Текст книги "Джентльмены-мошенники (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dzhentlmeny-moshenniki-sbornik-115509.jpg)
Автор книги: Эрнест Хорнунг
Жанр: Классические детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
![](i_047.png)
“Гвоздем” вечера стало обращение Карна.
Карн поставил перед собой задачу, которая загнала бы в тупик и такого великого интригана, как Макиавелли. Впрочем, он не намерен был отступать. Карн твердил себе: должен быть какой-нибудь способ осуществить эту идею, а значит, он непременно его найдет. Он обдумывал бесчисленные планы – и всякий раз спустя несколько мгновений обнаруживал какую-нибудь мелочь, делавшую их абсолютно невыполнимыми.
Внезапно, отбросив карандаш, Карн вскочил и принялся энергично мерить комнату шагами. Судя по выражению лица, он напал на мысль, которая обещала оказаться плодотворной. В тридцатый раз дойдя до камина, Карн остановился и посмотрел на каминную решетку. Постояв так несколько секунд, он отвернулся и, сунув руки в карманы, торжественно произнес:
– Да! Думаю, это вполне можно устроить.
Какая бы мысль ни привела его к такому заключению, не приходилось сомневаться, что Карн ощутил изрядное удовлетворение. Впрочем, он не спешил хвататься за дело немедленно, а продолжал обдумывать детали плана, пока не довел его до совершенства. Была уже почти полночь, когда он наконец успокоился. Затем, следуя неизменной в подобных случаях практике, Карн вызвал неподражаемого Бельтона. Впустив камердинера в комнату, он велел запереть дверь. К тому времени Карн успел закурить новую сигару и вновь занять позицию на каминном коврике.
– Я послал за вами, чтобы сообщить, что я решил осуществить одну небольшую затею, по сравнению с которой все, что я проделал до сих пор, покажется пустяками.
– Что вы задумали, сэр? – спросил Бельтон.
– Я вам расскажу, но только не пугайтесь. Если коротко, то я намерен присвоить огромную сумму денег, которую расточительная английская публика извлекла из своих карманов, желая помочь обитателям Канарских островов, пострадавшим от недавнего ужасного землетрясения.
На лице Бельтона отразилось изумление.
– Но, сэр, – возразил он, – главой фонда является маркиз Лейверсток, а вы – один из главных членов комитета.
– Вот именно, – ответил Карн. – Этим двум счастливым обстоятельствам я надеюсь впоследствии приписать успех, которого намерен добиться. Лорд Лейверсток – просто напыщенный старый вельможа, для него филантропия не более чем хобби. Этот урок пойдет ему на пользу. Ей-богу, еще до конца недели я сумею обвести старика вокруг пальца. Итак, инструкции. Во-первых, подыщите скромного размера домик, подходящий для пожилой особы и расположенный в фешенебельном районе, например в Южном Кенсингтоне. Меблируйте его, взяв напрокат обстановку в какой-нибудь крупной фирме, и наймите трех слуг, на которых я смогу положиться, – главное, чтобы они умели держать язык за зубами. Затем найдите какую-нибудь старую даму, способную сыграть роль хозяйки. Она должна быть очень слабой и хрупкой; в ближайшей конюшне наймите для нее экипаж, в котором она будет отправляться на прогулку каждый вечер, чтобы примелькаться соседям. Хорошенько дайте понять ей и слугам, что их шанс заработать что-либо с моей помощью зависит исключительно от того, будут ли они буквально выполнять полученные распоряжения. Пока они живут там, пускай сторонятся всякого общения. Разумеется, мое имя должно остаться неназванным. Как только я дам знать, пускай хозяйка перестанет выходить, а соседям намекнут, что она серьезно больна. На следующий день старушке станет хуже, а затем она умрет. Вы договоритесь о похоронах, закажете гроб и распорядитесь перевезти тело в Саутгемптон, откуда оно отправится на Нормандские острова, где ему надлежит обрести вечный покой. В Саутгемптоне будет ждать яхта, которую я сам найму; она нас увезет. Вы запомнили?
– О да, сэр… но я посоветовал бы вам бросить эту затею. Надеюсь, вы простите мою дерзость, сэр, но я опасаюсь, что теперь, после стольких успехов, вы рискуете потерять все, задумав такое опасное предприятие. Это же немыслимо, сэр.
