401. Л. 1.


[Закрыть]. Для самого Заблоцкого это время, возможно, не так важно, поскольку, например, в биографии П.Д. Киселёва деятельность V Отделения он никак не рассматривал. Для него учреждение V Отделения, очевидно, не более чем просто факт, только передавший в руки П.Д. Киселёва заведование казёнными имуществами[274]274
  Заблоцкий-Десятовский А.П. Граф П.Д. Киселёв. Т. II. С. 14.


[Закрыть].

В отличие от других сотрудников Заблоцкий уже в Пятом Отделении занимал особое положение как чиновник особых поручений. Эта невысокая должность на деле открывала перед ним широкое поле деятельности. Более того она была ему уже хорошо знакома, он был чиновником особых поручений при Хозяйственном департаменте в МВД. Но здесь напрямую подчиняясь министру государственных имуществ, Заблоцкий выполнял самый широкий круг его личных заданий, в том числе действительно особо секретных. В будущем, в МГИ, по крайней мере во всем, что касалось деятельности либерального крыла молодых чиновников министерства, всегда царила атмосфера секретности. Из-за этого точный круг дел Заблоцкого для нас по-прежнему остается в большей степени неизвестным. Но министру П.Д. Киселёву и его подчинённому так быстро удалось найти общий язык, что в дальнейшем, занимая уже более высокие должности в министерстве, Заблоцкий, по-прежнему выполнял самые секретные поручения Киселёва. Точно также было и со всей дальнейшей службой Заблоцкого, будь он чиновником Государственной канцелярии или членом Комитета финансов. В каком-то смысле, по сути, Андрей Заблоцкий навсегда остался чиновником особых поручений.

С момента образования Министерства государственных имуществ Заблоцкий числился чиновником Третьего Департамента (переименован в 1845 г. в Департамент сельского хозяйства), ведавшего учреждениями, занимающимися распространениями сведений о сельском хозяйстве, профильными учебными заведениями и кадастровыми работами[275]275
  Учреждение министерства государственных имуществ // Полное собрание законов Российской империи. Собр.2-е. – СПб., 1837. – Т. 12. – Отд. 2. – № 10834.


[Закрыть]. Функции отделений департамента на протяжении времени менялись, но общие предметы оставались неизменными. Здесь было сосредоточено всё управление сельским хозяйством. Несмотря на то, что Заблоцкий числился по этому департаменту, он исполнял обязанности и по другим отделениям министерства, например, замещал должность вице-директора Второго департамента[276]276
  Шилов Д.Н. Члены Государственного совета. С. 324.


[Закрыть].

В разное время вместе с Заблоцким в Третьем департаменте работали Я.А. Соловьев, К.С. Веселовский, К.И. Домонтович, А.К. Гирс. В министерстве он познакомился с И.П. Арапетовым, К.К. Гротом, В.П. Безобразовым. Как верно отметил Б. Линкольн, все они были «чиновниками нового поколения, талантливыми, хорошо образованными, позволившими их способностям выступать в качестве меры их ценности. Под руководством Заблоцкого они нашли возможность проверить свои таланты в конце 1830-х – начале 1840-х гг.»[277]277
  Lincoln W. Bruce. In the vanguard of reform. P. 47.


[Закрыть]В МГИ встретились представители целого поколения реформатов – главных деятелей крестьянской реформы, крупных финансовых преобразований. Почти все они будут участвовать едва ли не в каждой «великой реформе».

С большинством из «молодых» чиновников Заблоцкий будет работать в РГО, где они образуют так называемую «русскую партию» в противовес главенствующим в обществе учёным немецкого происхождения. А.Э. Циммерман писал, что причиной разделения была не национальность, а «различие взглядов на направление деятельности общества»[278]278
  ОР РГБ. Ф. 325. Оп. 1. К. 1. Ед. хр. 2. Л. 65.


[Закрыть]. Вопрос о роли и степени участия Заблоцкого в «русской партии» остается открытым, поскольку чаще всего он упоминается только как член Географического общества, председатель статистического отделения. Всё тот же Циммерман называет Заблоцкого в числе тех людей, что «были душой русской партии» – Д.А., Н.А. и В.А. Милютиных, К.С. Веселовского, И.П. Арапетова[279]279
  ОР РГБ. Ф. 325. Оп. 1. К. 1. Ед. хр. 2. Л. 65.


