Читать книгу "Легенда о Белом Волке"

8

Столица княжества Великих Чёрных земель, замок князя Вацлава

– Как ты посмел сдать этой падали нашу деревню?!

«Да, пошёл ты!», – первое, что хочет ответить Дамир, до боли прикусывая щёку. Хотя, что есть боль в его состоянии на сегодня?

«Твой сын, кстати, кровью истекает. Как мило, что ты обратил внимание», – следующая мысль обжигает височные доли. Казалось бы, за столько лет уже можно зазубрить простую истину: Вацлаву плевать на родных детей, но зачем-то Дамир постоянно пытался увидеть обратное.

Его утеплённый кафтан больше напоминал кровавую тряпку. Четыре огромных ярко-алых полосы тянулись с правой стороны грудной клетки до левой тазобедренной кости. Дамир чувствовал, как кровь насквозь промочила штаны, как тонкие горячие капли скатывались по коже. Нужно просто вытерпеть несчастные полчаса, а дальше… Одни боги знают, что будет дальше. Дамиру плевать. Он слишком устал. Иногда ему казалось, что тяжелее, чем в данный момент быть уже не может, но каждый раз жизнь опускала его всё ниже по мерной линии, хитро скалясь и отвечая: «Может».

«Падаль здесь только ты!», – благо, и это молодой князь держит за плотно-сомкнутыми губами.

Он слегка поворачивает голову, мазнув взглядом по побелевшему Зорану (естественно, Вацлав и сейчас устраивал показательное шоу). Когда лучший друг увидел впечатляющий «подарок» от Белого Волка – его стошнило. Его – Зорана Береглеза, матёрого солдата Вацлава – вывернуло как мальчишку при первом убийстве. Видят боги, после своей эмоциональности он (на глазах у всего отряда) всеми силами уговаривал Дамира принять помощь: сначала отправиться к лекарям; затем принять хоть что-то из средств неотложной помощи, но Дамир был бы не Дамиром, если бы согласился. Наверное, день, когда этот упёртый и подающий надежды молодой князь согласится – можно будет приравнять к великому празднеству.

– Молчишь? – хмыкает Вацлав. – Правильно. Такие жалкие, как ты, должны молчать.

Челюсть напрягается. Дамир чувствует, как градус в крови мгновенно повышается. Вот бы увидеть голову Вацлава, катящейся по полю битвы. О, тогда бы Дамир не молчал. Он бы смеялся до хрипоты, до трещин на коже и голосовых связках. Сбылось бы самое заветное желание: он был бы свободен!

Дамир проводит языком по верхнему ряду зубов, надавливая на идеально-ровные резцы. Ничего. Всё это, ровным счётом, ничего не значит. А он сейчас – действительно жалок. Стоит из последних сил, терпит режущую боль, истекает собственной кровью. В голове уже давно образовалось пустое пространство. Несколько минут назад начало шуметь в ушах. По расчётам – скоро начнёт отключаться зрение. А там и до обморока не далеко. Боги всевластные, лишь бы не на глазах этого ублюдка. Лишь бы не видеть его лицо, наполненное отвращением к собственному сыну на грани жизни и смерти.

Кстати, в ожидаемой смерти есть только один плюс – не придётся жениться на Вельмире Загряжской-Сирин.

Дамир едва заметно ухмыляется. Чудно, что именно она посетила мысли сейчас. В данный проклятый момент. Будто другой минуты найти не могла?! (Ну, конечно, он обвиняет её за свои же мысли). Боги, о чём он вообще? Полоумный дурень. Конечно, не могла! Эта девица по-настоящему вездесущая! Он не удивится, если именно она будет залечивать раны в лазарете или войдёт сюда, прямо в тронный зал Великого князя, чтобы защитить его – жалкого, избитого парнишку, от лап разгневанного отца и наобещать последнему, что сила её любви излечит настолько, что уже завтра все сущники будут мертвы!

– Поглядите, он ещё и ухмыляется!

Грохочет Вацлав, а затем не скупится на измывательства и отборную ругань, в связи с потерей Рыбацкой деревни (нет, серьёзно, что он вцепился в эти пару домов с ничтожными сущниками?).

