Читать книгу "Вскрытие мозга: нейробиология психических расстройств"

Последние открытия в области нейробиологии приближают решение проблемы диагностики. Дело в том, что амилоидные бляшки (а точнее белок бета-амилоид, из которого состоят бляшки) не используются в качестве биологического маркера болезни Альцгеймера, потому что они часто «слипаются», формируя конгломераты различных размеров, захватывающие иногда и другие молекулы. Точный подсчет количества бляшек часто представляется затруднительным. Еще больше сложностей возникает из-за того, что уровень бляшек не имеет прямой связи с болезнью Альцгеймера. Многие взрослые люди с повышенным количеством таких бляшек не имеют проблем с умственной деятельностью, в то время как у других болезнь Альцгеймера развивается при небольшом количеств бляшек.

Оказывается, концентрация амилоидных бляшек в крови не столь критична для болезни Альцгеймера. Гораздо важнее то, насколько «липкий» сам амилоид – формирует он мелкие фрагменты или большие конгломераты. Исследуя именно липкость амилоидных бляшек, учёные смогли распознать пациентов, страдающих болезнью Альцгеймера, с точностью более чем 90 %.

Кроме того, ученые обнаружили возможную корреляцию между показателем «слипчивости» и прогрессированием заболевания. У пациентов с более высоким показателем «слипчивости» (что соответствует более крупным конгломератам бета-амилоида), как правило, наблюдается более выраженное снижение когнитивных функций.

Если точность и практическая применимость новой методики подтвердятся в дальнейших, более крупных исследованиях, мы получим инструмент для выявления болезни Альцгеймера и отслеживания развития заболевания. Возможно, это также отразится на создании новой более эффективной терапии.

Вместе с тем на изучении болезни Альцгеймера сосредоточено большинство денежных и, следовательно, научных ресурсов. Другие виды деменций остаются в тени, хотя большинство из них протекают более агрессивно, чем болезнь Альцгеймера. Население развитых стран стремительно стареет, а снижение рождаемости приводит к возрастному дисбалансу. Чиновники ВОЗ называют деменции, наравне с расстройствами настроения, чумой XXI в. Вопрос предотвращения и эффективного лечения деменций – вопрос не только учёных и врачей, а политиков самых высоких рангов.

Глава 9
Будущее психиатрии

Не нужно быть пророком, чтобы предсказать будущее психиатрии. Достаточно просто посмотреть, в каком направлении развивается современная медицина в целом.

Основной упор в психиатрии будущего будет сделан на развитии биомедицинских технологий, нацеленных на изучение материальной основы психических расстройств. В психиатрии будущего главную роль будут играть генетические, нейровизуализационные и лабораторные исследования работы головного мозга в контексте окружающей среды. Сегодня технологии пока не позволяют в полной мере разобраться в сложной природе психических расстройств. Никакие лабораторные анализы или другие биологические маркеры не были признаны достаточно чувствительными и специфичными для того, чтобы эксперты включили их в качестве диагностических критериев для психических расстройств в ведущие психиатрические классификации (МКБ-10/11, DSM-5).

Одна из причин неудач в поиске диагностических биомаркеров – ошибочное предположение о том, что все психические расстройства представляют собой независимые нозологии, а не диагностические конструкции, введённые в оборот на основе договорённости экспертов. Психические расстройства по своей природе биологически и клинически очень разнородны, и, помимо этого, могут пересекаться друг с другом на всех возможных уровнях (от общих генов до общих симптомов). Знаменитый психиатр и генетик Кеннет Кендлер в одной из своих статей отметил, что «наши гены, похоже, не читали психиатрических классификаций», намекая на множественные переплетения сложнейших биологических механизмов психических расстройств.

Для создания будущих классификаций психических расстройств, основанных на генетике, нейробиологии и науках о поведении, потребуются по-новому систематизированные данные. Однако научная литература с такими данными не может появиться до тех пор, пока исследования будут зависеть от ныне существующих психиатрических классификаций. Получается замкнутый порочный круг.

