Читать книгу "Интервью. Сборник фолк-фэнтезийных миниатюр"

Интервью
Сборник фолк-фэнтезийных миниатюр
Евгений Баюрин

Дизайнер обложки Евгений Баюрин

© Евгений Баюрин, 2024

© Евгений Баюрин, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0065-0775-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Интервью. Эпизод первый

– А, енто… Хто вы, и откудова будете?..

– Журналисты?.. Журналы продаёте? А, вы их пишите? Писатели, стало быть…

– Да, чой-там, расскажу о хуторе нашенском, мне ль не рассказать…

– Летом тута вольготно. Хошь на речку ступай, хошь в поле гуляй. А коли не боязно – можно и в лес…

– Рыба-то? Водится. Само-собой… Мелочь-то обратно отпускаем. Что меньше кило. А крупная сама на берег выпрыгивает, токо руки подставляй. Да, гляди в оба, чтоб не зашибла. Иной день такие кземпляры скочуть, что и до дому не дотащить в семером. Давеча, Трофимыч щуку припёр на тачке. Метров десять длиной. Всем хутором её делили да резали. И ещё на вечор осталось…

– Чем топимся зимой?.. Дык – ничем. Тута зимы такие снежные, что заметает наш хутор вместе с крышами. Так и зимуем в сугробах, да носы наружу не кажем. С осени ведь запасаемся Солнышком впрок, оно и тепло и свет нам даёт, а весною назад возвращаем…

– Как?.. Дык, как все. Вона, лестницу поставишь повыше, взберёшься на самую верхотуру, и отрежешь кусочек Солнышка. Токма, без рукавиц-то никак нельзя. Уж больно жар по рукам.

– Не-е-е, за грибами не ходим. Я, намедни, вроде пошёл на супец пошукать, дык мелочь одна. Сквозь прутья корзины проваливаются. А крупные до дома не дотащить. Их нам медведи сами приносят. На мёд обменивают. Бывало, один гриб такой – в два обхвата! Топором его разделишь на четыре части – тута тебе и обед, и ужин. Да ещё и на завтра всё не потребить…

– Огороды?.. Да особливо и не паримся. По весне в поле выйдешь, бросишь семян по ветру. Глядишь, а через неделю тама ужо помидоры в обхват. Сочные и сладкие, что сахар. Хошь, так их жуй, а хошь и в чай добавляй. А иной раз чуть замешкаешься, а тама ужо помидор выше росту людского. Прикатишь к дому его, разрежешь, а оттудова цельный пуд мелких сыплется…

Послесловие

Вдоволь поулыбавшись над россказнями потешного старичка на завалинке, трое журналистов расселись по мягким сиденьям внедорожника и двинули прочь от забытого и заброшенного хутора.

И если бы они повнимательней посмотрели в окно, то увидели бы мужичка в душегрейке, который катил по полю огромный помидор.

А чуть дальше, из леса показалась вереница медведей. И у каждого на плече по огромному Белому грибу…

22.07.2021г.

Интервью. Эпизод второй

– Да по весне-то, как река разольётся до самой до околицы, тута и броду нету до хутора. Аки море, только что – пресное, и волны плещутся, када ветер со стороны леса…

– Да… Кому надобно ежели, то под парусом ходит. А коли ветру запасы иссякли, то рыбину хомутают, да к лодке привязывают…

– Дык, ветром-то впрок запасаемся. Во-она, в мешки наловишь его вдоволь, и по надобности выпускаешь…

– Рыбины? Не, не ручные они. Дикие, что спасу нет. Токмо, жить им на что-то надо, али жрать охота, вот и подряжаются извозом…

– Чем им платим?.. Дык, что у кого излишки, ежели – то и рыбинам отдаём. Мне, давеча, надобно к дальним лугам прогуляться, два тулупа овчинных из-за печи достал, и рыбинам в дар за извоз…

– А я почём знаю – зачем им тулупы?.. Може мёрзнут плавники у их в водице студёной, а може и сами на что меняют…

– Чем тропки мостим к хатам?.. Что река приносит – тем и мостим. Янтарь – он ешо боле-мене, не колкий, по нему хоть босыми ногами ступай. А, ежели, изумруды и сапфиры – то без обуви не походишь по ним. Острые, заразы… Их, во-она, меж домов ссыпаем, по улице. Да Слонами притаптываем…