– Я виноват, – с трудом произносит Дамир, не замечая, как сильно округляются глаза Зорана.

Береглез, кажется, и вовсе забывает, где он находится, ошарашенно открывая рот. Благо, быстро закрывает, осознав, что вокруг полно таких же «жалких» солдат, на глазах у которых их генерал сейчас и получал наказание.

– Да, мой сын, это так, – кажется, интонация Вацлава меняется на более снисходительную, если такая в его арсенале вообще существует.

– Белая тварь чуть не разодрала меня, – не оправдание, констатация факта.

– Зоран! – Вацлав с лёгкостью находит офицера в строю. – Почему тебя не было рядом?

Зоран успевает только сделать шаг из строя, как Дамир, одновременно с ним, подходит ближе к Вацлаву, удивляя всех тем, что он вообще ещё не грохнулся в обморок от кровопотери.

– Это моя вина, – тише обычного говорит Дамир, ощущая, что совершенно точно теряет связь с реальностью. Пожалуйста, только не сейчас. Пожалуйста.

– Кто бы в этом сомневался, – практически про себя бурчит Вацлав. – Может, Дамир, уже соизволишь объяснить, почему такая простая операция была спущена этой падали под хвост?

– Я оказался слишком самодоволен.

– Как и всегда.

– Да, Великий князь.

– Ты уверен, что не хочешь выслушать аргументы Зорана по этому поводу?

Дамир слегка косится в сторону лучшего друга, отчаянно понимая: последний двоится в глазах. С одной стороны, это, конечно, не плохо. Если казнят одного, второй останется жить. А с другой – в голове молодого Великоземского начинала твориться сплошная сумятица (хотя, кого мы пытаемся обмануть? там всегда бес голову раздерёт).

– Нет, Великий князь. Офицер Зоран Береглез выполнял мои приказы. Одним из которых было: пустить все силы на убийство сущников. Я до сих пор твёрд в нём. Моя рана – лишь моя промашка. В следующий раз я буду осмотрительнее и снесу голову этой лохматой твари. Клянусь кровью чистого, Великий князь! – Дамир склоняет голову так низко, что в глазах окончательно темнеет.

Нет, он не может упасть в обморок прямо сейчас. Тогда Вацлав точно спустит с него кожу и положит вместо шкуры Белого Волка. Разницы никто не заметит: белая шкура или его волосы. Иронично.

– Одной лишь клятвы недостаточно, сын мой. То, что сделали ты и твой отряд – непозволительная ошибка, за которую наказание понесёшь только ты. – Вацлав с особым наслаждением оглядывает оттенки испуга на лицах солдат. – Подайте соль.

Множество глаз устремляются на Дамира. Наказание за провинности у Вацлава слыло обычным делом. Наказания собственных сыновей – повседневностью. Правда, Дамир очень редко попадал под разгорячённую руку отца. Но и у блестящего генерала случались промашки. Большинство солдат считали, что это наказание за то, что он не выстоял в схватке с Белым Волком и не убил его, меньшинство действительно думали, что дело только в не отбитой деревеньке.

Дамир медленно выдыхает, с трудом наблюдая, как слуги Вацлава подходят всё ближе. Нужно лишь пережить. Без лишних движений и мыслей.

«Где ты, проклятая Вельмира?! Самое время ворваться сюда со своими горящими зелёными глазами!», – почти безумная мысль сверкает яркой вспышкой, да так, что он пугается и оступается. Чувствует прикосновение слуг князя к плечам.

– Коснётесь меня – и я отрублю ваши руки, – глухо рычит Дамир.

Они шарахаются от него, посылая растерянные взгляды князю, на что последний легко взмахивает кистью, мол «делайте, как он говорит».

Дамир сцепляет руки в замок за спиной, широко расправляя плечи. Демонстрирует четыре длинные гноящиеся полосы, как ордена. Если максимально очистить разум от мыслей – всё пройдёт в разы быстрее. Подумаешь, адская боль. Не в первый, и далеко не в последний раз он чувствует её. В конце концов, чувствует, значит, жив, да?

