![](/books_files/covers/thumbs_240/ni-koshelka-ni-zhizni-netradicionnaya-medicina-pod-sledstviem-119995.jpg)
Автор книги: Эрдзард Эрнст
Жанр: Зарубежная прикладная и научно-популярная литература, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Доказательная медицина
Поскольку клинические испытания важны для подбора наилучшего метода лечения больного, они играют главную роль в доказательной медицине. Хотя основные ее принципы понравились бы и Джеймсу Линду в далеком XVIII веке, эта концепция получила распространение только к середине ХХ века, а сам термин появился в печати лишь в 1992 году – его ввел в обращение Дэвид Саккет из Университета Макмастера в Онтарио. Он дал следующее определение: “Доказательная медицина – это осознанное, явное и последовательное использование лучших на сегодня данных при принятии решений о лечении отдельных больных”.
Доказательная медицина расширяет возможности врачей, поскольку снабжает их самыми надежными сведениями, а следовательно, приносит пользу и больным, повышая вероятность того, что они получат самое подходящее лечение. В XXI веке нам очевидно, что врачебные решения должны основываться на научных данных, как правило – на результатах рандомизированных клинических испытаний, однако возникновение этой новой концепции стало переломным моментом в истории медицины.
До появления доказательной медицины врачебный труд был на удивление непродуктивен. Если больные и поправлялись, то обычно вопреки, а не благодаря полученному лечению. Но как только врачебное сообщество признало простую идею клинических испытаний, прогресс ускорился. Сегодня клинические исследования – рутинная процедура при разработке новых методов лечения, а медицинские эксперты соглашаются, что без доказательной медицины не может быть эффективного здравоохранения.
Однако в глазах тех, кто не принадлежит к медицинскому сообществу, доказательная медицина зачастую представляет собой что-то неприветливое, непонятное и устрашающее. Если подобная точка зрения вам хоть немного близка, стоит в очередной раз вспомнить, каким был мир до появления клинических испытаний и доказательной медицины: врачи даже не подозревали, какой вред наносят миллионам больных, пуская им кровь, а многие пациенты из-за этого вообще гибли, в том числе Джордж Вашингтон. И ведь эти врачи не были ни глупцами, ни злодеями, просто им недоставало знаний, которые рождаются там, где процветают клинические испытания.
Вспомните хотя бы Бенджамина Раша, увлекавшегося кровопусканием, который подал в суд за клевету, защищая свой излюбленный метод лечения, и выиграл процесс в тот самый день, когда умер Вашингтон. Это был выдающийся, высокообразованный и к тому же сострадательный человек, который первым назвал пристрастие к алкоголю заболеванием и понял, что алкоголики не в состоянии контролировать свое потребление спиртного. Кроме того, он отстаивал права женщин, боролся за отмену рабства и вел кампанию против смертной казни. Однако моральные и интеллектуальные достоинства не помешали ему убить сотни больных, обескровив их до смерти, и побудить своих учеников поступать так же.
В это пагубное заблуждение Раш впал из-за почтения к древним идеям в сочетании с сиюминутными доводами в защиту кровопускания. Легко представить, что он принимал успокоительный эффект этой процедуры за подлинное улучшение состояния больного, поскольку не подозревал, что истощает его жизненные силы. Кроме того, не исключено, что его подводила избирательная память: он помнил лишь тех больных, кто пережил кровопускание, а всех умерших благополучно забывал. Возможно, Раш поддавался искушению приписывать своему излюбленному методу все успехи, а любые неудачи объяснять безнадежным состоянием больного, которому все равно суждено было умереть.
Хотя доказательная медицина осуждает кровопускание в том виде, в каком так увлекался им Раш, важно подчеркнуть, что она всегда открыта для новых данных и готова пересматривать свои выводы. Так, благодаря результатам последних исследований этот метод лечения снова считается приемлемым, однако в строго определенных случаях. В частности, доказано, что кровопускание – крайняя мера, позволяющая облегчить состояние больного при избытке жидкости в организме, вызванном сердечной недостаточностью. Подобным же образом в современной медицине нашлось занятие и для пиявок: они помогают больным восстанавливаться после некоторых хирургических операций. В 2007 году одной жительнице Йоркшира ставили пиявок в полость рта по четыре раза в день в течение полутора недель, после того как ей удалили злокачественную опухоль и реконструировали язык. Ведь пиявки выделяют химические вещества, которые усиливают кровообращение, а значит, и ускоряют заживление.
