Текст книги "Добро пожаловать в Абрау!"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dobro-pozhalovat-v-abrau-230753.jpg)
Автор книги: Евгений Башкарев
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Нам надо передохнуть, – сказал он. – Перекурить.
Елена Николаевна чувствовала к нему жалость. Она знала, что Леонид никогда не увиливал от грязной работы, и если кому-то требовалась его помощь, он всегда был рад ее оказать. Но сейчас она думала не только о нем. Она думала обо всей группе, и ее ответ был категоричен:
– Никаких передышек до конца пути, Леня. Все претензии к Григорию Ильичу.
– Ильич…
– Леня! – вступился Кочкин, которого вполне устраивало, как выглядит его подчиненный. – Будь мужиком, в конце концов. То ему покурить, то посидеть, то передохнуть. Тут идти осталось пять минут.
– Не могу я что-то, – пожаловался ключник. – Не дышится.
– Прислонись к стене, – посоветовал начальник ночной смены. – Сделай полный вдох и полный выдох. Главное, выпрями спину.
– Никто ничего делать не будет, – скомандовала Елена Николаевна. – Леня, если тебе плохо, возвращайся назад. Я не знаю, сколько еще идти. Думаю, лестница ведет под один из тоннелей, за ней будет либо подъем, либо развилка. Чтобы ты не потерялся, лучше возвращайся сейчас.
– Леня! – Кочкин выпятил грудь. – Соберись. Мы прошли всего двадцать метров.
Ключник почесал седую бороду и сказал:
– Со мной все в порядке. Идемте…
Елена Николаевна ступила на лестницу. Она заметила, что мох на стенах исчез, а свод покрывали плотные комки паутины. Зеленоватая дрянь теперь ползла по полу, где было влажно, а по бокам простиралась ровная каменная кладка. Лестница имела крутой уклон. Направляя луч света вниз, Елена Николаевна видела только несколько ступенек. Высота их превышала двадцать сантиметров.
– Эти тоннели строились для смотрителей, – прокомментировала она. – Князья здесь никогда не ходили. По высоте ступеньки можно оценить силу и телосложение людей. Такие лестницы явно не подходят для толстых зажиточных бояр и помещиков.
– Это точно, – прокряхтел Кочкин.
Его короткие ножки с трудом переступали со ступеньки на ступеньку. Кому-то могло показаться, что по лестнице скачет мяч.
– Леня, как ты?
Чтобы откликнуться, ключник остановился.
– Все норм, ребятки, – сквозь отдышку пробормотал он. – Все норм.
– Я видела много фотографий с подобными лестницами. Говорят, их строили короткими, но крутыми специально, чтобы вора можно было легко поймать. Я думаю, теперь Григорий Ильич понимает, насколько тяжело пришлось бы человеку тащить по такой лестнице ящик с бутылками. Максимум, на что бы его хватило – одна тара за ночь.
– Чтобы меня уволили с работы, – задыхаясь, прокричал Кочкин, – и того хватит.
– Как знать, – продолжила Елена Николаевна. – Может, вы и правы.
Лестница сделала еще один оборот, и группа вышла на ровный пол. Они оказались в просторном тоннеле, где ключник мог идти во весь рост, а Кочкин во всю ширь своего непропорционального тела. Здесь было необычно глухо. Потолок поддерживали деревянные опоры, связанные железными обручами. Стены, вытесанные грубыми руками, имели множество вкраплений и обвалов. Этот участок тоннеля напоминал старинную угольную шахту, по которой когда-то катились вагонетки.
Елена Николаевна указала на части прогнивших перекладин и предупредила беречь головы. После лестницы группа перемешалась, и теперь ее заключал Кочкин. Намотав на себя паутину, он был вынужден отстать. Елена Николаевна не стала его ждать, и пока Кочкин ворчал, ругался и рычал, идущий перед ним Попов успел так отдалиться, что луч рассеивающего света перестал его доставать.
Через пару минут Кочкин содрал с себя всю паутину и встретился с новой проблемой: как удалить липкую дрянь с пальцев рук. Испытывая отвращение ко всему мерзкому, Кочкин пошел на ожесточенный шаг. Он принялся тереть ладонями о стены. Вскоре паутина начала сворачиваться и отлипать. Избавившись от одной напасти, Кочкин осознал, что его никто не ждет, и в тоннеле он остался один. В этот момент он услышал странный гул со стороны лестницы, зовущий его так же сладостно, как когда-то звала жена.