Рану обжигает огнём. Мелкая соль небрежно рассыпается повсюду: от рваных краёв к скоплению крови и гноя. Вены на шее вздуваются от напряжения. Он стискивает челюсть так сильно, что боится ненароком раскрошить зубы.

К бестиям, сущникам, богам, в Тёмную Навь такую жизнь! Соль снова осыпается. Грудь трясётся. Капилляры лопаются из-за надрывного дыхания. Сильнее сцепляет руки за спиной, ощущая, как левое предплечье стягивает от боли. Хотя, может ему только кажется. Боль вспыхивает бесконтрольными вспышками, затмевая рассудок настолько, что Дамир перестаёт осознавать, где именно находится. Он с трудом переводит взгляд вправо, туда, где должен стоять Зоран. Где ещё несколько дней назад всё было украшено к празднеству. Болотно-зелёный огонёк мелькает перед глазами. И вдруг он видит ту, от кого бежал так быстро, насколько мог. Она внимательно всматривается в его глаза, отчаянно что-то выискивая там, а затем с какой-то ненормальной искренностью, до одури странной теплотой, улыбается. Не ему. Всегда не ему.

Дамир оступается. То ли от третьей порции соли. То ли от собственного видения. Он не может понять, что приносит наибольшую боль. Вполне возможно, что всё и сразу. Находясь где-то на грани с сознательным и бессознательным, он пытается отыскать то, благодаря чему всё ещё держится, но то и дело спотыкается о злосчастный несуществующий (или реальный?) взгляд.

Окружающий мир давно слился в один поток из шумов, восклицаний, голосов. Дамир даже не уверен, что всё ещё находится в тронном зале Вацлава. Он просто существует, а где именно – не имеет никакого значения.

Дышать больно. Каждое движение причиняет сильнейшую агонию. Всё закончилось? Или чувства настолько притупились, что уже безразлично? С его губ слетел хотя бы один звук? Он с трудом разжимает губы, будто их заклинило. Видимо, молчал. Хорошо.

Чувствует, как правого локтя аккуратно касаются чьи-то руки:

– Мы свободны, Дамир.

Голос Зорана доносится сквозь толщу воды. Дамир настороженно поднимает голову, чтобы посмотреть на Вацлава, но видит только смазанные пятна. Скорее всего, одно из таких пятен невероятно довольно собственным сыном. Тем, с каким достоинством он принял наказание. Брехня.

– Дамир, пойдём. – Снова Зоран.

Он слегка тянет его за рукав, и Дамир подчиняется. Он, на затёкших ногах, делает шаг назад. Сильно закусив щёки изнутри, совершает сдержанный поклон всем телом, снова ощущая накатившую волну боли, а затем медленно поворачивается за Зораном. Вероятно, Вацлав разрешил Береглезу сопровождать его. В противном случае, сам Зоран встретил бы только за дверьми зала. Главное, что он уходит на своих двоих.

Стоит тяжёлым дверям закрыться за их спинами, а им самим отойти на относительно-безопасное расстояние, Зоран снова говорит:

– Как ты?

Хочется истерически рассмеяться. Дамир до боли сжимает левую ладонь в кулак. Осознание приходит с задержкой: Зоран пытается удержать в реальности. Всего лишь не дать мозгу отключиться раньше времени.

– Жив. – Дамир не узнаёт собственного голоса. Охрипший, надломленный, мёртвый.

– Что с левой рукой?

Прежде чем ответить, Дамир окидывает взглядом, вышедший из-за угла патруль. Гвардейцы отдают честь и продолжают движение.

– Ничего.

– Тебе нужно восстановиться. И промыть раны.

Звуки всё больше ударяют по вискам, приходится сощуриться и собрать всю концентрацию в кулак, чтобы элементарно распознавать, что от него хочет друг.

– Промою. Восстановлюсь.

– Дамир, покои в другой стороне. – Зоран, в два лёгких шага, обходит друга, становясь к нему лицом. Этот дурень собрался разгуливать в таком виде по внутреннему двору замка?

