Читать книгу "Королевы эпохи рыцарства"

4. Все люди умерли для меня

Эдуард настаивал на немедленном возвращении Гаскони, но Филипп отвечал отказом, требуя, чтобы принц Уэльский прежде выполнил обещание и женился на Изабелле, пока еще слишком юной для брака. В апреле 1303 года Эдуард I заговорил о войне и начал подыскивать для сына другую невесту. Не желая воевать на два фронта, Филипп согласился без промедления вернуть Гасконь, надеясь, что герцогство унаследуют его внуки, наследники Эдуарда и Изабеллы. Парижский договор, официально закрепивший возвращение Гаскони, был подписан 20 мая 1303 года, и в тот же день в Париже состоялась помолвка Изабеллы и Эдуарда Карнарвонского. Невесте было семь лет, а отсутствующему жениху – девятнадцать.

Предзнаменования были недобрыми. Принц старался подражать своему блистательному отцу и оправдать его ожидания. Он посещал заседания совета, достойно сражался в Шотландии и исполнял церемониальные обязанности, однако попал под влияние молодого человека, чье имя вскоре приобрело дурную славу.

Пирс Гавестон был сыном видного гасконского барона, который сражался на стороне Эдуарда I во Франции и в Уэльсе. В 1300 году после участия в двух шотландских кампаниях, во время которых Гавестон произвел впечатление на короля своими изысканными манерами, его определили в дом принца Уэльского оруженосцем-сквайром. Вскоре Гавестон стал «самым близким и особо любимым»[26]26
  Harleian MSS.


[Закрыть] соратником принца.

Пирсу исполнилось шестнадцать лет – примерно столько же, сколько и Эдуарду. Юноша был красив, строен, энергичен, умен, искусен в обращении с оружием и обладал безграничной уверенностью в себе. Вместе с тем он был честолюбив, неосмотрителен, жаден, расточителен и высокомерен. Говорили, что его гордыня была бы чрезмерной даже для сына самого короля. Гавестон был остроумным собеседником, но его язвительный язык часто задевал за живое, а к людям высокого звания он почти не проявлял уважения.

Привязанность между Эдуардом и Пирсом возникла мгновенно. «Когда сын короля увидел его, то так горячо полюбил, что заключил с ним вечный союз и решил связать себя неразрывными узами, [выделив его] среди прочих смертных»[27]27
  A Chronicle of the Civil Wars of Edward II.


[Закрыть]. Юные представители военной аристократии часто клялись друг другу в братской верности, но Эдуард постоянно величал Пирса – или Перро, как он называл фаворита, – своим «братом» из-за чрезмерной любви, которая «превосходила любовь к женщинам»[28]28
  Vita Edwardi Secundi.


[Закрыть].

«Не припоминаю, чтобы когда-либо слышал о столь сильной любви между мужчинами», – писал королевский клерк, автор «Жизнеописания Эдуарда Второго». Многие негативно высказывались об этой пылкой дружбе. Эдуард любил Гавестона «безмерно»[29]29
  Annales Paulini.


[Закрыть], а тот отвечал «необузданной»[30]30
  The Brut.


[Закрыть] взаимностью. Хронист из Ланеркоста открыто упрекал их в неподобающих отношениях. Роберт из Рединга назвал их связь «незаконным и греховным союзом», обвинив Эдуарда в стремлении к «запретным и порочным плотским утехам». Автор хроники аббатства Мо прямо заявил, что наследник «особенно наслаждался пороком содомии». Ранульф Хигден утверждал, что Эдуард ценил Гавестона превыше всех и не мог вынести разлуки с ним.

В те времена подобные увлечения вызывали серьезные опасения. Король, имевший гомосексуальные наклонности, мог не оставить прямых наследников для обеспечения преемственности. Также он нарушал нравственные нормы и запреты. В XIV веке гомосексуальность рассматривалась как тяжкий грех против природы и установленного Богом мироустройства. Светские власти часто карали уличенных в содомии; кроме того, их отлучали от церкви, поскольку гомосексуальность считалась формой ереси.