– Бельтон, – серьезно произнес Карн, – я вижу, сегодня вечером вы в странном расположении духа. Не могу сказать, что оно мне нравится. Если бы я не доверял вам целиком и полностью, то заподозрил бы, что вы становитесь честным. В таком случае наше сотрудничество окажется чрезвычайно кратким.
– Надеюсь, сэр, – встревоженно отвечал Бельтон, – вы по-прежнему верите в мою преданность вашим интересам.
– Верю, – сказал Карн. – Выполните же мои инструкции так, чтобы укрепить меня в этой вере. Сегодня среда. Я жду вас в субботу с вестями о том, что домик снят и обставлен, слуги наняты и божий одуванчик на месте.
– Можете на меня положиться, сэр.
– Не сомневаюсь, – отозвался Карн. – А теперь, когда все улажено, я наконец лягу спать.
Через неделю комитет фонда Спасения Канарских островов объявил миру со страниц “Дейли пресс”, что щедрая британская публика пожертвовала круглым счетом сто тысяч фунтов в помощь пострадавшим от недавнего землетрясения. В тот же день Карн присутствовал на заседании комитета на Глостер-плейс. Предложение, внесенное леди Уэлтершолл и поддержанное Саймоном Карном, было принято единогласно. Спустя неделю те члены комитета Спасения, которым дела позволяли выехать из Лондона, собирались отправиться на место бедствия на яхте председателя, предоставленной в их распоряжение, взяв с собой для раздачи ввергнутым в нищету обитателям островов упомянутую сумму, а именно сто тысяч фунтов золотом. При содействии английского консула они получили возможность лично наблюдать за выдачей пособий, а стало быть, вернувшись в Англию, смогут отчитаться перед публикой в том, каким образом были использованы собранные деньги.
– В таком случае, – сказал Карн, который не просто поддержал это предложение, но сам заронил идею в голову леди Уэлтершолл, – было бы неплохо, если бы наш председатель побеседовал с правлением банка и условился, чтобы к назначенному дню сумма была упакована и готова к вручению тем лицам, которых его светлость назначит курьерами.
– Я лично заеду в банк завтра утром, – отозвался председатель. – Может быть, вы, мистер Карн, не отказались бы сопутствовать мне?
– Если это поспособствует работе комитета, буду просто счастлив, – ответил Карн.
Так и порешили.
Во вторник, через шесть дней после собрания и за два дня до назначенного отплытия комитета, маркиз Лейверсток получил письмо. Кэролайн Уэлтершолл, граф Эмберли и Саймон Карн как раз были у него. Маркиз вскрыл конверт, прочел и перечел послание, после чего повернулся к гостям.
– Я получил крайне неожиданную новость, – сказал он. – Поскольку она касается дела, которое все мы принимаем близко к сердцу, я прочту вам письмо.
Грейт-Честертон-стрит, 154, вторник
Благородному маркизу Лейверстоку,
кавалеру ордена Подвязки,
Беркли-стрит
Милорд! Проживя по милости Провидения долгие мирные годы в стране, которой, слава богу, неведомы подобные бедствия, я взяла на себя смелость написать вашей светлости и выразить желание внести лепту в фонд, основанный вами и вашими благородными друзьями, чтобы помочь несчастным, которые пострадали от землетрясения на Канарских островах. Поскольку я одинокая старая женщина, которую Господь соизволил наделить кое-какими земными благами, считаю своим долгом сделать небольшое пожертвование, чтобы помочь тем, кому посчастливилось меньше. К сожалению, я слаба здоровьем, но если бы ваша светлость нанесли мне визит, я поблагодарила бы вас от имени всех женщин за то, что вы сделали, и в доказательство моей благодарности охотно передала бы чек на десять тысяч фунтов, дабы вы присоединили его к имеющейся сумме. С дозволения врачей я принимаю посетителей между одиннадцатью и двенадцатью часами утра и пятью и шестью часами вечера. Я была бы польщена и счастлива видеть вашу светлость. Пребывая в надежде, что вы окажете мне эту маленькую услугу, остаюсь искренне вашей
Дженет О’Гэллоран
Ненадолго воцарилось молчание, когда его светлость дочитал письмо.
– И как же вы поступите? – спросила леди Кэролайн.