– Как, какими?.. Дык Слоны, поди, обычные… Как у всех. С хоботом и четырьмя ногами…

– Откуда?.. Да кто ж теперь вспомнит… Давно они у нас живут… Я ешо под стол пешком ходил, а Слоны ужо тута жили… Почитай, четыреста годков, без малого…

– Чей джип стоит на другой слободе?.. Дык, это ж из ваших, из журналистов. Прошлым летом приехали тут. Тоже всё выспрашивали – что, да почём… И, вроде уезжать собирались, токмо дороги не нашли. Раз двадцать окрест мотылялись, и всё к хутору возвертались… Всё Тырнет какой-то спрашивали, и позвонить просили. Я им колокольчики дал, что к скотине привязываем, на мол, звони… Дык, нет. Соты им подавай… Из пчелиных ульев не сгодились им… Так и живут, почитай, год ужо у Митрича в хате…

– Как выбраться?.. Уж я того не ведаю. Далече дальних лугов я и не хаживал… А что мне дальше ходить?.. Ежели у моей прабабки поспрошать?.. У Ефросиньи… Токо глухая она ужо, почитай, лет двести. И не видит совсем, наверное – столько же…

– Вы, енто… Вдоволь по полям накатаетесь када, пожить можно и у соседа маво, у Степана Акимыча. У него хата просторная. Есть и пустое жильё, вона, за ржавым вертолётом изба стоит… Токмо, быт тама ещё обустраивать придётся…

– Вертолёт-то?.. Геологи, это… Поди, уже четвёртый десяток годков тута живут… И ничё, акклиматизировались ужо… Привыкли…

Послесловие…

Слоны мирно паслись на лугах, изредка выуживая спелые ананасы из густой травы, и смачно похрустывали ими, искоса поглядывая на растерянную семейную пару журналистов, которые в пятнадцатый раз возвращались к хутору. А в полноводной реке плескались огромные рыбины, выпрашивая угощения у мужичка на лодке под парусом.

Особенно любили они шоколадные конфеты, что стояли на корме лодки в огромных ящиках. И когда ветер из мешков заканчивался, мужичок хомутал пару рыбин, что посильнее, и те, за лакомое угощение тянули лодку к дальним лугам…

02.05.2022.

интервью. Эпизод третий. Утреннее

– Знамо куда мужуки идуть. Солнышко будить. Без него и утро не наступит…

– В вёдрах-то? Дык, водица студёная, родниковая. По пути разбрызгивают, оттого и роса…

– А как без росы-то? Без неё, знамо дело, никак. Хоть и проку в ней чуть, а всё же красиво. Глянь, как она сверкает, будто каменья самоцветные…

– Не-е-е, само оно никак не подымется. Ежели не будить, так и до вечеру дрыхнуть будет. Вчерась вона, мужуки не пошли, так весь день хмурной был, да дождь всё норовил моросью дороги расквасить…

– Как будят? Дык, как всегда! Травинками в носу у солнышка пощекочуть, оно чихнёт, да пробудится. Потому и косы с собою беруть, не руками ж траву щипать…

– Да не, недалече… Вона, за горкой той, тама и спит наше солнышко. С вечеру-то за тем лесом спать уходит, что к западу…

– А я почём знаю? Тута ведь дела такие, что одним умом не понять. Говорят, будто земля наша круглая, а посмотришь – вроде и правда. Давеча, Митрич хаживал до дальних лесов, дык пошёл туды, а возвернулся оттуды, с другой стороны. И, говорит, что никуда не сворачивал…

– Когда? Дык с утреца и пошёл, с мужуками вместе. А к вечеру с бабами возвратился с другой стороны…

– Как, с какими? Наши бабы, местные. Они к концу дня за лесок ходят, либо Луну, либо Месяц из болота вытаскивают. Что найдут, то и вытаскивают. В реке отмоют от тины болотной, и на небо вешают. А бывает и не разыщу ничего, оттого и ночи тёмные…

– Какие ребятишки? А, энти?.. То, не наши совсем. Наши во-она, на реке сидят, Водяного сторожат да высматривают. Как углядят его, так и желание ему заказывают, а он обязан выполнить. Таков уклад. А энти ребятишки не наши. Не знаю откуда пришли, чего хотят? Ужо лет тридцать тута бродят. Да и пусть, вреда с них нету, а пользы много…