Дамир ловит себя на мысли, что движется больше на инстинктах, нежели сам руководит собственным сознанием. Нет. В гробу он видел эти покои. Замок. Ему просто нужно уйти. Нужно скрыться. Ему просто…

– Нужно…

– Что? Покинуть замок, чтобы уединиться с девкой? – Зоран существенно понижает голос. – Приведи себя в порядок и делай, что хочешь. А лучше – проспись в ближайшие несколько суток.

Дамир переводит взгляд за плечо друга – стражники отца внимательно наблюдают за ними. Естественно, после его промашки они теперь всюду. Как ожидаемо.

– Ты прав. Не лучший вид для любовных утех.

– Люблю, когда ты благоразумен, – фыркает Зоран.

– Люблю, когда подо мной стонут, а не блюют.

По правде, сейчас вообще-то без разницы, что именно будут делать под ним, лишь бы не здесь. Лишь бы свалить подальше. Лишь бы доползти до…

До винтовой лестницы, Береглез движется на несколько шагов позади, чтобы Дамир не решил отключиться посередине пути и не нырнуть назад, разбив голову о гранитную кладку. Когда они доходят до покоев молодого князя, Зоран достаёт из внутреннего кармана кафтана небольшой пузырёк с прозрачной жидкостью:

–Раствор для ран. Не будь идиотом, бери. А я пойду скажу Кнопке, чтобы она тебя сегодня не ждала. И позову лекаря.

Дамир опирается плечом на дверь, а затем внимательно смотрит на лучшего друга. И когда он только успевает думать сразу и обо всём?

– Нет, не надо. Я про Есю и лекаря. Я немного восстановлюсь и почитаю ей вечером, как обещал.

Зоран понимающе кивает и уже собирается уходить, как Дамир останавливает его:

– Я не собираюсь ночевать сегодня в этом аду, – признаётся он.

Обманывать почти что брата глупо и бессмысленно. В конце концов, только он знает обо всём, что тяготит сердце молодого князя.

– Я так и понял, – пожимает плечами Зоран. – Компанию составить?

– Ты слишком святой для девок, – кривовато улыбается Дамир.

– Ну, хотя бы выпью, – копирует эмоцию Дамира.

– Договорились. А теперь – вали.

Всё-таки, пока рядом есть такой человек, как Зоран Береглез, то себя можно считать вполне счастливым. Дамир не знал, чем и почему заслужил такого брата, как он. Знал одно: Зоран думает ровно так же, а потому – с ним одинаково безопасно как напиться, так и вырезать целую деревню.

9

Приречная область, берег Чёрной реки

Вельмира прячет озябшие пальцы в рукава тёмного зимнего кафтана. Здесь, на скалистом берегу Чёрной реки, всегда особенно холодно. Не из-за суровых погодных условий. Здесь леденеет душа. Вельмира видела в руслах реки большое скопление воды, яркой, светящейся, но это оказывалось самым огромным обманом в её жизни. По рассказам Айки, Стефана, батюшки – река действительно была чёрной, гниющей без магии.

Вельмира проклинала Вацлава за то, что он посмел возомнить себя лучше, властнее… чище. С каждым днём она всё больше приближалась к цели – перерезать глотку Вацлаву, лишить Дамира земли под ногами, отомстить за каждого погибшего сущника, за свою семью. Дело оставалось за малым – стойко перенести Громницы, предсвадебные обряды и… саму свадьбу. Обрядовый месяц существенно мешал планам. Именно на этом (по слухам) настоял сам Дамир. Теперь, благодаря его стараниям, Вельмира обязывалась не только быть всегда на виду у будущего мужа, но и переехать в Западную часть замка (что до свадьбы слыло настоящим табу!). И будь Вельмира действительно влюблена в Дамира, желала бы поскорее выйти замуж, она бы устроила скандал: выполнять обряды нужно в том числе и в родном доме невесты. Проклятый молодой князь, вероятно, хотел напугать её своим напором, заставив пренебречь некоторыми традициями, но вместо этого только разжигал нездоровый азарт. Теперь Вель готова была переехать в замок хоть сейчас, назло ему. Может, тогда он наконец-то заговорит с ней?