Как бы то ни было, и Эдуард, и Гавестон вступили в брак и имели детей. Эдуард признал внебрачного сына Адама, который, вероятно, родился до восшествия принца на престол, что доказывает наличие интимной связи с женщиной. Говорили, что в юности Эдуард «проводил время в обществе блудниц»[31]31
  Chronicle of Meaux.


[Закрыть]. Видимо, он и Гавестон были бисексуалами.

Маргарита явно знала об их дружбе, поскольку была близка с принцем. Неизвестно, беспокоилась ли она о том, что произойдет после женитьбы пасынка на ее племяннице. Возможно, она испытывала тревогу, понимая, что фаворит короля способен подорвать влияние королевы.

В 1303 году Эдуард I вновь занял Йорк-плейс, поскольку королевская резиденция в Вестминстере по-прежнему нуждалась в ремонте. Он приказал основательно перестроить дворец, чтобы создать для Маргариты отдельные апартаменты, состоявшие из зала, личного покоя, малой палаты, комнаты для ее фрейлины и гардеробной.

Весной 1303 года Эдуард I вернулся на север, чтобы возобновить войну с Шотландией. Он послал за женой, чтобы та присоединилась к нему в Роксбурге, где собирались войска, и Маргарита, ожидавшая в замке Кавуд вестей от супруга, отправилась в путь. Она взяла с собой двух сыновей, падчериц – Елизавету, графиню Херефорд, и Иоанну Акрскую, графиню Глостерскую, – а также мужа Иоанны, Ральфа, лорда Монтермера. Но приграничные земли были опасны, Елизавета вот-вот должна была родить, а Маргарита боялась угодить в плен к сторонникам Уильяма Уоллеса, главы шотландского сопротивления. Поэтому королева вернулась со своими спутниками на юг. 6 июня они достигли Тайнмутского приората, которому позже Маргарита пожаловала право проводить ежегодную ярмарку. Из Тайнмута королева и ее приближенные переписывались с Эдуардом. Тем временем Елизавета родила дочь, названную в честь королевы. В начале августа Маргарита все еще находилась в Тайнмуте, потому что Эдуард был встревожен из-за волны преступлений, творимых в Ньюкасле после наступления темноты бродягами, попирающими закон. «Полагая, что ситуация может ухудшиться, и желая, чтобы во время его пребывания в Шотландии порядок неукоснительно соблюдался, особенно в этом городе и окрестных землях, дабы избежать страха и рисков для Маргариты, королевы Англии, обосновавшейся там»[32]32
  Calendars of Patent Rolls.


[Закрыть], король приказал провести расследование.

В целях безопасности Маргарита переехала в Йорк. Ее сыновей и новорожденную Маргариту де Богун отправили на юг в Виндзор. Когда в ноябре королева и ее падчерицы наконец выехали на север, то столкнулись с еще большей опасностью: вооруженными отрядами, пересекавшими границу по приказу Уильяма Уоллеса и Джона Комина, лорда Баденоха. Маргарита сумела от них ускользнуть и благополучно добралась до Данфермлина, древней шотландской столицы. Королевская чета провела Рождество в аббатстве, где хранились мощи святой Маргариты, королевы Шотландии. Их жилище было достаточно просторным, чтобы вместить даже троих королей вместе со свитой.

К тому времени Эдуард и Маргарита уже, вероятно, узнали о размолвке Филиппа IV с папой римским. С 1294 года, невзирая на титул «христианнейшего короля», Филипп вступил в ожесточенный спор с непримиримым Бонифацием VIII из-за вмешательства понтифика в дела Франции. В сентябре 1303 года монарх послал людей похитить Бонифация; те грубо стащили папу с трона, дали ему пощечину и три дня продержали в плену, подвергая унижениям, за что Филиппа немедленно отлучили от церкви. Еще более шокирующей стала новость, что Бонифаций скончался в том же месяце в результате нападения. К счастью, избрание в 1305 году папой уступчивого пожилого француза, Климента V, открыло путь к примирению. В 1309 году Климент под давлением Филиппа перенес папскую резиденцию из Рима на юг Франции, в Авиньон. Понтифики один за другим провели там почти семьдесят лет в подчинении у французского короля. Это изгнание некоторые современники называли «вавилонским пленением», сравнивая его с описанным в Библии насильственным переселением евреев в Вавилон.