– Какой пользы? Дык, обычной. То радугу по небу раскинут, да яркую такую, семицветную. Выйдешь на крылечко, а тута она всеми цветами переливается. Хоть и пользы от Радуги чуть, а всёж красиво, и душа петь просится. А то, во-на, не далее как вчера, в ночь по небу столько звёзд понатыкали, что и Луны не надобно, и все яркие, что россыпи брильянтов с тёмного колодца…

– Дык, в колодце, что на краю хутора, энтих самых брильянтов – завались. И ведь тоже проку мало, а ведь красивые, заразы…

– Глубок тот колодец. Дна не видать. Ведро как отпустишь, так поди часа два оно опускается, а потом до вечеру его назад выкручиваешь…

– Кто копал его? Дык – никто не копал. Он с самого началу тута был. Ешо мой пра-пра-дед в ём брильянты выуживал. Всё возил их куда-то, да продавал. На энти средства и хутор наш выстроил. Токо, кому сдались эти безделушки?..

– Вы-то, как я погляжу, второе лето сюда заезживаете. Аль дорогу обратную знаете? Ведь никто ещё из нашего хутора назад не спровадился, так и живут тута…

– Байкеры? Ну да, ну да… Видеть не видывал, но слыхивал от приезжих. Говорят, что у Ваших душа живёт дорогой да приключениями. Оттого и светлая. Мож потому и пути отсель находите. Вы, энто, заезжайте до нашего хутора. Мы гостям завсегда рады…

Послесловие

А не будет сегодня никакого послесловия. Ни к чему оно. Вот автор этого рассказ прикупит себе заново друга двухколёсного, съездит до хутора того, тогда и ещё что напишет. Кто желает если, можно и вместе прокатиться. Только обратно могут не все вернуться. А могут и все. Тут уже от человека зависит.

18.05.2022.

Интервью. Эпизод четвёртый. За стихами и песнями

– Слышите, плачут, будто младенцы рОжденные? Это они – песни! Как на свет проявляются, так и плачут, томятся в ожидании. А как в добрые руки попадают, так и петь починают что не остановить, не забыть их годами длинными…

– За песнями-то к нам многие заезжают. Песни енти, оне сами являются. Тута климат для них подходит, они и порождаются…

– Давненько двое к нам наведывались. Тоже всё с интересом ходили да высматривали. А наш-то, Стёпка-дурачок, тода молнию на горе поймал, да и в сумку свою запрятал… Глядишь, а поутру ужо те двое песню слОжили… Один-то недавно заезживал, но без друга сваво…

– Песни, они ведь как появятся на свет, дык тама за рекой и живут. Да всё ждут, када люди их споймают. Испокон веков в наш хутор за песнями народ приезжает. Покамест всем хватало…

– Помнится ешо давно, с гитарой один приезжал. Хриплым голосом всё что-то мурлыкал, а потома за-реку отправился. Тама ведь у обрыва кони живут, да не совсем простые. Поговаривают, что оне годы несут. Кто споймает их, тот и годы воротит назад. Токмо строптивые оне, те кони… Привередливые… Не воротился он назад… Тот, что с гитарой да хриплым голосом… Споймал он коней, али нет, мне не и ведомо…

– Чуете, если задышится легко, знамо песня где-то рядом рОдится. Оне ведь без свежего воздуху не объявляются, им простора надобно…

– Вишь, над горкой той, что за мельницей, будто колокольчики серебряные звенят? То стихи с ветром в догонялки играют. Оне-то, стихи энти, с неба к нам падают. Их в Звёздной кузнице старый Мастер золотыми молоточками куёт и на землю скидывает. Из самых звёзд летят стихи и позвякивают. Кто сможет их трезвон различить, тот со стихом неразлучный. Не всем дано слышать серебряных колокольчиков…

– Много тут люду было. Те, что услыхали колокольчики свои, назад и уехали. А кто глух до поэзии, тот по году окрест и слоняется, и давит грудь его тоска чёрная, и под тяжестью той ноги его в землю врастают. И в камни обращаются оне, те, что чувствовать не научились. Во-на, за лесом тем – цельный каменный сад. Так и ждут своей участи, когда Благодать их крылом своим заденет. Токмо не торопится она, Благодать-то, из неволи тяжкой вызволять бездушных, ведь и воля не нужна им. Тем, кто без души живёт…

Интервью. Эпизод пятый. Грибной дождик

– Тучи с запада када идуть, в их акромя сырости и нету ничего. Потому как, на западе ентом, ничего путёвого не рОдится. Потому и «западом» называется.