[Закрыть].

Заблоцкий был немного старше этих чиновников, но, несмотря на это между ними установились тесные дружеские отношения. Заблоцкий по своему образованию, воспитанию и положению был гораздо ближе к этому поколению молодых чиновников, чем к поколению П.Д. Киселёва-Д.Н. Блудова. Но в своих отношениях с ними, например, с Н.А. Милютиным, Заблоцкий выстраивал наставническую модель отношений, по праву чувствуя себя гораздо более опытным. Можно сказать, что эти отношения выстраивались по модели взаимоотношений Киселёва – Заблоцкого, с той разницей, что в роли наставника выступал сам Заблоцкий. Именно своих «воспитанников» Заблоцкий называл умственными контрабандистами.

Если современники говорили о влиянии Заблоцкого на целую плеяду будущих реформаторов, то на него в наибольшей степени повлиял граф П.Д. Киселёв. Именно он собрал вокруг себя команду молодых чиновников, «наставником» которых стал Заблоцкий. «Для окончательного разрешения крестьянского вопроса Киселёв подготовил чиновников, к которым имел особое доверие, для наиболее ясного понимания ими всей сложности крестьянских проблем. Как министр государственных имуществ он собрал вокруг себя маленький штат преданных чиновников, разделявших его взгляды и обеспечил их возможностью получить всесторонний опыт в решении вопросов сельского хозяйства»[280]280
  Lincoln W. Bruce. Count P.D. Kiselev: A Reformer in Imperial Russia // Australian journal of politics and history. Vol. 16. Issue 2. August 1970. P. 186.


[Закрыть]. Свидетельств о взаимоотношениях Заблоцкого и П.Д. Киселёва не так много, но друзья и недруги обоих единогласно утверждают об одном – почти абсолютном доверии между ними. На чём основывалась такие близкие отношения министра и подчиненного, можно только предполагать. Все, кто говорил об этом, воспринимали это как неоспоримое утверждение. Видимо, доверие основывалось на личных качествах обоих, и общение их носило сугубо частный характер. Наилучшим подтверждением тёплых дружеских отношений служит биография гр. П.Д. Киселёва, составленная Заблоцким. Андрей Парфёнович считал Павла Дмитриевича своим наставником: «Я учился у него трём общественным добродетелям: законности, порядку, предусмотрительности»[281]281
  Заблоцкий-Десятовский Андрей Парфёнович // Русский биографический словарь. – СПб., 1916. Т. 7. С. 128.


[Закрыть]. Именно многолетнее тесное общение с Киселёвым «выработало из Заблоцкого-Десятовского истинно-государственного человека»[282]282
  Семёнов П.П. Мемуары. Т. III. С. 23


[Закрыть]. Граф П.Д. Киселёв однажды записал в своём дневнике: «А.П. З-й, которого я всегда уважал и любил, приехал из Франкфурта нарочно с дружеским визитом. Я должен при этом сказать, что взаимная симпатия успокаивает ум и сердце; и счастье если находишься и в непосредственных сношениях с человеком, на дружбу которого можно рассчитывать»[283]283
  Цит. по: Заблоцкий-Десятовский А.П. Граф Киселёв. Т. III. С. 312.


[Закрыть].

Если Министерство государственных имуществ было плацдармом подготовки будущего преобразования, то Третий департамент – своего рода кузницей кадров и школой подготовки нового поколения чиновников. Здесь разрабатывалась двуединая реформа государственной деревни, которая, по изначальному замыслу П.Д. Киселёва, по окончании работ в казенной деревне должна была распространиться на помещичьих крестьян. Таким образом, все наметки, касающиеся второй части преобразования, также стекались в департамент, где будущие реформаторы могли на практике и в теории ознакомиться с основными положениями крестьянского вопроса.