Единственный минус, действительно вводивший Вель в ступор – сама Западная часть замка. Место, которое полностью принадлежало Дамиру Великоземскому и чутко охранялось его гвардейцами. Говаривали, там свои законы, которые не подвластны самому Великому князю. В это Вельмира, конечно, не верила. Особенно, когда мысли крутились только вокруг того, как не потерять месяц и пробраться к источнику, не привлекая внимания эталонного сыночка (да и эталонный ли он?).

– Проклятый Дамир! – В сердцах шепчет Вель, ударяя кулачками по коленям.

Заинтересованное урчание откуда-то сбоку заставляет вздрогнуть. Вельмира, стараясь не привлекать лишнего внимания, ныряет левой рукой под кафтан, чтобы сжать пальцами рукоять кинжала, а затем медленно поворачивает голову в сторону звука. Силуэт огромного волка, смиренно сидящего в двух шагах от неё, сначала пугает до ужаса, а затем вызывает счастливую улыбку. Она видит его. Не в поблекших красках, как тогда, а во всём величии. Он огромен, действительно огромен! Как с рассказов Айки о картинах Идана, там, где главным героем выступает он – Белый Волк. Большой, светящийся, вероятно, белый. Отчаянно хочется увидеть его шерсть, понять, действительно ли она белая или есть и другие оттенки? А какого цвета глаза? Обычные или имеют яркие пигменты, свойственные сущникам?

– Ты здесь, – тихое предложение срывается с губ.

Признаться, она не была уверенна в том, что он придёт. Боги, да она ждёт его почти сутки! До полудня они бродили с Айкой по берегу, делая вид, что совершают утреннюю прогулку. Затем Вель решила: сущник смущается ещё одного человека и не придёт до тех пор, пока Айка не скроется на приличное расстояние. Так и решили: после полудня и сотни пререканий Айка ушла, пообещав, что вернётся ровно через три часа. Вероятно, солнце уже начало клониться к закату, у реки стало холоднее, чем несколькими часами ранее. Благо, Вельмира спокойно переносила холодные температуры. И вот – Белый Волк сидел перед ней. Часы ожиданий оправдались с лихвой! Теперь Вель думала лишь о том, что у Айки хватит мозгов не заявиться и не спугнуть сущника.

Волк слегка треплет ушами, мол: «Удивительное открытие», а затем поднимается на лапы. Вельмира отмечает лёгкую хромоту, но ничего не говорит. Он всё равно не сможет объясниться, а, учитывая, что все они только-только вышли из боя, раны не могли так быстро затянуться. Даже у сущников. Даже у него. Значит, и магия самого легендарного волка оставляла желать лучшего. В конце концов, он пришёл – этого уже достаточно.

– Я рада, что ты принял моё предложение.

Вельмира протягивает руку, и Волк сразу склоняет голову, утыкаясь носом в правую кисть. Его дыхание почти что обжигает, но Вель не двигается, ощущая, как горячий воздух обдаёт кожу. Приятно. Мурашки бегут по спине. Осознавать, что всё вокруг – реальность – сложнее обычного. Кажется, что она нырнула в чан с жидкой удачей, иначе ей попросту не понять, каким образом их дороги вообще пересеклись.

Сущник ровно садится, внимательно оглядывая девушку. Хочется так много спросить, узнать, но он лишён возможности говорить, связан по всем лапам, поэтому остаётся лишь ткнуть головой чуть ниже её бедра и издать вопросительное урчание, мол:

«Как твоя рана?»

Видит, как аккуратных губ касается смущённая улыбка. Она поправляет выбившиеся чёрные пряди из-под капюшона и забавно дёргает носом.

– Намного лучше, – в ответ на искренний тон так хочется улыбнуться. Ну, конечно, она снова поняла его. – Стефан поправил меня. И… теперь я вижу, что ты в разы… больше. А ещё я вижу, что тебе тоже здорово досталось от этого дурня Дамира.

