Текст книги "Правил нет"

Вот тут я почувствовал боль. Сердце подпрыгнуло в груди, адреналин уже настолько бурлил во мне, что меня чуть ли трясло от желания подраться.

– Папа, прекрати это! Что ты делаешь?! – послышался срывающийся голос Джойс.

Она вышла из-за спин парней. В её глазах стояли слёзы, а на лице застыла маска ужаса. Трэвис моментально притянул её к себе.

– Любимая, иди в дом. Мы разберёмся, – поцеловал её в макушку и попытался завести обратно, но Джойс упрямо замотала головой, прижимаясь дрожащим телом к Трэвису. – Волчонок, пожалуйста. Просто. Зайди. В. Дом. Тебе не надо это видеть, – с напором произнёс он и она, слава богу, послушно зашла в дом.

– Джойс, немедленно иди сюда. Ты пойдёшь со мной, иначе этот парень пострадает, – напирал её отец.

Торчок, подвинув нож от раны, остриём уткнулся мне в кадык. Я даже лица его не видел. Но понимал, что ростом он с меня или чуть ниже и захват у него неплохой. Во всяком случае, какая-то сила и ловкость в руках имелась. А до меня начало доходить, в какой ситуации я оказался. Любое неосторожное движение, и этот наркоман мог воткнуть нож мне в горло. Класс.

– Слушай, ты можешь сколько угодно угрожать ей, но она с тобой не пойдёт. Хочешь поговорить, говори с нами, – не выдержал я, боковым зрением заметив какое-то движение слева от дома, там, где был гараж.

– Заткнись, а то Рон сейчас быстро горло перережет, – рыкнул на меня.

Трэвис и Диего заметили Полтоса за нашими спинами и их плечи напряглись. В следующий момент я услышал глухой звук и торчок налетел на меня, выпустив мою руку. Левой рукой быстро убрал нож от горла.

– Гнида паршивая, – прорычал Джастин, – Не смей трогать моего друга, – ударил его по ушам, а в следующее мгновение послышался ещё один удар, только это уже Диего чебурахнул отца Джойс.

А затем он схватил торчка и отца Джойс и со всей дури ударил их головами друг о друга. Всё произошло в секунду, что я не успел опомниться, как ко мне подлетел Трэвис и, схватив меня за лицо, обеспокоенно заглянул в глаза.

– Ты как?!

Посмотрел на Джастина, который уже вовсю отрывался на торчке, а Диего уложил на землю Келвина.

– Братишка, я живее всех живых, – подмигнул ему. – Но мне надо кого-нибудь звездануть, у меня адреналин шарашит, – улыбнулся, смотря ему в глаза, полные дикого ужаса. – Всё хорошо, не волнуйся. Я живой.

Трэвис кивнул.

– Нэйт, он твой, – Джастин отошёл от торчка, который хрипел, лёжа на земле.

– Ебобо, я тебя люблю, ты ведь знаешь это? – посмотрел на друга, который буквально спас мне жизнь.

– Знаю, Пистон, это взаимно. Бей, – ответил он, подняв торчка с земли и поставив передо мной.

Замахнувшись со всей силы, приложил его, попав в скулу и по касательной в нос. Из него и так уже текла кровь, но сейчас поток усилился. Тогда левой двинул в бровь, и он опять упал. По телу буквально разлилось тепло от ощущения возмездия, не столько за себя, сколько за Джойс. Хоть этот торчок лично ей ничего не сделал, но меня это мало волновало. Ощутив неимоверный прилив сил, чувствовал, как внутренности немного потряхивало от осознания, что вообще произошло.

Приложив торчка ещё пару раз, подошёл к лежащему на земле отцу Джойс и пару раз ударил его ногой по почкам. Он хрипел и что-то невразумительно бормотал.

