Текст книги "Джентльмены-мошенники (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dzhentlmeny-moshenniki-sbornik-115509.jpg)
Автор книги: Эрнест Хорнунг
Жанр: Классические детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Садитесь, – велел он, – и расскажите, что произошло с момента нашей последней встречи.
– Случилось самое ужасное, – ответила миссис Джефрис. – Как я написала в письме, они приехали в Англию и поселились в нашем доме. Можете представить, каким шоком стало для меня их появление. Я не знала, что делать. Опасаясь за жизнь отца, я не могла отказать – и в то же время понимала, что не имею права впустить их в отсутствие мужа. Так или иначе, они теперь у нас, а завтра вечером возвращается Джордж. Если он узнает, кто они такие и с какой целью приехали, то немедленно отдаст обоих в руки полиции, а мы будем навеки опозорены. Мистер Климо, вы ведь обещали мне помочь, так помогите! Бог свидетель, я очень нуждаюсь в вашей помощи!
– И вы ее получите. Теперь слушайте инструкции. Ступайте домой и наблюдайте за гостями. Днем они, вероятно, выйдут по делам. Как только это произойдет, впустите троих моих слуг и спрячьте в какую-нибудь комнату, чтобы никто не заподозрил их присутствия. Потом появится мой друг, который вручит вам визитную карточку; как только он примется за дело, окажите ему всю возможную помощь.
– Не сомневайтесь, я так и сделаю, – ответила миссис Джефрис. – Я до конца дней буду вам благодарна.
– Ну, посмотрим. Покамест прощайте.
Когда она ушла, Климо вернулся в Порчестер-хаус и послал за Бельтоном. Как оказалось, слуга отсутствовал; но через полчаса он вернулся и вошел в кабинет.
– Вы нашли банк? – осведомился Карн.
– Да, сэр, – ответил Бельтон, – но не раньше чем стер ноги в кровь. Эти люди пугливы, как зайцы. Они петляли и ходили кругами, так что мне даже показалось, что я их вот-вот потеряю. Банк Соединенного королевства, филиал на Оксфорд-стрит.
– Отлично. Как насчет полицейской формы?
– Готово, сэр. Шлемы, мундиры, брюки и ремни.
– Тогда упакуйте все, как я вчера сказал, и будьте готовы отправиться вместе с вашими людьми на Белламер-стрит, едва мы получим известие, что наши друзья вышли из дома.
– Да, сэр. А вы?
– Я присоединюсь к вам в десять часов или около того. Если удастся, мы захватим их за ужином.
Вечерние лондонские развлечения были в самом разгаре, когда закутанный в широкий плащ высокий мужчина с военной выправкой сел в хэнсом перед Порчестер-хаусом, на Парк-лейн, и покатил в сторону Оксфорд-стрит. Хотя дело, вынудившее Карна выйти из дому, представляло собой весьма рискованную затею и могло отпугнуть многих людей, считавших себя не робкого десятка, оно ни в коей мере его не устрашило; напротив, Карн испытывал подлинное удовлетворение. Он насвистывал какой-то мотивчик, минуя освещенные фонарями перекрестки, и обдумывал свой хитроумный план, ласково улыбаясь, как любовник, предвкушающий свидание.
Он вспомнил, что взялся за столь опасное предприятие ради счастья другого человека, и почувствовал себя необыкновенно добродетельным, но в то же время подумал, что, если судьба принесет ему в награду за великодушие пятьдесят тысяч фунтов, тем лучше. Добравшись до библиотеки Мьюди, кэбмен поехал через Гарт-стрит на Блумсбери-сквер и свернул на Белламер-стрит.
На углу Карн остановил кучера и вполголоса передал ему какие-то указания, после чего зашагал по тротуару, пока не дошел до дома номер четырнадцать, и там остановился. Совсем как накануне, свет горел в трех окнах, и Карн сделал вывод, что “друзья” вернулись. Не колеблясь, он поднялся на крыльцо и позвонил. Прежде чем он успел досчитать до пятидесяти, открыла сама миссис Джефрис, которая с подозрением взглянула на гостя. Несомненно, она не узнавала своего пожилого знакомца – детектива Климо – в высоком, хорошо сложенном мужчине с седыми усами и темными волосами.