Уже сейчас предпринимаются попытки выбраться из этой ловушки с классификациями и пойти другим путем – не от диагнозов к пониманию биологической природы болезней, а, наоборот, от биологии к психопатологии. В 2008 г. Национальный институт психического здоровья США поставил перед собой стратегическую цель: «Создание новых подходов к классификации психических расстройств для научных исследований на основе нейробиологических показателей». Традиционный подход, используемый Всемирной Организацией Здоровья и Американской Психиатрической Ассоциацией, предполагает такую последовательность: сначала на основе клинических проявлений определяется, что это за болезнь, а затем исследуются биологические механизмы возникновения симптомов. Предлагаемый новый алгоритм выглядит иначе: во-первых, нужно понять, как выглядит работа психики в нормальном состоянии; во-вторых, нужно обнаружить системы мозга, поддерживающие нормальные психические процессы; в-третьих, нужно выяснить причины дисфункций этих систем. С таким подходом в процессе изучения психических расстройств будет задействован больший объем фундаментальных исследований. Проект новой классификации только начали разрабатывать, но уже сейчас понятно, что он станет платформой для исследований психических расстройств с совершенно новых позиций.

Мы ждём от психиатрии будущего объективных критериев психических расстройств, которые будут дополнять и уточнять диагностические критерии, основанные на клинических симптомах. «Комиссия по будущему психиатрии» (и такое тоже существует), созданная авторитетным медицинским журналом Lancet, уверена, что нынешней клинический подход вряд ли будет заменен чисто биологическим и в своей идеальной форме будет основан на интегративной биопсихосоциальной модели.

Когда в прекрасной психиатрии будущего психиатрические клиники, напоминающие в наши дни закрытые города для безумцев, будут постепенно закрываться, а большинство психиатров начнут вести приём в обычных клиниках, IT-технологии помогут сделать работу высококвалифицированных психиатров более доступной. Внедрение телемедицины[52]52
  Из определения Всемирной организации здравоохранения: «Телемедицина – это предоставление медицинских услуг врачами, использующими информационно-коммуникационные технологии для обмена необходимой информацией в целях диагностики, лечения и профилактики заболеваний и травм».


[Закрыть] позволит связаться из своей комнаты любому пациенту в любой точке мира с психиатром, специализирующимся на необходимом направлении (например, психиатром-генетиком или психиатром – специалистом по пищевому поведению). В России и во всём мире такие технологии уже активно внедряются в практику.

Различные методы психотерапии будут продолжать совершенствоваться и укреплять свою методологию, но, заняв нишу «врачевания души», они вряд ли посодействуют выведению психиатрии на новый уровень. Психотерапия останется неотъемлемой частью психиатрической помощи, но основные события будут происходить далеко от неё – в хорошо вентилируемых лабораториях с мощными компьютерами, которые в режиме 24/7 будут анализировать терабайты информации в поиске терапевтической мишени для создания новейших лекарств от какого-нибудь «шизофреноформного психоза 7-го типа, ассоциированного с синдромом делеции 22-й хромосомы (22q11DS)».

Другая важнейшая область психиатрии будущего, для успеха которой потребуется вся мощь мегакомпьютеров, – это анализ генетического риска и генетическое консультирование. Уже сегодня консультирование по вопросам риска психических расстройств постепенно уходит от оценки риска на основе семейного анамнеза (если ваша мама болела, то у вас тоже есть некоторый шанс заболеть) к оценке риска, основанной на результатах генетических тестов. Проведение такой оценки риска пока возможно только у меньшинства пациентов с психическими расстройствами, у которых выявляются редкие генетические варианты (вариации числа копий генов и т. п.). В психиатрии будущего, благодаря анализу больших массивов генетических данных и сложнейшим биостатистическим расчётам, можно будет рассчитать генетический риск любого психического расстройства.