Тут мы увидели тачки копов, которые свернули на нашу улицу. Джойс выбежала из дома и застыла, смотря на эту картину. Её отец лежал на земле, а Трэвис стоял над ним, ногой наступив ему на яйца и что-то рыча в его лицо, которое больше было похоже на кровавое месиво.

– А сегодня правда день яйца? – обратился к Диего, который подошёл ко мне и решил осмотреть мою шею.

– Сегодня правда твой день, хер ты волосатый, – тихо ответил он, разглядывая порез на шее. – Надо обработать, но жить будешь.

– Спасибо, парни. Я вас всех люблю, – обратился к ним.

– Нэйт, прости пожалуйста, – вытирая слёзы, промолвила подошедшая Джойс.

Мельком глянув на Трэвиса, который всё ещё держал одной ногой всё существо того конченого мудака, протянул руку к ней.

– Милая, ты ни в чём не виновата. Даже не думай брать ответственность за его поступок или чувствовать вину. Ты сама была в опасности. Так что перестань, ладно? – притянув её к себе, крепко обнял. Она начала плакать.

– Твою ж дивизию! Я же сказал: дома сидеть! Ну что за мальчишки непослушные! – завопил Глен, вылетев из своей тачки. – Джойс, ты в порядке?! Он её не тронул?!

– Нет. Пострадал только Нэйт, – ответил Джастин, пнув напоследок торчка и сдав его в руки копов.

Глен тут же пробежался взглядом по мне и увидел кровь на шее. Его глаза распахнулись. Неужели там всё так страшно было?! Я чувствовал себя охеренно, а по выражению его лица можно было сделать вывод, что он увидел живого мертвеца.

– Я сейчас вызову…

– Никого не вызывай, – перебил его, уперевшись подбородком в макушку Джойс, которая рыдала у меня на груди. – Дома есть всё необходимое, чтобы обработать порез. Он только кожу проткнул.

Глен осмотрелся вокруг и покачал головой.

– М-да, с вами, ребята, не соскучишься, – прокомментировал он. – Трэвис, отпусти его. Дай моим ребятам поработать, – крикнул моему брату, который уже стоял всем своим нехилым весом на яйцах отца Джойс.

Боюсь, что после этого они будут похожи на сдувшиеся воздушные шарики. Такие дряблые и трепыхающиеся на ветру. Поделом ему. Но моим яйцам стало не по себе, и они подтянулись, словно по команде «Смирно».

– Ещё раз увижу тебя рядом со своей девушкой или моей семьёй, то ты сдохнешь. Клянусь. Не проверяй на прочность моё самообладание, – громко прорычал Трэвис и смачно плюнул ему в лицо.

Затем повернул голову в нашу сторону, в его взгляде было столько ненависти, что удивительно, как Келвин Палмер ещё дышал. Но увидев, что его любимая девушка плакала в моих руках, тут же отпустил его и подошёл к нам. Заключив нас в свои огромные объятия, он выдохнул.

– Брат, прости, – тихо произнёс мне на ухо. – На твоём месте должен был быть я.

– Нет. У тебя есть Джойс. Тебе нельзя теперь бросаться в руки разных отморозков, – подмигнул ему.

Джойс подняла заплаканное лицо на нас.

– Милая, всё хорошо. Пойдёмте домой? Хочешь поиграть в доктора? – подмигнул ей. Она еле заметно улыбнулась в ответ и кивнула.

Мы на днях заезжали к ней домой всей нашей тусовкой. Познакомились с её мамой и младшим братом Картером. Классный паренёк, показывал нам, как он умеет обращаться с мячом. Диего сказал мне, что поговорит с одним знакомым тренером, чтобы к нему присмотрелись. Только попросил, чтобы я не проговорился ни Джойс, ни Трэвису. А то вдруг не получится, а они обрадуются раньше времени. Но я тогда всё время наблюдал за ней в кругу семьи. Она правда идеально подходила моему брату. Я был уверен, что она даст ему столько тепла, сколько он заслуживал. А он… Он просто с ума по ней сходил. Если раньше я думал, что гонки для Трэвиса всё, то сейчас, первенство явно было отдано Джойс.