– Вы миссис Джефрис? – негромко спросил гость.
– Да, – ответила она. – Чем могу помочь?
– Один приятель велел передать вам эту карточку.
Он протянул хозяйке визитку, на которой стояло одно слово – “Климо”. Стоило миссис Джефрис на нее взглянуть, и волшебного имени оказалось достаточно, чтобы развеять сомнения. Она велела гостю зайти. Тихонько заперев дверь, женщина провела его по коридору, вошла в комнату и жестом поманила за собой. Они стояли в кабинете, больше похожем на библиотеку.
– Я правильно понимаю, что вы пришли от мистера Климо? – спросила миссис Джефрис, дрожа от сдерживаемых чувств. – Что я должна сделать?
– Для начала сохранять спокойствие. Скажите, где люди, с которыми мне предстоит иметь дело?
– Ужинают в столовой. Они вышли после обеда и вернулись час назад.
– Прекрасно. Пожалуйста, проводите меня наверх. Я хочу взглянуть, в состоянии ли ваш отец подписать документ, который я принес с собой. Я ничего не смогу сделать, пока не получу подпись.
– Идемте, я провожу вас к нему. Но мы должны двигаться тихо – эти люди так подозрительны, что посылают за мной и расспрашивают о каждом шорохе. Я смертельно боялась, что, услышав ваш звонок, они выйдут в коридор.
Первой поднявшись по лестнице, миссис Джефрис проводила гостя в комнату на втором этаже и осторожно открыла дверь. Карн оказался в красиво обставленной спальне. В середине стояла кровать, на которой лежал старик. В тусклом свете (газ был прикручен, и лампа испускала слабое сияние) он казался скорее скелетом, нежели живым существом. Длинная белая борода растрепалась по одеялу, бледная кожа была почти одного цвета с седыми волосами. Но он находился в сознании – и обратился с вопросом к дочери, когда та вошла.
– Что такое, Эйлин? – слабо спросил он. – Кто этот джентльмен и зачем он пришел?
– Он наш друг, папа, – ответила та. – Он спасет нас от злодеев.
– Благослови вас Бог, сэр, – сказал больной и шевельнулся, словно желая пожать Карну руку.
Тот, впрочем, остановил мистера О’Грэди.
– Не двигайтесь и не разговаривайте, – сказал он, – но, пожалуйста, попытайтесь собрать с силами и подписать эту бумагу.
– Какую бумагу?
– Документ, без которого я не стану предпринимать никаких действий. Мне запрещено делать что-либо, пока вы не подпишете. Не нужно бояться, с вами ничего не случится. Ну же, сэр, нельзя терять время даром. Если мы хотим выдворить этих негодяев из Англии, план надо осуществить сегодня.
– Ради этого я подпишу что угодно! Что касается содержания бумаги, здесь я полагаюсь на вашу честь. Дайте перо и чернила.
Миссис Джефрис приподняла отца, а Карн обмакнул перо в пузырек с чернилами, который принес с собой, и вложил в дрожащие пальцы. Бумагу положили на книжку, и старик старательно вывел свою фамилию в указанном месте, после чего упал обратно на подушки в полном изнеможении. Карн тщательно промокнул бумагу, сложил, убрал в карман и объявил, что готов приступить к делу. Взглянув на часы на каминной полке, он увидел, что уже без четверти одиннадцать; если он намеревался действовать, то должен был поторапливаться. Наказав больному отдыхать и утешаться сознанием того, что ему гарантирована безопасность, Карн жестом подозвал дочь.
– Ступайте вниз, – шепнул он, – и удостоверьтесь, что они все еще в столовой.
Миссис Джефрис повиновалась и, вернувшись, сообщила, что гости закончили ужинать и изъявили желание лечь спать.
– Значит, мы должны торопиться, – сказал Карн. – Где спрятаны мои люди?
– В комнате в конце коридора, – ответила женщина.
– Я пойду к ним. Вы тем временем возвращайтесь в кабинет. Мы присоединимся к вам через пять минут. Перед тем как мы войдем в столовую, один из моих людей позвонит в парадную дверь. Постарайтесь внушить гостям, что вы пытаетесь нам воспрепятствовать. Мы арестуем вас, а затем разберемся с ними. Вы поняли?