Маргарита и ее падчерицы оставались в Данфермлине до тех пор, пока в апреле 1304 года Эдуард не осадил Стерлинг, после чего королева присоединилась к супругу. Осада длилась двенадцать недель. Чтобы Маргарита и другие дамы могли наблюдать за ее ходом, Эдуард приказал установить эркерное окно в городском доме, где жила королева. 21 июня он пожаловал супруге обширные владения и привилегии. Елизавета отбыла в Англию незадолго до 24 июля, когда Стерлинг пал. 5 августа Уильяма Уоллеса захватили в плен, и король начал триумфальное шествие на юг. 8 сентября он и Маргарита находились в Тайнмутском приорате, а 6 декабря останавливались в королевском поместье Берствик в Йоркшире. Рождество они встретили в Линкольне среди великолепия и роскоши.

Когда король в начале 1305 года вернулся на юг, в Вестминстере прошли пышные торжества в честь победы при Стерлинге и поимки Уильяма Уоллеса. 24 февраля Эдуард заплатил лондонскому ювелиру сто тридцать четыре фунта стерлингов (£ 82 тысячи) за драгоценности и серебряную посуду для Маргариты. Весной он увеличил ее вдовий удел до пяти с половиной тысяч фунтов стерлингов (£ 3,4 миллиона).

Сестра Маргариты, Бланка, умерла в марте. Ей было двадцать семь лет; возможно, ее здоровье подорвал выкидыш. Эдуард поручил духовнику королевы как можно деликатнее сообщить ей о кончине сестры. Если бы Маргарита восприняла новость чересчур тяжело, королеве следовало напомнить, что Бланка, по сути, умерла для нее, с тех пор как вышла замуж за Рудольфа Австрийского. Эдуард попросил архиепископа Кентерберийского вознести особые молитвы за упокой души Бланки и утешить Маргариту, «ибо [усопшая] была дорогой сестрой его возлюбленной супруги». Десятилетняя Изабелла также пережила тяжелую утрату, когда в апреле в возрасте всего тридцати двух лет умерла ее мать. Филипп IV сопроводил похоронный кортеж в аббатство Святого Дионисия близ Парижа, его скорбь по поводу кончины королевы Жанны была очевидна. Старший сын Жанны Людовик унаследовал трон Наварры. После смерти супруги Филипп остался верен ее памяти и больше не женился.

С утратой сдерживающего влияния королевы Жанны французский двор лишился значительной доли солидности и авторитета. Маргарита, Жанна и Бланка Бургундские, жены сыновей короля – Людовика, Филиппа и Карла, возглавили светское общество, однако они были легкомысленны и стремились лишь к удовольствиям. Вскоре двор погрузился в бурную череду празднеств, танцев и невиданных развлечений, а моралисты с негодованием высказывались о новой моде на смелые платья с разрезами, которую ввели принцессы.

К июню 1305 года старый король осознал, что Гавестон оказывает дурное влияние на его сына, который оставил шотландскую кампанию ради турниров во Франции. Последней каплей стала выходка принца и Гавестона, которые по наущению группы юнцов вторглись во владения Уолтера Лангтона, королевского казначея, снесли заборы и разогнали оленей и прочую дичь. Когда епископ Лангтон пожаловался королю, принц «произнес в его адрес грубые и язвительные слова»[33]33
  Annales Londonienses.


[Закрыть], за что был с позором отправлен в Виндзорский замок в сопровождении одного слуги. Эдуард I так разгневался, что почти на полгода запретил сыну приближаться к себе на расстояние тридцати миль и лишил его двор содержания. Король также запретил сыну видеться с Гавестоном.

Принц знал, что Маргарита была его другом и что отец прислушивался к ее мнению. Он часто писал мачехе с просьбами походатайствовать за тех, кого хотел наградить, – только за 1305 год сохранилось восемь подобных писем. Теперь принц умолял королеву помочь вернуть Гавестона. Маргарита, возможно, и сомневалась в уместности подобной дружбы, но все же вступилась за принца. К августу она и Энтони Бек, епископ Дарема, убедили короля восстановить двор принца. «Наш господин король позволил большинству благородных мужей нашей свиты вновь поселиться с нами, и мы хорошо знаем, что это было сделано по вашей просьбе, за что мы вам искренне благодарны, как вы знаете», – написал Маргарите пасынок.

