Читать книгу "Легенда о Белом Волке"

4

Столица княжества Великих Чёрных земель, замок князя Вацлава

Смотря на замок князя Вацлава всегда хотелось бежать и не оглядываться. Огромный, грубый, монолитный, окружённый извилистыми руслами Чёрной реки. Казалось, уже при одном взгляде на него можно умереть от тоски. Длинный мост тянулся прямиком до главных ворот, а вереница саней приглашённых семей, медленно двигалась друг за другом. Меньше всего на свете Вельмира хотела проводить самую длинную ночь в году в обществе Тринадцати Градских семей и титулованных Великоземских. Ещё меньше – желала жить в замке, от которого за аршин разило смертью.

Вельмира старательно улыбается каждому, держит особенно гордую осанку и тщательно скрывает за воланами серебристого платья, напряжённую дрожь в пальцах. Вель прикусывает язык, пытаясь не издавать лишних звуков, пока они проходят на территорию замка. Она с тысячу раз слышала, что изнутри он выглядит также уныло, как и снаружи. И каждый раз убеждалась – это правда.

Вокруг дома Вацлава всегда витало множество слухов. Поговаривали, сюда он переехал после трагической смерти первой жены – Валедары. Прежний замок Великоземских находился недалеко от Приречной области, в углублении леса. По слухам, Валедару истерзали сущники-медведи. С тех пор обезумевший Вацлав и начал гонения на всех сущников. Но Вельмира, Драган и всё сопротивление режиму князя знали – это далеко не так. Вацлав и при жизни Валедары истреблял сущников пачками, выискивая несуществующий магический артефакт – Алатырь1010
  Алатырь – в славянской мифологии священный камень, который считается центром мира. Является фрагментом Мирового Дерева Иггдрасиль и обладает огромной духовной силой. Камень Алатырь – символ стабильности, порядка, просветления.


[Закрыть].

Зато теперь Вель могла выстроить вполне себе логическую цепочку, в которую пока что не вписывалась смерть бывшей княгини. Медленное строительство нынешнего замка и переезд Вацлава связан с найденным источником магии. Валедара – всего лишь предлог. Но, если Вельмира права, то кто и за что убил бывшую княгиню? Могла ли вторая почившая жена Вацлава – Мирина – так гнаться за властью? Вряд ли. Да, и Идан рассказывал о матери, как об эталонном примере высокой морали и доброты. Говорил, что даже Дамир любил её (что странно, ведь Дамир и «любовь» – вещи противопоставленные друг другу). День, который принёс рождение Есении и смерть Мирины – стал ударом по княжеству.

– Вельмира, не хмурься, – тихо шепчет Златоцвета, заметив на лице дочери озабоченность.

В ответ она лишь улыбается и слегка кивает головой. Не хмуриться – задачка непосильная. Особенно в День Зимнего Солнцеворота. Хотя, озабоченность касалась не столько самого дня, сколько того, как из года в год его проводили. Вместо укрепления связи с богами и предками в день, когда грань между мирами утончалась, все пировали, упивались вином, гадали и плевали на собственный дух. Раньше для сущников этот день был особенным, открывались врата Нави, магия напитывалась новыми силами и наполняла каждого сущника, вошедшего в воды реки Русалин Зов.

– Народу много, – шёпотом отвечает Вельмира, не прекращая держать маску высокомерия и лёгкой возвышенной улыбки.

В конце концов, она – Вельмира Загряжская-Сирин. Дочь Драгана и Златоцветы. Наследница одной из самых древних семей Тринадцати Градских. Сегодня на это указывало всё – от роскошного платья, расшитого переливающимися звёздами, до диадемы в чёрных витых волосах, усыпанных блеском и заколками звёздочками. Из года в год Вацлав не изменял себе – его гости должны были соблюдать определённый стиль в одежде. Главы семейств – обязывались носить одежду в золотых оттенках, олицетворяя собой Солнце. Их жёны – должны отдать предпочтение лунным цветам, олицетворяя Луну. Дети – звёзды. Вдовцы и вдовы же носили полночно-синие одежды, причисляя себя к тёмному небу – одинокому и холодному.

– Да, Вадбальские сегодня с тремя дочерями. Докудовские тоже в полном составе. Ладимир Мерга с девочками.