– Кочкин, – тихонько летело сквозь темноту. – Ко-о-о-чкин…
Григорий Ильич не шевелился. Его круглые поросячьи глазки всматривались в изгиб лестницы. Ему чудилось, будто ступеньки накрыл белый туман. С каждой секундой туман густел и поднимался, а голос становился ближе.
– Ко-о-очкин, – ласковый шепот настиг его сознание, и он окончательно поверил, что в тоннель за ним спустилась жена.
Наверное, переосмыслила их сегодняшнюю ссору и пришла на его рабочее место, чтоб при всех извиниться. Дочь Гейкиной сказала, что он спустился под погреба по важному делу, и вот… она здесь.
– Иди ко мне… – протянул голос.
«Старая дура!» – проворчал Кочкин.
Он сделал шаг вперед и ударился о перекладину. Гнилое бревно вышло из паза и с грохотом упало на пол. Тотчас из образовавшейся дыры вылетели две летучие мыши. Кочкин охнул и припал к земле. Из него посыпались ругательства, доходчиво объясняющие, насколько он напуган. Летучие мыши скрылись в проеме лестницы. Кочкин тяжело поднял голову и обнаружил вокруг себя несколько больших костей. Когда он понял, что перед ним лежат человеческие останки, страх едва не оставил его без сознания. Он вскочил на ноги и понесся догонять группу. Пока его сапоги топотали по тоннелю, туман на лестнице рассеялся, и на человеческие останки ступила звероподобная нога.
Через минуту Кочкин настиг Попова и согнулся в три погибели, умоляя группу сделать передышку. Елена Николаевна остановилась. Состояние начальника смены вызвало у нее опасение.
– Григорий Ильич, я же просила не отставать от группы. Этот переход не так прост. Если мы куда-нибудь свернем, мы потеряемся.
– Лена… – Кочкин дышал тяжело, часто и со свистом. Последний рывок дался ему нелегко. – Я не отставал от группы. Это вы идете слишком быстро.
– Медленнее идти просто не возможно. Медленнее можно только ползти, но в таком случае мы не выберемся отсюда и за неделю. Вы же помните, что сделает Маша, если мы не выйдем на связь в течение получаса.
– Конечно, я помню, что сделает Маша! – пробурчал Кочкин и распрямился. – Поэтому немедленно выходите на связь, чтобы Маша выключила свой секундомер.
– Возьмите себя в руки и не кричите, как потерпевший кораблекрушение, – пригрозила Елена Николаевна. – Не я вас сюда звала.
Кочкин схватился за живот.
– Лена, я… – он глянул сначала на ключника, потом на Попова и усмехнулся. – Я хочу, чтобы мы выбрались отсюда… живыми и невредимыми. Вот и все, за что я беспокоюсь.
Елена Николаевна рассмеялась и ответила:
– Умеете же вы шутить, Григорий Ильич!
Она воспользовалась рацией, чтобы передать дочери сообщение и продолжила путь. Теперь Кочкин устроился посередине, а группу замыкал Попов. Через несколько метров они уперлись в железную решетку с дверью шириной во весь проход. Елена Николаевна обследовала стыки решетки со стенами и сказала:
– У меня такое впечатление, что здесь хранили не только бутылки с вином, но и кое-что более ценное.
– Например? – отозвался Кочкин.
– Людей, – она провела рукой по ржавчине. – В нескольких источниках я нашла доказательства, что здесь жили узники. И я знаю, что такие толстые прутья, вставленные глубоко в камень используют только в тюрьмах. Вы посмотрите на их износ. Стену уже давно покрыл грибок. Камень стал разрушаться, а решетка истончала всего чуть-чуть.
– Это закаленный чугун, – пояснил ключник. – Я работал с ним много лет. Очень прочный металл. В основном мне поступали заказы на печную утварь. Рамки, заслонки, плиты и прочее. Чугун долговечен при нагревах.
Розгин пощупал стыки решетки с камнем и восхитился.
– Великолепная работа!