Доказательная медицина, несомненно, служит во благо, однако иногда к ней относятся настороженно. Подчас ее считают стратегией, позволяющей профессиональному врачебному сообществу отстаивать собственные методы и защищать своих членов, а чужаков, предлагающих альтернативные подходы к лечению, никуда не допускать. На самом же деле, как мы только что убедились, зачастую верно обратное: доказательная медицина дает чужакам возможность быть услышанными и поддерживает любые методы лечения, лишь бы они работали, – ей неважно, кто за ними стоит и насколько диковинными они кажутся на первый взгляд. Никому бы и в голову не пришло, что лимонный сок лечит цингу, однако профессиональному врачебному сообществу пришлось принять это новое средство, поскольку его действенность подтверждалась результатами исследований. В то же время кровопускание долгое время было вполне стандартной процедурой, от которой тем не менее врачи в конце концов были вынуждены отказаться, так как научные данные опровергли ее эффективность.
В истории медицины есть один эпизод, особенно хорошо демонстрирующий, как доказательный подход заставляет медицинское сообщество признавать выводы испытаний, которым подвергается то или иное лечебное средство или метод. Речь идет о Флоренс Найтингейл, или Леди с Лампой, как прозвали ее пациенты: эта никому на тот момент неизвестная женщина сумела взять верх в ожесточенном споре со всем врачебным сообществом, где главенствовали мужчины, поскольку вооружилась надежными неопровержимыми фактами. В общем-то, ее можно считать одним из первых поборников доказательной медицины, с помощью которой Найтингейл успешно реформировала систему здравоохранения викторианской эпохи.
Флоренс и ее сестра родились во время длительного – двухлетнего – и весьма плодотворного свадебного путешествия своих родителей Уильяма и Фрэнсис Найтингейл по Италии. Старшая дочь появилась на свет в 1819 году, и ее назвали Парфенопой в честь города, где она родилась (Парфенопа – греческое название Неаполя). Затем весной 1820 года родилась Флоренс, которую тоже назвали в честь ее родного города – Флоренции. Предполагалось, что юную Флоренс Найтингейл ждет жизнь богатой викторианской леди, однако подростком она постоянно говорила, что ее ведет глас Божий. Поэтому ее желание стать сестрой милосердия обусловливалось, по всей видимости, призванием свыше. Это огорчало ее родителей, поскольку сестер милосердия тогда считали женщинами малограмотными, распутными, а зачастую еще и пьяницами, однако именно эти предрассудки Флоренс и намеревалась развенчать.
Ее родителей и без того страшила перспектива, что их дочь станет сестрой милосердия в Британии, поэтому они, должно быть, пришли в ужас, когда Флоренс решила работать в военных госпиталях во время Крымской кампании. Она читала скандальные статьи в газетах вроде The Times, где рассказывалось, сколько солдат умирает от холеры и малярии. Добровольно отправившись на войну, к ноябрю 1854 года она уже руководила госпиталем в Скутари в Турции, который был печально знаменит зловонными палатами, грязными койками, засоренной канализацией и тухлой пищей. Вскоре Флоренс поняла, что главная причина смертности среди солдат – не раны, а инфекционные болезни, которые в таких отвратительных условиях цвели пышным цветом. Как признавалось в одном официальном отчете, “смрадный воздух из канализации выносило ветром вверх, по трубам многочисленных открытых уборных, в коридоры и палаты, где лежали больные”.
Найтингейл поставила себе цель преобразить госпиталь: обеспечить раненых нормальным питанием и чистым бельем, прочистить сточные трубы и открыть окна, чтобы впустить свежий воздух. Всего за неделю она вывезла двести пятнадцать тачек мусора, девятнадцать раз промыла канализацию и закопала трупы двух лошадей, коровы и четырех собак, обнаруженные на территории больницы. Офицеры и врачи, ранее руководившие лечебницей, посчитали эти действия оскорбительными для себя и чинили Флоренс всяческие препятствия, однако она не сдавалась и трудилась не покладая рук. Результат наглядно доказал оправданность ее методов: в феврале 1855 года смертность среди всех раненых, попавших в госпиталь, составляла 43 %, а после проведенных реформ, в июне 1855 года, резко упала до 2 %. Когда летом 1856 года Флоренс Найтингейл вернулась в Британию, ее встречали, как героя, – во многом благодаря поддержке газеты The Times:
Где бы ни вспыхнула болезнь в самой опасной своей форме, там всегда появляется эта несравненная женщина. Ее благотворное присутствие несет добро и утешение даже испускающим последний вздох. В этих госпиталях она без всякого преувеличения ангел-хранитель: при виде ее хрупкой фигурки, беззвучно скользящей по всем коридорам, лица врачей и больных смягчаются от благодарности.