– А Зоран Береглез здесь?

– Да. – Златоцвета быстро оглядывает молодого юношу, ярко улыбающегося своему другу. – Стоит с молодым князем Дамиром, шагов сто от нас, с левой стороны.

Сердце Вельмиры пропускает удар, когда матушка так легко произносит – «Дамир».

– Тем лучше… – Вель старается успокоить ускорившееся сердце и не повернуть головы в сторону молодого князя.

Провал. Какой провал. Она замечает два силуэта. Оба достаточно высокие. Слева, как и сказала матушка, Зоран. Справа – Дамир. И нужно сказать, от него даже за сто шагов разит уверенностью и спокойствием. Судя по позе – молодой князь максимально расслаблен. Видимо, батюшка ещё не обрадовал скорой женитьбой. В руках жидкость: скорее всего, бокал с вином. Айка рассказывала, что он, безбожно красив, как и полагается всем, кто вышел прямиком из Тёмной Нави (вероятно поэтому он не хотел престол отца, он уже правил всеми бесами и бестиями). Все дети Вацлава – точь-в-точь походили на отца, вобрав в себя его золотистый цвет волос и янтарный цвет глаз. Но черты лица Дамира были острее, чем у того же Идана. Да, и волосы в разы короче. Возможно, он был красив лишь для Айки. Возможно, увидь и сравни Дамира и Идана – Вельмира бы выбрала последнего, а, может, и вообще никого. Может, её типаж и вовсе темноволосый Зоран Береглез.

– Рад приветствовать Вас, госпожа Златоцвета, молодая госпожа Вельмира!

Голос Вацлава заставляет Вельмиру резко повернуться, а в следующую секунду – склонить голову перед Великим Князем.

– Благодарим за Ваше гостеприимство, Великий князь! – В заученную формулировку мать и дочь вкладывают столько искренности, насколько вообще способны.

– Не стоит, – хитрость сквозит в тоне князя. – Я надеюсь, что вскоре мой дом – станет Вашим.

Неловкое молчание, буквально врезавшееся под кожу Вельмиры, тут же прерывается весёлым голосом Идана. Запоздало Вельмира понимает, что он не только поздоровался со всеми, но и уже предложил локоть, чтобы прогуляться по залу до начала пиршества.

– Кажется, я спас тебя. – Идан улыбается во все тридцать два зуба, ведя под руку красивейшую девушку княжества.

– Это было так очевидно?

– У тебя на лбу написано: «Помогите!».

– Сплошная ложь, Идан.

– Хорошо, я просто утащил тебя куда подальше, чтобы сказать, насколько ты великолепно выглядишь сегодня!

Вельмира Загряжская-Сирин – ведьма, русалка, кто угодно, но не обычный человек. Невозможно из раза в раз выглядеть так! Увидев её с другого конца зала – Идан потерял интерес ко всему вокруг. Ещё бы! Как вообще можно обращать внимание на внешний мир, когда перед глазами сверкает такая звезда, как дочь Драгана? Он, собственно, и не замечал никого.

Даже старшего брата, пристально наблюдавшего за младшим.

Боги, такая счастливая улыбка наверняка разъест Идану кожу!

– Есть подозрение, если она прикажет ему пырнуть Вацлава столовым серебром – наш Идан сделает это не задумавшись, – фыркает рядом Зоран, проследив за неодобрительным взглядом Дамира.

– С каждым разом это становится всё... безвозвратнее.

– «Это»? – переспрашивает Зоран, не поворачивая головы.

– Его увлечение девицей Загряжского-Сирин.

Оба наблюдают за тем, как Идан что-то взахлёб рассказывает девушке, а та... смеётся! Искренне смеётся над тем, что ей втолковывал младший сын Вацлава. Она не обращала ни малейшего внимания на завистливые взгляды других девушек её возраста, как и не стремилась отвечать откровенным взглядам молодых парней или некоторых вдовцов из Тринадцати. Центром её внимания оказался исключительно Идан. Может, она и не смотрела на него с бесконечной влюблённостью, на дне её зрачков Дамиру никогда не удавалось найти эмоций (может, она искусно скрывала, а, может, сам Дамир в действительности ничего не искал), но Вельмира существовала исключительно для Идана, его глупых рассказов и описания новых картин и красок. Видимо, это настолько подкупало младшего братца, что тот спешил как можно скорее расстаться с собственным сердцем. Совершенно отказываясь понимать, что его собеседница расценивает его кандидатуру исключительно на должность друга (даже без привилегий!).