– О да.
Она быстро ушла, а Карн заторопился в комнату в конце коридора. Он поскреб ногтем по двери, и через секунду ее открыл сержант полиции. Шагнув внутрь, Карн обнаружил, что его ждут два констебля и инспектор.
– Все готово, Бельтон? – спросил он у последнего.
– Готово, сэр.
С этими словами он достал из кармана какие-то бумаги, первым прошел по коридору и спустился с лестницы. С необыкновенной осторожностью они крались по коридору, пока не достигли дверей столовой; там к ним присоединилась миссис Джефрис. Тут в дверь громко позвонили и, приоткрыв ее на пару дюймов, с грохотом захлопнули. Карн зычно велел женщине отойти, а Бельтон распахнул дверь столовой.
– Говорят вам, сэр, вы ошиблись! – испуганным голосом закричала миссис Джефрис.
– Мне лучше знать, – грубо ответил Карн и, повернувшись к Бельтону, добавил: – Присмотрите за ней!
Услышав, как в дом входят чужие, находившиеся в столовой мужчины вскочили с кресел, на которых сидели перед огнем, и застыли бок о бок у камина, глядя на полицейских и как будто не зная, что делать.
![](i_036.png)
Услышав, как в дом входят чужие, мужчины вскочили с кресел…
– Джеймс Магвайр и Патрик Уэйк Руни, – произнес Карн, подходя к ним и показывая бумаги, которые держал в руке. – Вот ордер. Я арестую вас обоих как участников заговора фениев против ее королевского величества. Советую вам подчиниться. Дом окружен, у всех дверей стоят констебли, шанса сбежать нет ни малейшего.
Ирландцы, казалось, были так поражены, что молча позволили надеть на себя наручники. Как только эта процедура завершилась, Карн повернулся к инспектору и сказал:
– Что касается человека, который лежит наверху больной – Септимуса О’Грэди, – то лучше поставьте у его двери констебля.
– Так точно, сэр.
Повернувшись к Магвайру и Руни, Карн продолжал:
– Властью ее величества я уполномочен предложить вам выбор между арестом и водворением на Боу-стрит и немедленным возвращением в Америку. Что вы предпочтете? Вряд ли я должен объяснять, что у полиции достаточно доказательств, чтобы отправить на виселицу вас обоих, если придется. Решайте поживей, я не намерен тратить время даром.
Магвайр и Руни уставились на него в сильнейшем изумлении.
– Вы не станете нас преследовать?
– Мне велено позаботиться о том, чтобы вы немедленно покинули страну – в случае если вы изберете второй вариант. Иными словами, я лично отвезу вас сегодня в Квинстаун и посажу на почтовый пароход.
– Насколько я могу судить, выбора у нас нет, – произнес Магвайр. – Ну что ж, примите наши поздравления – значит, вы умнее, чем я думал. Как вы узнали, что мы в Англии?
– О вашем отъезде из Америки сообщили телеграммой больше недели назад. За вами следили с той минуты, как вы ступили на английский берег. На борту отходящего парохода оставлены два места, и они предназначены для вас. Но сначала, впрочем, придется подписать клятвенное заверение, что вы никогда больше не ступите на английскую землю.
– А если мы не согласимся?
– В таком случае мы поедем на Боу-стрит, и утром вы предстанете перед судом. Сами знаете, что это означает. Лучше решайте быстрее – я не могу терять время.
Несколько секунд они молчали. Наконец Магвайр мрачно произнес:
– Ей-богу, сэр, поскольку иного выхода нет, я согласен.
– И я, – сказал Руни. – Давайте бумагу.
Карн протянул им устрашающего вида документ, и они поочередно, с показным вниманием, прочли его. Как только оба выразили согласие поставить свои подписи, мнимый детектив положил бумагу на стол в дальнем конце комнаты и велел снять с арестованных наручники, чтобы они могли подойти по одному и подписаться. Будь Магвайр и Руни менее ошарашены, они бы заметили, что текст накрыт двумя слоями промокательной бумаги, так что на виду оставался лишь маленький кусочек листа, серовато-синего оттенка.