В том месяце Маргарита устроила грандиозный турнир, чтобы отпраздновать – несколько преждевременно – завоевание Шотландии. Она председательствовала на торжествах в роскошной короне. Между тем принц не переставал убеждать ее добиться возвращения Гавестона. 4 августа он попросил свою сестру Елизавету оказать давление на Маргариту, чтобы та походатайствовала перед королем. Несколько дней спустя он направил королеве трогательное письмо почти в тех же выражениях: «Прошу вас, молите нашего дорогого господина и отца, чтобы он даровал нам двух слуг в дополнение к тем, что у нас есть, а именно Гилберта де Клера и Пирса Гавестона. Ибо воистину, моя госпожа, если бы у нас были эти двое, помимо остальных, мы бы обрели большое утешение и облегчение от страданий, которые пережили и до сих пор терпим по воле нашего господина и отца. Моя госпожа, прошу вас принять это дело близко к сердцу и продолжить его самым любезным образом, насколько это возможно, так сильно, как вы нас любите»[34]34
  Letters of Edward, Prince of Wales.


[Закрыть].

Но принц понимал, что сначала ему нужно помириться с королем, так как Эдуард поклялся не допускать сына к своей особе, пока тот не извинится перед Лангтоном. Маргарита убедила принца исполнить волю отца и 13 октября – в День святого Эдуарда Исповедника – в Вестминстере стала свидетельницей примирения, в котором сыграла немалую роль. Возможно, именно благодаря ее постоянным ходатайствам Гавестон вернулся ко двору на следующую Троицу.

В 1305 году Маргарита также вступилась за мэра и видных горожан Винчестера, которые навлекли на себя гнев короля, когда из замка сбежал ценный гасконский заложник. Провинившихся вызвали на встречу с Эдуардом в Вестминстер, после чего заключили в Тауэр и обложили крупным штрафом, а шериф Гемпшира получил приказ захватить Винчестер и объявить его вольности недействительными. Депутация горожан обратилась к королеве, показав ей хартию, дающую королеве право получать все взимаемые с них штрафы. Вспомнив, как тепло жители Винчестера встретили ее по прибытии в Англию, Маргарита осмелилась противостоять гневу Эдуарда. Она показала супругу хартию и умоляла передать ей как мэра, так и сам штраф. Убедить короля было непросто, но в конце концов Эдуард снизил штраф наполовину, освободил заключенных и восстановил привилегии города.

В течение нескольких месяцев после смерти королевы Жанны папа Климент настойчиво убеждал Эдуарда I ускорить подготовку к свадьбе его сына с Изабеллой. 15 октября принц Уэльский уполномочил английских послов заключить брачный контракт. Обсуждалась возможность проведения бракосочетания по доверенности в Лионе в дни коронации нового папы, намечавшейся там же, и Филипп предоставил Изабелле право назначить своих представителей. 27 ноября Климент выдал необходимое разрешение на брак. Однако записей, что брак по доверенности действительно состоялся, не сохранилось. Данные свидетельствуют о том, что церемония была сорвана из-за споров по поводу Гаскони.

К декабрю Маргарита узнала, что ожидает третьего ребенка. Эдуард гордился супругой и сыновьями. Во время частых отлучек он переписывался со всеми членами семьи; его письма свидетельствуют о заботе и беспокойстве за здоровье жены и детей. В 1305 году, когда лекарь королевы предложил провести ей кровопускание в рамках общераспространенной практики, призванной сбалансировать в организме четыре жидкости и предотвратить болезни, Эдуард настоял, чтобы процедуру выполнили незамедлительно, и потребовал от супруги согласия. Когда в том же году Маргарита заболела корью, король поклялся «ребром Господа»[35]35
  Some Private Letters of Edward I.


[Закрыть], что придворный лекарь ответит, если не сможет обеспечить пациентке должного ухода. Эдуард также потребовал, чтобы его своевременно информировали о ходе лечения.