– Да… не похоже, что она возгорается пламенной любовью к нему. – Зоран делает глоток из кубка, возвращая внимание к Дамиру. – Я видел, как Драган разговаривал с Вацлавом, после чего последний засверкал как чучело Морены на Комоедицу. Думаешь, грядёт помолвка этих двоих?

– Не будь идиотом, Зоран. Она – наследница старинного рода, купающаяся в роскоши и богатствах, с напрочь промытыми мозгами о превосходстве чистых. Её отец – один из генералов Вацлава. Ты думаешь, что она выйдет замуж за бесхребетного художника? Я люблю Идана, но, боги помоги, что он даст ей?

– Ну… Любовь? – выгибает бровь Зоран. – Да, я тоже удивляюсь, как эта двоица вообще подружилась… с их-то взглядами, но... Сам знаешь, какой Идан... тонко чувствующий что ли... Романтик, словом.

В ответ Дамир смеётся, покачивая головой. Идан и Вельмира! Какая чушь, боги помогите! Чувственный Идан и холодная, чопорная, высокомерная Вельмира. Да, он согласится с её красотой. Девчонка действительно вобрала от своего отца и матери самое лучшее. Признаться, и сам Дамир несколько раз срывался в фантазии о ней. В конце концов, он всегда был ценителем женской красоты. Но её холодное поведение, отстранённость от девушек и желание быть будто бы выше их – буквально выводило из себя. Он знал, что такая как Вельмира Загряжская-Сирин, Лесьяра Вадбальская, Мила Мерга и проч., проч., проч., воспитывались в строгости идей князя Вацлава и надлежало им быть не больше, чем красивыми куклами при мужьях-генералах. С ними не о чем разговаривать, кроме как о превосходительстве чистых над грязными. Дамир знал это и без них, а потому не распылялся на горячие речи. По правде, девушкам они и не нужны, а вот его объятия – очень даже. Каждой, кроме Вельмиры, выбравшей его младшего брата. Так с чего Вельмира решила, что она выше любой из кучи таких же девушек-пустышек? Дамир пытался найти ответ на этот вопрос почти каждый приём на протяжении многих лет, и всегда Идан уводил её из-под носа, а она с особой охотой следовала за ним, окинув самого Дамира холодным, колючим взглядом глаз цвета болотной ряски. Как сегодня.

– Уважаемые гости! – Звучный голос Вацлава разносится по залу.

Дамир, опустошив залпом кубок, отдаёт его Зорану, а затем следует к Вацлаву, чтобы занять место по правую руку. Краем глаза видит, как Идан проводит свой объект обожания к родителям, и, взяв за руку Есению, следует его примеру – встаёт по левую руку от князя.

– Мы рады приветствовать Вас в добром здравии в День Зимнего Солнцеворота!

Дамир переключает внимание на старшую дочь господ Вадбальских – Любицу. Та аккуратно поигрывает кисточкой рыжей косы, даря ему многозначительную улыбку. Чудесно, в самую длинную ночь в году он не останется одинок.

– Сегодня бестии и сущники будут стараться пробиться в Явь, но мы – чистые – всегда держали достойный ответ не только в Ночь Чернобога. И в связи с этим – первый кубок мы поднимем за молодого князя Дамира, который не щадит ни одну из тварей!

«За молодого князя Дамира!» – заворожённо вторят приближённые князя, их дети. И среди них – Вельмира. Ярко улыбается, чётко произносит каждый звук и букву, радуется так искренне, что Дамира накрывает приступ тошноты. Она такая же, абсолютная копия всех молодых девушек. Так почему считает себя выше? Достойной кого? Идана? Его самого? Дамир смотрит на Вацлава, замечая, что тот тоже купает во внимании молодую госпожу. Приходится плотно сжать губы и неискренне улыбнуться. Боги милосердные! Князь хочет её себе!