– Наши тучи – местные! Они над дальним озером рОдются. ГлуОко под землёй, под тем самым озером, Кузнец очаг свой разжигает, и от жару очага того теплом живительным веет. Водичка в озере греется от тепла, да испаряется. В облака да тучи собирается. Как накопится влаги тёплой выше меры, так водица тёплая и на землю выливается. А с нею и грибы-ягоды.

– Думаете, грибочки в лесе рОдются? Кабы-не-так… Оне с тёпленьким дождичком с верхотуры сыплются. И не тока в лес падают. Я, давеча вона, четыре ведра за околицу выставил, к вечеру в ём ужо грибов до краёв набралось. Акромя энтого – вокруг да поодаль, грибов тех – видимо-невидимо. Токмо мне их стока не-надобно. Одному не потребить. Ведёрки отволок до хаты – мне и в довольствие.

– Вишь, еноты резво за околицу потрусили? Энто оне грибы подбирать побежали. Те, что мимо вёдер нападали. Соберут их, да в лесе понавтыкают. И красиво ведь, и на душе приятно.

– А кода ягодок нутро затребует, тогда и просим Кузнеца особыми дровами очаг топить. Он, Кузнец-то, секретом владеет, да только никому не сказывает. Ужо, почитай, лет тыщу, как…

– Ешо прабабка моя, кода со слухом и зрением у её полный порядок был, сказывала, будто Кузнец с самого Неба в наши края заявился. С той поры нужды наш хутор и не ведывал…

– Прабабка моя? Живёхонька! А что с ней сдеится? Токмо, глуха что тетерев, да слепа как крот. А так ничего ещё, аппетитом на жалуется. Намедни заглядывал я к ей…

– Наливка её – что мёд. За обедом, почитай, литровку потребили. Под грибочки печёные – самый смак. Она, прабабка то моя, апосля наливки завсегда петь починает. И песни сама складывает. Слышите, енто она голосит. Что, хор певцов именитых…

– Избушка с резными наличниками – видите? Тама и живёт прабабка моя. Вы не тушуйтесь, да в гости к ней заглядывайте. Она гостям завсегда рада. Хоть и зрение с возрастом совсем ушло, да и на слух у её жалобы, а память ешо цепкая. Она-то вам таких историй порасскажет – нигде не услыхать…

– Куды я с корзинкой иду?.. Дык, к дальнему лугу. В четверик Рыбный дождик ведь был. Вчерась – Грибной. Стало быть, суббота на дворе, потому и с корзиной… По субботам Сырный дождик завсегда идёт. Вроде как «пармезановый» Кузнец обещал. Давненько я Пармезана не вкушал. Вот и иду к дальнему лугу с корзинкой…

Послесловие

Звонкий голос всё раздавался по округе, из открытого окошка с резными наличниками. Песня будоражила дух и поднимала настроение.

Еноты резво собирали грибочки и отволакивали их в ближайший лесок.

Над дальним лугом засинивало. Редкие облачка стремительно сливались с огромной тучей. Хуторяне с корзинками и коробами вереницей потянулись с сторону дальнего луга.

Сырный дождь начался в обед.

Пармезановый дождик был…

10.09.2022.

Интервью. Эпизод шестой. Кусочки Осени

– Вы до нашенского хутора тоже за Кусочками Осени пожаловали?..