В Третьем департаменте Заблоцкий возглавил Статистическое отделение, в чью задачу входило составление статистического описания государственных имуществ[284]284
  Учреждение министерства государственных имуществ // Полное собрание законов Российской империи. Собр.2-е. – СПб., 1837. – Т. 12. – Отд. 2. – № 10834.


[Закрыть]. Ничего нового для него в этой работе не было, но масштаб работ был иной. Заблоцкому вместе с коллегами фактически предстояло с нуля создать ещё одну отрасль статистической науки.

И.А. Христофоров писал, что перед чиновниками, занимавшимися статистикой, стояла задача доказать императору и министрам право этой науки на существование и её минимального финансирования. Чиновникам предстояло разработать программу и стандарты для будущих исследований. В этом отношении автор считает образцовым доклад Заблоцкого П.Д. Киселёву о необходимости выделения средств для составления статистического свода повинностей, доходов и расходов крестьян Киевской губернии[285]285
  Христофоров И.А. Судьба реформы. С. 75.


[Закрыть]. Продолжая свои рассуждения И.А. Христофоров высказал гипотезу, что автором доклада был К.С. Веселовский, подчинённый Заблоцкого. Впрочем, кем ни был автор – он, без сомнения, представитель лагеря «молодых» чиновников МГИ. Доказательство тому, отмеченные в «докладе принципиально новые для России представления: в основе государственного управления должно лежать конкретно – эмпирическое знание; качество управления зависит от глубины проникновения профессиональных экспертов в жизнь страны и отдельных её жителей; накопление необходимой информации должно быть постепенной и увязанной с публичной полемикой. В рассуждениях Заблоцкого можно увидеть прототип Редакционных комиссий, ими стали английские Parliament inquiries, привлекшие автора документа сочетанием экспертного подхода с гласностью процедуры»[286]286
  Христофоров И.А. Судьба реформы. С. 76; РГИА. Ф. 940. Оп. 1. Д. 69. Л. 1.


[Закрыть]. Благодаря этому докладу в глазах высшей власти должен был сформироваться образ чиновника нового поколения, как раз такого, который воспитывался в министерстве Киселёва – хорошо образованного, на практике знакомого с российской действительностью. Особенно интересно, что, по мнению автора доклада, накопленная информация должна была быть связана с публичной полемикой. Этот постулат в полной мере отражала публицистическая деятельность Заблоцкого, тесно связанная с его государственной службой и всегда посвященная самым актуальным проблемам, обсуждавшимися обществом. И Заблоцкий со всеми особенностями его служебной деятельности идеально подходил под созданный в докладе образ чиновника.

Необходимость обоснования полезности статистики и её защиты горячо обсуждалась и в Русском географическом обществе, членом которого были многие просвещенные бюрократы. Отражением этих споров стал доклад Заблоцкого, прочитанный им на одном из заседаний РГО и впоследствии напечатанный. Сам факт печати неотредактированного доклада, записанного на слух по ходу чтения даже с ошибками в написании известных фамилий, примечателен и показывает, насколько актуальна эта проблема и как быстро нужно было ознакомить с ней читающую публику, дабы рассеять все предубеждения.

В своём докладе, посвященном истории статистики в России, Заблоцкий, апеллируя к западному опыту, показывал, что статистика признается бесполезной в европейских странах, по тем же самым причинам – она представляется не больше, чем «собранием числовых показаний» и не предлагает готовых решений для важнейших вопросов[287]287
  Заблоцкий-Десятовский А.П. Взгляд на историю развития статистики в России // Записки Русского Географического Общества. – СПб., 1847. Кн. II. С. 117.


[Закрыть]. Здесь же Заблоцкий излагает и свои взгляды на историю возникновения науки в стране, её особенности. Говоря о появлении статистики, автор вновь высказал мысль, что Петр I – создатель русского государства – и расширил её до идеи, что вслед за преобразованиями Петра I появилась и наука: «Петр Великий преобразовал, или лучше создал новую Россию. Важнейшим подвигом его гения без сомнения было то, что он внес в Россию идею Государства; в этой идее, как в едином лоне, начало всех его преобразований. Вместе с этой идеей явилась потребность науки, знания государства»[288]288
  Заблоцкий-Десятовский А.П. Там же. С. 127.