– Сегодня, в ночь, умрёт Бог Молодого Солнца, чтобы родиться с рассветом и принести в наши жизни мир и благословение! Так пусть кострище у замка положит начало для жизни чистых! И молодых, – добавляет Вацлав, не сводя хитрого прищура с Вельмиры.

С её лица ни на секунду не спадает счастливая улыбка, и она слегка кивает князю. Кивает! Дамир отвечает хмурым выражением лица на заинтересованно вздёрнутую бровь Зорана.

– Да будет праздник!

«Да будет праздник!» – вторит толпа.

Вацлав приглашает всех за длинный дубовый стол, пока на импровизированную сцену выходят скоморохи, начиная праздничную программу. Музыка врезается в уши Дамира, отчего он чуть щурится.

– Дамир, – тихо обращается Вацлав к сыну. – Сегодня на одну из плясок ты пригласишь Вельмиру Загряжскую-Сирин.

Дамир молча переводит напряжённый взгляд сначала на Вельмиру, сидящую на противоположной стороне, ровно в трёх стульях от него. Она спокойно переговаривается с дочерями Вадбальскими – Любицей, Людмилой и Лесьярой. Затем смотрит на застывшего над тарелкой Идана и только потом возвращает взгляд князю.

– У Великого князя новая игрушка? – невинно роняет Дамир, замечая, как костяшки пальцев брата белеют.

«Давай же, братец! Заяви свои права на неё! Хватит быть мальчишкой для битья! Неужели ты не способен бороться ни за что, кроме своих картин?!»

– Да. Поиграй с ней. – Вацлав сразу теряет интерес, возвращаясь к еде.

– Так точно, Великий князь, – нарочито громко отвечает Дамир, привлекая женское внимание всех, кроме Вельмиры.

Она лишь дёргает плечиком, словно говоря: «Не могли бы Вы быть тише, молодой князь? Из-за Вас я пропускаю интереснейший бред Любицы. Возможно, что она говорит о том, какой Вы властный в постели!».

– Дамир… – Голос Идана вовремя перетягивает внимание, заставляя непрошенную фантазию погаснуть так же быстро, как она и началась. Несносная девица!

– Да? – поднимает взгляд на брата.

Боги, только не говорите, что он сейчас решит говорить об этой... этой...

– Я обещал ей первый танец, – неуверенно начинает брат, опасаясь гнева Вацлава, явно прислушивающегося к разговору.

– Волшебно. Значит, за мной последний, – обрубает Дамир.

Не хватало ещё, чтобы из-за какой-то девицы Идан получил плеть от князя. Ну, уж нет. Точно не из-за неё. Да, он даже не заговорит с ней! Звучит по-детски? Плевать! Он может себе позволить, тем более, что после прыгания через костёр – у него намечается прекрасная встреча, в которой тоже нет места для разговоров.

– Дамир, потанцуй со мной! – раздаётся детский писклявый голосок сбоку от него.

– Как прикажете, маленькая княжна. – Дамир с готовностью поднимается, так и не притронувшись к еде.

Всё, что его сейчас интересовало – желание младшей сестры, его Кнопки, и музыка.

Музыка жила в каждой вещи, закоулке и комнате замка. Вельмира заворожённо слушала скопление звуков, смеха, выкриков скоморохов. Ей надлежало быть неотъемлемой частью этого мира. И она была. Старалась так искренне выполнять свою роль, интересовалась новинками платьев, говорила с девушками о Дамире, восхищаясь его «острыми чертами лица» и считала минуты до окончания праздника.

Чем больше она создавала видимость обычной девушки – тем больше болела голова. Завтра нужно обязательно навестить Стефана, его чудо-папоротниковую мазь и заодно справиться о состоянии дел в разгромленной деревне.

– Скучаешь? – За спиной слышится голос Идана. – Дамы, позвольте украсть мою подругу. Мне был обещан танец!

Вельмира кивает девушкам и родителям, а затем под всеобщие вздохи принимает ладонь парня.

Она ненавидела танцевать. Для этого нужно полностью расслабиться и довериться партнёру. А это и со зрением достаточно сложно, не то, что без него! У неё прекрасно получалось танцевать с батюшкой, с Айкой, даже со Стефаном. Но Идану она не доверяла (тем более, когда от последнего разило алкоголем). А потому каждый раз был пыткой, приправленной желанием не собрать все углы.