– Я тоже хочу полечить тебя, Пистон, – подключился подошедший Джастин.

– Вы хоть знаете, как оказывать первую помощь в таких случаях? – скептически подняв бровь, вклинился Диего. – Пойдём, пусть Глен тут решит всё. Тебе правда надо обработать порез, а нам всем надо выдохнуть и выпить.

Вот такая вечеринка. А ведь ничто не предвещало. Но зато этому отморозку теперь светило ещё дольше просидеть за решеткой, а значит, всё сложилось наилучшим образом.

А я в который раз убедился, что с таким друзьями не страшно идти по жизни, особенно под моей счастливой звездой.

Глава 15

Лесли

Порой просыпаешься утром и головы не можешь поднять. Вот сегодня как раз такой день. Меня буквально прибило к кровати. Нет ни сил, ни желания встать и что-то начать делать. Меня хватило только дотянуться до док-станции и включить песню Far From Home группы All That Remains. Благо сегодня воскресенье, и мне не нужно никуда идти, могла вдоволь належаться и насладиться своим неработоспособным состоянием.

Помню, когда произошла та ситуация с Натаном, то таких застывших дней было предостаточно. Я могла неделю пролежать в кровати, не вставая вообще, забыв про еду и душ. Тогда даже родители были бессильны в своих уговорах подняться и продолжать жить.

Ладно если бы он просто переспал со мной на спор, так нет же…

Этим ублюдочным кобелям показалось мало унижений, и они потребовали от Натана доказательств того, что он сделал. Я точно не знала, в какой момент они включили этот пункт в свой спор – до начала отжиманий или после. Может они думали, что Натан не сможет выполнить часть сделки из-за количества выпитого или просто вовремя одумается, не знаю. Факт остаётся фактом: он должен был доказать, что лишил меня девственности.

Воспоминания буквально лавиной накрыли…

Боже мой сколько же они могут пить?! Алкоголь буквально течёт рекой, все вокруг сходят с ума, смеясь и танцуя под незнакомую мне песню.

Я не люблю алкоголь и не умею пить, поэтому просто сижу и наблюдаю за всеми. Нэйт сел рядом, вытерев пот с лица. Он нереально симпатичный и обаятельный. Странно, что он проиграл Чаку, ведь у него такие потрясающие мышцы, которые, когда он отжимался, напрягались и чётко проявлялись под его футболкой.

– Милая, я проиграл. Представляешь?! Впервые просрал спор, – сокрушенно произнёс он, приобняв меня за плечо.

Сердце затрепетало от этого жеста и его близости. От него так вкусно пахло, что хотелось уткнуться носом в его шею и дышать им. Смесь какого-то потрясающего парфюма и его собственного запаха задурманили мою голову, словно я пила вместе с ними.

– Ничего страшного. Это всего лишь спор, – проблеяла я, постаравшись придвинуться к нему поближе.

Все посматривали на нас с улыбками. Наверное, завидовали. Ведь он мог сесть рядом с кем угодно, но выбрал меня. Меня! Упитанную, ненакрашенную, в обычном спортивном костюме.

– Может выпьешь немного, м? – протянул мне какой-то алкогольный коктейль.

– Нет, спасибо.

– Ты такая хорошенькая, Лесли, – прошептал мне на ухо и притянул поближе. Моё тело начала сотрясать мелкая дрожь. – Такая чистая. Такая неиспорченная, – горячий шёпот обжигал моё ухо. – Расслабься. Ты очень напряжена, – поставив бокал с виски на столик, он начал разминать мою шею.

Я чуть не замурлыкала и прикрыла глаза. Нэйт ещё ближе притянул к себе, что я фактически уже сидела на нём. А он, прислонившись спиной к подушкам на диване, массировал мою шею и внимательно разглядывал меня.