– Это благородное предложение, – ввернул Саймон Карн.
– Полагаю, двух мнений здесь быть не может, – произнес председатель. – Мой долг – исполнить просьбу миссис О’Гэллоран, хотя я и не понимаю, зачем она желает видеть меня лично.
– Она пишет, что хочет лично поблагодарить вас за то, что вы сделали, – ответил граф Эмберли. – Поскольку это будет самый щедрый взнос из всех, что мы получили до сих пор, я полагаю, надлежит исполнить ее прихоть.
– В таком случае я, как уже сказал, нанесу даме визит сегодня же, между пятью и шестью часами. А теперь мой долг сообщить вам, что мы с мистером Саймоном Карном встретились утром с правлением банка и условились, что сумма в сто тысяч фунтов золотом будет ждать наших агентов, которые придут завтра утром либо, самое позднее, днем.
– Деньги очень большие, – напомнила леди Кэролайн. – Надеюсь, они не послужат приманкой для воров!
– Бояться нечего, – ответил его светлость. – Я объяснил управляющему, что перевозку денег осуществят мои доверенные слуги в сопровождении двух частных сыщиков, которые останутся на борту яхты, пока мы не поднимем якорь. Риска никакого. Чтобы обезопасить нас окончательно, я также условился, что деньги выдадут только тому, кто предъявит чек и одновременно покажет кольцо с печаткой, которое сейчас у меня на пальце.
Прочие члены комитета были полностью удовлетворены этим планом; решив еще несколько вопросов, они разошлись.
Покинув Беркли-стрит, Карн заторопился в Порчестер-хаус. Войдя в кабинет, он немедленно велел прислать к нему Бельтона.
– Итак, – сказал он, когда камердинер появился, – нельзя терять ни минуты. Лорд Лейверсток примерно через два часа будет на Грейт-Честертон-стрит. Пошлите человека на вокзал Ватерлоо и узнайте, смогут ли они подать заказной поезд в семь, чтобы перевезти покойницу в Саутгемптон. Назовитесь Мерри Берном; скажите, что уплатите положенную сумму, какова бы она ни была, до того как поезд тронется. Как только получите ответ, принесите его на Грейт-Честертон-стрит, дом 154. Я тем временем переоденусь и буду ждать вас там. По пути я телеграфирую капитану яхты в Саутгемптон, чтобы он приготовился. Вы поняли, что предстоит сделать?
– Да, сэр, – ответил Бельтон. – Но должен признаться, что я волнуюсь.
– Напрасно. Помяните мое слово, план верен как часы. А теперь я переоденусь к прогулке.
Лишь очень зоркий наблюдатель смог бы узнать в почтенном священнослужителе, который спустя полчаса подкатил в хэнсоме к дому номер 154 на Грейт-Честертон-стрит, Саймона Карна, недавно присутствовавшего на собрании комитета Спасения. Выйдя из кэба, он поднял голову и увидел, что шторы спущены; ряд несомненных знаков гласил, что Смерть посетила этот дом. Дворецкий, который открыл дверь, ожидал гостя. Он почтительно поклонился и провел священника в гостиную. Там он обнаружил весьма респектабельную почтенную леди в черном шелковом платье, сидевшую у окна.
– Ступайте наверх, – властно произнес Карн, – и оставайтесь в комнате, пока вам не велят спуститься. Будьте осторожны, никому не попадайтесь на глаза. Как только стемнеет, можете выйти из дома, но не раньше. Перед уходом вам заплатят обещанный гонорар. А теперь идите и постарайтесь, чтобы никто из соседей вас не заметил.
Десять минут спустя подъехал какой-то человек, похожий на отставного военного и одетый в глубокий траур. Его также впустили в дом. Хотя никто не сумел бы опознать новоприбывшего, Карн немедленно обратился к нему по имени.
– Бельтон, вы условились насчет поезда? – спросил он, как только они оказались в гостиной вдвоем.
– Поезд отправится в Саутгемптон ровно в семь, – ответил Бельтон.
– Как насчет катафалка?
– Он будет здесь без четверти семь.
– Прекрасно, к тому времени мы заполучим тело. Прежде чем заняться чем-либо еще, поднимите шторы в передних комнатах. Если он решит, что в доме стряслась беда, то, возможно, испугается. Нельзя спугнуть птичку, ведь мы потратили столько сил, чтобы заманить его светлость сюда.