– Ваш отец постарался на славу, – улыбается Вель, чувствуя широкую ладонь на талии.

Сейчас начнётся танец, с его быстрым весёлым темпом, сбитым дыханием и смехом Идана.

– К бесам его, – фыркает Идан, начиная движение. – Терпеть не могу. Строит из себя идеального хозяина дома, пока все заглядывают ему в рот, как заколдованные.

Резкий поворот, и платье Вельмиры красиво раскручивается солнцем у ног, пока она возмущённо выдыхает от неожиданности, а затем улыбается, пряча глаза в пушистых чёрных ресницах. Касания Идана аккуратные, почти невесомые, как, в прочем, и всегда. Интересно, чтобы он сделал, узнав, что за столько лет она никогда не видела его по-настоящему?

– Тс-с-с! – заговорщицки протягивает Вель. – Нас могут услышать. Не хочу, чтобы взамен твоему красивому кафтану пришли зазубрины от плети.

Матушка не поленилась расписать наряд каждого, кто находится здесь. Раньше, когда Вель была маленькой, было сложно всё запоминать. С течением времени она приноровилась. В общении с противоположным полом помогали правила Вацлава: первым всегда обращался мужчина. С девушками – Вельмира придумала вечно-работающую отмазку, называлась она: «Извините, задумалась». Достаточно было узнать голос говорящего, чтобы понять, как действовать дальше. В случае с теми, с кем Вельмира практически не говорила или разговор начинался в первый раз – рядом оказывались матушка, батюшка или Айка, невзначай роняя имя подошедшего.

– Считаешь мой кафтан красивым? – улыбка сквозит в голосе Идана, который вообще не отрывает взгляда от Вельмиры.

– Невероятно очаровательным, – выдыхает она, пока Идан понимает, кто по-настоящему очарователен здесь.

Несмотря на возможность общаться с Вельмирой и быть её другом, он позволял себе восхищаться ею издалека. Брат не раз поддевал на тему того, что Идан никогда не предпринимал первых шагов, не заявлял прав, а только ревновал к первому встречному. Но, признаться, Идан не знал, как подступиться. Он постоянно чувствовал очарование, влечение и, вместе с тем, какую-то искусственность. Будто что-то шло не так. Что именно – загадка, которая не подвластна Идану. Он не мог, по братскому примеру, подойти к Вельмире, затащить её в самый тёмный уголок замка и полностью очаровать собой. Дамир умел это даже не общаясь толком с девушками, здесь же – Идан знал её почти всю жизнь, но не мог позволить таких решительных действий, боясь то ли отказа, то ли того самого чувства пропасти меж ними. А, может, всего сразу.

– Вина? – интересуется он, когда музыка заканчивается.

Вельмира сбивчиво дышит в его руках, зацепившись взглядом за силуэт плеча. Да, лучше пойти с ним, чем провести остаток вечера за столом.

– Пойдём, – соглашается, послав кроткую улыбку.

Его ладони исчезают с талии, но вместо этого он услужливо сгибает руку в локте.

– Позволите ручку? – улыбается он, ловя на себе взгляд Дамира.

«Ну, уж нет, братец! Развлекайся со своими игрушками. Вельмиру ты получишь ровно к назначенному часу!».

Они проходят в сторону огромных арочных окон, около которых располагались столы с напитками.

– Дамиру приказано танцевать с тобой, – невозмутимо говорит Идан, наливает вино в кубок, а затем протягивает Вельмире.

– Должно быть, он вне себя от счастья, – усмехается она. – Благодарю.

– А ты?

– Не откажу же я молодому князю на глазах у его народа. Тем более, мы оба понимаем: это приказ Вацлава. Иначе, с чего бы Дамиру обращать на меня внимание?

Хотя бы с того, что батюшка в начале приёма говорил с князем о помолвке! Помолвке, Вель! А ты молчишь и не можешь найти в себе сил рассказать об этом лучшему другу!

– Он идиот, который не видит столько лет очевидного.

– Прекрати.

– Нет, Вель, не могу. Я, как художник, не могу не замечать твоей красоты. Это было бы преступлением. Я готов проорать каждому в ухо о том, как красива моя… подруга.