На двери висела цепь с замком. Елена Николаевна внимательно осмотрела паз для ключа и сказала:
– Замок кто-то открывал, – она указала на блестящее гнездо, где отсутствовала ржавчина, зато присутствовали глубокие металлические царапины.
– Вот видишь, Лена! – взвизгнул Кочкин. – Я был прав! Кто-то тайком проникает в погреба, и если мы его не выловим, у нас всех, а в первую очередь у меня одного, будут проблемы!
– То что замок открывали – мое личное предположение, – сказала женщина. – Я не могу утверждать.
– Я склоняюсь к вашему мнению, Елена Николаевна, – после короткого осмотра заявил ключник. – Замок открывали. И цепь тоже подвергали движению. Личинки делают из нержавеющих материалов и то, что здесь нет ржавчины – ничего не значит. А вот цепь… Цепь выполнена из обычной углеродистой стали. Такая сталь ржавеет очень быстро. Я предполагаю, что цепь повесили недавно.
– Кто-то хотел отгородить один тоннель от другого? – Елена Николаевна направила луч света сквозь решетку. – Но кому это могло понадобиться?
– Выводы делайте сами, – ключник опустил сумку на пол. – Если вы собираетесь продолжить путь, цепь нужно ломать.
– В атаку, Леня! – махнул Кочкин. – Рви ее, даже не спрашивай.
– Может, Кордове? – Елена Николаевна обернулась к Кочкину. – Кордова…
– Лена, перестань думать так плохо о Кордове. Когда она рассказывала мне о происшествии в ночную смену, она тряслась, как баба Яга над алтарем. Я сомневаюсь, что она вообще вернется в этот тоннель, – он потер нос.
Леонид вытащил из сумки маленький ломик, вставил его в цепь и упер в решетку. Одного нажима на рычаг хватило, чтобы цепь разогнулась. Он рассоединил порванное звено и открыл дверь.
– Прошу входить, – улыбнулся ключник.
Елена Николаевна заметила, что их группа уменьшилась и в недоумении развела руками.
– А где Попов?
Кочкин покосился на чернеющий проход.
– Я не знаю.
– Макс! – выкрикнул ключник.
Эхо быстро смолкло.
– Что за шутки? – возмутилась Елена Николаевна. – Я же предупреждала! Никому не отставать от группы! Что я должна сейчас делать?!
– Лена, без паники! – Кочкин смело шагнул к решетке. – За Попова я не сомневаюсь. Он смелый, преданный и уважаемый мной человек. Ничего с ним не случится, и всю ответственность за него я беру на себя. Сейчас нам важно найти выход из тоннеля. Поэтому предлагаю продолжить путь.
– А я предлагаю вернуться и отыскать Попова, – Елена Николаевна прикрыла решетку, не пропуская туда Кочкина.
– Черт побери! Почему все женщины такие упрямые!
– Григорий Ильич, обижайтесь на себя сами. Пока мы не отыщем члена нашей группы, я не разрешаю никому идти дальше!
– Лена!
– И не вздумайте меня переубеждать. У вас ничего не получится.
– Знаете, – проговорил ключник. – Пока вы тут спорите, я бы покурил. Вы не возражаете?
– Леня! – Елена Николаевна с сокрушением посмотрела на ключника. – Вы все с ума посходили!
– Ну не могу я, – Леонид потянулся за сигаретой, которую уже успел измять и сломать, пока нюхал. – Я и так для вас столько полезного сделал. Всего две затяжки. Пожалуйста.
Ключник отошел в сторону, пытаясь не смотреть ни на что кроме сигареты. Спина его сгорбилась, и пока он подкуривал, зажигалка дважды выпадала из его рук. Не в силах что-либо изменить, Елена Николаевна отступила. Она погасила свой фонарь и села под решеткой.
– Замечательно.
– Лена, – Кочкин глянул через плечо и протянул ей руку.
Уже второй раз она заметила, с какой опаской он смотрит в тоннель, откуда они пришли. Что-то подсказывало Гейкиной, что возвращаться назад Кочкин хотел меньше всего.
– Вставай, Леночка, вставай! Нам нужно идти. Леня может курить и на ходу.
– И на бегу, – отозвался ключник.
Голос его словно избавился от унынья. Ключник был полон сил, будто только что проснулся.