– Ты мечта, а не девушка. С такими красивыми глазами и чувственными губами. Просто сносишь мне крышу.

Его ярко-голубые глаза излучали интерес и тепло, словно ему и впрямь было хорошо со мной. Моё тело уже фактически горело. Внизу живота всё свело судорогой. У меня ещё не было близости с парнем, но я понимала, что мои ощущения продиктованы диким возбуждением и желанием.

– Эй, Нэйт, не забудь про все аспекты нашего спора, – игриво протянул Чак, усевшись напротив нас в кресло. Рядом с ним тут же уселась Кендра и начала поглаживать его по голове.

– Помню. Отвали, не до тебя сейчас, – бросил ему Нэйт и тот рассмеялся.

Мне казалось, что я сплю. Иначе как объяснить, что этот невообразимый красавчик сейчас смотрел только на меня, а остальные для него не существовали. Нэйт осушил ещё один бокал виски и налил себе следующий.

– Ты так много пьешь. Тебе завтра плохо не будет? – искренне удивилась, наблюдая, как он пил крепкий алкоголь, словно это обычная вода.

– Завтра я продолжу, милая. Я заслужил много выпивки, веселья и секса, – прошептал мне на ухо, задевая своими губами. – Как же я хочу секса. У меня было воздержание из-за подготовки к гонке. Но ещё больше мне бы хотелось ощутить твоё тепло, – закусил мочку уха и сильнее прижал к себе.

Меня неистово затрясло. Он хотел меня?! О боже! Нэйт выбрал меня, а не всех этих разодетых в пух и прах девочек?! Это точно не сон?!

– У меня нет опыта, – сипло промямлила в ответ.

– Зато у меня его предостаточно, – провёл языком по уху, а второй рукой поглаживал по бедру. – Может, ты подаришь мне своё внимание? Я буду аккуратным, обещаю.

Голова закружилась. Я и мечтать не смела о таком предложении со стороны самого красивого парня в этой комнате. Да какой там в комнате! Самого красивого во всём мире! Неужели это всё наяву?!

– Хорошо, – кивнула ему, и он тут же встал с дивана, взяв меня за руку.

– Нэйт, может не стоит?! – окрикнул его Фред.

– Отвали, я занят, – бросил ему Нэйт, выводя меня из комнаты и ведя на второй этаж.

Мы зашли в одну из спален, и он мгновенно прижал меня к стене, прикрыв за собой дверь.

– У тебя такие глаза красивые, Лесли. Их я точно запомню надолго. Ты словно разговариваешь взглядом, – прошептал он и прильнул к моим губам.

Ноги подкосились, в ушах появился гул, тело словно пульсировало. Нэйт провел языком по моим губам, рукой сжимая мне шею. Неуверенно приоткрыла рот, и он со стоном углубил поцелуй. Всё вокруг перестало существовать. Я безумно хотела его. Безумно хотела, чтобы первым мужчиной был именно Нэйт. Неужели моим парнем станет такой красавчик?! Боже, мне не верилось, что всё это происходило здесь и сейчас.

Не отлипая от моих губ, начал подталкивать меня к постели. Уложив и нависнув надо мной, левой рукой шарил по всему моему телу. Везде, где он касался меня, становилось неимоверно жарко. Я таяла под его ласками.

Нэйт стянул с меня и с себя всю одежду, что-то бормоча себе под нос.

– Расслабься, милая, – прохрипел он, надев презерватив и припечатав меня к кровати. – Я буду предельно аккуратным, – вновь прильнул к моим губам. – Посмотри на меня, милая, – словно умоляя, попросил он.