– Как, какими кусочками?.. Обычными, как и у всех, я так разумею…

– Ах, вы из городу… Ну тады слухайте, да запоминайте. Повторять не стану…

– Када год к повороту, то бишь, к завершению, любому и каждому известно испокон веков, что на зиму долгую и холодную надобно Кусочками Осени запасаться. Оне, те кусочки-то, в пору студёную и морозную души людские греют. И тела. Потому перед зимой и надо весь хлам да сор вынести, и Оранжевым Настроением пустоту заполнить…

– Хлам не из хат, а из души собственной. А вам, городским, это больше всех требуется. Порою летнюю да жаркою вы ведь всё по делам суетитесь, да по курортам мотаетесь, и времечко мимо вас проплывает, да не задевает души ваши. Оттого и черствеют оне, и коркой покрываются, будто коростой. Вот и вам просто жизненно-необходимо Кусочками Осени с лихвой запастись. А иначе, до весны совсем в каменюки обратятся души…

– Во-на, вишь тама, на горке – народ гурьбой бродит, да всё окрест озирается. Энто оне Оранжевое Настроение собирают, да накапливают…

– Как копят?.. Дык, знамо дело… Как и всегда… Как деды и прадеды наши. Взором просторы осматривают, да в кладовушку души своей схоранивают. А можно и так, чуть чего в руках прихватить, чтоб не токмо нутром, но и руками пощупать. Хоть бы и листьев кленовых-берёзовых. Жёлтых да красных. И глаз радуется, и чувства внутри Оранжевым светом наполняются…

– Не-е-е, в других местах вы не сыщите настоящих Кусочков Осени. Вроде и похожи оне, а всё же – фальшивка. А потому, что тута всё из других кусочков сложено…

– Как, из каких?.. Неужто не ведаете? Ну, про молекулы да атомы слыхивали? Ну вот и наш континуум из таких. Да только не совсем. Тута ведь акромя всем известным элементарным частицам, есть ещё и другие. Неэлементарные! Те, из которых души людские слеплены. Оне ведь, те частицы, самые быстрые в мироздании…

– Скорость света говорите, самая быстрая? Триста тыщь километров за секунду? Черепаха – ваша скорость света, по сравнению с этим. Наши частицы в мильён раз сноровистей и расторопней. Фотоны ваши от солнышка цельных восемь минут плетутся, а мы ужо за день наперёд всё ведаем…

– Да не уж-то мы не слыхивали о старике Альберте и его теории. Боле того, он в юные годы свои гостевал тута. И открылось ему бытие Вселенское во всей своей красе. Но не стал он делиться своими знаниями со всем миром. Потому и написал свою теорию…

– Время-то?.. Ну, дык и оно, родимое, идёт своими путями-тропками, да в разных направлениях. Иной раз и назад ходит… А, бывает, что и в сторону… Время, оно ведь как и люди, любит по разным околицам шататься. Зимою, так вообще останавливается. Тута ведь стужи такие стоят, что замерзает всё, коли наружу нос высунет. И Время в том числе. Говорят, что в прошлый год минус триста на дворе было…

– Да ты не гляди, что старый я. Из ума не выжил ужо. И слыхивал про «абсолютный нуль». Токмо, тута ешо шибче стужа быват. Минус двести семьдесят три – енто не предел. Говорю ж я, что наши неэлементарные частицы, оне и под минус тыщу вполне ещё живёхоньки. Время замерзает, а оне – нет. Прадед мой застал ещё такую холодрыгу, када ешо под стол пешком бегал. Тоды Время так замёрзло, что пришлось кипятком по весне отогревать. Само бы никак не очухалось. Да что я вам буду болтать, вона, прадед мой с горки спускается, у него и спросите…

– Напоследок лишь скажу вам, приезжим – не тушуйтесь зазря, выбросьте из душ своих всю черноту мерзопакостную, очистите её от коросты, и наполните пустоту внутри Оранжевым Настроением. Оно до самой весны поможет вам. Хоть и морозы в ваших краях не чета нашим, но и при минус тридцать, теплота Кусочков Осени будет храниться в ваших сердцах. А оно, тепло энто, передаётся и другим людям. Надо только уметь почувствовать Оранжевое Настроение…

16.10.2022.

Интервью. Эпизод седьмой. Где-то в сугробах

– Не так просто сповадился я из сугробов откапываться. Мне и в их очень вольготно былО. С праздником вас поздравить надобно, да историю рассказать одну.

– Эка, снегу-то навертело да навьюжило. Хутор наш по печные трубы занесло. А всё потому, что так повелось испокон веков, когда прапрадед мой, Никодим, задумал посреди этих просторов избу срубить, а потома и хутор наш выстроить.

– Слухайте, значит… Времена давние, почти забытые, когда и мамонтов ешо отродясь не было, но бродили по лугам и долинам ящеры огромадные да озлобленные, и летали по воздуху чудища с крыльями кожаными.