В ходе дальнейшего генетического консультирования могут возникнуть новые этические проблемы, с которыми не знакома современная психиатрия. К ним можно отнести: предимплантационный отбор эмбрионов на основе вероятности развития психического расстройства или аборт после результатов генетического анализа; стигма, спровоцированная генетической информацией, а также право членов семьи на знание генетической информации о кровных родственниках, и, как следствие, конфликты по вопросу о «виновнике» психического расстройства; роль генетических тестов в поиске партнёра для брака и т. п.

Анализ больших данных (Big Data) в психиатрии – это лишь одна из областей применения IT-технологий. В скором будущем мы можем ожидать значительное усиление возможностей искусственного интеллекта, который мог бы оперировать не заложенной сеткой диалогов обычного чат-бота, а целыми категориями смыслов. Искусственному интеллекту, инсталлированному в виде мобильного приложения, можно будет поручить диагностическое интервью – сбор сведений о жизни и истории болезни пациента – а также первую психологическую помощь или непродолжительные сессии когнитивно-поведенческой психотерапии по поводу, например, бессонницы. Конечно, мы понимаем, что такие медицинские области, как психиатрия, требующие особенного сочувствия и эмпатии, скорее всего, не будут безвозвратно сметены на свалку истории технологическими инновациями. Но прорывные технологии с применением искусственного интеллекта точно займут свое место в сфере медицинских услуг, и психиатрия не будет исключением.

Человеческий мозг проделал хорошую работу по созданию рациональной картины мира, но теперь пришло время признать – удержать весь этот грандиозный набор данных не способен ни один мозг на земле. Работу с фактами надо полностью поручить компьютеру.

Все, что содержится в учебниках и лекциях, без каких-либо критических затруднений переносится в компьютерное хранилище знаний. Гайдлайны[53]53
  Клинические рекомендации, опираясь на которые врачи должны обследовать и лечить пациентов.


[Закрыть], алгоритмы, протоколы, все эти нормативные документы (кстати сказать, далеко не всегда фактически присутствующие в некоторых медицинских дисциплинах и весьма часто игнорируемые на практике) не должны загромождать память человека. Все, что в медицине претендует на систематичность, может и должно быть перенесено в пространство, где в дело вступает искусственный интеллект.

Что касается образования – не может быть никаких сомнений в том, что знания человека проигрывают знаниям компьютера. У медицинского компьютера не просто количественное преимущество знаний, его знания не только лучше структурированы, но они еще и постоянно (ежедневно) обновляются. Информационная система, которая объединит всех провайдеров медицинских услуг, будет постоянно пополняться новыми сведениями о том, как на практике работает та или иная схема лечения. Это будет самообучающаяся система, в онлайн-режиме корректирующая представление об эффективном лечении.

Прежде чем увольнение рассуждающих таким образом врачей станет массовым и необратимым процессом, имеет смысл обрисовать в общих чертах концепцию беспилотной медицины, к которой человечество придет в ближайшие десятилетия. Правда, придется сразу же сделать оговорку относительно судьбы психиатрии в мире беспилотных медицинских технологий. Психиатрия в том виде, в каком она существует и развивается сейчас, в царство высоких технологий, конечно же, не попадет. То, что именно ей помешает приобщиться к триумфу роботизированного врачевания, описано в конце статьи.

При встрече с особенно масштабной самоуверенностью, затуманивающей клубами пафоса и гонора суть любого вопроса, полезно снизить разговор на уровень приземленных подробностей. Что конкретно в личном клиническом опыте врача есть такого, что невозможно систематизировать в файле формата. xls, т. е. в электронной таблице? Какое такое небывалое многообразие факторов встретилось ему в рамках определенного клинического случая, что оно не способно уместиться в таблице с максимально допустимым количеством строк 1 048 576 и максимально допустимым количеством столбцов 16 384 (Технические характеристики и ограничения Microsoft Excel 2016, сайт support.office.com)?

Опыт врача складывается из сильно отличающихся друг от друга случаев. Но все они могут быть математически проанализированы, а иначе опыт, о котором говорит врач, вероятно, относится к области «интуиции». Если медицина – наука, а не искусство, где действуют одаренные люди, в медицине должны уважаться принципы рационального анализа данных. Научный метод действует там, где есть возможность собрать данные и типологизировать их без остатка, зарезервированного для необъяснимых казусов.