Что удивительно, но Волк не слышит в голосе сильной неприязни или же нарочитой небрежности. Он слышит усталость, смиренность и безысходность. Интересная эта последняя русалка и в то же время обескураживающе простая. Будь его воля, он называл бы её «Ромашка». Глупо? Да. Только ему откровенно плевать. В его глазах она прекрасна в своей простоте. Ассоциируется с какой-то бешеной верой в добро. Та, кто способна излечить физические раны и затянуть душевные зияющие дыры. Ромашка, словом.

Рядом с ней он чувствовал покой, уют... дом. Наверное, поэтому нарушил обещание себе же. Вернулся. Принял предложение, склонив огромную голову. Пусть она не видела его, так как он её. Пусть. От этого она не становилась менее прекрасной. Порой у него складывалось ощущение, что он знает её всю свою жизнь; что он был удостоен чести говорить с ней и раньше. И хотя чувства игрались с ним, обуславливались лишь обострившимися волчьими инстинктами, сущник знал: с момента, как он увидел её – пропал. Бесповоротно. В ту же секунду. И каким был дураком, когда утверждал, что инстинкты не смогут взять верх, что человеческого в нём больше. В конечном итоге он сидел рядом с ней – хромой, уставший, мечтающий хорошенько проспаться и восстановиться после бойни. Всё подождёт, пока она что-то рассказывает, позволяет слушать переливчатый голос. Волк мог поспорить, что русалка просто околдовала его, дабы использовать в своих целях. Но разве она бы смотрела на него с такой надеждой в глазах? С такой искренностью?

– Можно я залечу твои раны? – тихо предлагает Вель, натягивая ткань кафтана на нос.

Бес знает откуда взявшаяся одинокая снежинка падает ей на щёку, мгновенно растворяясь.

Забавная. Хочет истратить на него свою магию, не прося ничего взамен. Хочет снова полностью лишиться того, чего в ней слишком мало. Ну, уж нет, он восстановится сам. Тем более, что восстановление пока что при нём. Да, медленнее, чем несколько лет назад, но всё же... Он как-нибудь переживёт это. Всегда переживал.

– Ты знаешь об источнике магии?

Волк настороженно прижимает уши, вопросительно урча:

«А что знаешь ты, Ромашка?»

Оглядывается по сторонам, убеждаясь, что вокруг ни одной живой души. Надо же, источник магии!

– Стефан выяснил, что источник, питавший воду, землю и воздух находится под замком Вацлава. Всё это время. Если мы... Если мы сможем добраться туда, то вернём магию сущникам! – Вельмира активно жестикулирует руками, одновременно стараясь согреть пальцы.

Он заторможено моргает, стараясь вникнуть в смысл произнесённых слов. Кажется, его накрыла слуховая галлюцинация, иначе почему она настолько реальна?

«Пробраться в замок Вацлава?!»

Белый Волк, позабыв о травмах, вскакивает на лапы, смотря расширенными зрачками на девушку. О, как же он жалеет, что она не может увидеть всё его непринятие и замешательство, а потому он прикусывает край кафтана и тянет на себя – в знак протеста.

– Да послушай же ты! Если сущники обретут свои силы, если я смогу вернуть их себе, то тогда мы сможем противостоять армии Вацлава. Я смогу заявить права на Чёрную реку. Нужно пустить слух о существовании последней русалки, так, чтобы он обрел легенду. Подкрепить это легендой о тебе и о нашей мести князьям Великоземским. Вернув источник себе –, мы сможем сместить их.

В этом безусловно присутствует логика. Даже нет, это гениальный выход из войны, если бы не одно существенное «НО»: Вельмира явно метила в смертницы. Такое тяжело провернуть в принципе, а она натурально лишена зрения (магическое не в счёт)! Боги, да каждое её появление при дворе Вацлава может оказаться последним, если кто-то просто заподозрит в ней что-то не то, а она хотела пробраться в замок, подставив себя, семью и расчудесного Стефана!