Находились, однако, и скептики. Начальник военно-медицинской службы считал, что высокая выживаемость раненых под опекой Найтингейл совсем не обязательно связана с улучшением гигиены. Он подозревал, что ее очевидные успехи объясняются тем, что у пациентов были не слишком тяжелые раны, или их лечили в относительно мягкую погоду, или сказывался еще какой-нибудь фактор, не принятый в расчет.
К счастью, Найтингейл была не просто военной сестрой милосердия, исключительно преданной своему делу, но еще и великолепным специалистом по статистике. Ее отец обладал широким кругозором и считал, что женщины должны получать подобающее образование, поэтому Флоренс изучала итальянский, латынь, древнегреческий, историю и особенно математику. Собственно, ей давали уроки лучшие британские математики, в том числе Джеймс Сильвестр и Артур Кэли.
Так что, столкнувшись с сопротивлением британского медицинского сообщества, чтобы подтвердить свое заявление, будто улучшение гигиены приводит к повышению выживаемости, Найтингейл использовала свои познания в математике и прибегла к помощи статистики. Она тщательно хранила подробные записи о своих больных за все время работы сначала в Турции, затем в Крыму, а потому смогла скрупулезно их изучить и найти всевозможные доказательства своей правоты: гигиена играет в здравоохранении первостепенную роль.
Например, чтобы показать, что солдаты в госпитале в Скутари умирали из-за антисанитарии, она на основании своих записей сравнила группу солдат, которые лежали там в первые дни ее работы, когда ни о какой гигиене речи даже не шло, с контрольной группой раненых, лечившихся в то же самое время в своем военном лагере. Если бы выживаемость во второй группе оказалась выше, чем в первой, это значило бы, что условия, которые Найтингейл обнаружила в госпитале по прибытии, и правда приносили больше вреда, чем пользы. В самом деле, на 1000 солдат из лагеря приходилось 27 смертей, а из госпиталя в Скутари – 427. Это был лишь один набор статистических данных, но в совокупности с остальными сравнениями он помог Найтингейл одержать верх в споре о важности гигиены.
Найтингейл была убеждена, что и другие значимые медицинские решения следует обосновывать подобным образом, поэтому боролась за учреждение Королевской военно-медицинской комиссии, в которую лично передала несколько сотен страниц подробных статистических сведений. В те времена, когда не принято было приводить даже таблицы данных, Флоренс Найтингейл чертила еще и цветные диаграммы, которые смотрелись бы вполне уместно в современной презентации на заседании совета директоров. Она даже изобрела новую версию круговой диаграммы (см. рисунок на странице 53), хорошо отображающую ее данные. Найтингейл осознала, что иллюстрирование статистических данных поможет донести ее доводы до политиков, как правило, несильно подкованных в математике.
Позднее статистические штудии Найтингейл запустили настоящую революцию в военных госпиталях, поскольку Королевская комиссия постановила учредить Военно-медицинскую школу и систему сбора медицинских данных, что, в свою очередь, привело к тщательному отслеживанию того, какие условия и методы лечения помогают пациентам, а какие – нет.
В наше время Флоренс Найтингейл наиболее известна как основоположница современного сестринского дела, поскольку она разработала учебную программу и основала специальную школу для сестер милосердия. Тем не менее можно сказать, что ее неустанная борьба за преобразования, связанные с вопросами здоровья, которая основывалась на статистических данных, оказала куда более значительное влияние на систему здравоохранения. В 1858 году Флоренс Найтингейл стала первой женщиной, принятой в Королевское статистическое общество, а со временем – и почетным членом Американской статистической ассоциации.