Идан залпом осушает кубок, будто только что сказал тост. Он видит, как губ Вельмиры касается аккуратная улыбка, как она поворачивается к нему, смотря прямо в глаза. Её идиотская привычка сводит с ума. Стоило лишь ответить на взгляд, как рассудок мутился. Идан готов поклясться, такой оттенок, какой имеют её радужки не способен создать даже он.

– Ты меня смущаешь.

– Брат думает, что ты высокомерная и чопорная и… ну, ты знаешь. И я никогда не пытался поменять его мнение, потому что… потому что мне кажется, что я просто не хочу делиться тобой.

Идан захмелел. Вельмира понимает это по тому, как сбивчивы его мысли и как близко он наклоняется к уху, почти хватая губами. Она аккуратно отодвигается в сторону, продолжая делать вид, что наблюдает за представлением и танцами в центре зала.

«Делиться тобой», – заторможено пульсирует в голове. Как игрушкой. Чтобы большой и злобный старший брат не имел прав на чужое. Нет, Вельмира бы не выбрала никого из них.

– Я видела твою новую картину. – Вель существенно понижает тон, не поворачивая на него головы. Нужно срочно сменить тему, пока они не поссорились. – Очень красиво.

– Ты говоришь так о каждой, – хмыкает Идан, опираясь рукой на стол позади. Вино и правда ударило в голову.

– Не о каждой. Я не знаю, зачем тебе понадобилось рисовать развалины деревни, – высокомерно начинает Вельмира, но никто и понятия не имеет, что звучит она словами Айки. – Но ты сделал это очень красочно. Чернота – это сильно. И, что важнее, она всегда ярче. И ты очень удачно передал свечение, как самой тьмы, так и белых цветов, прорывающихся, словно через ткань мироздания.

– «Словно через ткань мироздания»… – заворожённо повторяет Идан. – Это так удачно…

– Какой смысл на этот раз? Добро есть и в злых людях? Или ничто не способно очернить истинную доброту?

– Чернота – это монстры войны, – сбивчиво объясняет, хватая свободной рукой очередной кубок. – А белое свечение символизирует не только доброту, вместе с тем это холод, взвешенность, рациональность.

– Поэтому белого так мало? – подхватывает мысль Вельмира. – Потому что вне зависимости от стороны – везде есть зло и добро?

– Да. А ещё потому что, борясь с монстрами, очень сложно не превратиться в них. Вот, к примеру, легенды о Белом Волке...

Вельмира медленно поворачивает голову на Идана, прислушиваясь к голосу, теряющемуся в калейдоскопе музыки и смеха.

– Да. Я слышала.

– Готов поспорить, что не все. Да и те, что слышала от Драгана – кровавы. Чистым выгодно выставлять его злом во плоти. Существо, которое врывается в дома и без зазрения совести убивает. Но на его стороне он – герой. Бесстрашный спаситель, освободитель. Хотя, я и не слышал хороших легенд о нём, но думаю, что так оно и есть. Как с Вацлавом и Дамиром. Они – герои нашей стороны, но сущники бы их…

– Не пощадили, – договаривает она.

– Как и наша сторона с радостью сдерёт с Белого Волка шкуру. Вацлав и Дамир украсили бы его внутренностями этот зал.

Вельмира прикусывает губу, чтобы не наговорить лишнего. Идан прав. Боги милостивые, как же Идан прав!

– И почему нельзя жить в мире? Что сущники сделали такого, чего ни разу не делали солдаты Вацлава? – Идан хлопает ладонью по столу, отчего плечи Вельмиры вздрагивают. – Извини, я… Мы куда-то не туда свернули от картин, – он старается расслабленно улыбнуться, но не получается.

Вацлав. Вацлав проклятый идиот – вот он кто! Манипулирует всеми, включая его. Пытается втянуть в свои манипуляции Вельмиру! Разве она заслуживает этого? Нет, Идан не позволит отцу играться с ней так же, как сам Дамир играет с девушками вокруг.

– Тише. Поговорим в твоей мастерской, хорошо? Пожалуйста, Идан, не навлеки на себя беды…

И Вельмира делает то за, что, поймай её Стефан, никогда бы не простил. Она аккуратно находит кончиками пальцев его тыльную сторону ладони, слегка поглаживая. Стараясь, чтобы алкоголь, затуманивший рассудок молодого правителя, немного рассеялся и не довёл до кровоточащих ран на спине.