В течение следующего часа оба занимались последними приготовлениями. Они едва успели закончить, когда возле дома остановилось роскошное ландо, и Бельтон доложил, что лакей поднимается на крыльцо.
– Пусть его светлость проводят в гостиную, – приказал Саймон Карн. – Как только он войдет, вы, Бельтон, станьте у двери. Я позову вас, когда будет нужно.
Карн вошел в гостиную, оставив дверь приоткрытой, и тут же услышал голос лакея, спрашивавшего, дома ли миссис О’Гэллоран и примет ли она маркиза Лейверстока. Дворецкий ответил утвердительно, и маркиз поднялся на крыльцо.
– Пройдите сюда, пожалуйста, милорд, – попросил слуга. – Хозяйка ждет. Она вас сейчас примет.
Войдя в гостиную, маркиз обнаружил там почтенного толстенького священника, который на глазах у соседей вошел в дом часом раньше. Священник стоял у камина.
– Добрый день, милорд, – произнес он, когда за дворецким закрылась дверь. – Будьте так добры, присядьте. Миссис О’Гэллоран спустится через минуту.
Его светлость сел и заговорил о погоде, одновременно обводя глазами комнату. Он заметил рояль, удобные кресла по обе стороны книжного шкафа, подставку для цветов у окна – все эти вещи явственно говорили о преуспеянии. Бог весть о чем маркиз бы еще успел подумать – но от размышлений гостя внезапно отвлек грубый голос. Священник произнес:
– Игра окончена, милорд! Если двинетесь или крикнете, вы покойник!
Обернувшись, его светлость обнаружил дуло револьвера, нацеленное ему в голову. Он невольно испустил испуганный возглас и привстал.
![](i_048.png)
Обернувшись, его светлость обнаружил дуло револьвера, нацеленное ему в голову.
– Сядьте, сэр, – властным тоном велел священник. – Вы с ума, что ли, сошли? Вы сами не знаете, с кем вздумали шутить.
– Что вам нужно? – воскликнул изумленный милорд, у которого глаза на лоб полезли. – Я требую объяснить, что значит ваше поведение! Вам известно, кто я такой?
– Разумеется, известно, – ответил священник. – А что касается вашего первого вопроса, то вы узнаете ничуть не больше, чем я соблаговолю сказать. Более того, советую придержать язык, если не хотите, чтобы вам заткнули рот. Это было бы неприятно для нас обоих.
Повернувшись к двери, он позвал:
– Иди сюда, Дик!
Отставной военный, который ездил на вокзал Ватерлоо заказывать поезд, вошел в комнату и обнаружил, что благородный маркиз Лейверсток сидит в кресле, вне себя от ужаса, а достойный священнослужитель стоит над ним с револьвером в руке.
– Дик, мой мальчик, – негромко произнес священник, – его светлость оказался достаточно разумен и прислушался к голосу рассудка. Нет, сэр, пожалуйста, держите руки за спиной, как велено. Спасибо. Если вы не будете слушаться, я вышибу вам мозги, хоть и жаль портить красивый турецкий ковер. Вот так. Дик, мой мальчик, достань из кармана его светлости записную книжку. Давай сюда бумагу и конверты, которые мы прихватили с собой. У меня стилограф, так что чернила не понадобятся.
Упомянутые предметы извлекли и положили на стол. Записная книжка перешла в руки Карна. Он неспешно открыл ее и достал чек на сто тысяч фунтов, подписанный председателем и членами комитета Спасения Канарских островов.
– Возьмите перо, – велел Карн, – и пишите. И не забывайте, что я спешу и не собираюсь тратить время даром. Первое письмо адресуйте правлению банка. Велите им, на правах председателя комитета Спасения, выдать подателям письма указанную в чеке сумму. Золотом.
– Нет! – непреклонно заявил старый маркиз. – Ничто не заставит меня помогать грабителям!
– Очень жаль, – любезно произнес Карн, – но, боюсь, в таком случае придется принудить вас к повиновению довольно неприятным способом. Ну же, сэр, я даю вам три минуты, чтобы написать письмо. Если по истечении срока вы этого не сделаете, я перейду к решительным мерам.