Приверженность статистике позволила Флоренс Найтингейл убедить правительство в необходимости целого ряда реформ в области здравоохранения. Например, многие считали, что обучать сестер милосердия – пустая трата времени, поскольку среди больных, за которыми ухаживали квалифицированные медсестры, смертность была выше, чем среди тех, за кем смотрел необученный персонал. Однако Найтингейл подметила, что в палаты к обученным сестрам милосердия просто-напросто направляют более тяжелых больных. Если стоит цель сравнить результаты в двух группах, важно, как уже обсуждалось, распределять по ним больных бессистемно. И действительно, когда Найтингейл провела испытания, в ходе которых пациенты попадали к обученным и необученным сестрам случайным образом, стало очевидно, что пациенты, за которыми смотрели квалифицированные медсестры, в целом гораздо лучше себя чувствовали и реже умирали, чем их собратья из палат, за которые отвечали необученные сестры. Более того, Найтингейл с помощью статистики доказала, что роды дома безопаснее, чем в больницах, вероятно, потому, что в британских домах было чище, чем в викторианских больницах. Интересы Флоренс распространялись и на заморские края, поскольку она исследовала математическими методами, как улучшение санитарных условий влияет на здравоохранение в индийских деревнях.
Всю свою долгую карьеру Найтингейл оставалась верна своему стремлению работать с военными. В ходе одного из последних исследований она заметила, что смертность среди солдат, расквартированных в Британии в мирное время, составляет 20 на 1000 человек в год, почти вдвое превышая этот показатель для гражданского населения, что объяснялось, как она подозревала, скверными условиями в бараках. Она рассчитала смертность из-за плохих условий размещения по всей британской армии и привлекла внимание к тому, насколько напрасно расходуются молодые жизни: “С тем же успехом можно раз в год выводить на Солсберийскую равнину 1100 мужчин и расстреливать их”.
![](i_002.jpg)
Полярная диаграмма[9]9
Площадь каждого сектора пропорциональна смертности. Найтингейл назвала свою диаграмму “петушиный гребень”.
[Закрыть] Флоренс Найтингейл, иллюстрирующая смертность во время Крымской войны в британской армии на востоке, апрель 1854 – март 1855
Медицинские победы Флоренс Найтингейл демонстрируют, что научные испытания – не просто наилучший способ установить истину в медицине, но еще и оптимальное средство, позволяющее добиться признания этой истины. Результаты научных исследований настолько надежны, что с их помощью даже молодая женщина, неизвестная медицинскому сообществу и не обладавшая никаким авторитетом, смогла доказать, что она права, а все остальные ошибаются. Без медицинских испытаний мечтатели-одиночки вроде Найтингейл остались бы незамеченными, а врачи продолжали бы лечить больных, руководствуясь сомнительными знаниями, основанными исключительно на традициях, догмах, моде, политике, рекламе и слухах.
Гениальная идея
Прежде чем применять доказательный подход к оценке нетрадиционной медицины, стоит еще раз подчеркнуть, что он позволяет делать необыкновенно надежные и убедительные выводы. Вот почему склонять голову перед лицом доказательной медицины приходится не только врачебному сообществу: под натиском научных данных и правительства меняют свою политику, а корпорации – продукцию. В заключение этой главы приведем еще один прекрасный пример того, как научные данные заставляют весь мир вытянуться по струнке, выслушать рекомендации по здравоохранению и броситься их исполнять. Речь идет об исследованиях, которые наглядно продемонстрировали, что курить вредно и опасно, о чем никто тогда не подозревал.
Эти исследования провели сэр Остин Брэдфорд Хилл и сэр Ричард Долл, в чьих биографиях, на удивление, есть зеркально симметричные обстоятельства. Хилл хотел пойти по стопам отца и стать врачом, однако из-за помешавшего обострения туберкулеза избрал карьеру математика. Долл, наоборот, мечтал изучать математику в Кембриджском университете, однако вечером накануне вступительного экзамена выпил фирменного восьмиградусного эля Тринити-колледжа, сдал экзамен хуже, чем ожидал, и потому предпочел карьеру врача. Итог – два человека, интересующихся одновременно и здравоохранением, и статистикой.