– Ох, что-то вино меня и в правду разморило, – спокойно произносит он, когда Вельмира отнимает пальцы от кожи.

Лёгкое головокружение и слегка потухшие силуэты – вот цена за ничтожные крупицы магии.

– Как ты?

– Лучше. Это заслуга твоего присутствия, Вель, – шутливые интонации снова берут верх.

– Невыносимый, – закатывает глаза Вельмира. – Идан, я бы хотела подышать воздухом. Не хочешь пройтись? Я уже устала от музыки.

– Да, конечно…

Но Идан, сделав шаг, замирает на месте. Перед ним стоит Дамир. Лукавая улыбка застыла на губах молодого князя. Он лениво окидывает взглядом Вельмиру, а затем смотрит на младшего брата.

– Вельмира! Наконец-то меня отпустили к тебе! – весёлый писк девочки, а затем крепкие объятия, практически сносят с ног девушку, но Идан вовремя подставляет руки, чтобы удержать их.

– Привет, маленькая княжна! – Вельмира сначала треплет девчушку по голове, а затем приседает на её уровень, делая вид, что рассматривает платье.

– Ты видела, как Дамир кружил меня в танце? – восторженно шелестит Еся.

– Конечно, красавица!

– Он сказал мне, что теперь очередь Идана танцевать со мной, потому что он намерен забрать на танец тебя!

– Правда? Он именно так сказал? – хитро улыбается Вель, пока Идан и Дамир сверлят друг друга взглядами.

Вельмира хочет прислушаться к их разговору, но маленькая княжна без умолку осыпает её восхищениями, ведь «мой любименький Дамир» и «моя дражайшая подружка Вельмира просто созданы друг для друга!».

– Вашу прогулку придётся отложить до лучших времён. – Дамир говорит так тихо, что его практически невозможно расслышать, будто специально шепчет. – Мне нужна Вельмира.

– Я так и понял, – дружелюбно улыбается Идан.

– Тебе очень повезло танцевать с Дамиром! – Есения почти захлёбывается воздухом, быстро произнося фразы. – Он очень хорошо танцует, батюшка его хвалит! На самом деле, батюшка часто хвалит Дамира! О, а ещё батюшка сказал, что вы вместе прыгнете через костёр сегодня! Разве это не здорово, Вель?

Дамир резко поворачивает голову на сестру, случайно встречаясь с лицом девушки. На нём, как и минуту назад, так же красуется искренняя улыбка, от которой у Дамира сводит зубы. Прыгать через костёр? С ней? Вацлав издевается!

– Боюсь, что для этого нужно полное доверие друг другу. – Вельмира отвечает спокойно и сладко, но Дамир слышит обращение к себе.

Надо же, она не доверяет ему! Будто он доверяет ей!

Боги, почему, каждый раз, когда дело касается её, то начинает казаться, что его возраст на уровне Есении? В любом случае, если Вацлав задумал эту ахинею – им обоим не увильнуть. Танец, костёр, а дальше что? Постель? Увольте сразу.

Хотя…

Музыканты, готовящиеся начать играть, прерывают мысли Дамира на самом интересном.

– Ой, пляска вот-вот начнётся! – Есения тут же отскакивает к Идану, утаскивая брата в сторону танцующих.

Вельмира аккуратно поднимается, разглаживая платье. Дамир так же стоит сбоку, словно всё ещё ведёт диалог с Иданом, но при этом выставил руку, чтобы пригласить на танец.

– А Вы достаточно разговорчивы, молодой князь, – Вельмира высокомерно поворачивает голову в его сторону и принимает своеобразное приглашение.

Дамир лишь бросает в ответ неразборчивое: «Ага».

Он не похож на аккуратного Идана. И близко нет. Одна рука ожидаемо прижимается к пояснице, вторая крепко держит ладонь. Тепло от кожи чувствуется сквозь тонкую ткань платья. И ему будто мало – он молча притягивает её ближе к себе, не оставляя шанса на приличное расстояние и свободный вдох, позволяя чувствовать своё размеренное дыхание. Обманчивое чувство комфорта врезается в виски. Он спокоен. Он уверен в себе. Он уверен в ней. И он, бестии всё прибери, Дамир Великоземский! С ним априори не может быть так спокойно.