Оставив арестованных под присмотром полицейских, Карн вышел из комнаты и поднялся наверх, чтобы осмотреть багаж гостей. Видимо, там он обнаружил то, что надеялся найти, поскольку в комнату вернулся с сияющим лицом. Через полчаса они покинули Белламер-стрит, сидя в разных кэбах. Руни ехал в компании Бельтона и одного из его подчиненных, теперь уже в штатском, в то время как Карн и третий полицейский сопровождали Магвайра. В Юстоне их ждали экипажи; та же процедура была проделана в Ирландии. Путешествие в Квинстаун прошло без приключений; ни на минуту Магвайр и Руни не заподозрили, какую шутку с ними сыграли. Карн и Бельтон с плохо скрываемым злорадством распростились со своими подопечными на палубе парохода, отходящего в Америку.
– До свидания, – сказал Магвайр, когда их тюремщики собирались сойти на берег. – И желаю удачи. Я говорю это, потому как вы хорошо с нами обращались, хоть и подложили изрядную свинью, вот так выдворив из Англии. Разрешите один вопрос. Что будет с О’Грэди?
– Его также ожидает высылка, как только он сможет передвигаться, – ответил Карн. – Больше ничего сказать не могу.
– Пару слов по секрету, – потребовал Руни и наклонился к Карну. – Миссис Джефрис хорошая женщина. Помогите ей чем сможете, потому что о наших делах она ничего не знает.
– Я позабочусь о ней, если потребуется, – пообещал Карн. – Итак, прощайте.
– Прощайте.
Утром в среду пожилой джентльмен, одетый довольно старомодно, но чрезвычайно респектабельный на вид, подъехал в брогаме к филиалу банка Соединенного королевства на Оксфорд-стрит и предъявил чек на сумму в сорок пять тысяч долларов, под которым стояли имена Септимуса О’Грэди, Джеймса Магвайра и Патрика Руни и дата – минувшая пятница.
![](i_037.png)
Пожилой джентльмен предъявил чек…
Чек был в полном порядке, и, несмотря на величину суммы, ее отсчитали без промедлений.
Тем же вечером миссис Джефрис нанесла визит Климо. Она пришла выразить признательность за помощь и узнать размер гонорара.
– Довольно и вашей благодарности. Не возьму ни пенни. Я уже достаточно вознагражден, – ответил Климо с улыбкой.
Когда женщина ушла, он достал записную книжку и сверился со своими записями.
– Сорок пять тысяч фунтов, – усмехнувшись, произнес он. – Да, неплохо. Я не взял денег миссис Джефрис, но награду все-таки получил.
И он перешел в Порчестер-хаус, чтобы переодеться к садовой вечеринке в Мальборо-хаусе.
IV. Свадебный гость
Однажды ясным летним утром Саймон Карн сидел в кабинете и размышлял о временном затишье в делах. С тех пор как он оказал столь важную услугу государству (о чем говорилось в предыдущей главе), он почти ничего не сделал, чтобы повысить себя в собственных глазах. Карн предавался раздумьям, когда появился дворецкий и объявил: “Келмейр-сахиб!” Гость был желанный, и Карн с явным удовольствием встал, чтобы поприветствовать его.
– Доброе утро, Келмейр, – сказал он, пожимая протянутую руку. – Очень рад вас видеть. Как поживаете?
– Бывает и хуже, – ответил новоприбывший, пресыщенного вида молодой человек, одетый по последним требованиям моды. – Вы, конечно, собираетесь на свадьбу к Гринторпам. Я слышал, вас пригласили.
– Вы правы, – ответил Карн, извлек из корзинки карточку и бросил через стол.
Гость взял ее со стоном и произнес:
– Да, это приглашение! И какое красивое. Карн, вы когда-либо ненавидели кого-нибудь так страстно, что запродали бы душу черту, лишь бы навредить ему?
![](i_038.png)
– Нет, – отвечал Карн. – Вряд ли я кого-нибудь ненавидел с такой силой. Судьба обычно подсказывала мне какой-нибудь способ поквитаться с врагами. Но вы, кажется, настроены весьма мстительно. Что стряслось?