В ходе своей профессиональной деятельности Хилл исследовал самые разные вопросы, связанные со здоровьем. В частности, в 1940-х годах он выявил связь между мышьяком и развитием рака у работников химической промышленности, изучив их свидетельства о смерти, а позже доказал, что краснуха, перенесенная женщиной во время беременности, может привести к врожденным уродствам ее ребенка. Кроме того, он провел важное исследование эффективности антибиотиков при лечении туберкулеза – болезни, погубившей его собственные надежды стать врачом. Затем, в 1948 году, Хилл заинтересовался раком легких, потому что всего за два десятилетия заболеваемость им возросла в шесть раз. Мнения специалистов по поводу того, чем вызван такой кризис, разделились: одни считали, что просто улучшилась диагностика, другие – что всплеск заболеваемости раком легких вызван загрязнением окружающей среды промышленными отходами, автомобильными выхлопными газами и, возможно, сигаретным дымом.
Поскольку медицинское сообщество не могло прийти к общему согласию, Хилл объединил свои усилия с Доллом, решив проверить одну из предполагаемых причин рака легких – курение. Однако они столкнулись с очевидной проблемой – невозможностью провести рандомизированные клинические испытания, ведь выбрать, например, сто подростков, заставить половину из них неделю курить, а затем искать у них симптомы рака легких было бы неэтично, непрактично и бессмысленно.
Тогда Хилл и Долл решили, что следует провести обсервационное исследование, а именно проспективное когортное, то есть сначала выявить группу здоровых людей, а затем отслеживать состояние их здоровья, когда они будут вести обычную жизнь. Этот подход предполагает гораздо меньше вмешательства, чем рандомизированные клинические испытания, и именно поэтому последним предпочитают проспективное когортное исследование при долгосрочном изучении различных вопросов здравоохранения.
Чтобы в ходе проспективного когортного исследования не упустить никаких связей между курением и раком легких, Хилл и Долл решили набирать добровольцев, которые отвечали бы трем важнейшим критериям. Во-первых, они должны быть либо закоренелыми курильщиками, либо, наоборот, ярыми противниками курения, поскольку это повышает вероятность, что их поведение не изменится на протяжении тех нескольких лет, которые займет исследование. Во-вторых, участники должны быть людьми надежными и сознавать важность предприятия, поскольку им придется уделять проекту время и силы и регулярно предоставлять данные о своем здоровье и о привычках, связанных с курением. В-третьих, чтобы контролировать прочие факторы, испытуемые должны иметь примерно одинаковое происхождение, доходы и условия жизни и труда. Кроме того, участников должно быть много, возможно, несколько тысяч, поскольку тогда выводы окажутся более точными.
Набрать группу испытуемых, отвечающих этим строгим требованиям, было непросто, однако в конце концов Хилл во время игры в гольф придумал решение проблемы. По этому поводу его приятель доктор Винн Гриффит заметил: “Не знаю, хорошо ли он играет в гольф, но это была гениальная мысль”. Блестящая идея Хилла состояла в том, чтобы использовать в качестве подопытных кроликов врачей. Они прекрасно подходят по всем статьям: их много, они зачастую заядлые курильщики, прекрасно могут следить за состоянием собственного здоровья и представляют достаточно однородную выборку населения.
Исследование курения началось в 1951 году. Планировалось наблюдать более чем за 30 000 британских врачей в течение пяти десятилетий, однако уже к 1954 году проявилась очевидная закономерность. От рака легких умерло 37 человек – все до единого курильщики. По мере накопления данных исследование выявило, что курение повышает риск развития рака легких в двадцать раз и, хуже того, связано с целым рядом других проблем со здоровьем, в том числе с сердечными приступами.
Это исследование британских докторов, как его стали называть, дало такие ошеломляющие результаты, что некоторые ученые-медики поначалу не спешили с ними согласиться. Производители сигарет по тем же причинам усомнились в методологии исследования, утверждая, что Хилл и Долл, должно быть, неправильно собирали или анализировали информацию. К счастью, британские доктора отнеслись к выводам Хилла и Долла не так скептически, ведь они сами принимали участие в исследовании. Поэтому они немедленно стали отговаривать общественность от курения.