Король и королева провели Рождество в охотничьем доме в Кингстон-Лейси в графстве Дорсет, который стоял к северу от нынешнего величественного особняка. Остатки его стен были скрыты в лесу под землей и обнаружены в 1990 году, когда буря повалила одно из деревьев. 28 декабря Эдуард отправил молитвенный дар храму Святого Ричарда в Чичестере от имени своего сына, «сэра Ричарда», пока еще не родившегося.

В начале 1306 года Маргарита поселилась во дворце Вулвси рядом с Винчестерским собором, поскольку королевские покои после пожара в замке оставались непригодными для жилья. Для нее были выстроены новые покои с расписным троном, обитым золочеными и серебряными гвоздями, и создан огороженный сад с газоном и водным каналом. Эдуард присоединился к жене вместе со своими дочерьми, Елизаветой и Марией, а также с племянницами, Элеонорой Барской и Элеонорой де Клер.

Роберт ле Брюс, известный просто как Брюс, внук одного из тринадцати претендентов на шотландский трон, прославился как выдающийся знаток военного дела. Сражаясь под знаменами Эдуарда со своими соотечественниками, он в 1306 году перешел на сторону шотландцев. Находясь в Винчестере, Эдуард и Маргарита узнали, что 27 марта Брюса провозгласили королем Шотландии. Гнев Эдуарда не знал границ. Он хотел наказать золотых дел мастера, который «совершил тяжкое преступление и грех, изготовив корону для мятежника и врага короля», но простил его «исключительно благодаря заступничеству нашей дражайшей супруги Маргариты, королевы Англии»[36]36
  Foedera.


[Закрыть].

Брюс оказался опасным противником. Эдуард объявил его предателем, отправил против него армию и вынудил скрываться. Война затянулась, обернувшись дорогостоящей и ожесточенной, поскольку англичане пытались уничтожить врага любой ценой. Но Брюс как стратег был умен и отважен, поэтому конца конфликту не предвиделось.

Ребенок Маргариты родился 4 мая в Винчестере. Вопреки надеждам Эдуарда, это была девочка, но король в письме попросил описать ему новорожденную и решил дать ей имя первой жены (хотя летописцы иногда называли девочку Маргаритой). Через четыре дня после рождения Элеоноры Эдуард начал переговоры о ее браке с четырехлетним Робертом, младшим братом Гуго V, герцога Бургундского. Девочке отвели покои в новых королевских апартаментах во дворце Йорк-плейс, где Маргарита поселилась после возвращения в Вестминстер. Впоследствии Элеонора воспитывалась вместе с братьями, присоединившись к их двору.

На Троицу 1306 года принца Эдуарда и более двухсот шестидесяти молодых людей, включая Пирса Гавестона, Хью ле Диспенсера Младшего и Роджера Мортимера, которым было суждено сыграть судьбоносные роли в жизни наследника, посвятили в рыцари на пышной церемонии в Вестминстере. Маргарита к тому времени еще не оправилась после родов. Однако 18 июня она присутствовала на праздновании шестьдесят седьмого дня рождения короля, сидя у подножия его трона в Вестминстере. Вскоре Эдуард I намеревался отбыть с принцем в Шотландию. После торжеств он переехал в Винчестер. 23 июня принц отправился туда, чтобы попрощаться с королевой. На следующий день двор отмечал Рождество святого Иоанна Крестителя, в честь которого Эдуард подарил Маргарите золотой венец.