[Закрыть].

Воспринимая статистику как вспомогательный инструмент для знакомства с государством и народом, Заблоцкий выделят три основных способа познания государства: с помощью правильной административной отчётности; учёные путешествия; опубликование «людьми практическими» накопленных, в результате путешествий, сведений[289]289
  Заблоцкий-Десятовский А.П. Там же. С. 128–130


[Закрыть]. Последние два тезиса очень схожи с теми, что были изложены в докладе П.Д. Киселёву, о котором говорилось выше.

Занимаясь статистикой как чиновник МГИ, и как член РГО, Заблоцкий опубликует ещё ряд статистических работ, также активно привлекая статистические данные и в других своих статьях. Но как он сам отмечал: «Как ни важны для статистики числа, они далеко не составляют ни единственного её содержания, ни главного средства к достижению цели статистических исследований, состоящей в определении развития государства в данное время; статистика анализирует совокупность фактов, количественных и качественных; и последние не только весьма часто гораздо более объясняют положение дела, но служат с тем вместе поверкой данных количественных и даже без помощи их указывают верно на положение исследуемого предмета»[290]290
  Заблоцкий-Десятовский А.П. Материалы для хозяйственной статистики России // ЖМГИ. 1851. Т. 39. С. 206.


[Закрыть].

В этих произведениях рассматривались вопросы сельскохозяйственной статистики: о видах и количестве домашнего скота, о внутреннем устройстве иностранных колоний. В статье «Материалы для хозяйственной статистики в России» Заблоцкий сделал обзор о домашнем скоте и условиях его содержания в разных местностях страны, обратив особое внимание на описание пород домашнего рогатого скота[291]291
  Заблоцкий-Десятовский А.П. Материалы для хозяйственной статистики. С. 206.


[Закрыть]. В работе «Статистические заметки о состоянии скотоводства» он пытался разрешить вопросы: «До какой степени настоящее состояние скотоводства удовлетворяет разным хозяйственным целям в той или другой полосе Империи; В чем состоят существенно причины упадка или вообще недостаточного состояния нашего скотоводства»[292]292
  Заблоцкий-Десятовский А.П. Статистические заметки о состоянии скотоводства в России // ЖМГИ. 1847. Т. 22. С. 166.


[Закрыть]. Автор пришёл к выводу, что улучшение состояния скотоводства зависит прямо от улучшения земли: «Увеличение числа скота и улучшение земли могут идти только параллельно, и одно не может перегонять другое. Нельзя улучшить земли, не увеличивая числа скота, но нельзя увеличить количество скота не улучшая земли, иначе земля будет не в состоянии его содержать»[293]293
  Заблоцкий-Десятовский А.П. Там же. С. 177.


[Закрыть]. Понимая сложность этой идеи, так как она показывала взаимозависимость между проблемами увеличения скота и улучшения земли, Заблоцкий, не предлагая конкретного решения ограничился общей фразой: «препятствия могут быть побеждены только последовательно, постоянством мер, стремящихся к привидению производительных сил человека и земли в гармоническое соотношение»[294]294
  Заблоцкий-Десятовский А.П. Там же. С. 177.


[Закрыть].

В статьях «Статистические сведения об иностранных поселениях» и «Описание меннонистских колоний» подробно рассмотрено хозяйственное устройство колоний: основные предметы занятий, виды промышленности, приведены таблицы о количестве податей и пошлин, выплачиваемых колонистами. В устройстве и хозяйственном положении колоний Заблоцкий не видел ничего неприятного, неустроенного, не делал никаких отрицательных замечаний, а, напротив, старался показать каким продуктивным может быть сельское хозяйство если заниматься им с умом и прилежанием, как делают поселенцы[295]295
  Заблоцкий-Десятовский А.П. Статистические сведения об иностранных поселениях в России // ЖМВД. 1838. № 4. С. 1–83; Заблоцкий-Десятовский А.П. Описание меннонистских колоний в России // ЖМГИ. 1842. Т. 4. С. 1–42.


[Закрыть].