Поскольку связь между сигаретами и развитием рака легких касалась курильщиков во всем мире, очень важно было повторить исследование Хилла и Долла и проверить их выводы. В 1954 году объявили результаты еще одного исследования, которое на сей раз охватило 190 000 американцев, – столь же неутешительные. Между тем исследования на мышах показали, что, если наносить грызунам на кожу смолу из табачного дыма, у половины возникают злокачественные новообразования, а это однозначно свидетельствует: сигареты содержат канцерогенные вещества. Картину довершали новые данные продолжавшегося пятидесятилетнего исследования Хилла и Долла, подтверждавшие, что курение смертельно опасно. Например, наблюдение за британскими докторами показало, что курильщики, родившиеся в 1920-х годах, умирают в среднем возрасте втрое чаще, чем их некурящие коллеги. Так, в возрасте от 35 до 69 лет умерло 43 % курильщиков и всего 15 % некурящих.
Эти изобличающие доказательства потрясли Долла не меньше всех остальных: “Я сам не ожидал, что курение окажется такой серьезной проблемой. Если бы я тогда держал пари на деньги, то, пожалуй, поставил бы на что-то, связанное с дорогами и автомобилями”. Долл и Хилл приступали к своему исследованию без прицела на конкретный результат, они были попросту любопытны и хотели докопаться до истины. Вообще, хорошо продуманные научные испытания не затеваются с расчетом на ожидаемый исход, напротив, они должны быть честными и прозрачными, а тем, кто их проводит, следует быть готовыми к любым итогам.
Исследование британских докторов и подобные ему подверглись нападкам со стороны табачной промышленности, однако Долл, Хилл и их коллеги не сдавались, показав, что строгий научный подход позволяет установить истину с такой надежностью, что даже самые могущественные организации не могут долго отрицать факты. Наличие связи между курением и развитием рака легких доказывали данные из нескольких независимых источников, и каждый подтверждал результаты всех остальных. Стоит лишний раз подчеркнуть, что прогресс в медицине требует независимого повторения результатов: несколько исследовательских групп должны провести похожие исследования и получить сходные, согласующиеся результаты. Любой вывод, сделанный на основании подобного массива данных, можно считать надежным.
В конце концов результаты исследования Хилла и Долла привели к принятию ряда мер по борьбе с курением, которое благодаря этому вдвое сократилось во многих развитых странах. К несчастью, курение до сих пор остается главной причиной предотвратимой смерти по всему миру, поскольку в развивающихся странах постоянно открываются обширные новые рынки. Кроме того, пристрастие к табаку у многих курильщиков настолько сильно, что они либо игнорируют, либо отрицают научные данные. Когда Хилл и Долл впервые опубликовали результаты своего исследования в British Medical Journal, в сопроводительной заметке редакция привела весьма красноречивый анекдот: “Говорят, на читателя одного американского журнала статья о том, что курение вызывает рак, произвела такое сильное впечатление, что он решил бросить читать”.
Когда мы работали над этой книгой, British Medical Journal напомнил миру о заслугах Хилла и Долла, включив их исследование, доказавшее вред курения, в число пятнадцати величайших достижений медицины за 166 лет, прошедших с момента основания журнала. Читателям предложили проголосовать за их любимое достижение – получился своего рода медицинский эквивалент хит-парада поп-звезд. Хотя некоторые ученые могли счесть такое публичное состязание в популярности вульгарным, оно выявило два важных, особенно в контексте этой главы, обстоятельства.
Во-первых, все открытия в списке демонстрируют могущество науки в деле улучшения и сохранения человеческой жизни. Например, в список вошла оральная регидратация, помогающая восстановиться при диарее и спасшая за последнюю четверть века пятьдесят миллионов детских жизней. Кроме того, в него включены прорывы, связанные с антибиотиками, микробной теорией и иммунологией, которые вместе позволили найти лечение целого ряда болезней и тем самым спасли сотни миллионов жизней. Разумеется, упомянута и вакцинация, поскольку она позволяет предотвратить болезни, не давая им даже развиться, а значит, спасла еще сотни миллионов жизней. Знание о риске для здоровья, связанном с курением, вероятно, спасло не меньше людей.
Во-вторых, в число пятнадцати главных побед вошла и доказательная медицина как таковая, поскольку изобретение этого подхода – тоже огромное достижение. Как мы уже знаем, доказательная медицина – это способ выбрать наилучший метод лечения на основании самых совершенных доступных доказательств. Ей недостает блеска и зрелищности некоторых других отобранных прорывов, зато ее вполне можно назвать самым значительным из них, ведь именно она стоит за очень многими другими. Например, уверенность в том, что вакцины и антибиотики безопасны и защищают от болезней, появилась только благодаря данным, собранным в ходе клинических испытаний и других научных исследований. Без доказательной медицины мы рискуем попасть в ловушку: считать бессмысленные методы лечения полезными, а действенные – бесполезными. Без доказательной медицины мы, скорее всего, не распознали бы наилучшие методы лечения и полагались бы на посредственные, плохие, неэффективные или даже опасные, усугубляя страдания больных.