Сущник отпускает подол кафтана, иронично покачивая головой. Она казалась умнее ровно до этого момента! А ведь она умудрилась хранить свою тайну столько лет и к тому же водить дружбу с Иданом Великоземским! Об этом ходило столько разговоров! Многие даже думали, что она выйдет за него замуж и прочили им красивых и милых детишек!

Волк резко прикрывает глаза. Кажется, головоломка, подкинутая русалкой, стремительно начала собираться. Он даже отступает на несколько шагов назад. Нет. Нет-нет-нет, она же не может…

– Я всё продумала. Попаду в замок, как невеста Дамира, а там...

Волчий рык заставляет её замолкнуть.

– Ты, что, только что зарычал на меня? – Её бровь изящно приподнимается, пока она складывает руки на груди.

«А ты, что, только что действительно решила, что статус невесты проклятого Дамира подарит тебе бесконечный запас жизней?!»

– Значит так, мой пушистый друг, – грозно начинает она, в то время как волк сразу же фыркает.

«Это я-то «пушистый друг»?»

– Во-первых, ты не рычишь на меня без причины, уяснил? Потому что я тоже умею рычать.

«С удовольствием бы это послушал, Ромашка!»

– Во-вторых, выйти замуж за Дамира мне не составит никакого труда! За исключением того, что этот дурень настоял на всевозможных обрядах, хотя, с другой стороны за это время я привыкну к замку.

«Этот дурень, сам того не зная, спас тебя от лап Вацлава! Тебе даже стоит сказать ему «спасибо» в перерывах между признаниями в ненависти!»

– И, в-третьих, Дамир даже ничего не заподозрит. Из всех – именно ему плевать на меня с самой высокой башни. Пока он будет занят своими «кровавыми» делами Чистильщика, мы сможем найти нужный путь к гроту.

«Мы? То есть ты действительно решила утянуть всех в могилу?»

Снова издав звук, похожий то ли на безвыходный скулёж, то ли на раздражённое фырканье, Белый Волк демонстративно отворачивается в сторону реки. Просто уму не постижимо! Эта девица точно хочет свести его с ума! И зачем? Зачем он вообще пришёл к ней? А, что главнее, как ему подстраховать её? Как помочь? Снова не сдерживает рык. Его шкура точно когда-нибудь будет валяться в ногах Великого Князя. Из-за таких вот Ромашек.

Он чувствует, как кожи головы касаются холодные пальцы. Она нерешительно перебирает шерсть, стараясь успокоить. Признаться, Волк даже прикрывает веки, позволяя прикосновениям успокоить быстро-колотящееся сердце. Но это вряд ли спасает от мысли, что она – набитая дура. Разве что ему теперь приносит удовольствие то, что она делает.

– У тебя есть семья?

«Конечно есть, Ромашка», – тихое урчание служит ответом на робкий вопрос.

Она укладывает ладонь на голову, аккуратно сминая мягкое ухо. Сначала Волк пытается отодвинуться, стараясь выказать абсолютное недовольство новым движениям, но… вскоре сдаётся. Её действия не то завораживали, не то дарили покой. Вероятно, так влияло само присутствие Вельмиры.

– И, наверняка, ты ушёл от них, чтобы спасти?... Они знают, кто ты?

«Нет. Я бы не смог подвергнуть их такой опасности», – но получается лишь отрицательный кивок головой. Вельмира поймёт его, почувствует.

– Ты правильно поступил, чем бы не руководствовался. Я бы тоже ушла, но батюшка, то есть, Драган… Он поддерживает меня. Знает, какая меня ждёт судьба и не запирает в клетке, но… Я не хочу причинить ему и матушке боль. Он дал клятву Лепаве, моей бабушке, что будет защищать русалок до последней. Он дал клятву Ариадне, моей настоящей матушке, что защитит меня любой ценой. Он убил обеих. По-другому было нельзя и… русалки отдали себя в жертву, за которую батюшка пытается расплатиться до сих пор.

Вельмира ненадолго замолкает, позволяя ему переварить информацию.

От неожиданности он дёргается. Она не просто последняя русалка! Она – наследница Чёрной реки! Новая Хозяйка! Морена её сохрани!