Ещё одна работа посвящена рассмотрению Заблоцким результатов деятельности конгресса статистиков в Брюсселе[296]296
  Заблоцкий-Десятовский А.П. Конгресс статистиков в Брюсселе // Вестник Императорского Русского Географического Общества. 1853. Кн. 6. С. 83–93.


[Закрыть].

В статье «Движение народонаселения в России» Заблоцкий прибегнул только к помощи статистических данных, чтобы без лишних комментариев показать процесс движения народонаселения[297]297
  Заблоцкий-Десятовский А.П. Движение народонаселения в России с 1838 по 1847 год // Сборник статистических сведений о России. Кн. 1. СПб., 1851. С. 58–69.


[Закрыть]. Он свёл данные по православному и иностранным вероисповеданиям в несколько таблиц: об общем числе браков по православному исповеданию, числу родившихся и умерших по каждому иностранному вероисповеданию и т. п. Но вместо итогового заключения Андрей Парфёнович обозначил пункты, по которым выводы могли сделать читатели, проанализировав представленные сведения: общее число родившихся и умерших за 10 лет, число браков, приращение населения и т. д. Таким образом, автор опять предоставлял публике право самой подвести итоги, но указав предварительно на какие моменты ей должно обратить внимание.

В 1840 г. Заблоцкий назначен редактором Журнала Министерства Государственных Имуществ – первого ведомственного издания, начавшего выходить с 1841 г.[298]298
  РГИА. Ф. 940. Оп. 1. Д. 19. Л. 11.


[Закрыть]_{С редакционной работой, За}блоцкий был уже знаком, и отличие здесь в том, что журнал пришлось создавать «с нуля». Также, как и в Журнале Министерства внутренних дел, редакция подчинялась директору департамента (в данном случае главе Третьего департамента Министерства государственных имуществ), а редактор назначался самими министром «из благонадежных и сведущих в государственном хозяйстве чиновников»[299]299
  РГИА. Ф. 940. Оп. 1. Д. 19. Л. 16.


[Закрыть]. Редактору не полагалось отдельного жалованья[300]300
  РГИА. Ф. 940. Оп. 1. Д. 19. Л. 18.


[Закрыть]. Но по уставу Журнала в его ведении находилась особая сумма, состоящая из сумм, выданных ведомством и денег, получаемых от подписчиков, которой он мог распоряжаться по своему усмотрению, а также редактор получал все деньги, оставшиеся после издержек на издание[301]301
  РГИА. Ф. 940. Оп. 1. Д. 19. Л. 18, 23.


[Закрыть]. Таким образом, без заработка Заблоцкий не оставался, что было немаловажно бедному чиновнику, но представить суммы его дохода невозможно. В руках Заблоцкого сосредотачивалась не только практическая сторона, но и финансовая сторона издания, отдавая ему в руки почти полный контроль над всем процессом создания журнала – от составления программы каждой книжки до выплаты зарплат сотрудникам. В руководство Заблоцкому были даны высочайше одобренные документы – общая программа издания и инструкция для редакции[302]302
  РГИА. Ф. 940. Оп. 1. Д. 19. Л. 11.


[Закрыть]. Помощником редактора, по выбору Андрея Парфёновича, стал К.С. Веселовский[303]303
  РГИА. Ф. 940. Оп. 1. Д. 19. Л. 39.


[Закрыть]. По его воспоминаниям, редакция состояла только из двух лиц – Заблоцкого и его самого. Всю работу, по его уверениям, он делал сам, а начальник (Заблоцкий. – Э.З.) только забирал себе деньги[304]304
  Веселовский К.С. Указ. соч. С. 25.


[Закрыть]. Возможно, на первых порах в редакции работало действительно два человека, в дальнейшем редакция была значительно расширена. Так одним из приглашенных сотрудников Журнала стал кн. В.Ф. Одоевский – член Ученого комитета министерства.

Касаясь принципов редакторской деятельности Заблоцкого, Веселовский отметил: «Заблоцкий, человек крайне осторожный, даже мнительный, был строже самой «чуткой» цензуры. Он смотрел, как говорится «в оба», не только на прямой смысл излагаемого, но и то, к каким толкованиям оно могло бы подать повод»[305]305
  Веселовский К.С. Указ. соч. С. 25.