– Вы думаете, вы сумеете меня переубедить? – Елена Николаевна гневалась на глазах. – Вы серьезно в этом уверены?
Она нависла над Кочкиным как скала, а Григорий Ильич отошел назад и заворчал, бросая на женщину упреки и претензии. Его голос только начал крепнуть, как вдруг из тоннеля донесся грохот.
Ключник выронил сигарету, Кочкин присел, а Елена Николаевна включила фонарь.
– Что это было? – первым заговорил Кочкин.
В лицо ударила волна теплого воздуха.
– Похоже на какой-то выхлоп, – произнес Леонид, утирая лоб. – Вы бы связались с Машей…
Елена Николаевна вызвала дочь по рации. Она удостоверилась, что с ней все в порядке, после чего Маша ответила, что причиной грохота послужила дверь. Она не знала, по какой причине дверь захлопнулась, и открыть ее не может до сих пор. Тогда Елена Николаевна поинтересовалась, не возвращался ли Попов. Маша ответила отрицательно, прибавив, что сильно напугана из-за случившегося, и хочет поскорее покинуть погреба.
Елена Николаевна еще сильнее захотела вернуться назад тем же путем, каким они сюда пришли, но тут за их спинами раздался сиплый голос Попова.
– Я так долго вас жду, – произнес Максим.
Все разом обернулись и увидели товарища, стоящего по другую сторону решетки. Попов был невозмутим. Зато все остальные члены группы замерли в растерянности. Первым из оцепенения вышел Кочкин.
– Макс, ты как там оказался?
– Я не знаю, – ответил Попов.
Он взялся за прутья решетки и пожал плечами.
Елена Николаевна и до этого находила в нем какие-то странности, но сейчас Попов казался ей совершенно отшибленным. Слабоумным. Ей даже перехотелось спрашивать что-либо. Пока он щупал прутья, словно не понимая, что перед ним, Гейкина потянула за ручку. Попов перешел на их сторону и воззрился к потолку.
Елена Николаевна осмотрела его с ног до головы и нашла очевидные несоответствия. Шлем на нем отсутствовал, в волосах запутался ком паутины, лицо было перепачкано углем. Один сапог порван. На той же ноге была порвана штанина. Но больше всего ее поразило то, что у Попова отсутствовал фонарь. Он точно вернулся из клоаки, где его изрядно потрепало временем.
– Наверное, мы где-то пропустили развилку, – произнесла она. – Это далеко отсюда, Максим?
– Я не знаю, – ответил Попов, одаривая ее тем же недоуменным взглядом, что и она его.
– Макс, с тобой все в порядке? – поинтересовался Кочкин. – Ты нас изрядно напугал.
– Да, – прозвучало в ответ.
Попов стоял напротив товарищей, и разглядывал их, как душевнобольной своих докторов.
– Дальше есть проход? – продолжил Кочкин.
– Да.
– А куда он ведет?
– Туда, – Попов указал в темноту.
– Я так и думал! – Кочкин хлопнул себя по лбу.
Попов вернулся к решетке, прошел через оставленную щель и двинулся вглубь тоннеля.
Группа последовала за ним. Через несколько минут они вышли к винтовой лестнице, которая долго поднимала их вверх. Ключник шел последним, и когда его силы иссякли, он вновь закурил. На этот раз не спрашивая разрешения у руководителей. Табак требовался ему, как бензин автомобилю. Задымив, он словно обретал крылья, и только отвлекшись на сигарету, сумел миновать еще с десяток винтов лестницы, прежде чем уловил позади себя тихий, но очень знакомый звук.
Ему послышалось, будто скулит щенок. Заинтересованный тем фактом, он остановился. Толстый зад Кочкина, до этого телепавшийся перед его носом, исчез. Теперь его окружала полная пустота и очевидный тоскливый звук. Ключник был снисходителен ко всем бродячим животным. У него дома жили две кошки, найденные на помойке и собака, спасенная и выхоженная после автомобильной аварии. Поэтому, когда звук стал проявляться в еще более молящем обличие, ключник не выдержал. Он повернул назад, спустился к самому концу лестницы и пошел на зов.