– Кто был прапрадед мой, Никодим? Дык он из дальних миров сюды повадился, из страны далёкой, что выше неба расположена. Надоело по садам златым да серебряным ему шляться попусту, вот и спустился он на просторы огромные да зелёные. Лес в округе стоял огромадный, сосны с ёлками своими верхушками небо царапали. И росло том лесе всё, что для жизни надобно, хоть и печенья с пряниками душа запросит – всё в том лесе колосилось и плодоносило.

– Вот, значится… А за лесом тем река полноводная плескалась аки море, только что пресное. И рыбины сами на берег выпрыгивали, тоже шибко огромадные да хищные. Выпрыгнет така – зубы в триста рядов, да все вострые как кинжалы, да и проглотит за раз не оглядываясь, тираннозавра или каку-другу рептилию, зазевавшуюся на берегу. Людей, правда, не трогали. Да и людей тогда окрест ещё не было. Только дед Никодим опасливо бродил вдоль берега, да высматривал себе развлечения.

– Значит далее всё, как и дОлжно, повелось. Приглянулись ему просторы зелёные, леса дремучие да река полноводная аки море. И срубил он себе избушку-пятистенок добротную. Жинку с той страны что выше неба себе привёл, да и стали оне жить-поживать, да просторам радоваться. Вскоре и детишек у них появилось с дюжину.

– Долго ли, коротко, времечко знай себе идёт потихонечку… Жинка прапрадеда моего, Прасковья, всё на ухо Никодиму жужжала, что, мол ящеров хищных да озлобленных истребить надобно. Тока как ему одному и ими всеми управиться? Думал-гадал дед Никодим, да в раздумьях обратно в страну что выше неба вертался. Покрутил тама рычаги какие-то, нажал на кнопочки, и в один день ринулась с неба стужа лютая да со снегами обильными. Дом-пятистенок вместе с трубою печной засыпало, да и выше трубы той ешо аршинов двадцать. И окрест да в округе всё белым-бело, будто серебро сверкало. А морозы трескучие такие вдарили, что все ящеры плотоядные да хищные повымерзли. А Никодим с Прасковьей, да с детишками малыми, в избе добротной всё ютились-маялись. Токо теплыми кусочками солнышка запаслись оне, что прапрадед впрок заготовил, потому и выжили.

– Много вёсен да зим прошло с той поры. Рычаги в стране что выше неба, так и настроены на зиму лютую. Дабы неповадно вновь появиться на свет тем ящерам хищным да озлобленным. И рыбы в реке измельчали с той поры, потому как с тираннозаврами было покончено, а вся мелочь вроде медведей да мамонтов, шибко не по вкусу им пришлись. Перестали оне, те рыбины, на берег выпрыгивать. Так и плавают в полноводных просторах, да кушают что попадётся. Мелковата рыбёха стала с тех времён. Щука – метров пятнадцать в длину. Сомы чуток покрупнее бывают, но и оне не чета тем рыбинам из древности, что прапрадед мой ешо застал.

– Дык, ясно-дело – потомство Никодима и Прасковьи каждый год множилось да увеличивалось. Через пару тыщь лет оне, потомки их, по всему белу свету разбрелись. Города да селения понастроили, да семьями обзавелись. Кто-то в дружбе живёт с родственниками дальними, а кто-то и враждует постоянно. Дед Никодим приглядывает за отпрысками своими, да только разве за всеми уследить…

– Слышите! Колокольчики да бубенцы в морозном воздухе звякают? Энто оне – Никодим с внучкой своей в гости в хутор направляются. Подарки везут с той станы что выше неба расположена. Ради подарков энтих я и сповадился откопаться из сугробов. Прасковья-то, прапрабабка моя, она с Никодимом не езживает ужо. Внучка с им путешествует. Бабуля моя, стало быть. А Прасковья подарки приготавливает, да не всем людям на земле. Кто хорошо себя вёл, не озорничал и не буйствовал – тому и подарки с самой страны что выше неба.

– Так и повелось год от году, что в день тот, када Никодим обустраивать хутор начал, подарков ждём от их, да из сугробов откапываемся. Апосля, всё так же и сидим в избах своих, и до весны носу наружу не кажем. Быват, холодрыга окрест стоит така, что и Время замерзает, и весной его кипятком отогревать приходится.