– Что же, тогда болтать буду я! – Непринуждённо продолжает Вельмира, будто он не доставил ей неудобств своей выходкой, будто она старается не замечать его горячих ладоней, размеренного дыхания и всего его.

Дамир самодовольно вскидывает бровь, но Вельмира запоздало переводит взгляд, когда лицо вновь принимает не заинтересованный вид. По коже ползут мурашки. Он никогда не видел этого взгляда так близко. Не смотрел в её глаза так... интимно. Нет, конечно, нет. Просто никогда в них не смотрел. Даже не собирался. И не хотел смотреть! Она не отводит свой проклятый взгляд и совершенно не смущается, как та же Любица. Вполне возможно, что молодая госпожа давно потеряла стыд и совесть. Особенно, если реально желала выскочить замуж за Вацлава! Вацлава, упаси всё боги!

– Погода сегодня просто чудесная. Морозит. Ночью будет холодно, но когда это пугало нас, правда?

Чего?! Дамир пару раз глупо хлопает глазами, наверное, очень забавляя куклу в своих руках. Погода? Серьёзно?! Она говорит с ним о погоде? Дамир не сдерживает смешка, когда резко срезает круг, проворачивает девушку под рукой и снова прижимает к себе, не сбиваясь с ритма ни на секунду.

– Можно было и поаккуратнее, – недовольно фыркает неженка в его руках.

Можно. Только он не нежный, не аккуратный, да и танцевать с ней настоящая мука! Хотя, с последним можно крепко поспорить. Он снова возвращает взгляд к её глазам. Она вообще моргает? Дамир клянётся, в болотной ряске сверкают молнии. Найденная эмоция, всплывшая из глубины зелёной вязи, тешит самолюбие молодого князя. Сильная доля музыки, и он наклоняет её, словно невесомую куколку из шкатулки Есении. К бесам! Просто как обычную куклу из сундука Есении, коих у молодой княжны навалом.

– Ага, – не удерживается Дамир, самодовольно усмехаясь.

– Это все слова, которые Вам доступны?

Но он не отвечает, ощущая цветочный аромат от кожи. Она пахнет слишком… просто. Какие-то полевые цветы. Возможно, ромашки. Он невольно втягивает носом воздух, позволяя простоте растечься по венам. Надо же! Следует это записать где-нибудь: девица древнего рода пахнет, как… солнечный летний день, как олицетворение лёгкости и беззаботности.

Дамир возвращает Вельмиру в привычное ей положение, продолжая двигаться в такт музыке и танцующим парам. Её глазища снова что-то выискивают в его. Что она хочет найти? Понять, насколько он будет хреновым пасынком? Или тщательно пытается вычислить, сколько человечности осталось в нём? Так, он может с лёгкостью ответить: «Нисколько». Развеет все мифы вздыхающих о нём барышень. Разрушит приятный облик, который тщательно подбирал к каждой. Но она не каждая. Она – Вельмира Загряжская-Сирин. Бельмо на глазу. На протяжении всей его жизни.

Дамир не отводит взгляда. Своеобразная игра в гляделки продолжается и тогда, когда он приподнимает её за талию, заставляя парить над полом. Так, как не делал с ней никто. И вряд ли сделает. Пусть уяснит: он – Дамир Великоземский, он делает только то, что хочет он.

Боги, как же хочется закатить глаза от детской мысли! Что за чушь творится в его голове?

Но он продолжает смотреть. Эта девчонка будит давно зарытый мальчишеский азарт, необузданный максимализм и желание поддеть её. Интересно, тоже самое она делает и с Иданом? Поэтому свободный художник так привязан к ней? Чувствует себя ещё большим мальчишкой, чем есть? Занятно.

Музыка заканчивается (так быстро?). Вельмира покорно склоняет голову, благодаря за танец (ну, конечно!). Всё по приличиям, ни шагу от них (ещё бы!). Она – эталон (вне всяких сомнений!). Или, по крайней мере, должна им казаться (чушь собачья, это же Вельмира!). Дамир кланяется в ответ, а затем, не сказав более ни слова, разворачивается и уходит по направлению к Зорану.