Открыла глаза, перед которыми от возбуждения и неимоверных чувств, полыхавших внутри меня, всё плыло. Нэйт всматривался, словно искал что-то. Аккуратно провёл ладонью по моей щеке и резко толкнул бёдрами в меня. Боль пронзила тело. Я зажмурилась, но он остановился и начал медленно и нежно целовать мои губы, щёки, кончик носа, что-то бормоча себе под нос. Я начала расслабляться, осознав, что в данный миг была центром его мира. Он был со мной. Он выбрал меня. Я лишилась девственности с парнем, в которого влюбилась с первого взгляда. А значит, не зря ждала до восемнадцати, чтобы подарить этот миг именно ему.

М-да. Начиналось всё достаточно многообещающе, но потом градус страсти понизился. Не знаю почему, но всё как-то стихло во время секса. Натан словно потерял связь с действительностью, впав в алкогольный транс. Двигался, как робот. Я бы описала свой первый секс одним словом: смазанный. Ни искры, ни пожара, ни оргазма. Он просто сам закончил и, поцеловав меня, встал и начал одеваться. Молча. А потом взял свой телефон и сфотографировал простыню, на которой всё это происходило. Вот тогда что-то щёлкнуло в моём мозгу, но чёрт подери, не до конца! Я была одурманена им, не иначе. Как ещё можно объяснить такую тупку с моей стороны?!

На следующий день, приехав к ним на очередную тусовку, обнаружила всех за игрой в приставку. Я, как самая тупая и наивная дурёха, старалась сесть поближе к Натану, прикоснуться, обратить его внимание на себя, заговорить с ним. Короче, я максимально навязывалась ему, а он продолжал пить. Он, конечно, поздоровался со мной и назвал «милой», но никаких тёплых объятий и горячих поцелуев не последовало. Вся компания странно посмеивалась и шепталась, глядя на меня. Но и тут я подумала, что они всего-навсего завидовали мне. Господи, это ж надо было быть такой идиоткой! Просто образец недалёкой и неопытной дурилки!

Тот день и вечер я провела в попытках оказаться ближе к этой звезде. Так и не добившись его внимания, уехала обратно. А на следующий день домой вернулся и он. Я хотела успеть его проводить, но не сложилось. А не сложилось, потому что рано утром мой телефон стал разрываться от разных сообщений в социальных сетях и мессенджерах. Они сыпались на меня буквально каждую минуту, если не чаще. Я не успевала прочитать одно, приходило другое, следом ещё десяток. И все они были оскорбительные или насмешливые.

Я ничего не понимала. Сначала в голову пришло, что кто-то подшутил, где-то разместив мой номер телефона. Я никак не могла вникнуть, в чём меня обвиняли знакомые и незнакомые люди. В итоге, написала Фреду с вопросом что, собственно, случилось. Вместо ответа он отправил мне видео. Открыв его, я забыла, как дышать. До сих пор вспоминая то мгновение, мне становилось дурно. На том видео мы с Натаном занимались сексом. Кто-то записал нас и выложил в сеть с моим номером телефона и предложением «развлечься с пышной уродиной». Как гласила подпись к видео, раз уж красавчик-спортсмен лёг со мной в постель, то и остальные могут не брезговать.

В тот миг вся моя жизнь, абсолютна вся, рухнула. Я жить не хотела. Мне дышать было трудно. При том физически трудно. Казалось, что огромный слон сел мне на грудь и не собирался вставать с неё. Мне писали даже мои друзья, как я тогда наивно думала о них, оскорбляя меня и называя «шлюхой на любителя».

Вечером того дня, когда родители вернулись домой, то по выражению их лиц, я поняла, что им тоже прислали это видео. У меня началась истерика. Даже плохо помню, как меня успокоили и уложили спать. На следующий день я наотрез отказалась идти в универ. Я готова была бросить всё, лишь бы больше не видеть тех людей, которых считала своими близкими. Родители проявили понимание и терпение, не давив на меня. Они начали планомерно подчищать за этими уродами всё по сети, направляя гневные письма владельцам и администраторам сайтов, где это видео размещалось. Поскольку мои родители не последние люди в Портленде, то никто не хотел с ними связываться и послушно удаляли это безобразие. Но убрав с одного сайта, оно тут же появлялось на другом. Казалось, это никогда не закончится, как какая-то мышиная возня. Но родители почти не спали, продолжая запугивать всех и спасать мою репутацию.