И он недвусмысленным жестом сунул кочергу в огонь камина. Разумеется, через три минуты указанное письмо было написано и положено в конверт.
– А теперь я попрошу вас заполнить этот телеграфный бланк, адресованный вашей жене. Сообщите, что вы уехали по делам из города и вернетесь лишь завтра.
Маркиз составил телеграмму, которую Карн также сунул в карман.
– Теперь, пожалуйста, дайте ваш перстень.
Его светлость с тяжелым вздохом протянул своему мучителю кольцо с печаткой. Он понял, что сопротивляться бесполезно.
– Подай с буфета стакан, Дик, – приказал священник, – и графин с водой. А потом ступай и проверь, чтобы все остальное, о чем я тебе говорил, было готово.
Поставив стакан и графин на стол, Бельтон вышел. Карн немедленно наполнил стакан и добавил в воду около столовой ложки какой-то темной жидкости из пузырька, который извлек из кармана.
– Убедительно прошу, выпейте, милорд, – сказал он, размешивая содержимое разрезательным ножом слоновой кости. – Не бойтесь, это совершенно безвредно, с вами ничего не случится.
– Я не притронусь к вашему питью, – ответил маркиз. – Что бы вы ни сказали и ни сделали, я не выпью ни капли!
Карн демонстративно посмотрел на часы.
– С сожалением вынужден констатировать, что время идет, – внушительно произнес он, – и я не могу тратить его на споры. Даю вам три минуты, чтобы выполнить мой приказ. Если не выпьете, мне придется вновь прибегнуть к небольшому принуждению, которое мы с таким успехом применили совсем недавно.
– Вы хотите меня убить! – возопил маркиз. – Я не стану пить! Я не хочу умирать! Вы просто чудовище!
– С прискорбием повторяю, что вы тратите время даром, – сказал Карн. – Заверяю вас, ничего плохого не произойдет, если вы выпьете. В стакане всего лишь опиат – вы заснете, чтобы дать нам время спокойно убраться. Ну же, эта чудесная кочерга уже раскалилась. Если вы не выполните мою просьбу, то пожалеете. Подумайте хорошенько, прежде чем отказаться.
Последовала еще одна пауза. Несчастный маркиз посмотрел на кочергу, просунутую между прутьями каминной решетки, затем на безжалостное существо, стоявшее над ним с револьвером в руке. Никогда еще член палаты лордов не оказывался в столь неприятном и незавидном положении.
– Минута прошла, – негромко заметил Карн.
Маркиз душераздирающе застонал. Карн с улыбкой напомнил, что предки милорда удостоились титула за смелость, проявленную на поле брани.
– Две минуты!
Он склонился и слегка повернул кочергу.
– Три минуты!
Едва Карн успел произнести эти слова, как лорд Лейверсток протянул руку.
– Вы просто бессердечная тварь, раз принуждаете меня, но я согласен! – воскликнул он и, побледнев, залпом проглотил содержимое стакана.
– Спасибо, – вежливо произнес Карн.
Наркотик подействовал почти мгновенно. Вряд ли кто-нибудь успел бы досчитать до ста, прежде чем старый маркиз, покорившийся судьбе, откинулся на спинку кресла и заснул.
– Сработало даже быстрее, чем я полагал, – заметил Карн, склоняясь над простертым телом и прислушиваясь к ровному дыханию спящего. – Хорошо, что этот наркотик неизвестен в Англии. В любом случае он идеально подошел для моих целей.
Без пяти минут семь катафалк с бренными останками миссис О’Гэллоран с Грейт-Честертон-стрит, что в Южном Кенсингтоне, въехал во двор вокзала Ватерлоо в сопровождении кэба. Заказной поезд ждал, готовый отвезти в Саутгемптон скорбящих родственников – брата покойной, отставного офицера индийской службы, и ее кузена, викария из сомерсетширского прихода. В Саутгемптоне ожидала паровая яхта, готовая перевести их на Гернси, где покойной предстояло лежать в одной могиле с прахом супруга.
![](i_049.png)
Катафалк въехал во двор вокзала Ватерлоо.