– Мстительно? – переспросил Келмейр. – Ничего удивительного. Только подумайте, как они со мной обошлись. Ровно год назад мы с Софи Гринторп были помолвлены. Контора старика Гринторпа еще не превратилась в “общество с ограниченной ответственностью”, и родственники здорово сердились на меня за такой невыгодный брак, но я плевать на все хотел. Я влюбился по уши, а Софи Гринторп – самая прелестная девушка во всем Лондоне. Впрочем, вы ее видели и сами можете судить. Три месяца спустя старый Гринторп продал свое дело более чем за три миллиона фунтов стерлингов. Благодаря им он вошел в парламент, пожертвовал своей партии три тысячи и получил бы за щедрость титул баронета, если бы его партия не провалилась на выборах. Через месяц Гринторпами заинтересовались все важные персоны; герцоги и графы зачастили на приемы к старой леди, хотя раньше их туда совершенно не тянуло. Я почувствовал, что перестал быть для них светом в окошке – старик начал подумывать, что Софи могла бы сделать партию получше, вместо того чтобы выходить за третьего сына небогатого графа. Потом появился Кайлбенхэм. Красивый парень, маркиз, но, как нам обоим хорошо известно, – тот еще мерзавец. У него ни гроша за душой, и ему нужны деньги – очень, очень нужны. И что же в результате? Через полтора месяца я оказываюсь за бортом, а Софи принимает от Кайлбенхэма предложение руки и сердца. Общество говорит: “Какая прекрасная пара!” – и вот вы получаете приглашение на свадьбу!
– Прошу прощения, но вы становитесь циничны, – заметил Карн, закуривая.
![](i_039.png)
Герцоги и графы зачастили на приемы к старой леди.
– А разве у меня нет на то причин? Если бы с вами вот так обошлись, я бы посмотрел, как бы вы себя чувствовали. Как подумаю, что говорят о Кайлбенхэме в свете… как вспомню слухи, которые о нем ходят… как услышу, что старого Гринторпа с его претензиями высмеивают в клубах и язвят в газетах… и ведь они получают невероятно ценные подарки от людей самых разных сословий и состояний, начиная с королевской семьи и заканчивая бедняками-рабочими, которым Гринторп по-прежнему недоплачивает, и все потому только, что Кайлбенхэм маркиз, а Софи – дочь миллионера… в общем, этого достаточно, чтобы стать циником.
– Пожалуй, я с вами согласен, – сказал Карн. – Но, поскольку жизнь состоит из подобных противоречий, мне кажется нелепым биться головой о каменную стену, а потом жаловаться, что вам больно и что стена ничуть не подалась. Думаете, полученные Гринторпами подарки так роскошны, как говорят? Хотел бы я знать наверняка, прежде чем вручить свой. В наши дни дарить нужно то, что дарят другие. Если Гринторпы не получили ничего особенно ценного, то сойдет пара гальванизированных блюд для закусок. А если наоборот… ну тогда бриллианты или картина работы старого мастера – американцы с ума по ним сходят, но не могут приобрести.
– И кто тут циник, хотел бы я знать? – поинтересовался Келмейр. – Утром я слышал, что на нынешний момент они получили подарков на сумму примерно двадцать тысяч фунтов, включая великолепные бриллианты, подаренные отцом невесты.
– Однако!
– Я и сам удивлен, – отозвался Келмейр, вставая и собираясь уходить. – Впрочем, я к вам ненадолго. Заглянул спросить, не хотите ли вы недельку поплавать по Ла-Маншу. Я одолжил яхту у Бергрейва и полагаю, что смена обстановки пойдет мне на пользу.
– Жаль, – сказал Карн, – но сейчас я никак не могу уехать. Предстоит несколько важных событий, которые удерживают меня в городе.
– Я так понимаю, свадьба в их числе?
– Честно говоря, я о ней почти не думал, – ответил Карн. – Вам в самом деле пора? Что ж, до свидания, желаю приятной поездки.
Когда Келмейр скрылся, Карн вернулся в кабинет и уселся сел за письменный стол.
– Келмейр чрезмерно чувствителен, – сказал он, – и задетые чувства мешают ему верно судить о людях. По-моему, он не понимает, как удачно вывернулся из крупной неприятности. Сам не знаю, кого мне больше жаль – бессердечную девчонку мисс Гринторп или отъявленного мерзавца маркиза Кайлбенхэма. Свадьба, впрочем, обещает быть весьма фешенебельной и…
Карн остановился на полуслове, встал и облокотился на каминную полку, глядя в пустой камин. Наконец он стряхнул пепел с сигары и повернулся.