Я же всё это время просто лежала и глотала слёзы. Выключив телефон и компьютер, я только слушала музыку и ненавидела этот мир. Ещё начала стремительно худеть от таких переживаний. Я буквально таяла на глазах. Но мне было плевать на всё.

Когда в сети немного разгребли, то принялись подчищать листовки, которые кто-то распечатал и распространил по городу с моей фотографией и номером телефона. Потом папа сказал, что травля продолжится и мне необходимо уехать. Мама подняла свои связи и мне предложили Лос-Анджелес в качестве альтернативы. Решение было принято буквально одномоментно, я не сопротивлялась. В тот момент мне вообще было всё равно, я сдалась. Через месяц, досрочно сдав все тесты в Портленде, я уехала сюда и целое лето провела в одиночестве. Но спустя время я поблагодарила папу за такое мудрое решение. Переезд действительно помог не сойти с ума и начать новую жизнь без ненависти и насмешек в мой адрес.

А этого «добра» хватало с лихвой в Портленде. Когда я спустя неделю впервые вышла из дома в магазин, то в меня только ленивый не бросил презрительный взгляд. Казалось, каждый в городе теперь знал меня и считал своим долгом унизить.

Помню, как однажды одна пожилая дама бросила в меня реальные помои. Она выносила мусор и когда я проходила мимо её дома, достала из пакета нечто отвратительно пахнущее и кинула в меня. После того случая я отказалась выходить из дома до переезда. А отец по-своему наказал эту тётку. Хоть он и адвокат, и взрослый мужчина, и вообще вполне умеющий держать себя в руках и адекватно рассуждать, но, как оказалось, нельзя бесить его. Ночью он проткнул все четыре колеса её тачки. Даже не проткнул, а конкретно порезал. Затем довольный пришёл и поделился со мной. Он тогда явно пытался разбудить во мне злость, чтобы я начала защищаться. Не сразу, но она проснулась и больше не засыпала.

По сей день могла больно укусить любого, кто косо посмотрит на меня. Или если просто встала не с той ноги. Я перестала жалеть людей и давать им шансы. Вместо этого нападала первая. Научилась огрызаться, использовать людей, помыкать ими, а если надо, то и жёстко указывать на их место. Теперь я никому не позволяла унижать меня. Теперь я сама выбирала, с кем проводить время и стоит ли данный субъект вообще моего внимания. Кто бы не пытался подкатить ко мне, я всех отшивала. Только я решала кто будет рядом со мной. Возможно, это страх, что раз кто-то проявил интерес ко мне, то за этим обязательно стоит скрытый смысл. Не знаю. Но я никого не подпускала ближе, чем на два метра. В барах, клубах, в универе, на улице – не важно. Разрешала угостить себя вкусненьким или сделать комплимент и до свидания.

На хрен пошёл, кобелина сраный.

Если этот кобелина не понимал, а такое случалось периодически, то я кусала. Больно, но не смертельно. Могла прилюдно унизить, могла закинуть его номер на сайт мужских знакомств, могла пустить слух о скромных или очень печальных размерах его мужского достоинства. Короче, развлекалась как могла. И чувствовала себя, наверное, как мой папа, когда порезал колёса соседки. Я злорадствовала.

Мама, кстати, пригрозила моим обидчикам уголовным преследованием, если хоть один из них откроет рот в будущем. Им грозил срок за хранение и распространение порнографии. Мама с папой, подключив своих айтишников, нашли с какого IP адреса всё началось и имели весомые доказательства против этого человека. Им оказался Чак. Тот самый, кто поспорил с Натаном.