– Думаю, мы можем поздравить друг друга, Бельтон, с благополучным завершением дела, – сказал Карн, когда гроб перенесли на борт яхты и водрузили в салоне. – Как только поднимем якорь, мы снимем крышку и выпустим бедолагу. Милорду пришлось провести там немало времени, но пусть скажет спасибо, что мы заботливо проделали вентиляционные отверстия в его временном пристанище. Иначе я бы не поручился за исход.
Через несколько часов, когда гостя привели в чувство и благополучно заперли в одной из кают, яхта причалила в маленьком приморском городке в тридцати или сорока милях от Саутгемптонского залива. Два человека сошли как раз вовремя, чтобы сесть на полночный экспресс в Лондон. Следующим вечером они вернулись на яхту в ста милях дальше по побережью. Когда яхта вновь вышла в море, Карн вызвал в каюту шкипера.
– Как вел себя пленник во время нашего отсутствия? – поинтересовался он. – Не доставлял ли хлопот?
– Ничуть, – ответил шкипер. – Старый дурень слишком укачался, чтоб шуметь. Он отослал завтрак и обед нетронутыми. Ему, кажется, вообще ничего не нужно, кроме шампанского, зато уж его он хлещет целыми бутылками. Я еще в жизни не видел человека, который так ловко опрокидывал бы стаканчики.
– Небольшая качка не повредит; тем лучше будет у него аппетит, когда он ступит на твердую землю, – заметил Карн. – Время его пребывания у нас истекает; сегодня, как только стемнеет, мы высадим милорда на берег. Дайте знать, когда увидите нужное место.
– Так точно, сэр, – ответил шкипер и немедленно вернулся на палубу.
Был уже одиннадцатый час вечера, когда Саймон Карн, по-прежнему в обличье респектабельного служителя англиканской церкви, отпер дверь и вошел в каюту пленника.
– Наверняка вы будете рады узнать, милорд, – сказал он, – что срок вашего заточения подошел к концу. Вставайте и одевайтесь: через двадцать минут подойдет шлюпка, которая отвезет вас на берег.
Несчастный маркиз не нуждался в понуканиях. Хоть его изрядно укачало, он как будто ожил, услышав эти слова. Лорд Лейверсток вскочил с койки и принялся лихорадочно одеваться. Карн сидел и с довольной улыбкой наблюдал за ним. Как только маркиз собрался, капитан постучал в дверь; милорда вывели на палубу и велели спуститься в шлюпку, которая подошла, повинуясь сигналу, и теперь стояла у борта в полной готовности.
Карн и Бельтон перегнулись через фальшборт, наблюдая за отплытием маркиза.
– До свидания, милорд! – крикнул Карн, когда шлюпка отчалила. – Для меня было истинным удовольствием принимать вас, и я могу лишь надеяться, что и вы насладились путешествием. Передайте мои наилучшие пожелания членам комитета Спасения Канарских островов и скажите, что, по крайней мере, один человек на борту этой яхты ценит их благородные усилия.
![](i_050.png)
Лорд Лейверсток принялся лихорадочно одеваться.
Его светлость стоял в лодке и грозил кулаком яхте, пока та не скрылась вдали и не пропала во мраке. Карн повернулся к Бельтону.
– И довольно о благородном маркизе Лейверстоке и комитете Спасения Канарских островов, – сказал он. – Мы возвращаемся в город. Завтра я вновь превращусь в Саймона Карна.
На следующее утро Саймон Карн проснулся в своей роскошной спальне чуть позже обычного. Он намеревался хорошенько отдохнуть, а потому велел Бельтону не заходить, пока он не позвонит. Когда камердинер появился, Карн приказал принести утренние газеты. Он обнаружил искомое в первой же газете, на развороте. Три строки заголовка, набранные гигантским шрифтом, гласили: “Невероятное мошенничество. Маркиз Лейверсток похищен. Фонд Спасения Канарских островов ограблен”.
![](i_051.png)
Его светлость грозил кулаком яхте, пока та не скрылась вдали.
– Выглядит довольно любопытно, – сказал Карн, сворачивая газету поудобнее, чтобы прочитать статью. – Поскольку я кое-что знаю об этом деле, мне интересно, что о нем говорят. Ну-ка поглядим.