[Закрыть]. Это замечание характеризует все работы Заблоцкого. Он всегда был чрезвычайно осторожен в высказываниях и суждениях, что составляло неотъемлемое свойство его личности. Несмотря на серьёзную «внутреннюю» цензуру, журнал, как и любое издание подвергалось общей цензуре, но даже «во время придавленности печати, «ЖМГИ» по общему признанию был лучшим из серьезных журналов и был одной из лучших мер МГИ для распространения сельскохозяйственных знаний»[306]306
  Веселовский К.С. Указ. соч. С. 25.


[Закрыть]. Передовое положение издания отмечал Н.М. Дружинин: «Журнал выделялся большей содержательностью и в крайне осторожной форме высказывался за преимущества вольно наемного труда перед трудом принудительным»[307]307
  Дружинин Н.М. Государственные крестьяне. – Т. 1. – С. 246.


[Закрыть]. Н.М. Дружинин, правда, писал, что «по изложению своих статей он оставался недоступен для читателей крестьян»[308]308
  Дружинин Н.М. Государственные крестьяне. – Т. 1. – С. 246.


[Закрыть]. Но журнал изначально и не предназначался для крестьянского чтения.

Передовое положение издания могло быть только следствием политики министерства. Как вспоминал Заблоцкий, министр в докладах Государю не указывал на крепостное право, как самое существенное препятствие к различным улучшениям в государстве, «но позволял высказывать мысли о том в Журнале МГИ» в завуалированной форме[309]309
  Заблоцкий-Десятовский А.П. Граф Киселёв. – Т. II. – С. 199.


[Закрыть]. Так в официальной печати, пожалуй, впервые стали появляться мнения либеральных бюрократов, представителем которых был Заблоцкий. Несомненно, Андрей Парфёнович понимал силу воздействия печатного слова на сознание образованной и малообразованной публики (иначе нельзя объяснить появление «Сельского чтения», «Ручной книжки для грамотного поселянина»). Он называл журналы «истинными perpetum mobile», указывая тем самым на их важное значение в общественной жизни[310]310
  ОР РНБ. Ф. 391. Оп. 1. Д. 369. Л. 1.


[Закрыть]. Но Заблоцкий прекрасно понимал, что «наша публика не привыкла к серьёзному чтению», доказательством чему, по его мнению, тот факт, что «ни один не литературный журнал не издается без пособия Правительства»[311]311
  РГИА. Ф. 940. Оп. 1. Д. 19. Л. 1.


[Закрыть]. Понимая неподготовленность публики, Андрей Парфёнович, хоть и пытался приучить её к чтению серьезной литературы, свою редакторскую политику основывал на том, что его журналы будут читаться людьми, мало разбирающимися в науке, но всё же имеющими какое-либо образование. Однажды, отвечая на просьбу «лесных офицеров» – сотрудников Лесного института, напечатать в Земледельческой газете или Журнале МГИ материалы полезные для их службы, он писал: «Земледельческая газета назначена преимущественно для людей почти незнакомых с науками, ни с научным способом изложения предметов. Трактаты сколь-нибудь обширные основанные на соображениях более или менее сложных, на научных данных в Газете не могут иметь места. Газета, конечно, может быть полезной и для лесных офицеров, но не может, по моему мнению, вполне удовлетворять потребностям людей, получивших более или менее обширное ученое образование и особенно когда имеется в виду цель – поддерживать и развивать это образование как для непосредственных польз службы, так и для интересов науки. В этих видах необходимы такие статьи, которые представляли бы образцы учебной обработки предмета. Статьям такого рода посвящен преимущественно ЖМГИ»[312]312
  РГИА. Ф. 940. Оп. 1. Д. 19. Л. 74.


[Закрыть]. Заблоцкий в своих представлениях разделял ещё предназначение Журнала МГИ и Земледельческой газеты, готовя каждое издание для определённого слоя читателей. Журнал задумывался для более образованной и начитанной публики, газета – для более широкого круга людей, не всегда имеющих специальное образование.