В 1306 году, желая поддержать благотворительную деятельность Маргариты, о которой он слышал восторженные отзывы, папа Климент V выделил ей четыре тысячи фунтов стерлингов (£ 2,5 миллиона) из десятины, собранной в Англии, на помощь Святой земле. В том же году Маргарита, преданная ордену францисканцев, пожертвовала землю и две тысячи марок (£ 940 тысяч) на восстановление церкви Серых братьев в Ньюгейте в Лондоне, основанной покойным братом ее мужа Эдмундом Горбатым, эрлом Ланкастера; здесь в 1291 году захоронили сердце Алиеноры Прованской, бабушки Эдуарда. Чтобы повысить престиж храма как королевского мавзолея, Маргарита хотела перестроить его в стиле величественной церкви Кордельеров (францисканцев), которую ее дед, Людовик IX Святой, основал около 1250 года в Париже и где упокоилась мать Изабеллы, Жанна Наваррская. Не случайно в Ньюгейте имелась часовня, посвященная святому Людовику. Для проектирования и строительства нового архитектурного шедевра, уступающего по размерам только собору Святого Павла, наняли английского зодчего – Уолтера из Херефорда. Вплоть до Реформации церковь являлась самой престижной в Лондоне. Маргарита также подарила землю монахам-кармелитам из Кингстон-апон-Халла и убедила Эдуарда предоставить лондонскому приорату Святой Елены право проводить еженедельную ярмарку в их поместье Брентфорд в графстве Мидлсекс.

В конце июня 1306 года Маргарита и ее сыновья проживали в Нортгемптонском замке вместе с монахиней Марией. Там к ним присоединился принц.

Вероятно, в том же году Маргарита навещала свою семью во Франции; 18 октября король заплатил за драгоценности и другие предметы «для путешествия королевы за море»[37]37
  Issues of the Exchequer.


[Закрыть]. Однако других упоминаний об этой поездке нет, так что, возможно, она не состоялась. В конце лета Маргарита в сопровождении Джона, лорда Гастингса, отправилась на север к Эдуарду, который в сентябре возобновил наступление на Шотландию. К этому времени он захватил все крупные крепости королевства, и победа казалась близкой. Тем не менее, когда двадцать два друга принца дезертировали, король пришел в ярость и приказал их выследить.

В конце сентября Эдуард перенес приступ дизентерии и был вынужден вернуться в Англию, где к нему присоединилась Маргарита. Когда 1 октября они прибыли в приорат Ланеркост в Камберленде, король был очень болен и слаб. Через четыре дня он достаточно оправился, чтобы посетить Карлайл, но его здоровье ухудшалось с каждым днем, поэтому супруги вернулись в Ланеркост, где «жили с монахами» до марта следующего года[38]38
  The Chronicle of Lanercost.


[Закрыть]. Для их удобства в покоях установили стеклянные окна.

Несмотря на мольбы, обращенные к мужу, Маргарита не смогла спасти жизнь Джона Стратбоги, эрла Атолла, который отрекся от верности Эдуарду и принял участие в коронации Брюса. К своему несчастью, в июне он угодил в плен в битве при Метвене. Король настаивал, чтобы эрла казнили как предателя, но Маргарита убедила супруга смягчить приговор. 7 ноября Атолла повесили на высокой виселице в Лондоне, его голову насадили на пику и выставили на Лондонском мосту, а тело сожгли.

Изабеллу Макдафф, графиню Бьюкен, короновавшую Роберта Брюса, захватили в плен вместе с другими знатными дамами. Месть Эдуарда была жестокой. Он постановил заточить графиню в башню замка Берик, поместив в «клетку с прочным деревянным каркасом, зарешеченную и усиленную железом», которую иногда «вывешивали на открытом воздухе в Берике, чтобы при жизни и после смерти [узницы] зрелище ее унижения служило вечным назиданием для путешественников»[39]39
  Robert of Reading.


[Закрыть]. Марию, сестру Брюса, заключили в такую же клетку в замке Роксбург. Обе женщины терпели наказание в течение четырех лет. Нет никаких свидетельств, что Маргарита вступалась за них.

Двадцать два дезертировавших рыцаря были арестованы. Когда в январе 1307 года король приказал лишить их земель и имущества, Маргарита уговорила супруга помиловать шестнадцать из них и, вероятно, убедила более не преследовать остальных.

Но принц вновь оскорбил отца просьбой отдать Пирсу королевское графство Корнуолл либо земли Понтье и Монтрёй, которые унаследовал от матери. Король, собиравшийся отдать Корнуолл младшему сыну Эдмунду, пришел в ярость, схватил принца за волосы и протащил по комнате, крича: «Ты, низкорожденный выродок! Хочешь раздавать земли, хотя сам ничего не завоевал?»[40]40
  Vita Edwardi Secundi.