Спустя несколько шагов он понял, что эхо неоднородно разносит звук по тоннелю. Виной тому была развилка, не замеченная по дороге к лестнице. Поскуливание неслось с разных сторон, и пока ключник решал, куда же ему пойти, к его ногам подобрался едва заметный туман. Ключник в растерянности покрутил фонарем вправо-влево и решил пойти наобум. Слишком трепетно звучало поскуливание. Он подозревал, что щенок заблудился и не может отыскать дорогу назад, но на самом деле медленно и верно заблуждался сам ключник. Леонид не заметил, как проход свернул и вывел его к еще одной развилке. За ней открылась широкая пещера, где он остановился и встрепенулся. Поскуливание прекратилось. Он стоял в мрачном холодном пространстве, где под высокими сводами друг на друге лежали… ящики.
Глава 8
Завод. Елена Николаевна
Подъем показался Елене Николаевне настолько длинным, что она уже не рассчитывала увидеть всю группу целиком. Она была уверена, что ключник остановится где-нибудь перекурить, Кочкин просто перевести дух, а вот Попов… продолжал ее удивлять. Максим создавал впечатление хорошо подготовленного спортсмена. Чем выше они поднимались, тем быстрее становились его шаги. В какой-то момент Елена Николаевна уже не могла гнаться за ним. Она отстала, но временная остановка не вернула ей силы. Стоило ей немного замедлить ход, как в нее тут же врезался Кочкин.
– Лена? – обратился он сквозь громкий свист, вылетевший не то из носа, не то изо рта. – Что с тобой?! Ползешь, как каракатица.
Одной рукой он прихватил ее за попу, другой за поясницу. Елена Николаевна почувствовала толчок, после которого Кочкин оступился, а она понеслась вверх, как на лифте.
– Григорий Ильич, – произнесла она. – Не делайте так больше и сморите себе под ноги.
Кочкин охнул. Он выронил фонарь из рук, подобрал его и поскакал дальше.
От бесконечных ступенек у Елены Николаевны закружилась голова. Ей уже мерещилось, что они идут по прямой, только эта прямая почему-то все время уходит влево. Грибок на стенах поменял цвет с темно-зеленого на бледно-розовый. Стены стали теплее, эхо шагов громче. Винт лестницы распрямился, и они вышли в узкий проем, откуда один тоннель уводил вправо, а другой круто поднимался вверх уже без ступенек.
– Господи! Наконец-то, – выдохнула Елена Николаевна, и в тот же миг по подземелью пронесся вихрь.
Что-то дернулось в ее сердце. Все фонари разом мигнули.
Кочкин застопорился, не добрав двух ступенек до конца лестницы.
– Что за черт? – спросил он, наблюдая, как залихорадил его фонарь.
– Григорий Ильич, где Леонид?
– Не знаю, – ответил Кочкин, присаживаясь на ступеньку.
Он похлопал фонарь. Яркий свет вернулся.
– Был там, – он повел лучом до поворота стены. – Наверное, отстал немного. Старый уже!
– Вы не могли бы спуститься за ним и…
– Конечно, мог, но я страшно устал. Лучше нам немного передохнуть и подождать его здесь.
Кочкин сел на ступеньку. Его рабочий комбинезон покрылся темными пятнами, по вискам тек пот, волосы стояли дыбом. Но при всей усталости начальник ночной смены сохранял призыв к действию, и, как подозревала Елена Николаевна, если ему дать команду бежать, он вскочит и побежит.
– Нам стоит поторопиться, – предупредил Попов. – Солнце скоро сядет.
– Максим, – осведомилась она. – Откуда ты знаешь эти тоннели?
– Я их не знаю, – медленно, но уверенно ответил худощавый мужчина.
– Тогда откуда ты знаешь, куда нам идти?
– Это же просто, – когда он говорил, ни один мускул не содрогался на его лице. Весь Попов отмирал как клетка, и только его рот продолжал лепетать слабым голоском. – Нужно идти вперед.
Елена Николаевна призадумалась и поняла ход его мыслей. А куда же им еще идти, если не вперед?
– Но здесь развилка. Куда мы должны идти?
– Туда, – Попов указал на путь, круто уводящий вверх.