Статья гласила: “Из всех необычайных преступлений, о которых мы, повинуясь неприятной обязанности, сообщали в течение этого года, исполненного торжеств и праздников, ограбление, о котором мы намерены рассказать нашим сегодняшним читателям, – несомненно, самое вопиющее. Хорошо известно, что представители всех классов английского общества собрали крупную сумму для несчастных жителей Канарских островов, пострадавших от недавнего землетрясения. Накануне грабежа фонд располагал ста тысячами фунтов; назавтра комитет под председательством благородного маркиза Лейверстока должен был отправиться на место бедствия, взяв с собой упомянутую сумму английским золотом. К сожалению, два дня назад его светлость получил письмо от некоей особы, якобы проживающей на Грейт-Честертон-стрит. Она подписалась “Дженет О’Гэллоран” и предложила прибавить десять тысяч фунтов к уже собранной сумме, если маркиз согласится нанести ей визит и забрать чек. Столь необычное условие было выдвинуто под тем предлогом, что дама хотела лично поблагодарить маркиза за предпринятые им усилия. Решив, что он не вправе упускать такой шанс, его светлость отправился по указанному адресу. В гостиной маркиза принял человек в одежде священника, который при содействии сообщника, на вид отставного военного, приставил револьвер к голове гостя и потребовал, под угрозой различных кар, отдать ему чек, по которому маркиз намеревался на следующее утро получить наличные в банке. Не довольствовавшись этим, преступник заставил маркиза написать правлению банка письмо с просьбой выдать деньги предъявителю сего – доверенному агенту; также маркизу пришлось отдать перстень с печатью, который, как заранее условились, должен был служить доказательством того, что за деньгами явились посланцы комитета. Затем пленнику велели выпить сильный опиат, и его светлость очнулся лишь на борту маленькой яхты в проливе. Несмотря на испытываемые им страдания, маркиза удерживали на борту пиратского судна до вчерашнего вечера, а затем наконец высадили на берег вблизи маленькой деревушки в нескольких милях от Плимута. О пережитых мытарствах он рассказал нам. Продолжение же истории таково.
Вчера, вскоре после открытия банка, некий джентльмен респектабельного вида, в сопровождении трех спутников, которые были представлены управляющему как частные сыщики, явился в банк и предъявил в кассе чек фонда Спасения. В ответ на расспросы он достал письмо, написанное маркизом, и показал кольцо с печаткой. Ни на мгновение не усомнившись, что перед ними посланцы комитета, которых ждали в банке, служащие выдали деньги и сами отнесли их в красивый частный омнибус, ожидавший снаружи. Лишь поздним вечером, когда из Плимута пришла телеграмма от маркиза Лейверстока, обнаружилась подоплека этого невероятного преступления. Потерпевшие немедленно обратились в полицию и передали дело в ее руки. К сожалению, по прошествии столь долгого времени оказалось чрезвычайно трудным найти хоть какую-нибудь улику, которая в итоге помогла бы раскрыть личности участников ограбления. Пока что дело по праву может быть причислено к тем таинственным происшествиям, что в течение последних нескольких месяцев ужасали и озадачивали всю Англию”.
– Освещено достаточно верно, – заметил Карн с улыбкой, откладывая газету, – но какую статью мог бы написать этот журналист, если бы только знал, что лежит в моем сейфе наверху!
Вечером он отправился на собрание комитета в Уэлтершолл-хаус. Был там и злополучный маркиз, чьи жуткие приключения послужили основой для статьи. Карн одним из первых выразил ему соболезнование.
– Я никогда еще не слышал о столь дерзком преступлении! – заявил он. – Остается лишь надеяться, что негодяи скоро предстанут перед судом.
– А что же тем временем будут делать бедолаги, которым мы собирались помочь? – поинтересовалась леди Уэлтершолл.
– Они ничего не потеряют, – ответил лорд Лейверсток. – Я сам возмещу убытки.
– Нет-нет, милорд, это была бы вопиющая несправедливость, – возразил Саймон Карн. – Мы все – распорядители фонда и виноваты в случившемся не меньше вас. Если ко мне присоединятся десять человек, я пожертвую в фонд Спасения десять тысяч фунтов.
– Я последую вашему примеру, – заявил маркиз.
– И я, – подхватил лорд Эмберли.
К вечеру еще семь джентльменов внесли свои лепты; подведя итог, Саймон Карн подтвердил: жители Канарских островов ничего не потеряли.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?