Потом к нам домой ещё Фред заходил. Папа тогда посоветовал ему держаться от меня подальше, если он хотел закончить учёбу в Портленде. Фред извинялся и говорил, что старался переубедить Натана, но тот был уверен, что ничего страшного в этом споре нет. Короче говоря, снял с себя всю ответственность. Он ведь мог мне всё сказать, перед тем как Натан повёл меня в спальню. Он также мог и у Чака отобрать телефон и удалить видео. Он мог в принципе запретить снимать, ведь всё происходило у него в доме. Но он струсил или смалодушничал. С тех пор я с ним не общалась. Надеюсь, он ежесекундно горел в аду собственной совести, если она у него всё-таки имелась.

С Чаком и девочками из компании я и подавно не поддерживала общения. Они умерли для меня. Кендра, подружка Чака, приложила к распространению видео больше всех усилий, как позже выяснилось. Мы же стервозные суки, правда? Если кобели дерутся до первой крови, то суки до первой смерти. Это аналогия из животного мира, но с людьми ведь так же.

Родителей я не видела уже больше года. Общалась только по видеосвязи. Им тоже нелегко пришлось. Но более-менее адекватные люди не отвернулись от них. А поскольку имя моей семьи в Портленде имело вес, то хитро сделанные люди решили не болтать языками, чтобы иметь возможность обратиться к моим родным за помощью в случае необходимости. Всё-таки адвокат и юрист – нужные люди.

Вот так я познала одну из главных мудростей жизни – не суди книгу по обложке. Внешность обманчива. Банальность? Разумеется. Но как часто мы об этом вспоминаем в рутине нашей жизни? Думаю, не очень. Пока нам в спину не воткнут нож. Натан внешне обычный парень. Симпатичный, но на лбу у него не бежит строка «Я Мудини – беги от меня. Да побыстрее». Простой молодой человек, который вдребезги разбил мою жизнь и веру в мужчин.

Кто он после этого?! Как таких парней принято называть? Я таких называла кобелями. И даже не с большой буквы. Иногда ещё кретинами, идиотами и, конечно же, мудаками.

То, что он так внезапно вновь появился в моей жизни, конечно поразило меня. Точнее сначала повергло в ужас. Но у него больше не было власти надо мной. Он больше не получит ни одной моей слезинки. Скорее сам умоется слезами. Никому не позволено так отвратительно и гадко поступать с людьми. Не важно парень перед тобой или девушка, это человек в первую очередь. С сердцем, чувствами и мечтами. Никому не дано разрушать это. Никому нельзя срать в душу, а потом молча уходить в закат.

Я поняла по каким правилам играл этот идиот, и взяла их на вооружение. В основе лежало главное: правил нет. Но иногда, в некоторых ситуациях, могли быть оговорки. Ну, типа таких: нельзя брать чужое, нельзя привязываться, нельзя чувствовать, нельзя обещать, нельзя серьёзно относиться к людям, нельзя очаровываться, нельзя что-то ждать от людей. Я выучила эти правила, его правила. Теперь только так и жила, поступая с людьми так, как они поступали со мной. Ни больше, ни меньше. Если человек был искренен, то живи дальше спокойно. Если же ты родился кобелиной, то и сдохнешь ей. А я только подкину угли в костёр твоих мучений. Жестоко? Может быть. Справедливо? Определённо. По правилам? А это как посмотреть. Смотря за какую команду вы играете, правда ведь?

На тумбочке завибрировал мой телефон.

– Дочь, привет, – с улыбкой в голосе поздоровалась мама.

Иногда мне очень не хватало поддержки родителей. Конечно, они всячески старались продемонстрировать, что они рядом, но я скучала по ним. Мне не хватало тёплых маминых объятий и надёжного папиного плеча.

– Привет, мам. Как у вас дела? Давно не слышались, – перевернулась на спину, разглядывая потолок.