Этот проход был очень узким, но чистым. В нем не было деревянных перекрытий, не висела паутина и не собиралась столетняя пыль. Если бы Елене Николаевне предложили выбор, она бы незамедлительно выбрала именно дорогу вверх. Она полагалась на инстинкты. Они находились под землей, значит, любой путь вверх выведет их на волю.
Но сейчас в нее забралось сомнение. Она не хотела так просто спускать все на инстинкты.
– Что там? – она указала на проход, уводящий вправо.
– Не знаю, – ответил Попов.
– А я хочу знать, – сказала Гейкина и двинулась туда, куда ей не советовали.
Она не рассчитывала углубляться далеко, но ей хотелось узнать, что находится за поворотом. Очередная лестница, развилка, обрыв или длинный нескончаемый тоннель. Внутри горы она ориентировалась плохо.
Не успела она добраться до противоположной стены, как из темноты вынырнул ключник. Елена Николаевна едва не лишилась чувств, настолько внезапно это случилось. Она выронила фонарь и схватилась за бок, начавший беспокоить ее незадолго, как пропал Попов. Ключник прошел мимо, совершенно ее не замечая. В голове Гейкиной все перемешалось. Даже простые вещи стали казаться ей сложными. На секунду она задумалась, не снится ли ей все это. Она пошлепала себя по щекам и проснулась в том же узком тоннеле, похожем на кроличью нору. Здесь было тесно и жутко. Ее фонарь замерцал, точно собираясь умереть, а из-за поворота, до которого она так и не дошла, выползал туман.
Елена Николаевна схватила фонарь и пошла в обратном направлении. Ею овладевал беспричинный страх. И пусть она была смелой женщиной, привыкшей к мрачным фантазиям тех мест, куда никогда не проникал солнечный свет, здесь она чувствовала себя лишней. Ей требовался свежий воздух и кружка горячего чая. Кроме того, она порядком устала, но останавливаться в тесном бездыханном уголке горы она не хотела.
Елена Николаевна буквально вылетела из глухого тоннеля и обнаружила, что ни один из мужчин ждать ее не стал. Лестница была пуста, овальный перешеек, где она последний раз видела Попова, тоже. Даже ключник не остался перекурить. Она чуть не ахнула, осознав, насколько всеобщий страх способен изменить людей. Трое мужчин исчезли, оставив ее одну!
«Конечно, я осточертела им своими нравоучениями, – подумал она. – Но это же не повод бросать меня на произвол судьбы!»
Она кинулась вверх по крутому подъему. Лаз был извилистый и длинный, и она удивилась, как Кочкин со своими габаритами смог так быстро по нему забраться. Вскоре подъем стал настолько крутой, что ее ноги начали скользить. Она хваталась за выступы стен, выискивая прорехи в камнях. После очередного поворота она засомневалась, верный ли выбрала путь. Представить, что до нее здесь полз Кочкин, было просто невозможно, если бы не… запах. Кочкин пах неповторимо. Она чувствовала этот запах и спустя десяток метров, когда подъем закончился, лаз резко свернул влево, и перед ней открылась расщелина, через которую внутрь попадали лучи заходящего солнца.
Елена Николаевна добралась до ее основания и выглянула наружу. Сердце ее чуть не выскочило из груди. Под ней находилась пропасть высотой с девятиэтажный дом. Внизу лежал отбойник, закрывающий дорогу и припаркованные машины от камнепада. За дорогой, через узкую полосу деревьев, пролегало озеро. Вид со скалы был в равной степени ужасным и фантастичным.
Она легла на живот и вытянулась, чтобы рассмотреть приближенную красоту. Ветер стих, и солнце ныряло за горы, оставляя в небе алый след. Со стороны ярмарки слышался отдаленный шум машин и крики людей, но вокруг скалы замерло все. Елена Николаевна отважилась вытянуться еще на несколько сантиметров. Ее голова повисла над бездной, и тут она заметила, что по соседству с ней находится крупное птичье гнездо. Самих птиц в гнезде не было, но она видела три бурых яйца, размером вдвое превышающие куриные.