[Закрыть]

Гнев короля выдавал его беспокойство по поводу «чрезмерной привязанности»[41]41
  Annales Paulini.


[Закрыть] старшего сына к Гавестону. 26 февраля 1307 года Эдуард I сослал Пирса в Гасконь «из-за неуместной близости, установившейся между ним и лордом Эдуардом, публично называвшим его братом»[42]42
  The Chronicle of Lanercost.


[Закрыть]. Принцу запретили приближаться к своему другу и приказали не жаловать ему ни земель, ни титулов. Перед отъездом Гавестона их обоих заставили поклясться на Святых Дарах и самых священных реликвиях Эдуарда I, что они не ослушаются короля.

1 марта король и королева покинули Ланеркост и отправились в Карлайл. Климент V послал кардинала Петра Испанца в Англию для переговоров об окончательных условиях бракосочетания принца Уэльского и Изабеллы и выразил надежду на скорое достижение мира между Англией и Францией. 12 марта Эдуард I принял кардинала Петра в Карлайле, а 16 марта дал официальное согласие на брачный союз. Когда парламент собрался на Пасху в Карлайле, то единогласно одобрил брак, и приготовления к нему немедленно начались.

В мае, бросив вызов отцу, убитый горем принц Эдуард проводил Гавестона в Дувр, где осыпал его подарками и наблюдал, как тот отплывает. Пирс направился в Понтье, очевидно, с благословения короля. Принц объявил о намерении навестить фаворита, но отец ему запретил. Предполагалось, что юный Эдуард отчалит из Дувра во Францию, чтобы жениться на Изабелле; принц пробыл в Дувре девять дней, ожидая приказа о посадке на корабль, но соответствующего распоряжения так и не последовало. Вместо этого принца вызвали в Шотландию для помощи отцу в новом военном походе. Однако король слег, страдая от дизентерии и, возможно, рака прямой кишки. Несмотря на плачевное состояние здоровья, монарх настоял на своем участии в шотландской кампании. Когда 3 июля он покинул Карлайл, Маргарита вернулась в приорат Ланеркост вместе с принцем Эдуардом.

Король был так слаб, что мог продвигаться всего на две мили в день. В ночь на 6 июля он разбил лагерь на болотах рядом с Бург-бай-Сэндс. Эдуард I понимал, что умирает. Он заставил сына поклясться «быть добрым к своим младшим братьям и, прежде всего, относиться с уважением и нежностью к своей матери, королеве Маргарите». Король приказал принцу жениться на Изабелле и никогда, «под страхом безоговорочного проклятия»[43]43
  Walsingham.


[Закрыть], не призывать в Англию Гавестона. Монарх поручил эрлам Линкольна и Уорика, а также своему кузену Эмеру де Валенсу воспрепятствовать возвращению Пирса. По словам хрониста Жана Фруассара, написанным много десятилетий спустя, Эдуард I велел выварить свой труп, отделив плоть от костей, чтобы нести их в Шотландию во главе победоносной армии.

На следующее утро монарх испустил последний вздох, когда слуги поднимали его, чтобы он смог принять немного пищи. Принц Уэльский унаследовал трон и стал королем Эдуардом II.

Маргариту уведомили о смерти короля в письме, отправленном 8 июля. Сломленная горем, она осталась в Ланеркосте и впоследствии поручила своему капеллану Джону Лондонскому написать пространный панегирик благородным деяниям своего мужа. Труд, озаглавленный «Commendatio lamentabilis in transitum magni Regis Edwardi Quarti [i. e., Edward I]» («Скорбная похвала по случаю кончины великого короля Эдуарда Четвертого [т. е. Эдуарда I]»)[44]44
   Эдуард I – первый король по имени Эдуард после нормандского завоевания, но в английской нумерации учитываются также трое англосаксонских королей с тем же именем, поэтому он считается четвертым.