– Я, собственно, поэтому и звоню. Мы не только давно не слышались, но и не виделись, – начала мама.

Периодически она затевала подобные разговоры, чтобы я к ним приехала, но я всегда наотрез отказывалась.

– Вы хотите приехать? – включила дурочку.

– Нет, работы много. А ты не хочешь приехать?

– Нет, тараканов много, – усмехнулась я.

Мама тихо рассмеялась.

– Дочь, может пора дать мелки твоим тараканам? Пусть порисуют, а ты отдохнёшь, – предложила мудрая мама.

– Что в твоём понимании «мелки для моих тараканов»?

– Новые впечатления, новые установки, новые эмоции, закрепляющие позитивный опыт, – включила мудрость мама. – Здесь обстановка уже не такая напряжённая. Приедешь и сама убедишься, что никто уже пальцем не будет показывать. А значит, твои тараканы успокоятся и не будут воспринимать дом, как опасное и недружелюбное место, кишащее уродцами.

– Мам, прошёл всего год. Конечно, бывают люди с куриной памятью, но всё же большинство слишком хорошо помнят то, что лучше забыть, – вздохнув, вновь перевернулась на бок и зажала телефон между щекой и подушкой.

Сил не было даже трубку держать.

– Люди быстро переключаются. Мы живём в то время, когда информация сменяется каждую минуту, и люди, как бешеные псы, бросаются на растерзание сначала одной истории, а через пять минут, забыв про неё, несутся к другой. Ты же знаешь, что людям только дай новый повод. А твой – уже не то чтобы устаревший, он древний в наших реалиях. Дочь, больше года прошло. Приезжай, а? – с надеждой в голосе тепло произнесла мама.

Она у меня не просто мудрая, она какая-то невероятно глубокая женщина.

– Я не готова.

– А когда ты будешь готова? Открою тебе секрет: ты никогда не будешь готова, пока просто не сделаешь это.

Закатила глаза на очередную мудрость, зачем-то вспомнив цитату из тупой книги.

– Давай как-нибудь в другой раз?

– Когда?! Дочь, ты потом на год будешь недосягаема!

– Вот после и приеду, – улыбнулась я.

– То есть мне ещё год ждать момента, когда я смогу тебя обнять?

– Да. Раньше я просто не могу. Давай не будем сейчас это обсуждать? Пожалуйста. Как папа? – перевела тему, не желая вообще говорить о доме и всём, что с ним связано.

– Папа скучает по тебе, дочь. Но он более терпеливый, чем я, – рассмеялась она. – Ладно, не буду больше доставать тебя. У тебя всё хорошо? Какие новости? Деньги есть?

– Всё нормально, новостей никаких, деньги есть, – отчиталась я.

– Хорошо, молчунья моя. Не пропадай, ладно?

– Разумеется, – улыбнулась и попрощалась с мамой.

Про встречу с Натаном я не планировала рассказывать. В этом не было никакого смысла. Для меня это ничего не значило, поэтому и им не нужно волноваться.

Год назад они пару раз настойчиво спрашивали, что за парень со мной на видео, а я, дурёха, не хотела даже имя его произносить. Имя-то они потом узнали от Фреда или Чака, но я попросила не искать его и не привлекать к ответственности. Не хотелось вновь увидеть, услышать его и испытать ещё больший стыд. Я похоронила его заживо.

Наверное, поэтому меня накрыло волной бессилия. Слишком много сил и энергии приходилось отдавать при встречи с ним. Любой контакт с Натаном был для меня проверкой на прочность. Ну неужели я не справлюсь, пережив такой ужас?! Конечно, справлюсь.

Я же Лесли Энн Морган. Отключила голову, переключила внимание, включила музыку и пошла вперёд. Не оглядываясь, попутно дописав эту главу и поставив жирную точку.

Цель оправдывала средства.