Интуиция? Praecox feeling? Чутье? Со всем этим придется проследовать в ту же культурную нишу, где обретаются целители, экстрасенсы и самородки в пятом поколении.

Беспилотная медицина будет пугать тем же, чем пугают беспилотные автомобили. Страшит не новизна технологии, а то, что из привычного процесса исключается человек, понятное нам существо, на которое мы можем надеяться и которому мы доверяем как себе подобному. Более надежные устройства, доверие к которым статистически более оправданно, чем доверие человеку, видятся нам опасными только потому что они – не люди. Беспилотные автомобили безопаснее, и с их внедрением все, что человеку нужно от транспорта, улучшится, не считая одного нюанса – пропадет человеческий аспект.

Странно, что современному человеку приходится делать такое усилие для того, чтобы привыкнуть к этой картине. Современный авиалайнер почти все время в полете управляется автопилотом и только в момент взлета и посадки контроль над самолетом переходит к человеку.

Гарри Каспаров в книге «Человек и компьютер» приводит пример того, как сильно психологический фактор влияет на историю освоения новых технологий. Оказывается, лифты, которые в начале XX века устанавливались в американских небоскребах, могли функционировать без лифтера. В их конструкции не было ничего, что делало присутствие лифтера обязательным. Для пассажиров использование этого необычного устройства было столь волнительным опытом, что одно только присутствие лифтера, т. е. специалиста по управлению лифтом, ослабляло стресс. Лифтер символизировал контроль человека над механизмом. Когда нью-йоркский профсоюз лифтеров объявил забастовку и люди были вынуждены пользоваться лифтами самостоятельно, мгновенно прояснилось истинное положение вещей – профессия лифтера не нужна.

Когда врача заменит робот, будет та же самая проблема. Людям будет не хватать человеческого участия, в то время как безопасность и превосходная эффективность беспилотной медицины станут очевидными для всех.

Человеческое участие в беспилотной медицине будет заканчиваться на этапе ранжирования данных клинических исследований. Вероятно, на начальном этапе человек будет решать, выводы каких исследований следует считать более ценными при назначении лечения. Предоставляя компьютеру информационное сырье, человек не будет участвовать в принятии решений. На более совершенных этапах врачи-роботы будут обрабатывать данные исследований самостоятельно, ориентируясь на собственные представления о полезности. Собственно процесс инициирования и организации клинических исследований в какой-то момент перейдет в юрисдикцию искусственного интеллекта.

Для многих пациентов решающим труднопреодолимым препятствием станет отсутствие человеческого контакта с врачом. В этой связи полезно вспомнить, что врач в научной медицине не обязан быть источником «человеческой теплоты». Это, скорее, цель младшего медицинского персонала, медсестер, т. е. сестер милосердия – монахинь, послушниц или волонтеров, чья обязанность – не лечить, а утешать. В эпоху роботизированной медицины они никуда не денутся, напротив, человеческие ресурсы будут перераспределены именно в этом направлении, туда, где люди оказывают уход, утешают, сострадают, готовят в последний путь.

Психиатрия придет к беспилотной модели позже других медицинских дисциплин. Главная проблема – отсутствие единообразия в сборе данных о болезни, расплывчатость диагностических определений и недостроенность концепции психического расстройства. Дигитализировать принятие лечебных решений в психиатрии не сложнее, чем в других областях медицины. Сложности возникнут до начала лечения. Проблема – в том, как психиатрия представляет поле своей деятельности.

Представим глобальную систему лечения гипертонии, в которой входными данными являются показатели артериального давления, получаемые в медицинском офисе или пациентом самостоятельно дома, или передаваемые с носимого устройства в медицинский компьютер. Гайдлайн лечения, который назначит робот, будет привязан к этим показателям.