Теперь волк оглядывает девушку в новом свете, а она, подтверждая каждую из его мыслей, смущённо улыбается, пока бледную кожу заливает румянец. Он нетерпеливо переминается с лапы на лапу. Вот о ком нужно слагать легенды! О русалке, которую считали погибшей во младенчестве! Не о нём! Белому Волку становится понятно каждое её действие, каждая мысль. Она действительно хочет защитить то, что осталось от дома.

Волк медленно осматривает русла реки. То самое место, где они сейчас разговаривали, её дом, превратился в руины стараниями князей Великоземских. Грудину сущника стягивает. Он по уши вязнет в обязательстве помочь ей. Одно дело – выжившая сущница. Другое – Хозяйка реки!

– Я не боюсь Дамира, – спустя время продолжает Вельмира. – Тем более, пока он не знает, кто я такая. Знаешь, иногда мне кажется, что своим поведением он лишь защищает брата и сестру. А затем… я слышу, как он ведёт себя со всеми: с девушками, с братом. Слышу, что он вытворяет на поле боя и как относится к сущникам… И тогда ненависть становится сильнее... Даже будучи слепой я чувствую твой скептичный взгляд. Не волнуйся, если он приставит мне клинок к горлу – я без сомнений лишу его рассудка. Я стану той, кто отберёт у князей Великоземских спокойный сон в тёплых кроватях.

Сущник надменно фыркает, а затем, уловив посторонние звуки, резко разворачивает голову в сторону. Вельмира, почувствовав нервозность – поднимается на ноги, вглядываясь вдаль до тех пор, пока не замечает два мужских силуэта.

– Тебе нужно исчезнуть. – Вельмира возвращает взгляд на Волка. – Это могут быть солдаты Вацлава.

«Это они и есть, Ромашка», – сущник треплет ухом, гортанно рыча.

– Беги. Нельзя, чтобы они увидели тебя! Нет, даже не думай рычать! Мне они ничего не сделают, я – Вельмира Загряжская-Сирин, и это моя территория. Я смогу им объяснить, что делаю на берегу реки в своей же области. Тем более, что скоро появится Айка, моя подруга.

Вель снова поднимает голову. Два силуэта существенно продвинулись, теперь она точно могла знать – это мужчины. И кто их знает – сколько солдат скрывается за ними в лесу.

– Беги, Белый Волк! – Она опускается перед ним на колени, аккуратно прикладывая ладошки к мордочке. – Я буду ждать тебя.

Волк немного щурит глаза, наслаждаясь теплом ладоней, а затем очень аккуратно облизывает кожу правой руки. Он делает шаг назад, тяжело вздыхает, а затем срывается на бег, скрываясь в скалистой местности.

Вельмира облегчённо выдыхает. Она снова смотрит по сторонам, внимательно ища силуэт Белого Волка, но тот растворился, словно решил нырнуть прямиком в Чёрную реку. Зато к двум солдатам, на тропинке близ леса, вышел ещё один. Вель хмыкает. Ну, конечно, она права. В чаще их слишком много. Хорошо, что Волк решил уйти по берегу.

Вель ощущает их внимание на себе, но никто из троих не двигается с места, просто наблюдают, словно решая мировую дилемму. Вельмира знает точно: их тема для обсуждения она. Прикусывает губу. Тревога поднимается в груди, а вместе с тем пальцы крепко сжимают рукоять кинжала под кафтаном.

Она солгала волку. Вель понятия не имеет, как именно объяснить своё одинокое присутствие на берегу Чёрной реки солдатам Вацлава. Но, к её огромному удивлению, двое из троих разворачиваются обратно к лесу, а первый уходит в сторону поместья Драгана.

– Хвала богине Морене… – не верящий возглас слетает с губ. – Спасибо-спасибо-спасибо! – жмурится так сильно, до белых вспышек под веками.

Пусть боги разбираются в том, что сейчас произошло, но в одном она уверенна точно – лучше дождаться Айку и вернуться домой, потому что на сегодня уровень её везения однозначно исчерпан.