– Раньше я об этом и не задумывался… – произнес Карн, нажимая кнопку электрического звонка в стене. Когда слуга ответил, Карн велел подать экипаж и уже через четверть часа катил по Риджент-стрит.
Добравшись до известного ювелирного магазина, он остановил экипаж и вошел. Он не впервые имел дело с этой фирмой; как только Карна узнали, хозяин лично заспешил к нему, предлагая свои услуги.
– Я ищу подходящий свадебный подарок для юной леди, – сказал Карн, как только хозяин спросил, чем он может быть полезен. – Думаю, предпочтительнее всего бриллианты.
Перед ним поставили поднос с заколками, брошками, кольцами и эгретами, украшенными драгоценными камнями, но Карн остался недоволен. Он заявил, что ищет вещь получше – что-нибудь более впечатляющее. Через четверть часа он вышел из магазина с бриллиантовым браслетом, за который уплатил тысячу фунтов. Ювелир, кланяясь почти с восточным раболепием, проводил Карна до экипажа.
Когда экипаж покатил по улице, Карн достал браслет из футляра и принялся разглядывать. Он уже давно решил, как действовать дальше, и приготовился приступить к делу не откладывая. Сначала он велел кучеру ехать домой, но вскоре передумал и, дернув за бечевку, приказал свернуть на Парк-лейн вместо Беркли-сквер.
– Я должен точно убедиться, – сказал он, – прежде чем что-либо предпринять, и единственный способ это сделать – повидать старого Гринторпа лично и безотлагательно. По-моему, в кармане у меня лежит вполне подходящий предлог. В любом случае попытка не пытка.
Добравшись до особняка Гринторпов, он велел лакею спросить, дома ли хозяин, и если да – примет ли он его. Слуга принес утвердительный ответ, и вскоре Карн и Гринторп приветствовали друг друга в библиотеке.
– Очень рад видеть вас, мой дорогой друг, – сказал мистер Гринторп, горячо пожимая гостю руку и в то же время надеясь, что живущий в соседнем особняке сэр Мобрэй Мобрэй – джентльмен старой закалки, который посматривал на коммерческую аристократию сверху вниз, – выглянет из окна и увидит роскошный экипаж Карна. – Как это любезно с вашей стороны, и, право же, я считаю ваш визит большой честью…
На лице Карна, как и положено, отражались добродушие и восхищение, и лишь уголки губ отчасти выдавали презрение, которое он питал к собеседнику.
Лицо и фигура Мэтью Гринторпа обличали его происхождение яснее всяких слов. Как будто этого было недостаточно, платье и обилие драгоценностей, особенно бриллиантов, украшавших почтенного коммерсанта, довершали дело. Мистер Гринторп, низенький, коренастый, краснолицый, компенсировал недостаток хорошего воспитания крайней развязностью, порой граничившей с оскорбительным тоном.
– Право же, мне неловко вторгаться к вам в такой ранний час, – произнес Карн, когда хозяин умолк, – но я хотел лично поблагодарить за любезное приглашение на свадьбу дочери.
– Надеюсь, вы придете, – ответил мистер Гринторп с ноткой тревоги: ему очень хотелось показать обществу, что они со знаменитым Саймоном Карном на дружеской ноге.
– Именно это и привело меня к вам, – сказал Карн. – К сожалению, я еще не знаю, смогу ли принять оказанную мне честь. Возникли кое-какие трудности в связи с имуществом, в котором я весьма заинтересован, и не исключено, что через несколько дней я буду вынужден отбыть на континент. Цель моего нынешнего визита – попросить у вас разрешения воздержаться от ответа, пока я не получу возможность с большей уверенностью говорить о своих планах.
– Разумеется, разумеется! – ответил хозяин, который стоял, широко расставив ноги, перед камином, и побрякивал монетами в кармане брюк. – Раздумывайте сколько вам угодно, только не говорите, что не сможете прийти! Мы с хозяйкой… гхм… то есть мы с миссис Гринторп так надеемся насладиться вашим обществом, и, честное слово, вас будет страшно не хватать, если вы уедете.