В психиатрии такой ясности, которую обеспечивает лабораторная или аппаратная диагностика, нет. Основным методом диагностики по-прежнему остается сбор информации о феноменальном опыте пациента. Никакого единообразия в интерпретации нарративов, которыми снабжают врачей пациенты, не существует. А значит, нет возможности создать единую информационную систему, которая объединит всех врачей мира, а точнее сказать, все электронные устройства, подключенные к глобальной базе данных о болезнях и лечебных маршрутах.

Психиатрии, опирающейся исключительно на клинические симптомы, нет места в новой реальности беспилотной медицины так же, как там нет места нозологиям, больше похожим на филологические статьи, чем на описание биологической реальности. Новые технологии заставят психиатров, как уже бывало в истории медицины, почувствовать себя отстающими от прогресса. Иногда кажется, что некоторое запоздание в развитии присуще психиатрии как научной дисциплине. Но это не значит, что психиатрия обречена топтаться на месте, наблюдая, как другие медицинские специализации выходят на качественно иной уровень.

Движение вперед возможно уже сейчас. Пока концептуальные основы диагностики остаются в довольно архаичном состоянии, можно, не дожидаясь новой революции в науке, заняться внедрением новых технологий в психиатрию уже сейчас. Из ярко цветущего и довольно хаотичного и запущенного сада разных мнений («сколько врачей, столько и мнений») психиатрию можно перевести в чистую, убранную комнату.

Четкий порядок алгоритмов, основанных на принципах доказательной медицины, не просто желателен, но необходим для современной психиатрии. И если раньше о научно оправданном единстве методик можно было лишь мечтать, то в наши дни информационные технологии делают мечту реальностью.

Уже сейчас можно собрать все значимые данные о применении тех или иных препаратов и систематизировать их в удобной для практического использования базе данных. Информацию о лекарствах, которая требуется для принятия клинически важных решений, современный врач не обязан держать в голове. Всё необходимое может быть организовано в виде программного инструмента, сопоставляющего данные о пациенте с накопленным научной медициной (а не отдельным специалистом) опытом и предлагающего врачу наиболее обоснованный терапевтический маршрут, включая выбор лекарства, дозу, средства для облегчения побочных эффектов, схему лечения и т. д.

Такой инструмент приблизит психиатрию к идеалу беспилотной медицины, базирующейся исключительно на научной достоверности, лишенной «человеческого фактора» и непрерывно совершенствующей собственные стандарты качества.

Библиографический список

Введение

Sapolsky R. M. Monkeyluv: And Other Essays on Our Lives as Animals. New York Scribner, 2005.

Глава 1. Нейробиология шизофрении

Biological Psychiatry: Edited by H. D’haenen, J. A. den Boer and P. Willner. John Wiley & Sons, Ltd, 2002.

Clinical Handbook of Schizophrenia: Edited by K. T. Mueser and D. V. Jeste. The Guilford Press, 2008.

Healy D. The Creation of Psychopharmacology. London: Harvard University Press, 2002.

Heinrichs R. W. In Search of Madness: Schizophrenia and Neuroscience. Oxford University Press, 2001.

Abayomi O, Amato D, Bailey C, et al. The 4th Schizophrenia International Research Society Conference, 5–9 April 2014, Florence, Italy: a summary of topics and trends. Schizophr Res. 2014; 159(2–3): e1–e22. doi:10.1016/j.schres.2014.08.032.

Stephen M. Stahl. Beyond the dopamine hypothesis of schizophrenia to three neural networks of psychosis: dopamine, serotonin, and glutamate. CNS Spectrums (2018), 23.

Scheepers FE, de Mul J, Boer F and Hoogendijk WJ (2018) Psychosis as an Evolutionary Adaptive Mechanism to Changing Environments. Front. Psychiatry 9:237.

Sikela J.M. et al. Genomic trade-offs: are autism and schizophrenia the steep price of the human brain? Hum Genet. 2018 Jan 15.

Глава 2. Биполярное расстройство

Goodwin GM, Haddad PM, Ferrier IN, et al. Evidence-based guidelines for treating bipolar disorder: Revised third edition recommendations from the British Association for Psychopharmacology. J Psychopharmacol. 2016; 30(6): 495–553.