Женщина решила не испытывать судьбу. Она отодвинулась и глянула вверх. В двух метрах от нее располагался удобный плоский камень. Если бы она на него влезла, то с легкостью дотянулась бы до горбатого отрога над ним. Проблем добраться до вершины скалы по отрогу она не видела, но вытянуться во весь рост, встать на ноги над бездной и шагнуть на плоский камень… Так рисковать Елена Николаевна не хотела. Поэтому она повернула назад. Неизвестно, сколько бы заняла дорога через тоннели, но она виделась ей безопасней.
Гейкина уже собиралась попрощаться с солнечным светом, когда по горе пронесся душераздирающий вопль. Крик буквально взорвал тишину. Елена Николаевна замерла, и пока вслед за воплем катилось эхо, она силилась понять, кому именно принадлежал этот звук. Спустя минуту дышать ей стало легче, и она уже не сомневалась, что вопил Кочкин. Она знала тембр его голоса. Ни ключник, ни Попов со своими придурашными голосами не смогли бы так рьяно развеселить округу. Однозначно кричал Григорий Ильич, но что могло тому послужить?
Елена Николаевна отползла от расщелины на несколько метров. Она старалась двигаться бесшумно, хотя прекрасно знала, что ее присутствие все равно выдает свет фонаря. Без фонаря она ничего не видела, и в темноте ей становилось жутко. Ответственная экспедиция провалилась, и она пообещала себе никогда и ни при каких условиях сюда больше не возвращаться. Вопль до сих пор сидел у нее в голове. От его гнета ее руки сводило дрожью, и луч света прыгал по стенам, точно сумасшедший.
До поворота, откуда начинался спуск, оставалось три-четыре метра. Елена Николаевна надеялась заглянуть за него, и хорошенько обдумать, стоило ли ей спускаться. Но этого не случилось, потому что по скале вновь разнесся вопль. От его благоговения кровь застыла в жилах, и Гейкина перестала считать свой страх беспричинным. Сейчас она испугалась настолько, что потеряла свое направление. Ее внимание переключилось на туман, выползающий из-за поворота, как длинная бесконечная змея. Она вспомнила Эву Кордову с ее детальным описанием событий недавнего прошлого и ей стало так плохо, что она не удержалась и всплакнула.
Плакала Елена Николаевна недолго, потому что следом за туманом из-за поворота появилась чудовищная фигура, в которой она не узнала ни Кочкина, ни Розгина, ни Попова. Воздух наполнялся серой, смешанной с мертвечиной и еще невесть чем. Запах был настолько отвратителен, насколько может выдержать порог человеческого восприятия. Елена Николаевна так и не смогла разглядеть фигуру. Ужас пронзил ее насквозь, и она кинулась к расщелине.
Солнечный свет угасал. Скала погружалась в тень, и с набережной Абрау-Дюрсо уже лилась музыка. Поющие фонтаны разворачивали вечернее представление. Елена Николаевна протиснулась в расщелину и застыла над пропастью. Она знала, что скоро ей самой придется почувствовать себя птицей, но еще имелся шанс остановить безумие. Сказать, что ничего этого нет. Она обернулась, услышала, как хрустнула ручка оставленного в суматохе фонаря. Свет погас. Стало еще темнее, и женщина поняла, что обманывать себя не стоит. Она хочет жить, и для этого ей придется сделать страшный шаг.
Гейкина выползла на край скалы и поднялась на обе ноги. Она закрыла глаза, понимая, что даже малейший взгляд вниз способен привести к трагедии. Она не боялась высоты, но пропасть ставила ее под сомнение. От одной мысли, где она находится, ее ноги безвольно подгибались. Елена Николаевна не дышала. Она прижалась грудью к теплому камню и сделала два шага к краю. Ощутив под левой ногой воздух, она поняла, что час отчаяния настал. Здесь ей предстояло сделать прыжок, а для этого требовалось открыть глаза и увидеть под собой бездонное ничто. Ничего страшнее в своей жизни она еще не ощущала.
Она открыла глаза… но прежде чем ахнуть от вида простирающейся под ногами бездны, женщина заметила птицу. Огромная темно-серая скопа приземлилась на камень и уставилась на нее, будто Елена Николаевна сидела в ее гнезде. Рябая полоса на ее груди вздыбилась, птица нахохлилась и сделала шаг по направлению к женщине. На скользком камне она чувствовала себя гораздо лучше Гейкиной.