– Я крайне польщен, – любезно отозвался Карн. – Заверяю, если меня не окажется в числе ваших гостей, то отнюдь не по моей вине.
– Да-да, сэр, – продолжал старый джентльмен. – У нас соберется веселое и, смею надеяться, утонченное общество. Мы надеялись, что на свадьбе будут присутствовать члены королевской семьи, но, к сожалению, некоторые причины, о которых я не вправе упоминать, помешали им принять приглашение. В любом случае приедут герцог и герцогиня Рагби, родители моего будущего зятя, а также граф Боксмур с супругой, лорд и леди Саутхэм, полдюжины баронетов и столько членов парламента с женами, что и не сосчитаешь. Вечером накануне свадьбы мэр устраивает бал в Собрании, по завершении церемонии мы угостим ужином наших арендаторов, а после отъезда молодых тоже зададим бал. Помяните мое слово, дорогой друг, ничего подобного в Маркет-Стопфорде до сих пор не видывали.
– Охотно верю, – сказал Карн. – Это будет настоящая веха в истории графства.
– Не то слово, сэр! Всякие праздничные торжества обойдутся мне в целых пять тысяч фунтов. Сначала я хотел устроить все в городе, но меня разубедили. В конце концов, загородный дом гораздо больше подходит для пирушек. И мы уж не ударим в грязь лицом.
Он фамильярно взял Карна за пуговицу пиджака и, понизив голос до внушительного шепота, предложил угадать, в какую сумму обошлись свадебные приготовления, включая подарки.
Карн покачал головой.
– Не имею даже отдаленного представления, – признался он. – Но раз вы требуете, чтобы я угадывал, предположу, что в пятьдесят тысяч фунтов.
– Вполовину промахнулись, сэр! Я вам открою один маленький секрет, о котором не знает даже моя жена…
Гринторп пересек комнату, направляясь к огромному сейфу у стены. Отперев дверцу, он извлек продолговатую коробку в оберточной бумаге, поставил ее на стол в центре комнаты, выглянул в коридор, дабы удостовериться, что там никого нет, закрыл и запер дверь, а затем, повернувшись к Карну, сказал:
– Не знаю, что лично вы думаете, сэр, но кое-какие мои знакомые порой намекают, что если у человека много денег, значит, у него нет никакого вкуса. Что ж, деньги у меня и правда есть… – Гринторп распрямил плечи и гордо похлопал себя по груди, – но я намерен доказать вам, сэр, что и вкусом не обделен. Вы поглядите на эту коробочку…
Гринторп снял оберточную бумагу, и изумленному взгляду Карна предстала огромная позолоченная шкатулка с богатой инкрустацией, стоявшая на четырех массивных ножках.
![](i_040.png)
– Перед вами, сэр, – продолжал Гринторп, – образчик высокого искусства. Угадайте, что это такое.
Карн покачал головой.
– Кажется, отгадчик я плохой, но, раз уж вы требуете ответа, предположу, что это шкатулка для драгоценностей.
Мистер Гринторп поднял крышку.
– Ошибаетесь, сэр. Я вам скажу, для чего она нужна. Сюда вмещается ровнехонько пятьдесят тысяч соверенов. В день свадьбы шкатулку наполнят золотом и подарят невесте в знак отцовской любви. Если это не свидетельство хорошего вкуса, то уж я тогда не знаю что!..
– Я поражен вашей щедростью! – воскликнул Карн. – Признаюсь честно, до сих пор я и не слышал о подобных подарках.
– Я знал, что вы так скажете. Заказывая эту шкатулку, я подумал: “Мистер Карн – первый в Англии знаток искусства, и его словам я поверю”.
– Я так понимаю, ваша дочь получила немало ценных подарков?
– Ценных? Это еще мягко сказано. То, что им преподнесли, вместе взятое стоит двадцать тысяч фунтов – ни пенни меньше. Вы, наверное, не поверите, сэр, но миссис Гринторп подарила молодым полный набор туалетных принадлежностей из чистого золота. Сомневаюсь, что в Англии видывали нечто подобное!
– Боюсь, какой-нибудь грабитель пожелает нанести вам визит в день свадьбы, – с улыбкой заметил Карн.