Bipolar Disorder, Vol. 5 (WPA Series in Evidence & Experience in Psychiatry): Edited by M. Maj, H. S. Akiskal, J. J. López – Ibor, N. Sartorius. Wiley-Blackwell, 2002.

Goldstein BI, Birmaher B, Carlson GA, et al. The International Society for Bipolar Disorders Task Force report on pediatric bipolar disorder: Knowledge to date and directions for future research. Bipolar Disord. 2017; 19(7): 524–543.

Maletic V, Raison C. Integrated neurobiology of bipolar disorder. Front Psychiatry. 2014;5:98. Published 2014 Aug 25.

Hou L, Bergen SE, Akula N, et al. Genome-wide association study of 40,000 individuals identifies two novel loci associated with bipolar disorder. Hum Mol Genet. 2016; 25(15): 3383–3394.

Rowland TA, Marwaha S. Epidemiology and risk factors for bipolar disorder. Ther Adv Psychopharmacol. 2018; 8(9): 251–269. Published 2018 Apr 26.

Глава 3. Депрессия

Kaplan and Sadock’s Comprehensive Textbook of Psychiatry: Edited by B. J. Sadock, V. A. Sadock, P. Ruiz. LWW; 10th edition, 2017.

Howard DM, Adams MJ, Clarke TK et al. Genome-wide meta-analysis of depression identifies 102 independent variants and highlights the importance of the prefrontal brain regions. Nat Neurosci, 2019 Mar; 22(3): 343–352.

Bernaras E, Jaureguizar J, Garaigordobil M. Child and Adolescent Depression: A Review of Theories, Evaluation Instruments, Prevention Programs, and Treatments. Front Psychol. 2019;10:543. Published 2019 Mar 20.

Hacimusalar Y, Eşel E. Suggested Biomarkers for Major Depressive Disorder. Noro Psikiyatr Ars. 2018; 55(3): 280–290. Published 2018 May 28.

Young JJ, Silber T, Bruno D, Galatzer-Levy IR, Pomara N, Marmar CR. Is there Progress? An Overview of Selecting Biomarker Candidates for Major Depressive Disorder. Front Psychiatry. 2016; 7: 72. Published 2016 Apr 25.

Глава 4. Тревожность

LeDoux J. Anxious: Using the Brain to Understand and Treat Fear and Anxiety. Penguin Books, 2015.

Alonso J, Liu Z, Evans-Lacko S, et al. Treatment gap for anxiety disorders is global: Results of the World Mental Health Surveys in 21 countries. Depress Anxiety. 2018;35(3):195–208.

Bandelow B, Baldwin D, Abelli M, et al. Biological markers for anxiety disorders, OCD and PTSD: A consensus statement. Part II: Neurochemistry, neurophysiology and neurocognition. World J Biol Psychiatry. 2017;18(3):162–214.

Iorfino F, Hickie IB, Lee RS, Lagopoulos J, Hermens DF. The underlying neurobiology of key functional domains in young people with mood and anxiety disorders: a systematic review. BMC Psychiatry. 2016;16:156. Published 2016 May 23.

Глава 5. Зависимость

Bickel WK, Mellis AM, Snider SE, Athamneh LN, Stein JS, Pope DA. 21st century neurobehavioral theories of decision making in addiction: Review and evaluation. Pharmacol Biochem Behav. 2018; 164: 4–21.

Kim HS, Hodgins DC. Component Model of Addiction Treatment: A Pragmatic Transdiagnostic Treatment Model of Behavioral and Substance Addictions. Front Psychiatry. 2018;9:406. Published 2018 Aug 31.

Amlung M, Vedelago L, Acker J, Balodis I, MacKillop J. Steep delay discounting and addictive behavior: a meta-analysis of continuous associations. Addiction. 2017; 112(1): 51–62.

ShaneW. Kraus, Richard B. Krueger et al. Compulsive sexual behaviour disorder in the ICD-11. World Psychiatry. 2018 Feb; 17(1): 109–110. Published online 2018 Jan 19.