Елена Николаевна отвернулась. Спасительный отрог был совсем рядом, но она по-прежнему не осмеливалась на прыжок. Чувствуя в ногах тяжесть, Гейкина начала дышать. Резко, быстро, с выдохом, как учили Леонида Розгина. Так, на короткое мгновение ей удалось привести свое сознание в порядок. Птица приблизилась. Ее подход был столь же агрессивен, как и намерение Кочкина открыть запретную дверь. «Каждый доигрывает свое!» – подумала Елена Николаевна и ощутила, как птица клюнула ее в сапог. Твердый клюв не пробил защитную обувь с первого раза, но скопа не отступила. Она взъерошила перья и клюнула с еще большей злостью. На этот раз удачно. В сапоге появилась дырка, и Елена Николаевна почувствовала ее пальцем.
Страх внезапно оставил ее. Потревоженная птица ринулась в атаку, а Гейкина, пересилив себя, прыгнула. Вес тела переместился на плоский камень, ее колени подогнулись, и она упала, едва не потеряв равновесие. Птица осталась на месте, будто обрыв между двумя камнями разделял ее территорию. Когда Елена Николаевна открыла глаза, она нашла себя прильнувшей к скале, а под собой длинный широкий камень, над которым начинался отрог. Птица еще стояла на краю уступа и с презрением наблюдала, как женщина вспоминает всех Святых.
Солнце скрылось за горами. Быстро темнело. Елена Николаевна лезла по отрогу к вершине скалы.
Глава 9
Вокруг озера. Юра Насморк.
– У-у-у-а-а-а! – Юра разорвал тишину будоражащими звуками.
Совершенно не заботясь о том, что может привлечь внимание окружающих, он ревел, извергая из себя нечистоты.
– У-у-у-х, мама Зю, – хрипел ненормальный. – Щас отвезу!
В очередной раз Юра расположился на дереве, на самом удобном суку и над самой красивой машиной. Теперь на ее значке вместо буквы «L» значились четыре одинаковых кольца, но для Юры это не имело никакого значения. Он знал, что пакостит, и чувствовал, что не зря. Хозяин этого автомобиля пакостит не меньше, ибо, не напакостив кому-либо, как предполагал Юра, машину с таким кузовом, на таких огромных колесах и в таком поднебесном цвете, не купишь. Машина словно была из золота, и когда он к ней подошел, она передала импульс, благодаря которому Юра сразу понял, что стоит перед тем, что искал весь вечер.
Сегодня люди на набережной были скучны и не интересны, и оттого его живот охватила паника. В то время, как он сидел на суку, ему вспоминались эпизоды из детства. Разные эпизоды, наполненные радостью, любовью и вечностью. Многие из них являлись ему только со спущенными штанами.
– Мама Зю, щас отвезу! – линчевал Юра. – Козе на возу, и Маньке на косу.
Мысли его плыли по облакам, мозг работал не хуже, чем у пьяной леди, и все Юре нравилось, если бы не одно «но». К нему внезапно подкралось чувство самосохранения. Редчайшая особенность организма сказала ему, что нужно исчезать.
Юра в скором времени завершил дела, натянул штаны и спустился с дерева. Дорога была пуста, и причин для беспокойства он не видел. Но тут в сознание вновь вернулся тревожный сигнал, и на этот раз чувство полыхало не хуже, чем приступы панкреатита. Юра испугался. Он ощутил себя растерянным, сам не зная с чего.
– Ма-ма Зю, – промямлил он. – Ма-ма Зю.
Он покрутился по сторонам и вдруг понял, что боится вовсе не хозяина машины. Любой нормальный человек, взглянув на него, поймет, что с него нечего взять. Даже идиот иногда понимает, что он идиот, а Юре внушали это с детства. Он боялся совершенно не людей. В его памяти возник образ существа, карабкающегося по скале вверх, и по спине промчался тонкий, но отчаянный холодок. Юра всегда ощущал его, если боялся. Его живот булькнул, ноги размякли, и сам того не замечая, он пустил в штаны то, что не успел выпустить сидя на суку. Теплая жижа согрела его правую ногу, но увереннее от этого Юра не стал. Его по-прежнему преследовал страх, и он чувствовал, что зарождается он не просто так. Рядом с ним действительно что-то происходило.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?