– Ничего он не получит, – добродушно отозвался старый джентльмен. – Я уже принял меры на крайний случай. В качестве хранилища мы используем бильярдную, потому что там есть такой же сейф, как и здесь. На окна поставят решетки; вечером накануне свадьбы и весь следующий день один из моих садовников будет стоять на страже в комнате, а деревенский констебль – караулить в коридоре. Этого вполне достаточно, чтобы отпугнуть любого грабителя, который пожелает прикарманить подарки. Что скажете?
Ручка двери повернулась, и в комнату вошла невеста. Увидев Саймона Карна, девушка со смущенным видом помедлила на пороге и как будто вознамерилась уйти. Карн, впрочем, оказался проворнее. Он шагнул вперед и протянул руку.
– Как поживаете, мисс Гринторп? – спросил он, пристально глядя на девушку. – Ваш отец только что поведал мне, сколько прекрасных подарков вы получили. Поздравляю вас от всей души. С вашего позволения я прибавлю и мой подарок к остальным. Пожалуйста, примите его.
С этими словами он достал из кармана футляр с браслетом, который купил утром. Открыв футляр, он извлек украшение и застегнул на запястье невесты. Восторг и удивление мисс Софи были так велики, что поначалу она не знала, как выразить свою признательность. Когда девушка наконец опомнилась и обрела дар речи, то начала благодарить Карна, но тот остановил ее.
– Не переусердствуйте, – сказал он, – иначе я решу, что совершил нечто и впрямь достойное хвалы. Надеюсь, лорд Кайлбенхэм здоров?
– Он был в полном порядке, когда мы встречались в последний раз, – ответила девушка, слегка помедлив, что не ускользнуло от Карна. – Но сейчас он так занят, что мы почти не видимся. До свидания.
На обратном пути Саймон Карн сидел погруженный в мрачные раздумья. Добравшись до дома, он прошел прямо в кабинет и сел за стол, где несколько минут сосредоточенно что-то записывал на листе бумаги. Закончив, он позвонил и приказал вызвать к нему Бельтона.
– Бельтон, – сказал он, когда камердинер явился, – в следующий четверг я отправляюсь в Маркет-Стопфорд на свадьбу маркиза Кайлбенхэма и мисс Гринторп. Вы, разумеется, будете меня сопровождать. До тех пор, – и он протянул слуге исписанный лист, – прошу вас позаботиться об этом. Боюсь, некоторые вещи будет довольно трудно достать, но вы должны раздобыть их любой ценой и взять с собой.
Бельтон взял список и вышел с ним из комнаты, и на некоторое время Карн перестал думать о своей затее.
Солнце уже садилось в день, непосредственно предшествующий свадьбе, когда Саймон Карн и верный камердинер добрались до маленькой станции Маркет-Стопфорд. Когда поезд остановился, лакей в ливрее дома Гринторпов открыл дверь заказного вагона и известил гостя, что у ворот станции ждет брогам, который отвезет его в Гринторп-парк. Бельтону вместе с багажом предстояло следовать за хозяином в омнибусе для слуг.
Мистер и миссис Гринторп приветствовали Саймона Карна в зале, дальняя часть которого была превращена в курительную. Судя по количеству гостей, которые расхаживали туда-сюда или нежились в удобных креслах, большинство приглашенных уже прибыли. Поздоровавшись со знакомыми и приняв чашку из рук невесты, разливавшей чай на маленьком столике возле огромного дубового камина, Карн около четверти часа вел любезную беседу, после чего отправился в отведенную ему спальню – красивую комнату, расположенную в главной части здания, сразу при выходе с парадной лестницы. Там он нашел Бельтона. Камердинер уже распаковал вещи; взглянув на часы, Карн убедился, что скоро будет пора переодеваться к ужину.
![](i_041.png)
Он принял чашку из рук невесты.
– Ну, Бельтон, – сказал он, опускаясь в кресло у окна, выходившего в розарий, – вот мы и на месте. Вопрос следующий: каким образом добиться успеха?
– До сих пор вы не знали поражений, сэр, – с почтением ответил камердинер, – и я не сомневаюсь, что нынешнее предприятие вам удастся.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?