[Закрыть], был посвящен Маргарите и начинался словами: «Благородная и великодушная матрона Маргарита, милостью Божьей королева Англии, призывает всех внять сим страницам. На них излита печаль королевы Маргариты. Слушайте, острова, и внимайте, народы мои, ибо существует ли горе, подобное моему? Хотя мою голову венчает корона, радость покинула меня, и я больше не слышу напевов органа и цитры. Я непрестанно тоскую и устала от жизни. Пусть человечество услышит глас моей скорби, ибо я совершенно несчастна и одинока на нашей земле. У подножия памятника Эдуарду я плачу и взываю к нему вместе с малыми сыновьями. Когда Эдуард скончался, все люди умерли для меня»[45]45
  John of London.


[Закрыть].

Нет сомнений, что Маргарита любила Эдуарда. Она больше не вышла замуж, посвятив себя детям. Элеонора умерла в конце августа 1311 года в возрасте пяти лет в аббатстве Эймсбери. Эдуард II проявил щедрость и выделил сто тринадцать фунтов стерлингов (£ 69 тысяч) на погребение сводной сестры в аббатстве Бьюли в графстве Гемпшир, где сохранилась десятифутовая надгробная плита с выемкой на месте утраченной медной таблички. Кроме того, годом ранее Эдуард II передал доходы от поместий покойного эрла Норфолка, умершего бездетным, на содержание своих сводных братьев, Томаса и Эдмунда.

Несмотря на свою расточительность, в традиционном понимании Маргарита была преданной и добропорядочной супругой, верной помощницей короля, хорошей мачехой для наследника и миротворицей. Ее общественное влияние было незначительным, но все же Маргарита сумела завоевать любовь грозного монарха, который по возрасту годился ей в дедушки, и временами смягчала его суровость. Только после смерти супруга Маргарита решила заняться политикой так, как старый король и представить себе не мог.

Эдуард I оставил сыну королевство, почти разоренное войной, победа в которой казалась невозможной, причем значительная часть будущих доходов была заложена итальянским банкирам. Эдуарду II предстояло столкнуться с раздраженной знатью, озлобленной из-за «железного кулака» английской короны и полной решимости вернуть былые привилегии и влияние. Однако восшествие на престол нового короля послужило поводом для радости, поскольку он был молод, обаятелен, умел находить общий язык с простым народом и пользовался огромной поддержкой среди подданных. Говорили, что «Господь наделил его всеми дарами и сделал равным другим королям или даже превосходящим их»[46]46
  Robert of Reading.


[Закрыть]. Тем не менее Роберт Брюс, хорошо понимая, с кем имеет дело, сухо заявил, что больше боится костей мертвого Эдуарда, чем меча его живого наследника.

«Какие большие надежды он подавал как принц Уэльский!» – писал биограф Эдуарда, но «все надежды испарились, когда принц стал королем»[47]47
  Vita Edwardi Secundi.


[Закрыть]. Первым делом Эдуард II призвал в Англию Пирса Гавестона, которому пожаловал графство Корнуолл, ежегодно приносившее огромный доход в четыре тысячи фунтов стерлингов (£ 2,5 миллиона) и ранее принадлежавшее только членам королевской семьи. Никогда прежде человек незнатного происхождения не возносился единым духом так высоко. Многие бароны возмущались «тем, что Пирс был чужеземцем гасконского происхождения, а также завидовали [ему]»[48]48
  Там же.


[Закрыть]. У Маргариты имелось еще больше причин для недовольства, потому что ее покойный супруг завещал графство их сыну Эдмунду.

Эдуард II приступил к правлению на волне общественного одобрения, но легкомысленно утратил его, безответственно возвысив Гавестона, на которого смотрел почти как на соправителя. Молодой король руководствовался советами фаворита, пренебрегая рекомендациями магнатов, и выделял ему тысячи фунтов из своей и без того истощенной казны. Именно Гавестон, а не наиболее влиятельные бароны, ведал системой королевского патронажа, что послужило одной из главных причин гнева и зависти. Бароны утверждали, что в Англии ныне два короля, «один номинальный, а другой – фактический». Невыносимое высокомерие Гавестона вызывало ненависть и озлобление. Если бы он «с самого начала вел себя благоразумно и скромно по отношению к магнатам, никто из них никогда бы не выступил против него»[49]49
  Там же.


[Закрыть]. Однако «чем яростнее люди нападали на Гавестона, тем сильнее его любил король».