Gordon EL, Ariel-Donges AH, Bauman V, Merlo LJ. What Is the Evidence for «Food Addiction?» A Systematic Review. Nutrients. 2018; 10(4): 477. Published 2018 Apr 12.

Глава 6. Расстройства пищевого поведения

Behavioral Neurobiology of Eating Disorders: Edited by R. A. H. Adan, W. H. Kaye. Springer, 2011

Schorr M, Miller KK. The endocrine manifestations of anorexia nervosa: mechanisms and management. Nat Rev Endocrinol. 2017; 13(3): 174–186.

Hill L, Peck SK, Wierenga CE, Kaye WH. Applying neurobiology to the treatment of adults with anorexia nervosa. J Eat Disord. 2016; 4:31. Published 2016 Dec 5.

Watson et al. Genome-wide association study identifies eight risk loci and implicates metabo-psychiatric origins for anorexia nervosa. Nat Genet. 2019 Jul 15.

Wang L, Bi K, An L et al. Abnormal structural brain network and hemisphere-specific changes in bulimia nervosa; 2019; Translational Psychiatry, 9(1).

Глава 7. Расстройства сна

The Oxford Handbook of Sleep and Sleep Disorders: Edited by C. M. Morin, C. A. Espie. Oxford University Press, USA, 2012.

Handbook of Clinical Neurology, Vol. 98, Sleep Disorders, Part 1. Elsevier, 2012.

Metzinger T. The Ego Tunnel: The Science of the Mind and The Myth of the Self, 2009. Brockman, Inc.

Hobson J.A., Pace-Schott E.F. The cognitive neuroscience of sleep: neuronal systems, consciousness and learning. Nat Rev Neurosci. 2002 Sep; 3(9): 679–93.

Moore MD R. Y. Circadian rhythms: basic neurobiology and clinical applications //Annual review of medicine. – 1997. – Т. 48. – №. 1. – С. 253–266.

Moore-Ede M. C., Wassmer G. Neurospora circadian rhythms in space: a reexamination of the endogenous-exogenous question //Science. – 1984. – Т. 225. – №. 1313. – С. 232–234.

Глава 8. Деменция

Dementia (3rd Edition): Edited by A. Burns, J. O’Brien, D. Ames. London: Hodder Arnold, 2005.

Annear MJ, Toye C, McInerney F, et al. What should we know about dementia in the 21st century? A Delphi consensus study. BMC Geriatr. 2015; 15:5. Published 2015 Feb 6. doi:10.1186/s12877-015-0008-1.

Lewczuk P, Riederer P, O’Bryant SE, et al. Cerebrospinal fluid and blood biomarkers for neurodegenerative dementias: An update of the Consensus of the Task Force on Biological Markers in Psychiatry of the World Federation of Societies of Biological Psychiatry. World J Biol Psychiatry. 2018; 19(4): 244–328.

Prince M, Ali GC, Guerchet M, Prina AM, Albanese E, Wu YT. Recent global trends in the prevalence and incidence of dementia, and survival with dementia. Alzheimers Res Ther. 2016;8(1):23. Published 2016 Jul 30.

Kim Y, Yoo YK, Kim HY et al. Comparative analyses of plasma amyloid-β levels in heterogeneous and monomerized states by interdigitated microelectrode sensor system. Sci Adv. 2019 Apr 17;5(4):eaav1388. doi: 10.1126/sciadv.aav1388. eCollection 2019 Apr.

Cheng ST. Dementia Caregiver Burden: a Research Update and Critical Analysis. Curr Psychiatry Rep. 2017;19(9):64. Published 2017 Aug 10.

Глава 9. Психиатрия будущего

Rosen A, Mezzina R, Shiers D. The Future of Psychiatry Commission. Lancet Psychiatry. 2018 Jan; 5(1): 16–17.

Garry Kasparov. Deep Thinking: Where Machine Intelligence Ends and Human Creativity Begins. 2017, Public Affairs.