Еще до того, как принципы доказательной медицины были сформулированы, Линд, Гамильтон, Луи, Найтингейл, Хилл с Доллом и сотни других исследователей-медиков с помощью того же подхода определяли, что помогает больным (лимоны от цинги), а что не помогает (кровопускание), что предотвращает развитие болезней (гигиена), а что их вызывает (курение). Вся концепция современной медицины возникла благодаря этим исследователям, применявшим научные методы наподобие клинических испытаний, чтобы собрать данные с целью установить истину. Теперь мы можем выяснить, что будет, если применить этот же подход к нетрадиционной медицине.
Нетрадиционная медицина заявляет, что способна лечить те же болезни и расстройства, что и общепринятая медицина, и у нас есть возможность проверить справедливость этих утверждений, проанализировав доказательства. Если выяснится, что тот или иной нетрадиционный метод эффективен при определенном болезненном состоянии, его можно будет сравнить с общепринятыми методами и решить, следует ли применять его в сочетании с ними или вместо них.
Мы уверены, что сумеем сделать надежные выводы о ценности различных нетрадиционных методов лечения, поскольку многие исследователи уже проводили испытания, собирая данные. Собственно, проведены уже тысячи клинических исследований, проверяющих эффективность альтернативных медицинских методов.
Некоторые из этих исследований контролировались очень строго и включали большие выборки больных, а затем независимо воспроизводились, поэтому их общим выводам можно верить. Дальнейшие главы этой книги посвящены анализу результатов таких исследований, охватывающих целый ряд нетрадиционных медицинских методов. Наша цель – скрупулезно изучить имеющиеся данные, а затем объяснить вам, какие методы действенны, а какие неэффективны, какие безвредны, а какие опасны.
Сейчас, в начале книги, многие из тех, кто практикует нетрадиционную медицину, должно быть, полны оптимизма. Они считают, что их излюбленный метод наверняка восторжествует, когда мы проанализируем данные о его действенности. Ведь специалисты по акупунктуре, гомеопаты, хиропрактики, травники – словом, все те, кто работает в области нетрадиционной медицины, возможно, отождествляют себя с героями-одиночками, которых так много в этой главе.
Флоренс Найтингейл и в самом деле на ранних этапах своей профессиональной деятельности шла наперекор всем общепринятым представлениям, поскольку твердила о важности санитарии и гигиены, в то время как все остальные в сфере здравоохранения занимались совсем другими вещами – хирургией и пилюлями. Однако она доказала, что права, а медицинское сообщество ошибается.
Джеймс Линд также выглядел чудаком, который тем не менее оказался прав: доказал, что цингу лечат именно лимоны, несмотря на то что медицинское сообщество продвигало всевозможные другие средства. Героем-одиночкой был и Александр Гамильтон, знавший больше, чем официально признанные медики, поскольку выступил против кровопускания в эпоху, когда оно было стандартной процедурой. И Остин Брэдфорд Хилл с Ричардом Доллом тоже были вольнодумцами, доказавшими, что курение – смертельно опасная привычка, чего никто не ожидал, и, более того, представившими данные, которые противоречили интересам могущественной табачной индустрии.
История медицины пестрит такими героями, и они служат примером современным одиночкам, в том числе и сторонникам нетрадиционной медицины. Гомеопаты, специалисты по акупунктуре и другие приверженцы альтернативных способов лечения восстают против медицинского сообщества, вооружившись теориями и методами, противоречащими современному пониманию медицины, и во всеуслышание заявляют, что они непоняты. Они пророчат, что в один прекрасный день официальная медицина признает их странные на первый взгляд идеи. И верят, что займут достойное место в трудах по истории медицины рядом с Найтингейл, Линдом, Гамильтоном, Хиллом и Доллом. К сожалению, этим специалистам по нетрадиционной медицине нужно осознать, что герои-одиночки оказываются на верном пути лишь в единичных случаях, а большинство из них попросту заблуждаются.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?